Ассоцианизм

Согласно ассоцианизму, мир представлен в сознании человека в виде идей, а поведение направляется ассоциациями, формируемыми между этими идеями. Идея рассматривается как неделимая репрезентативная единица мышления, а любое сложное психическое явление является продуктом соединения более простых элементов — ощущений и представлений. Процесс ассоциации представляет собой простой вычислительный механизм, позволяющий одним и тем же элементам вступать в разнообразные отношения друг с другом, образуя сложные структуры.

В классическом ассоцианизме выделяются три основных принципа образования ассоциаций, восходящие к Аристотелю. Смежность во времени и пространстве (contiguity) — две идеи, возникающие одновременно или последовательно, имеют тенденцию связываться друг с другом. Сходство (similarity) — чем более схожи две идеи, тем выше вероятность их ассоциативной связи. Контраст (contrast) — идеи, противоположные по содержанию, также могут ассоциироваться.

Д. Юм дополнил эти принципы, выделив также ассоциацию по принципу причины и следствия. При этом, согласно ассоцианистскому подходу, ассоциативные связи не поддаются изменению посредством рационального убеждения. Как отмечал Дж. Локк, ассоциация — это такая связь идей, «когда это сочетание установлено и пока оно длится, не во власти разума помочь нам и освободить от его последствий»^[4][5].

Ассоцианистский подход был воспринят бихевиористской традицией, которая внесла значительный вклад в уточнение этой простой идеи. В отличие от более раннего философского подхода, бихевиоризм внёс несколько принципиальных изменений: элементами соотношения стали не «идеи» или «ощущения», а операционально определяемые стимулы и реакции; внимание сместилось с анализа уже сформированных ассоциаций на процесс их формирования (научение); исследователи обратились к объективно измеряемым поведенческим актам, а не к феноменам сознания.

И. П. Павлов, работы которого способствовали переходу ассоцианизма от субъективных идей к объективным, количественно измеряемым физиологическим событиям, рассматривал условный рефлекс как физиологический эквивалент ассоциации. Он говорил, что процедуры обусловливания — это процесс, в ходе которого происходит количественная оценка и восприятие ассоциаций, а также их запоминание и забывание. И именно временной фактор является ключевым в формировании этих процессов. Павлов фактически уравнял временную нервную связь с тем, «что психологи называют ассоциацией… универсальнейшее явление в животном мире и в нас самих»^[7].

Э. Л. Торндайк разработал наиболее полную ассоцианистскую теорию психологических феноменов. Он называл свой экспериментальный подход к изучению ассоциации коннекционизмом, интерпретируя научение в терминах конкретных связей между стимулами и реакциями. Согласно Торндайку, человеческий ум имеет связи различной силы между ситуациями и реакциями, и если бы все эти связи можно было полностью перечислить, поведение человека стало бы полностью понятным. Торндайк сформулировал два основных закона научения. Закон эффекта — любой акт, который в данной ситуации производит удовлетворение, становится связанным с этой ситуацией, и когда ситуация повторяется, этот акт с большей вероятностью возникнет вновь. И наоборот, любой акт, производящий дискомфорт, открепляется от этой ситуации. Последующие исследования побудили Торндайка пересмотреть этот закон, показав, что награждение действительно усиливает реакцию, тогда как наказание не производит сопоставимого негативного эффекта. Закон упражнения — любой ответ, совершённый в определённой ситуации, связывается с ней; чем чаще ответ используется в ситуации, тем прочнее становится ассоциация, а длительное неиспользование ослабляет связь^[8][9].

В первые десятилетия XX в. ассоцианизм как особое направление утратил доминирующее положение под влиянием критики.

Гештальтпсихология подвергла критике положение ассоцианизма об образовании связей между психическими элементами по принципу смежности в пространственно-временных координатах. Согласно гештальтистам, ассоциация является не функцией смежности, а проявлением законов гештальта как целостного, неразложимого на составные части образования. Гештальтисты находили эмпирические подтверждения своей позиции в фактах лучшей запоминаемости сходных объектов по сравнению с разнородными и более эффективном заучивании осмысленного материала, лучше поддающегося организации.

Как указывал Л. М. Веккер, ассоцианизму не удалось охватить единым теоретическим объяснением способ связи психических процессов по содержанию (в их отношении к объектам) и по механизму (в их отношении к мозговому субстрату). Эта разобщённость механизма и содержания внутри понятия ассоциации была неизбежна вследствие того, что способ связи психических элементов абстрагирован и от структуры, в которую они объединяются, и от природы как самих элементов, так и синтезированной из них психической структуры. При этом из анализа выпадают конкретная структура психических процессов, их функция в построении деятельности, соотношение пассивно-ассоциативных и операторных компонентов, а также собственно содержания, формирующие психические структуры^[10].

Критика также касалась классификаций ассоциативных процессов. П. А. Шеварёв отмечал, что классификации (например, М. Траутшольдта, Бурдона) страдают рядом недостатков: одна и та же ассоциация может быть одновременно отнесена к разным категориям, неясен принцип их построения, они основаны исключительно на вербальном эксперименте без учёта всей психической деятельности субъекта. В качестве альтернативы Шеварёв предложил классификацию ассоциаций по их роли в деятельности, выделив константные, семивариативные и вариативные ассоциации^[11][12].

Ассоцианизм практическим образом является синонимом ортодоксальной интерпретации науки — веры в то, что основная задача науки состоит в соотнесении явлений и поиске функциональных отношений. В современном контексте ассоцианизм функционирует скорее как методологический инструмент, а не как систематическая позиция. Принцип ассоциации переменных признаётся фундаментальной задачей психологии^[13].

Наиболее существенное развитие ассоцианистские идеи получили в современной когнитивной психологии и нейронауках. Как отмечает П. Шарп, исторический спор между ассоцианизмом и когнитивным подходом был разрешён развитием подхода параллельной распределённой обработки (Parallel Distributed Processing, PDP), который включил хеббовские синапсы в крупные нейроподобные сети, способные осуществлять сложные когнитивные задачи.

Неоассоцианизм, представленный в работах современных исследователей, отличается от классического ассоцианизма своей предметно-деятельностной отнесённостью. В когнитивной психологии ассоцианистские принципы находят продолжение в:

• теориях семантических сетей — моделях организации знаний в памяти на основе ассоциативных связей;
• моделях распространения активации — механизмах, объясняющих, как активация одного концепта может приводить к активации связанных с ним концептов;
• коннекционистских моделях обработки информации, где обучение происходит через изменение силы связей между элементарными процессорными единицами, аналогично тому, как в классическом ассоцианизме обучение происходило через укрепление ассоциаций.

Ассоциативная структура определяется функционально: если X и Y образуют ассоциативную структуру, то активация ментального состояния X порождает ментальное состояние Y и наоборот без посредничества каких-либо других психологических состояний. Такие структуры принципиально отличаются от пропозициональных структур, имеющих структуру сверх простой ассоциативной связи между двумя концептами.

Тот факт, что ассоцианизм, будучи древней и простой концепцией, сохраняется на протяжении столь длительного времени, свидетельствует о его успешности и жизнеспособности, особенно учитывая, что эмпирическая проверка его положений проводится начиная с работ Эббингауза и Павлова^[14][15][16].