Психология культуры

Концепция основана на убеждении, что разум и культура неразрывно связаны и взаимно влияют друг на друга. Эта концепция включает два ключевых положения:

1. люди формируются под влиянием их культуры;
2. культура влияет на своих носителей^[4].

Психология культуры стремится понять, что такое культура, какова её природа и как она влияет на психологические процессы. Герд Бауманн (англ. Gerd Baumann) утверждал: «Культура — это не материальный объект, а абстрактное аналитическое понятие. Она не порождает поведение, а лишь описывает его. Таким образом, культура не имеет нормативного или прогностического характера, а служит эвристическим инструментом для объяснения того, как люди воспринимают мир и взаимодействуют с ним»^[5]

По словам одного из представителей психологии культуры, Ричарда Шведера (англ. Richard Shweder), «культурная психология — это исследование того, как культурные традиции и социальные практики регулируют, выражают и трансформируют человеческую психику». Он подчёркивал, что это приводит не столько к психическому единству человечества, сколько к этническим различиям в мышлении, самосознании и эмоциях^[6].

Традиция психологии культуры берёт своё начало в западном романтизме XIX века. Джамбатиста Вико и И. Гердер считаются одними из самых ранних мыслителей, которые задумывались о влиянии культуры на людей^[7][2].

Вильгельм Вундт продолжил развивать эту концепцию, и его работы по психологии народов (нем. Völkerpsychologie) стали одними из первых, в которых психология рассматривалась с точки зрения культуры. Он понимал психологию народов как развивающуюся дисциплину, изучающую высшие психические процессы в их социальном контексте. Методами, которые он предлагал для этого, были сравнительный и исторический анализы^{[8][3][9][10]}.

Ещё одним ранним направлением в области культуры является культурно-историческая психология, которая зародилась в 1920-х годах. Она тесно связана с работами русских психологов, таких как Л. Выготский, А. Лурия и А. Леонтьев. Эти учёные утверждали, что человеческая деятельность всегда происходит в контексте общества и истории, и её нельзя рассматривать в отрыве от этих факторов^[8][10].

В 1970—1980-х годах в антропологии и психологии наметился «интерпретационный поворот». Исследователи, вдохновлённые идеями конструктивизма и релятивизма, стали всё больше внимания уделять тому, как люди воспринимают и понимают мир. Они утверждали, что культурные различия следует рассматривать в их собственном контексте^[7][11]. Это оказало значительное влияние на зарождение движения психологии культуры. Среди ключевых фигур этого движения можно отметить Ричарда Шведера и Клиффорда Ричардса^[11]. Запуск нового журнала и публикация нескольких крупных работ, таких как «Культурная психология» Шведера и «Культурная психология Коула: дисциплина прошлого и будущего», помогли определить направление движения^[8].

Психологию культуры часто смешивается с кросс-культурной психологией. В кросс-культурной психологии культура обычно используется для проверки универсальности психологических процессов. В то же время психология культуры стремится понять, как местные культурные практики влияют на психологические процессы^[12].

Исследования в области психологии культуры базируются на нескольких ключевых направлениях, включая кросс-культурную психологию, социальную психологию, культурно-историческую психологию, психологию развития и когнитивную психологию. Помимо изучения различных аспектов психологии, психология культуры активно привлекает антропологов, лингвистов и философов для более глубокого понимания широкого спектра культурных особенностей общества. Однако конструктивистский подход психологии культуры, с помощью которого культурные психологи исследуют модели мышления и поведения внутри культур и между ними, нередко вступает в противоречие с универсальными взглядами, преобладающими в большинстве направлений психологии. Эти взгляды стремятся определить базовые психологические истины, применимые ко всему человечеству^[13].

Психология культуры также тесно связана с областью знаний — «исторической психологией». Её цель — исследовать, как история и психология дополняют друг друга в процессе развития. Эта область стремится понять, как коллективное поведение, эмоции и когнитивные способности меняются с течением времени. Она также исследует корни современной психологии, которые уходят вглубь веков и тесно связаны с глубокими культурными и историческими процессами^[14].

