Опустошения Осорио

В 1604 году король Филипп III уполномочил губернатора Осорио бороться с контрабандой на Испаньоле, процветавшей в городах Пуэрто‑Плата и Монте‑Кристи. В 1605 году началось насильственное переселение жителей западных, центральных и северных районов к Санто‑Доминго: солдаты уничтожали плантации и жилища, чтобы заставить людей покинуть родные места. Больше всего пострадали Пуэрто-Плата, Монте-Кристи, Байяха и Ягуана.

Испанская корона полагала, что опустошение западной части острова положит конец контрабанде, которая так сильно сказывалась на королевской казне, но в результате запустения стало возможным то, что она стремилась предотвратить: появление в западной части острова представителей другой нации^[5]. Именно опустошение позволило французам обосноваться на западе Испаньолы. Испанцы неоднократно пытались изгнать французов из западной части острова, но безуспешно^[6].

Французское присутствие первоначально закрепилось на острове Тортуга под руководством Франсуа Левассёра, но колонизация материка была продолжена под руководством Бертрана д’Ожерона, начиная с 1665 года. Под руководством д’Ожерона кочевые буканьеры были преобразованы в оседлые сельскохозяйственные общины, что фактически стало основой французской колонии Сан-Доминго. Вскоре после этого французская Вест-Индская компания начала ввозить большое число порабощённых африканцев из центральной и западной Африки, доставляя их на запад острова для работы на плантациях по выращиванию кофе, какао, хлопка, индиго и сахарного тростника. Французы настолько преуспели в захвате западной части острова, что уже планировали захватить весь остров и отнять его у Испании. Однако испанцам удалось помешать этому плану благодаря оперативному проведению репопуляции Санто-Доминго^[7].

В итоге испанцы пришли к выводу, что вытеснить французов (и их африканских рабов) из западной части острова уже невозможно. Испанцы уступили западную часть острова французам по Рисвикскому договору 1697 года. Однако этот договор не устанавливал границы между двумя колониями, что привело к территориальным спорам между испанцами и французами. Чтобы установить мир, Франция и Испания в 1777 году заключили Аранхуэсский договор об установлении окончательной границы^[8].

Королевский указ, предписывающий гражданским и церковным властям Санто-Доминго на острове Эспаньола перенести города из северной части острова, где ведётся торговля с противником^[9][10].

Королевский указ, адресованный Антонио Осорио, президенту Аудиенсии Санто-Доминго, предписывающий переселить жителей Пуэрто-Плата, Байяха и Ягуана, расположенных на северном и западном побережье острова Эспаньола, вглубь острова, в два новых поселения, и помиловать осуждённых, которые будут переселены туда же^[11].

Приказ об опустошении западной части острова был отдан как губернатору Антонио де Осорио, так и архиепископу Санто-Доминго фраю Агустину Давила-и-Падилье, высшему религиозному авторитету на острове в то время^[12].

Давила-и-Падилья также получил полномочия на участие в проведении опустошения, поскольку испанская корона при Филиппе III считала контрабанду с иностранцами (в основном англичанами и голландцами) не только экономической и политической проблемой, но и религиозной угрозой. Существовали опасения распространения влияния протестантской Реформации (в том числе лютеранства и кальвинизма) через продажу лютеранских библий и контакты с «еретиками». Однако исторические свидетельства о крещении протестантов или создании официальных протестантских церквей на западе острова до 1605 года ограничены или вообще отсутствуют; риск был скорее подозрением и страхом со стороны испанских властей, чтобы оправдать эту меру. Участие архиепископа было направлено скорее на моральное регулирование переселения католических подданных и на помилование тех, кто подчинялся королевскому приказу^[12].

В старой испанской правовой системе ресиденсия (residencia) была обязательной процедурой проверки деятельности имперских чиновников по окончании их полномочий^[13].

Срок полномочий Антонио де Осорио на посту губернатора и генерал-капитана Испаньолы закончился 11 февраля 1608 года, и его сменил Диего Гомес де Сандоваль. Согласно имеющейся информации, резиденция имела плохие последствия для Осорио. На него посыпались иски о возмещении ущерба, поданные теми, кто потерял свой скот, имущество и пожитки в результате разрушений. Считается, что давление процесса серьёзно сказалось на его здоровье^[13].

