Ингерманландия (1703—1704)

С сентября 1702 года царь Пётр I начинает лично руководить завоеванием Ингерманландии и вызывает к невским берегам армию Б. П. Шереметева. 11 октября 1702 года^[a] после ожесточённого штурма была взята шведская крепость Нотебург, находившаяся у Ладожского озера на Неве и закрывавшая России выход в Балтийское море. Нотебург переименовывают в Шлиссельбург — ключ-город, Пётр I считает его ключом к морю. Царь-реформатор принимает для себя решение, — построить на берегах Невы город-порт, укрепить его и, в перспективе, придать ему столичный статус. Известный французский историк Роже Порталь писал: «Можно только восхищаться выдержкой, упорством Петра, зацепившегося за эти бедные, нездоровые места, отрезанные тогда от Запада шведской оккупацией Польши, где, однако, в полной неуверенности за судьбу своих армий он решил создать свою столицу. Есть мало примеров подобной веры в своё будущее»^[1].

Шведская Ингерманландия после 1617 года

Приневские земли Ингерманландии в 1678 году

Кампания 1703 года проходила в благоприятной для России внешнеполитической обстановке. С одной стороны, непримиримое соперничество Карла XII с Августом II отвлекало шведского короля от дел на востоке. Кроме того, шведы продолжали опасаться возможной агрессии Дании. С другой стороны, в Европе в это время разгорался крупный военный конфликт — Война за испанское наследство (1701—1714). Он поглощал всё внимание ведущих европейских держав, сковывая их возможности прямого вмешательства в Северную войну.

В 1703 году русская армия продолжила наступление в Ижорской земле. 1 января конный отряд («драгунъ въ трехъ полкахъ, да въ 1000 козаковъ») полковника Вадбольского Василия Алексеевича^[2], выступив из Пскова 18 декабря 1702 года, атаковал шведские войска, расквартированные в окрестностях Ивангорода.

Основание и оборона Санкт-Петербурга. 1702—1704

Пётр I в 1698 году. Го́тфрид Кне́ллер

В марте успешный рейд на территорию шведского Кексгольмского лена совершил сводный отряд Александра Даниловича Меншикова. Отряд выступил из Шлиссельбурга и двигался по льду Ладожского озера, дойдя до реки Тайпеле. Произошла серия столкновений, в том числе в бою у деревни Липола был разгромлен шведский драгунский «Чёрный полк» майора Бургхаузена^[3][4].

О совершённом военном походе по Неве и Карельскому перешейку в марте А. Д. Меншиков доносит Царю: «что он по его, Великого Государя, указу посылал из полку своего в неприятельскую Свейскую землю к Канцам ратных людей для воинского промыслу. И у Канец на отводном карауле взяв в полон капрала, шли в те места, в которых стояли неприятельские два полка, драгунский да рейтарский. И шли из города три дни… от Шлютенбурха 95 вёрст, а от Корелы 36 вёрст. И в том походе многих неприятельских людей побрали… И в вышепомянутых походах взяли в плен капитана Паткуля…, племянника, — порутчика, двух прапорщиков, двух торговых иноземцев, двух капралов, 8 человек драгунов, барабанщика, 3 барабана, капитанского человека, мызникова прикащика. А Швецкие начальные люди и драгуны, которые стояли в вышепомянутых мызах на станции, побежали в Корелу, и на побеге многих неприятельских начальных людей и драгунов побили. И в вышепомянутых мызах те ратные люди зело довольно лошадей и скотины, и запасов побрали, елико могли везть, а остальной, который за их удовольствием остался, хлеб в житницах пожгли. А мызы и кирки, и деревни все целы, не сжены. А кроме вышепомянутых взятых людей шведов, латышей мужеска и женскова полу в полон взято с 2000 человек, и купить было в Шлютенбурхе некому. И повезли полон продавать в Ладогу. И те полонённые шведы посланы к Москве. А великого Государя ратные люди, милостью Божией, все в целости»^[5].