Основная цель психологии культуры заключается в том, чтобы различные культуры обогащали базовые психологические теории. Это позволяет адаптировать и сделать эти теории более универсальными для понимания, описания и объяснения поведения людей в целом, а не только в рамках западной культуры^[15]. Культурные группы по-разному определяют эмоциональные проблемы, а также различают физические и психические расстройства. Например, Артур Кляйнман (англ. Kleinman Arthur) показал, как понятие депрессии в китайской культуре ассоциировалось с физиологическими проблемами, прежде чем было признано в качестве эмоционального беспокойства^[16].

Аббревиатура W.E.I.R.D. расшифровывается как Западный, образованный, промышленно развитый, богатый и демократичный (англ. Western, educated, industrialized, rich, and democratic). В психологических исследованиях значительное внимание уделялось именно этой группе населения^[17][18]. Анализ публикаций в ведущих психологических журналах показал, что 96 % участников исследований были представителями западных промышленно развитых стран, из них 68 % — из США. Это во многом объясняется тем, что 99 % авторов этих журналов работали в западных университетах, а 73 % из них — в американских. Таким образом, можно сделать вывод, что 96 % результатов психологических исследований были получены в западных странах^[18].

Становится всё труднее игнорировать свидетельства того, что базовые когнитивные и мотивационные процессы различаются у разных групп населения. Например, многие исследования показали, что американцы, канадцы и западноевропейцы полагаются на стратегии аналитического мышления, которые отделяют объекты от их контекста для объяснения и прогнозирования поведения. Социальные психологи ссылаются на «фундаментальную ошибку атрибуции» или тенденцию объяснять поведение людей с точки зрения внутренних, присущих им черт личности, а не внешних, ситуативных соображений. Однако за пределами культур W.E.I.R.D. это явление менее заметно, поскольку многие народы, не принадлежащие к W.E.I.R.D., как правило, уделяют больше внимания контексту, в котором демонстрируется поведение^[19][20].

Идея взаимного формирования подразумевает, что общество и индивид оказывают влияние друг на друга. Общество оказывает прямое воздействие на каждого человека, который в нём живёт. Ценности, мораль и образ жизни, формируемые обществом, влияют на становление личности. Атмосфера, создаваемая обществом для человека, становится определяющим фактором в его дальнейшем развитии^[21].

Хотя психология культуры опирается на эту модель, общества часто не осознают её. Хотя люди влияют на культуру, а культура — на людей, общественные системы обычно минимизируют влияние людей на свои сообщества. Например, в заявлениях о миссии предприятий, школ и фондов делается попытка дать обещания о том, какой будет окружающая среда и какие ценности будут у учреждения. Однако эти обещания не могут быть выполнены в соответствии с теорией взаимного формирования, если они не будут поддержаны всеми участниками^[22].

Исследования были проведены североамериканцами среднего класса и охватывали различные культурные сообщества. Такой подход получил название «евроамериканский центризм» и способствовал проведению множества исследований, посвящённых именно этой группе людей. Это также помогло отойти от идеи о том, что определённые психологические процессы являются универсальными. Вместо этого начали осознавать удивительную способность людей создавать культуры и адаптироваться к их влиянию. Психология культуры использует эту взаимодополняющую модель. Осознание этой модели способствует тому, что люди начинают понимать ответственность за свои действия и их последствия для общества. Принятие и сознательное выполнение своих обязанностей даёт сообществам возможность развиваться, что, в свою очередь, поддерживает отдельных его членов^[23].

Одной из наиболее значимых тем стали культурные различия между жителями Восточной Азии и Северной Америки во внимании^[24], восприятии^[25], мышлении^[26]. Психолог Пер Джерде (англ. Per Gjerde) считал, что психология культуры имеет тенденцию «обобщать информацию о развитии человека в разных странах и на разных континентах». По его мнению, приписывать определённые характеристики культуре — это значит игнорировать разнообразие и преуменьшать роль личности. Джерде утверждал, что люди по-разному смотрят на свою культуру. Иногда они следуют её правилам, не разделяя при этом её убеждений, а иногда открыто выступают против неё. Таким образом, стереотипы о том, что люди являются однородными продуктами своей культуры, не соответствуют действительности^[27].

