Психографический тест Либина

Разработка теста началась в 1984 году. Идея создания комплексной диагностической системы принадлежит В. В. Либину^[1]. Первое экспериментальное исследование было представлено в 1985 году на конференции молодых учёных и специалистов ЦНИИТЭИ Министерства приборостроения СССР. В 1988 году материалы были опубликованы в тезисах доклада «Психологические особенности предпочтения человеком геометрических форм (знаков)» на Всесоюзной научной конференции, организованной Всесоюзным научно-исследовательским институтом технической эстетики (Киевский филиал)^[1].

В 1994 году тест был издан Институтом психологии РАН под названием «Психологические особенности предпочтения геометрических форм: психографический тест предпочтений ТиГР»^[3]. В дальнейшем методика неоднократно переиздавалась и дополнялась. В 2008 году вышло расширенное издание в издательстве «Эксмо»^[1], в 2022 году — учебное пособие для вузов в издательстве «Юрайт»^[2].

В процессе разработки и апробации авторами было собрано более 30 000 рисунков, полученных от более чем 5000 детей и взрослых в возрасте от 6 до 92 лет^[1].

В основе создания психографической теории лежит положение Л. С. Выготского об опосредованном характере психических процессов человека. Формально-динамический анализ индивидуальности, реализованный в тесте, опирается на учение И. П. Павлова о типах высшей нервной деятельности и развитие этого направления в работах Б. М. Теплова и В. Д. Небылицына, исследовавших свойства нервной системы как основу формально-динамической сферы психики. Тест также относится к классу проективных рисуночных методик, ориентированных на анализ изображения фигуры человека, и развивает традицию графических проективных тестов («Нарисуй человека», «Дом—дерево—человек»)^[4].

Авторы ввели термин «психографика» (или «психоидеографика») для обозначения специфической области изучения психических проявлений человека, регистрируемых с помощью графических техник^[3]. По своему содержанию тест относится к идиографическим индивидуально-ориентированным методикам^[4].

Тест разрабатывался в рамках дифференциально-психологического подхода, изложенного А. В. Либиным в монографии «Дифференциальная психология: на пересечении европейских, российских и американских традиций» (1998)^[5].

Интерпретация результатов строится по принципу от простого к сложному и включает несколько уровней^[1].

Первый уровень — анализ предпочтения семантики геометрических форм. Преобладание определённой формы в рисунке связывается с соответствующими индивидуально-психологическими характеристиками^[1].

Второй уровень — определение ведущего типа и подтипа индивидуальности. Авторы выделили 8 ведущих типов и 36 подтипов, образующих так называемую «Периодическую систему элементов индивидуальности»^[1]. Для верификации типологии был разработан характерологический опросник, включающий 64 утверждения, объединённых в восемь шкал, соответствующих выделенным типам^[6].

Субъективное семантическое пространство строится на основе кластерного анализа количественных показателей треугольников и квадратов в системе координат^[1].

Третий и четвёртый уровни включают общий анализ изображения конструктивной фигуры человека и психографический анализ по сочетанию элементов изображения — размера рисунка, его расположения на листе, манеры выполнения, а также анализа отдельных элементов (голова, туловище, руки, ноги и др.)^[2].

Оценка надёжности теста проводилась методом тест-ретеста, позволяющим измерить временную устойчивость показателей при повторном исследовании^[4].

Конструктивная валидность теста изучалась через конвергентную валидизацию — сопоставление показателей психографического теста с показателями других методик, направленных на измерение свойств нервной системы, темперамента, мотивации, когнитивных процессов, характера и личностных особенностей. В исследовании приняли участие 152 человека в трёх возрастных группах (13-15 лет, 18-25 лет и старше)^[4]. По данным авторов, суммарный анализ показал высокую конвергентную валидность^[4].

Психографический тест Либиных подвергается критике по тем же параметрам, что и другие проективные методики: субъективность интерпретации, недостаточность нормативных данных и ограниченная воспроизводимость результатов^[7].

В современной доказательной психологии отсутствует теоретическая или эмпирическая модель, которая связывала бы оперирование треугольниками, кругами и квадратами с реальными нейробиологическими, когнитивными или характерологическими паттернами человека. Допущение о том, что предпочтение определённых геометрических форм отражает устойчивые свойства личности, не имеет независимых экспериментальных подтверждений за пределами исследований самих авторов теста^[8].

Р. Кеттелл, критикуя проективные методики в целом, указывал на их концептуальную слабость: неясно, какие именно слои личности — осознаваемые или бессознательные — отражаются в показателях проективных тестов. Интерпретационные схемы не учитывают, что защитные механизмы (идентификация и проекция) могут искажать восприятие стимулов одновременно и в разных направлениях. Остаётся неясным вопрос о том, какие именно личностные переменные проецируются — влечения, мотивы, аффективные состояния или устойчивые черты. К этим замечаниям Кеттелл добавляет низкую надёжность и валидность проективных процедур^[9].

В исследовании Э. В. Лихачёвой и А. С. Огнева (2015), посвящённом оптимизации процедуры оценки субъектного потенциала личности, психографический тест ТиГр был отнесён к наименее эффективным методикам. В качестве основных недостатков отмечены большие временные затраты на обработку результатов и высокая неоднозначность получаемых описаний из-за метафоричности и расплывчатости интерпретаций^[10].

Исследователи проективных методик также отмечают проблему ретестовой надёжности: результаты одного и того же испытуемого могут существенно изменяться при повторном тестировании, что ставит под вопрос стабильность диагностируемых показателей. Кроме того, на результаты проективных тестов влияют временные состояния (усталость, тревога, настроение), характеристики тестирующего и восприятие испытуемым ситуации тестирования^[8][7].

В то же время тест продолжает использоваться в практической психологии, консультировании и образовании благодаря непродолжительности процедуры рисования и возможности установления контакта с испытуемым. Ряд специалистов рассматривает проективные методики не как самостоятельный диагностический инструмент, а как вспомогательное средство, результаты которого требуют сопоставления с данными объективных тестов и клинического наблюдения^[7][8].