Ниенштадт (Ниен в дельте Невы). 1698 год. Абрахам Крониорт (Abraham Cronhjort)

План окрестностей Ниена. 1698 год

Крепость Ниеншанц («ниен» — Невский, «сканс» — окоп) основана шведским полководцем Эвертом Горном в 1611 году распоряжением короля Карла IX на месте русского поселения Невское устье Охты. Во время очередной русско‑шведской войны в 1656 году крепость была взята штурмом войсками воеводы Петра Ивановича Потёмкина, однако по итогам войны Ниеншанц остался за шведами и был дополнен внешним кольцом укреплений. К 1677 году от Невы до Охты были построены также люнеты, и к концу XVII гарнизон крепости имел в распоряжении уже до 80 пушек. Диаметр пятибастионной (Гельментов, Мельничный, Старый, Мёртвый и Карлов бастионы) крепости составлял около 245 м, ширина бастионов — 60 м, куртины были около 50 м длину, ширина валов — 19 м, ров — 28 м^[6].

В первой половине XVII века рядом с крепостью Ниеншанц на правом берегу Охты сформировался торговый посад Ниенштадт. Впервые о его основании говорилось в 1618 году в письме шведского короля Густава II Адольфа. В 1632 году этот король даровал ему статус города Ниен. В течение последующих десяти лет королева Кристина пожаловала Ниену (Ниенштадту) полные городские права (с 28 сентября 1642 года)^[7]. Город был в основном деревянным, население было очень смешанным: шведы, финны, немцы. Русских в Ниене было совсем немного, им разрешалось селиться в городе только при условии принятия лютеранства. После Столбовского мира 1617 года, значительная часть православного населения переселилась в Россию. Русская православная Спасская церковь находилась в одноимённом селе на противоположном берегу Невы. Спасское считалось городским предместьем и было связано с Ниеном паромной переправой^[8].

Весной Пётр I предпринял операцию по овладению Ниеншанцем. Предваряя это событие, шведский комендант крепости 20 октября 1702 года сжёг город Ниенштадт, окружающий крепость (шанц), чтобы городские строения Ниена не могли быть использованы штурмующими в качестве укрытия на подступах к крепости^[8]. Население города возвратилось в финские провинции Швеции^[9].

12 марта первые войска фельдмаршала Шереметева выдвинулись из Пскова к Ниеншанцу через Шлиссельбург. В ночь с 15 на 16 марта Царь Пётр с сопровождающими лицами покинул Москву, и тем самым начался долгожданный поход 1703 года на Ниеншанц. 22 марта Шереметев выступил из Пскова, направляясь к Шлиссельбургу через Новгород. 2 апреля в Шлиссельбург прибыл генерал-адмирал Фёдор Алексеевич Головин. 3 апреля генерал-фельдмаршал Шереметев прибыл в Шлиссельбург.

4 апреля Аникита Иванович Репнин докладывал Царю из Новгорода: «Сего числа отпустил к Ладоге с генералом-маеором Чамберсом полки Преображенский с Семеновским, Горданов^[10], Гулицов^[b] и утром рано пойду сам и с собою возьму три полка: Дедютов, Дромонтов и Буковина^[11], а остальные полки будут скоро с генералом-маеором [Александром] Шарфом». В тот день по Волхову в Шлиссельбург отправили на стругах двухнедельный запас хлеба для армии. 5 апреля Петр Апраксин отпустил в поход к Шлиссельбургу полки Бильса Ильи Яковлевича, Купера Данилы Ивановича и Стрекалова Степана Матвеевича. 7 апреля из Новгорода вышли в поход на Ниеншанц пять полков генеральства А. И. Репнина: полковников Петра Корниловича фон Буковина, Александра Гордона, Иоахима (Ефима) Андреевича Гулица, Симона Дедюта и Дениса Девгерина. 10 апреля князь Фёдор Ромодановский отправил из Москвы в Шлиссельбург недостающие артиллерийские припасы. 13 апреля в Шлиссельбург прибыл Шереметьев. 14 апреля гвардейские полки пришли в Ладогу, 15 апреля выступили к Неве и 18 апреля были в Шлиссельбурге^[12]. 19 апреля Государь прибыл в Шлиссельбург^[5].