Сбор данных на основе самоотчётов — один из самых простых и доступных методов, когда речь идёт о массовом сборе информации^[24][28]. Однако чрезмерное внимание к межкультурным сравнениям самооценочных установок и ценностей может привести к получению относительно нестабильных и, в конечном счёте, вводящих в заблуждение данных^[29][30]. По этой причине культурологи часто используют методы, не связанные с самоотчётом, такие как когнитивные задания^[31][32], поведенческие данные^[33][34].

Культуролог Ричард Шведер (англ. Richard Shweder) утверждал, что психика и культура созданы друг для друга и неразделимы^[6]. Невозможность воспроизвести многие открытия психологов в других частях света укрепила идею о том, что психика и окружающая среда тесно связаны и по-разному проявляются в разных уголках мира. Некоторые специалисты утверждают, что метод самоотчёта не всегда является надёжным и может вводить в заблуждение, особенно в условиях различных культур. Тем не менее, самоотчёт остаётся важным инструментом для получения массовых данных, и это лишь один из способов, используемых в научных исследованиях.

Специалисты в области психологии культуры используют множество методов и инструментов, которые не отличаются от тех, что применяются в других научных исследованиях. Это могут быть наблюдения, эксперименты, анализ данных и многое другое. Например, Р. Нисбетт (англ. Nisbett R.E.) и Д. Коэн (англ. Cohen D.) в своей работе исследовали взаимосвязь между историческим культурным наследием и региональными различиями в уровне агрессии в США. Для этого они провели лабораторный эксперимент, чтобы оценить уровень агрессии участников и уровень преступности в разных регионах. Также были проанализированы демографические статистические данные^[35].

В ходе других, уже лабораторных исследований, С. Гейне (англ. Heine Steven) и его коллеги выяснили, что японские студенты тратят больше времени на выполнение заданий, которые они выполнили плохо, чем их американские коллеги. Это открытие отражает сильную мотивацию к самосовершенствованию, которая часто наблюдается в Восточной Азии. Ведь в этом регионе неудача и успех считаются результатом приложенных усилий^[36].

Чтобы разобраться в социальном мире, люди часто прибегают к культурным моделям. Эти модели представляют собой «совокупность идей и практик, унаследованных от культуры и применяемых в повседневной жизни». Психологи, специализирующиеся на изучении культуры, создают классификации культурных феноменов, чтобы лучше понять их^[37].

Модель «Культурного цикла Я» была разработана Хейзел Роуз Маркус (англ. Hazel Rose Markus) и Аланой Коннер (англ. Alana Conner) в их книге «Столкновение! 8 культурных конфликтов, которые делают нас теми, кто мы есть». В этой книге авторы описывают взаимозависимость между культурой и личностью как «культурный цикл». Этот цикл состоит из четырёх уровней культурного влияния: индивиды, взаимодействия, институты и идеи. Он помогает понять, как личность взаимодействует с культурой^[38].

Первое «я» представляет собой то, как человек воспринимает и выражает себя. Исследования показывают, что в Соединённых Штатах люди склонны считать себя «независимыми», «равными» и «индивидуалистичными». Они обладают качествами, которые не зависят от времени и обстоятельств. Когда американцев просят описать себя, они обычно используют прилагательные, чтобы описать свою личность, такие как «энергичный», «дружелюбный» или «трудолюбивый». В Японии, напротив, люди чаще чувствуют себя «обязанными обществу», «взаимозависимыми» и «внимательными». Их личность легко адаптируется к ситуации. Поэтому японцы склонны описывать себя через отношение к другим, например, «я стараюсь никого не расстраивать» или «я отец, сын и брат»^[39].