Несмотря на столь неблагоприятную юридическую ситуацию, король Испании Филипп III в 1607 году разрешил Осорио вернуться в Испанию и назначил ему пенсию в размере 2 000 дукатов в год в качестве награды за службу. Кроме того, король приказал перевести его дело в Испанию для вынесения там решения. Из-за слабого здоровья Осорио умер в возрасте 65 лет в Атлантическом океане в 1608 году во время путешествия в Испанию^[13].

Как и остров Испаньола, Куба и Пуэрто-Рико были испанскими владениями, где контрабанда с иностранными державами была распространённой практикой. Однако массовая депопуляция на этих островах не проводилась по нижеперечисленным причинам^[14].

Гавана занимала ключевое положение в системе колониальной экспансии Испании в Новом Свете. Порт Гаваны выполнял функцию стратегического места сбора испанского флота сокровищ, который перевозил богатства Мексики и Перу. Собравшись в гаванском порту, корабли формировали охраняемый конвой для следования в направлении Испании, чтобы обезопасить себя от нападений пиратов и каперов. На Кубе не проводились депопуляции для борьбы с контрабандой, поскольку город Гавана не был самодостаточным; он зависел от остальных городов в обеспечении поставок продовольствия (мяса), сырья (шкур) и иных ресурсов для моряков, жителей и торговцев. Если бы на Кубе были произведены такие же разрушения, как в Санто-Доминго, весь остров был бы потерян, поскольку была бы уничтожена экономическая база, поддерживавшая его стратегическую столицу^[15]. Символика герба Гаваны отражает историческое значение столицы Кубы. Испанская корона провозгласила Гавану «ключом к Новому Свету» (Clavis Novi Mundi) из-за её стратегического расположения в качестве перевалочного пункта для испанских флотов, возвращавшихся в Европу. На щите изображён большой золотой ключ, символизирующий географическую роль города как ворот на континент, и три серебряных замка, олицетворяющих главные крепости города: Ла-Фуэрса, Эль-Морро и Ла-Пунта.

Сан-Хуан — оплот Карибского бассейна. Город Сан-Хуан в Пуэрто-Рико выполнял функцию бастиона Нового Света благодаря своему стратегическому расположению у «ворот» в Карибский бассейн. Будучи первым крупным островом, который первым встречали флоты, прибывавшие из Европы, он был сильно укреплён, чтобы предотвратить проникновение соперничающих держав в Карибское море. Он служил первой линией обороны Испанской империи, защищая пути к таким ключевым территориям, как Мексика, Панама и Картахена. Хотя контрабанда существовала и на остальной части острова, испанская корона допускала существование контрабанды при условии её ограниченного контроля, а не разрушать города, поскольку потерять лояльность жителей внутренних районов означало повысить уязвимость острова к потенциальному вторжению со стороны Англии или Франции, которое поставило бы под угрозу выход в Карибское море^[16].

Сент-Огастин, расположенный на полуострове Флорида (в то время испанская территория), выполнял функции дозорного пункта в проливе. Его функция заключалась в том, чтобы защищать проход судов, отправляющихся из Гаваны, используя преимущества течения Гольфстрим на своём пути в Европу. Крепость и стратегическое положение служили для защиты побережья и не позволяли врагам перехватывать корабли, отплывающие с золотом и серебром. Совместно с Гаваной и Сан‑Хуаном город формировал систему стратегической обороны Испании в Новом Свете^[16].

Сан-Хуан, Гавана и Сент-Огастин представляли собой стратегический канал транспортировки драгоценных металлов Испании в Большом Карибском бассейне. Суда, прибывавшие из Европы, как правило, заходили в Карибское море через Сан-Хуан, который служил первой линией обороны и техническим портом захода. Гавана Гавана выступала логистическим центром, где осуществлялась консолидация судов, гружённых богатствами Мексики и Перу, образуя испанский флот сокровищ. Наконец, Сент-Огастин служил важным наблюдательным пунктом для охраны галеонов, проходивших через Багамский пролив. Это был самый уязвимый момент плавания, поскольку корабли, гружённые золотом и серебром, отправлялись в свой обратный путь, и здесь обеспечивалась их защита от нападений пиратов и каперов^[15].