22 апреля у Шлиссельбурга для похода к Ниеншанцу были сосредоточены следующие войска: гвардейские полки (Преображенский и Семеновский) генерала Чамберса Ивана Ивановича численностью в 5040 человек; 11 полков дивизии князя Репнина численностью в 7571 человек; 5 полков отряда генерала Брюса Якова Вилимовича численностью 3414 человек; всего — 16 025 человек^[13].

Русская осадная армия под началом генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева собиралась в Шлиссельбурге:

• «генеральство» (дивизия) А. И. Репнина (10 полков из 20 батальонов, в команде находился также генерал-майор Шарф Александр Вилимович);
• гвардейские полки под командой генерал-майора И. И. Чамберса (7 батальонов);
• отряд генерал-майора Брюса Я. В. (10 батальонов, артиллерия);
• 2 драгунских полка и Новгородские дворяне под началом воеводы П. М. Апраксина.

23 апреля армия Б. П. Шереметева выступила из Шлиссельбурга обоими берегами Невы, соединилась в районе нынешних Ивановских порогов и двинулась правобережьем на северо-запад к Ниеншанцу. Для проведения операции было привлечено значительное число речных судов, созданных на верфях российского Северо-Запада. В 15 километрах от крепости фельдмаршал выслал вперёд на лодках-стругах, действовавших прежде в Ладожском озере, отряд в 2 тысячи человек под командованием подполковника Нейтгарта Николая Андреевича^[14] и капитана преображенцев Глебовского Панкратия Софоновича для разведки. В ночь на 25 апреля русские лодки причалили к правому берегу несколько выше оборонительного вала с восточной стороны и спешно двинулись к укреплениям. Незамеченными они подошли к самому рву вала. Здесь они наткнулись на заставу в 150 драгун, совершенно не ожидавшую неприятеля, и обратили драгун в бегство, захватив двух пленных^[15]. Незамеченным достигнув крепости, Нейтгарт произвёл внезапное нападение на наружную ограду и без труда овладел ей, опрокинув сторожевые посты шведов; некоторые смельчаки взбежали даже на бастион. Этому успеху содействовала малочисленность гарнизона, который не мог охранять надлежащим образом ни наружную ограду, ни предместное укрепление. Но, не получив подкреплений и имея приказ только произвести разведку, отряд Нейтгарта отступил^[16].

24 апреля крепость Ниеншанц была обложена русскими полками: Преображенским, Семеновским, Пальмера, Бильса, Гурика, Бутырским, Дедюта, Брюса Р. В., Буковина, Гулица, Троманда, Романовского, Ивана Бернера^[17], Павла Бернера^[18], Трейдена^[19], Рыддера и Инглиса; артиллерией генерала Я. В. Брюсса^[20].