На протяжении всей жизни люди ежедневно взаимодействуем со всем, что их окружает. Окружение формирует культурное поведение. Например, в Японии знаки «Запрещено курить» акцентируют внимание на негативном воздействии табачного дыма на окружающих. Эти знаки отражают основополагающие культурные нормы и ценности^[28].

Следующий уровень культуры — это учреждения (институты), в рамках которых осуществляется повседневная жизнь. Они определяют и обеспечивают соблюдение правил в обществе, включая юридические, правительственные, экономические, научные, философские и религиозные организации. Институты поощряют одни практики и продукты и ограничивают другие^[28].

Заключительный цикл, представляющий собой наивысший и наиболее абстрактный уровень идей, сосредоточен на ключевых идеях, присущих каждой культуре. Эти идеи отвечают на жизненно важные вопросы, такие как «Почему мы здесь?», «Откуда мы пришли?» и «Куда мы идём?». Культура, связанная с этими идеями, служит основой для структурированных ответов и помогает лучше понять, во что верит человек^[38].

Джон и Беатрис Уайтинг (англ. John and Beatrice Whiting) вместе со своими студентами-исследователями из Гарвардского университета в 1970-х и 1980-х годах разработали «модель Уайтинга» для развития детей, в которой особое внимание уделялось влиянию культуры^[40].

Уайтинги ввели термин «культурная среда обучения», чтобы описать окружение, которое влияет на ребёнка в процессе развития. Беатрис Уайтинг определила окружение ребёнка как «характеризующееся текущей деятельностью, физически определённым пространством, характерной группой людей и нормами поведения». Это окружение состоит из нескольких слоёв. Географический контекст, в котором живёт ребёнок, влияет на историю/антропологию его сообщества в целом. В результате создаются системы поддержки (то есть социологические характеристики), которые формируют культурную среду обучения. Эти факторы определяют усвоенное поведение или прогрессивные системы самовыражения, которые принимают форму религии, магических верований, ритуалов и церемоний, искусства, отдыха, игр или уровня преступности^[41][42].

В культурах с независимым взглядом на себя, где люди считают себя самодостаточными существами, часто культивируется чувство собственного достоинства и уверенность в своих способностях и значимости^[43]. В западных культурах самоуважение рассматривается как основной источник счастья^[44], стремление к самосовершенствованию, как правило, является способом поддержания позитивного мнения о себе^[45]. Напротив, коллективистские культуры часто подчёркивают стремление к самосовершенствованию как ведущий мотивирующий фактор в своей жизни. Эта мотивация часто проистекает из желания выглядеть позитивно среди социальных групп^[46].

Главное различие, которое следует понимать при изучении психологии и культуры, — это разница между индивидуалистической и коллективистской культурами. Люди, принадлежащие к индивидуалистической культуре, обычно демонстрируют независимый взгляд на себя; как правило, они сосредоточены на личных достижениях^[47]. Члены коллективистского общества больше внимания уделяют группе (взаимозависимый взгляд на себя), обычно сосредотачиваясь на вещах, которые принесут пользу группе^[48]. Понятия коллективизма и индивидуализма отражают общее представление о ценностях конкретной этнической культуры, но не должны противопоставляться друг другу в конкурентной борьбе^[49].

Различия в ценностях в разных культурах предполагают, что понимание и выражение эмпатии могут проявляться по-разному в разных культурах. К. Дуан (англ. Duan C.) и К. Хилл (англ. Hill C.E.)^[50] впервые рассмотрели эмпатию с точки зрения её подтипов. Один из них — интеллектуальная эмпатия, которая подразумевает восприятие мыслей и взглядов других людей. Также она известна как когнитивная эмпатия^[51], а также способность сопереживать и сочувствовать, понимать и разделять чувства и переживания других людей. К. Дуань, М. Вэй (англ. Wei M.) и Л. Ван (англ. Wang L.)^[52] предположили, что идея включает в себя эмпатию, которая может быть либо предрасположенностью (способностью замечать и понимать чувства других людей), либо ситуативной (появляющейся только в определённых условиях и ситуациях, когда мы наблюдаем за человеком и сопереживаем ему). Это позволило выделить четыре типа эмпатии для дальнейшего изучения:

