Открытие Никарагуа (1519—1523)

Испанские исследователи впервые увидели тихоокеанское побережье Никарагуа в 1519 году, плывя вверх от Панамы^[3]. В том году Педрариас Давила казнил Васко Нуньеса де Бальбоа и захватил его корабли на тихоокеанском побережье Панамы. Он назначил Гаспара де Эспиносу командиром двух кораблей — Сан-Кристобаль и Санта-Мария-де-ла-Буэна-Эсперанса — и отправил его на разведку на запад^[4]. Эспиноса высадился на полуострове Бурика, на современной границе между Панамой и Коста-Рикой, чтобы вернуться по суше в Панаму^[5]. Два корабля продолжили путь вдоль побережья под командованием Хуана де Кастаньеды и Эрнана Понсе де Леона^[6].

Вероятно, 18 октября того же года они открыли залив Никоя, который стал основным путём в Никарагуа в последующих экспедициях^[7]. Эта первая предварительная экспедиция высадилась в заливе Никоя, но не утвердила испанского присутствия^[3]; их встретило большое количество туземных каноэ с воинами, а ещё больше воинов собралось на берегу, демонстрируя свою мощь. Видя, что их ждёт ожесточённое сопротивление, корабли повернули обратно в Панаму. Испанцам удалось захватить трёх-четырёх местных жителей, которых они забрали с собой, чтобы те выучили испанский язык и служили переводчиками^[8].

Испанская корона выдала лицензию на исследование тихоокеанского побережья Хилю Гонсалесу Давиле и Андресу Ниньо в Сарагосе в октябре 1518 года^[9]; они отправились из Испании в сентябре 1519 года^[10]. Хотя корона выдала им разрешение на использование двух кораблей Бальбоа, всё ещё стоявших на якоре на тихоокеанском побережье Панамы, Педрариас Давила воспротивился их захвату, утверждая, что они не являются исключительной собственностью Бальбоа. Поэтому Гонсалес Давила и Ниньо построили свои собственные корабли на Жемчужных островах^[11]. 21 января 1522 года^[12] с одобрения Педрариаса Давилы, который был губернатором Кастилья-де-Оро (современная Панама), они отправились на северо-запад через Коста-Рику и перешеек Ривас в юго-западную часть Никарагуа^[13].

Экспедиция медленно продвигалась на запад и достигла юго-восточной части Коста-Рики только в октябре или ноябре 1522 года^[12]. Из-за повреждений кораблей и испорченной воды они решили разделиться^[12]. Андрес Ниньо отремонтировал корабли и разведал побережье^[14], а Хиль Давила проник вглубь страны со 100 испанцами и 400 местными союзниками^[15]. Они встретились в заливе Никоя, где Хуан де Кастаньеда и Эрнан Понсе де Леон высадились на берег^[12], на месте, где ныне находится порт Кальдера, в Коста-Рике. Здесь они заметили, что туземцы имеют больше общих культурных черт с жителями полуострова Юкатан. К этому времени Гонсалес ослаб от болезни и хотел продолжить путь по морю, но его люди потребовали, чтобы он продолжил поход вместе с ними^[16]. Они воспользовались одним из кораблей, чтобы переправиться на западный берег залива Никоя, где их с энтузиазмом приняли туземцы^[17]. Он двинулся дальше по суше, со 100 испанцами и 4 лошадьми^[16].

Пока Хиль Гонсалес Давила шёл по суше со своими войсками, Андрес Ниньо оставил два своих корабля и отплыл дальше с оставшимися двумя^[18]. 27 февраля 1523 года Ниньо пристал к берегу в Эль-Реалехо, где капитан Антон Майор официально вступил во владение этой территорией от имени испанской короны, что стало первым испанским актом на территории современной Никарагуа^[7]. В то время они не встретили сопротивления, и акт был официально зарегистрирован Хуаном де Альманса, который выступал в качестве писца для юридической документации. В память об этом акте они назвали это место Посейон. Ниньо поплыл дальше и 5 марта пристал к острову в заливе Фонсека, дав заливу название в честь испанского епископа Хуана Родригеса де Фонсека^[18]. Ниньо продолжил путь до перешейка Теуантепек, на территории современной Мексики^[17].