План Ниена и Ниеншанца в 1698 году

Крепость Ниеншанц и город Ниен до октября 1702 года

Сохранилось описание Ниеншанца: «город Канцы весь земляной, величина валу 9, ширина 6 сажен, около его ров глубокой и в него из рек пущена вода с дву сторон реки Невы и Охты»^[13]. Комендантом был подполковник Аполлов (Иван Григорьевич Опалев), человек больной и старый, из русского рода Аполловых, перешедшего на службу Швеции после территориальных уступок начала XVII века. Офицеров в крепости было немного. Крепость представляла собой правильный пятиугольник: фронты были небольшого протяжения с земляными отлогостями, окружены палисадом у подошвы наружной отлогости вала; два из них имели равелины; за контрэскарпом находился усиленный палисадом прикрытый путь. Мостовое укрепление представляло собою полевой окоп. Наружная ограда состояла из 2 бастионных фронтов, с крыльями, почти доходившими до гласиса крепости. Эта ограда, заложенная за год до начала осады генералом А. Крониортом, не была окончена и послужила превосходным укрытием для осаждающих от крепостного огня. Высадившиеся с судов у Ниеншанца ночью 25 апреля солдаты гвардейских полков захватили кронверк — наружное укрепление крепости. Этот вал был начат шведами за год до того и не был полностью закончен, также гарнизон крепости был слишком слаб для одновременной обороны и крепости, и наружного вала. В результате занятие кронверка позволило русским начать осадные работы практически вплотную к крепости и не заниматься ведением апрошей издалека; сам вал служил защитой для осаждавших от огня из крепости (при этом им приходилось тесниться непосредственно около вала, поскольку окрестная болотистая местность не позволяла разбить обширный лагерь)^[21].

К вечеру 25 апреля к Ниеншанцу подошли все войска Шереметева. Часть осадной армии расположилась с востока позади захваченного наружного вала, а другая часть, переправившись через Охту, стала вдоль её правого берега до самого устья напротив крепости, где расположен был посад в 400 деревянных домов, и прикрылась контрвалационной линией реданного расположения. Хотя позиция, выбранная Шереметевым, и представляла собой удобную цель для шведских артиллеристов, но пересечённая местность не позволяли выбрать лучшую. В ту же ночь под руководством инженер-генерала Жозефа Гаспара Ламбера де Герена была вырыта против крепости траншея, в 65 метрах от подошвы гласиса. Заметив работы, неприятель открыл сильный артиллерийский огонь, однако, безвредный для осаждающих. Для соединения русских войск на обоих берегах Охты немедленно по занятии позиции построен был мост у левого фланга Бутырского полка^[15].

Согласно архиву А. И. Репнина в осаде Ниеншанца участвовали следующие полки (чел.): «полки под Канцами были дивизии генерала и кавалера князя Репнина: Горданов (Александра Гордона) 927; Гулицов (Ефима Гулица) 713; Дедютов (Симона Дедюта) 781; Брюсов (Романа Брюса) 618; Дромонтов 660; Романовского (Алексея Романовского) 470; Буковина (Петра фон Буковена) 523; Павла Беркера 668; Ивана Беркера 536; Трейденов (Тимофея Трейдена) 769; Рыдеров (Дениса Риддера) 900. Итого: 7559. Сверх того: Преображенский (Ивана Чамберса) 2936; Семеновский (Михаила Голицына) 2104; Бильсов (Ильи Бильса) 717; Купоров (Данилы Купера) 710; Пальмеров 643; Максима Гурика, который был на взморье 758; Инглисов (Андрея Инглиса) у артиллерии 486. Итого: 8354». Всего (без кавалерии) в осаде Ниеншанца приняло участие 15913 человек^[22].

26 апреля за два часа до заката солнца к армии прибыл из Шлиссельбурга водою сам Пётр I со свитой (царевич Алексей Петрович, адмирал Фёдор Алексеевич Головин, постельничий Гавриил Иванович Головкин, кравчий Нарышкин Кирилл Алексеевич, думный дворянин Зотов Никита Моисеевич, лифляндский дворянин Иоганн Рейнгольд Паткуль и генерал-адъютант польского короля полковник Арнштет)^[23] и, по своему обыкновению, произвёл личную разведку крепости. О чём Пётр известил Меншикова: «Мы сегодня приехали… счастливо часа за два до вечера. Наши шанцы сажен за пятьдесят или больше, зачаты и мало не кругом всего города обведены. Урону, слава Богу, не много: только 8 ч. убито и несколько ранено, да инженер Смоленский убит. Город гораздо больше, как сказывали; однакож не будет с Шлютельбурх. Про новый вал сказывали, что низок, — которой выше неже город сам, и весь зачат и выведен равно изрядною фортификациею, токмо лишь дерном не обложен, а ободом больше Ругодева. Стрельба зело редка. Piter. Из обозу от Ниеншанц, в 26 д. 1703». Одновременно пришли барки, доставившие осадному корпусу 16 трёхпудовых мортир, 48 пушек двадцати шести- и 12-тифунтового калибра, 10000 бомб, шанцевый инструмент, туры, фашины, мешки с шерстью и прочее. В течение 27 апреля проводились работы по заложению русскими войсками траншей и батарей против крепости Ниеншанц, была возведена последняя траншея у рва, вернее — у гребня гласиса, и сделаны подступы к ней^[5].