Генерал-капитанство Санто-Доминго на острове Испаньола первоначально было самым важным владением Испании в Америке. Санто-Доминго послужил отправной точкой для завоевания Америки и центром, где были созданы политические, экономические, правовые и церковные институты, которые впоследствии были распространены по всему континенту. Испанские конкистадоры Хуан Понсе де Леон (Пуэрто-Рико и Флорида), Диего Веласкес де Куэльяр (Куба), Родриго де Бастидас (побережье Колумбии), Алонсо де Охеда (Венесуэла и Колумбия), Хуан де Эскивель (Ямайка), Васко Нуньес де Бальбоа (открывший Тихий океан) и Эрнандо де Сото (Северная Америка) жили на острове и организовывали здесь свои экспедиции. Даже Эрнан Кортес и Франсиско Писарро жили на Испаньоле задолго до того, как отправились на завоевание Мексики и Перу соответственно^[17].

Однако по мере того, как корона открывала более обширные и богатые территории, остров отошёл на второй план, постепенно потеряв свою актуальность, что окончательно закрепилось после падения империй ацтеков и инков, когда интерес короны сместился в сторону золота и серебра Мексики и Перу. После истощения аллювиальных месторождений золота на Испаньоле остров потерял своё центральное экономическое значение. Эта ситуация совпала с завоеванием Мексики и Перу — территорий, где были обнаружены огромные залежи серебра (например, в Сакатекасе и Потоси) и золота (особенно в Новой Гранаде). Эти находки отвлекли внимание и ресурсы короны на материк, ввергнув остров в нестабильность. В то же время начался отток поселенцев, которые покидали Испаньолу, влекомые вестями о больших богатствах на вновь открытых территориях. На острове оставались лишь те, кто из-за крайней бедности не мог позволить себе путешествие, или те, чьи обязательства и обязанности заставляли их остаться^[17].

Испания создавала и удерживала свои американские территории в условиях постоянных экономических проблем. Империя вела постоянные войны в Европе против Германии, Англии и Фландрии, что заставляло её искать средства для оплаты своих войск и кораблей. Когда запасы россыпного золота на Испаньоле были исчерпаны, Испания сосредоточила свои ресурсы на Мексике и Южной Америке, чтобы добыть необходимые ей богатства^[18].

Очаг контрабанды в Карибском бассейне располагался в основном вдоль северного и западного побережья Кубы, Испаньолы и Пуэрто-Рико. Если столицы Кубы и Пуэрто-Рико находились на северном побережье, что в определённой степени способствовало обеспечению наблюдения, то столица Испаньолы, Санто-Доминго, располагалась на южном побережье. Такое физическое расстояние в сочетании с более пересечённой и гористой местностью, чем на соседних островах, затрудняло поездки королевских властей на северо-запад для борьбы с нелегальной торговлей. Контрабандисты намеренно искали эти отдалённые районы, вдали от королевских ревизоров, чтобы действовать безнаказанно^[19].

Аналогичная ситуация наблюдалась в испанской Флориде. В середине 1601 года Филипп III, констатировав трудности в поддержании малочисленного населения испанских поселенцев в условиях регулярных нападений местных индейцев (а также принимая во внимание ограниченный объём сельскохозяйственной и животноводческой продукции), приказал губернатору Гаваны Хуану Мальдонадо Барнуэво отправить экспедицию на север. Экспедиция, состоявшая из солдат и монахов под командованием капитана дона Фернандо де Вальдеса, должна была провести инспекцию и определить, во сколько обходится короне содержание провинции. Хотя экспедиция выявила во Флориде территории, потенциально пригодные для расширения колониальных поселений, капитан указал, что отказ от Сент-Огастина может нанести ущерб интересам Испании. В результате совместных действий Фернандо де Вальдеса и ряда чиновников, включая Алонсо де лас Аласа, Бартоломе де Аргуэльеса и Хуана Менендеса Маркеса, а также сопровождавших экспедицию монахов (полагавших, что местное индейское население Флориды обладает потенциалом для христианизации) удалось сохранить присутствие Испании во Флориде^[20].

• Опустошения служат фоном для рассказа кубинского писателя Антонио Бенитес-Рохо «Windward Passage» из сборника A View from the Mangrove^[21].
• Испано-доминиканский писатель Карлос Эстебан Дейве в 1979 году опубликовал роман Las devastaciones который получил премию «Siboney»^[22].