Во время своего похода вглубь страны Хиль Давила услышал слухи о могущественном местном правителе по имени Никарао, который командовал множеством воинов. Ему посоветовали не продолжать поход, но он решил идти, пока не встретит сопротивление^[19]. Никарао встретил Гиля Гонсалеса возле его столицы^[20], называемой Куаухкаполька^[21], и мирно принял его. Он пригласил испанца поселиться рядом с городской площадью, и два лидера обменялись подарками; Гонсалес написал, что получил сумму, эквивалентную 15 000 золотых кастеллано. Испанский капитан подарил Никарао шёлковую одежду и множество других предметов, привезённых из Испании. В течение следующих нескольких дней испанец обучал местных жителей основам христианской религии.

Он утверждал, что после этого туземцы пожелали обратиться в новую религию, и что за один день было крещено чуть более 9000 человек, включая взрослых и детей обоих полов^[20]. После нескольких дней пребывания в столице Никарао Гонсалес узнал об озере Никарагуа и послал небольшой отряд солдат, чтобы подтвердить его существование; затем он отправился в путь лично с 15 пешими и 3 конными солдатами. Среди тех, кто отправился с ним на берег озера, были казначей экспедиции Андрес де Сереседа и монах Диего де Агуэро^[22]. 12 апреля 1523 года они заявили свои права на озеро для испанской короны под названием Mar Dulce («сладкое море»)^[23]. Гонсалес отправил каноэ, чтобы разведать озеро на небольшом расстоянии, и расспросил туземцев о том, соединяется ли оно с морем, не получив ясного ответа. Тем не менее испанцы были убеждены, что озеро должно иметь выход в Карибское море, и что они открыли новый путь через центральноамериканский перешеек^[24].

Из Куаухкапольки Хиль Гонсалес Давила двинулся к поселению коренных жителей Коатега^[25], расположенному недалеко от вулкана Момбачо^[26], где его встретил другой влиятельный правитель, Дирианген, вождь племени чоротега^[27]. Дирианген пришёл в сопровождении богато одетых последователей и сказал, что пришёл за бородатыми чужеземцами и их животными^[28]. После первой встречи Дирианген сказал, что вернётся через три дня. Он вернулся 17 апреля в полдень, готовый к битве. Испанцы были предупреждены о внезапном нападении одним из местных жителей. Завязалась жестокая борьба, в результате которой были ранены несколько испанцев. Преимуществом испанцев было наличие лошадей, которые вселяли страх во врага (индейцы ранее не видели лошадей). Атака народа чоротега была отбита, и Гонсалес немедленно послал гонцов отозвать передовой отряд, в составе которого был монах Агуэро в сопровождении нескольких солдат, который продвигался к территории Дириангена. Яростное сопротивление чоротегов убедило Гонсалеса и его офицеров повернуть назад с уже собранным золотом^[29].

Они двинулись обратно на юг через территорию Никарао, уже подозрительно относясь ко всем действиям коренного населения. Отряд занял оборонительную позицию, расположившись плотной группой с одним конным солдатом на каждой стороне. В основной группе были готовы к бою 60 самых сильных солдат, раненые шли с припасами, золотом и местными носильщиками в центре^[26]. Туземцы, мимо которых они проходили, реагировали на них пассивно-враждебно, пока они не встретили нескольких приближённых Никарао, которые извинились за враждебный приём^[30]. Гонсалес принял извинения, понимая уязвимость своей группы. Следующую ночь они провели в боевой готовности на вершине холма. На следующий день они продолжили отступление в оборонительном строю, пересекая земли, покинутые индейцами, пока не достигли безопасности своих кораблей на тихоокеанском побережье. Андрес Ниньо вернулся на якорную стоянку за несколько дней до этого, но все корабли были в плохом состоянии, и испанская экспедиция была вынуждена совершить путешествие обратно в Панаму на каноэ. Они вернулись в Панаму 23 июня 1523 года^[31].

Хиль Гонсалес Давила открыл озеро Никарагуа, встретился с Никарао и обратил тысячи туземцев в римско-католическую религию^[32]. Среди них было 9000 вассалов Никарао и 6000 жителей Никойи; Гонсалес утверждал, что общее число туземцев, крещённых экспедицией, составило 32 000^[33]. Сухопутная экспедиция собрала у туземцев 112 525 золотых песо^[34], включая то, что было собрано во время перехода через Коста-Рику^[35].