Усиленные работы над возведением окопов и устройством батарей продолжались 27, 28 и 29 апреля под сильным неприятельским огнём из мортир камнями, бомбами и каркасами. Пока устраивали батареи для предстоящего бомбардирования, Царь Пётр, «яко капитан бомбардирский», вечером 28 апреля с 4-мя ротами Преображенского полка и 3-мя ротами Семёновского отправился по Неве в 60 лодках мимо Ниеншанца к устью Невы, для его осмотра и занятия на случай появления неприятеля со стороны моря. Когда флотилия проходила мимо крепости, по ней был открыт орудийный огонь, но обошлось без потерь. «Ко взморью пришли к ночи, высадились на берег, побывали на местных мызах и нагрузили несколько лодок съестными припасами и рогатым скотом. Забрали на мызах и некоторое число чухон, но не для пленения мирных поселян: им были выданы для распространения между земляками грамоты, коими туземцам гарантировалась полная безопасность и рекомендовалось не уходить из своих домов»^[5]. 29 апреля Пётр I, оставив в дозоре на острове Витсасаари (фин. vitsasaari — «кустарниковый остров») 3 роты семёновцев с бомбардирским урядником Михаилом Щепотьевым для наблюдения за приходящими со взморья неприятельскими судами, возвратился в лагерь с остальными гвардейцами^[15].

Взятием Ниеншанца руководил лично Государь, о чём сказано в Военно-походном журнале Б. П. Шереметева: «…все сiе вышеупомянутое дѣйствiе чинилося его царского величества… собственнымъ промысломъ…»^[24].

Осадные батареи (их было пять и шестая на правом берегу Невы, у самого устья Охты) были готовы 29 апреля. В ночь на 30 апреля в построенные батареи были установлены 19 пушек и 13 мортир. В полдень 30 апреля фельдмаршал Шереметев послал к коменданту трубача Готфрита («который и в Нотебург посылан») с увещевательным письмом о сдаче города. Не ранее 6-ти часов вечера, уже после того как за ним был послан барабанщик, вернулся трубач с письмом от коменданта, который объявил, что будет защищать город, вручённый ему королем для обороны^[23].

Получив отказ коменданта Опалева, в 19 час. был открыт по Ниеншанцу огонь со всех батарей. Из мортир стреляли всю ночь. Шведы сначала энергично отвечали из крепости, но к 5 утра 1 мая их огонь затих. На рассвете 1 мая дан был одновременный залп из всех русских пушек и мортир осады. Артиллерия дело сделала^[25].

Гарнизон крепости, опасаясь приступа, приступил к переговорам. «Произошел обмен „аманатами“ (заложниками): шведы выслали в русский лагерь капитана и поручика, а в крепость были посланы заложниками — от Семёновского полка капитан, а от Преображенского сержант. Выслушав парламентёров, Шереметев именем Царя обещал осажденным „добрый аккорд“ и дал на обсуждение вопроса два часа времени… Но шведы дело затягивали, а новый их посланный стал просить об отсрочке ответа до 10 часов вечера. На просьбу эту было „сказано круто“, чтобы ответ был представлен немедленно. Крутой тон фельдмаршала дело ускорил: в шатёр Шереметева явился шведский майор с черновым проектом условий сдачи. Против предложенных пунктов капитуляции Пётр I сделал собственноручно свои замечания. Проект был утверждён и Ниеншанц сдался (1 мая)»^[25].