1. диспозициональная интеллектуальная эмпатия: способность понимать и распознавать чувства других людей, которая проявляется в поведении, мышлении и речи;
2. диспозициональная эмпатическая эмоция: способность испытывать сочувствие к другим, которая проявляется через мимику, жесты и интонацию;
3. переживаемая интеллектуальная эмпатия: тип эмпатии связан с осознанием того, что чувствуют другие люди, и способностью поставить себя на их место;
4. переживаемая эмпатическая эмоция: вид эмпатии подразумевает, что человек не только осознаёт чувства других, но и действительно переживает их.

Эти четыре направления позволили специалистам изучить эмпатические склонности у представителей разных культур. Было обнаружено, что индивидуализм не коррелирует ни с одним из типов диспозициональной эмпатии, в то время как коллективизм имеет прямую корреляцию с обоими типами. Это может означать, что при меньшей сосредоточенности на себе повышается способность замечать потребности других. Кроме того, индивидуализм оказался связанным с интеллектуальной эмпатией, а коллективизм — с эмпатическими эмоциями. Эти результаты соответствуют ценностям, характерным для коллективистских и индивидуалистических обществ. Возможно, эгоцентричная идентичность и эгоистические мотивы, распространённые в индивидуалистических культурах, могут препятствовать открытости и полноценному переживанию эмпатии^[53].

Культурная эмпатия стала широко пониматься как одновременное понимание и принятие культуры, отличной от собственной. Эта идея получила дальнейшее развитие в концепции этнокультурной эмпатии^[54]. Это выходит за рамки простого понимания и принятия чужой культуры. Оно включает осознание того, как культурные ценности могут влиять на эмпатию. Эта идея нацелена на развитие культурной эмпатии и формирование культурной компетентности^[54][55]. М. Айзенк (англ. Eysenck M.)^[56] концептуализировал этноцентризм как использование собственной культуры для понимания остального мира, при этом придерживаясь собственных ценностей как истинных. В связи с этим препятствием на пути межкультурной эмпатии К. Расоал (англ. Raosal C.), Д. Эклунд (англ. Eklund J.) и Э. Хансен (англ. Hansen E.)^[57] выделили пять препятствий для межкультурной эмпатии, к ним относятся: недостаток знания за пределами собственной культуры; недостаток опыта общения с другими культурами, отличными от собственной; недостаток знания или специфические знания о культурах других людей; недостаток опыта, связанного с культурами других людей.

Ещё одним препятствием на пути к межкультурной эмпатии является то, что между разными культурами часто наблюдается иерархия силы. Межкультурная эмпатия направлена на установление связи между угнетённой культурой и её угнетателями (высшим классом)^[58]. Чтобы преодолеть разрыв, нужно создать альянс, выявив основные общие черты человеческого опыта. Это показывает, что эмпатия — это не просто чувство, а опыт взаимодействия. Поэтому цель состоит в том, чтобы межкультурная эмпатия способствовала более глубокому пониманию между людьми разных культур и обществ.

Четырьмя важными аспектами культурной эмпатии являются^[54]: взгляд с точки зрения представителя другой культуры; понимание вербального/поведенческого выражения, возникающего во время этнокультурной эмпатии; осведомлённость о том, как к различным культурам относятся более крупные организации, такие как рынок труда и средства массовой информации; принятие различий в культурном выборе, касающемся языка, предпочтений в одежде, выборе продуктов питания и т. д.

В некоторых исследованиях было установлено, что клиенты чувствуют себя более комфортно, когда их терапевты принадлежат к той же этнической группе. Это может быть связано с тем, что клиент ощущает более непринуждённую атмосферу или более тесную связь с терапевтом^[59].