Барабанщик на крепости ударил к сдаче. Был составлен договор о капитуляции Ниеншанца, при условии свободного пропуска гарнизона в Нарву или Выборг с оружием, знамёнами и пушками. Взятую крепость переименовали в Шлотбург^[26].

«На основаніи договора о сдачѣ на „акордъ“ крѣпостцы Ніеншанца, коменданту со всѣми офицерами и солдатами гарнизона предоставлялось выступить черезъ ворота съ распущенныии знаменами и съ драгунскимъ знакомъ, барабаннымъ боемъ, со всею одеждою и съ четырьмя желѣзными полковыми пушками, съ верхиимъ и нижнимъ (холоднымъ) оружіемъ и съ принадлежащимъ къ тому порохомъ и пулями во рту, и направиться свободно къ крѣпости Нарвѣ, при одномъ офицерѣ для конвоя и устраненія затрудненій на пути. Всѣмъ офицерамъ и солдатамъ разрѣшается вывезти все движимое свое імущество на судахъ, которыя имъ будутъ даны до Нарвы. Всему гарнизону съ офицерами выдается на пропитаніе провіантъ на одинъ мѣсяцъ и т. п.»^[27].

Ниеншанц стал первой бастионной крепостью, взятой русскими войсками. По условиям капитуляции весь гарнизон отпускался в Нарву с семьями. То же самое (по желанию) было разрешено сделать и гражданским лицам. 36 сдавшихся высказали желание перейти на русскую службу. Комендант со своей стороны обязался выдать победителям весь порох и показать все шведские подкопы. Русским войскам достались трофеи: 3 мортиры и 71 пушка.

Осада крепости Ниеншанц в 1703 году. Адриан Схонебек по рисунку Питера Пикарта

Медаль на взятие Ниеншанца. 1703 год. Мюллер, Филипп Генрих (1654—1719) (медальер)

«Мая в 1 день после полудни в 10 часу Преображенский полк [через „Невские ворота“] введен в город, а Семеновский в контрэскарп [палисады перед стеной]. Артиллерия, амуниция и прочее у них принято, и караул по городу везде наш расставлен, а гарнизону дано было на несколько дней срока для убирания в свой путь… Во 2 день за оную полученную над неприятелем победу о взятии той крепости, а наипаче, что желаемая морская пристань получена, учинено было благодарение Господу Богу при троекратной стрельбе из пушек и из ружья. По том Фельдмаршал шел в город, которого не доходя близ градских ворот Комендант той крепости Полковник Яган Опалев с офицеры встретя, подал ему городовые ключи. И того же числа вышепомянутый Комендант Опалев и при нём будучие офицеры и солдаты и прочие жители из города выпущены, и поставлены были у полисадов у Невы реки до указу…»^[28].

«Во время той Канецкой атаки и прочих действий были над войсками командующие: генерал-фельдмаршал граф Шереметев, генерал князь Репнин, генерал-майор Чамберс, генерал-майор от артиллерии Брюс»^[28].

Царь писал 2 мая из Шлотбурга: «…вчерашняго дня крѣпость Нишанская, по 10 часной стрѣльбѣ изъ мортировъ (также изъ пушекъ… выстрелѣно), на аккордъ сдалась»^[29].

2 мая в честь взятия крепости был произведён торжественный молебен, во время которого гвардейские полки были выставлены на городском валу, а полки Репнина — на «большом старом валу в круг». После благодарственной молитвы был трижды произведён залп из всех пушек и ружей. Затем у городских ворот комендант вручил фельдмаршалу Б. П. Шереметеву городские ключи на серебряной тарелке^[13].

После овладения Ниеншанцем всё течение Невы — от истока, где стоял Шлиссельбург, до устья Невы оказалось под контролем России. Однако пленённому гарнизону пришлось задержаться в крепости, ибо восток Финского залива ещё не был очищен от шведов. 2 мая в русском лагере получено известие о появлении на взморье кораблей шведского флота под началом вице-адмирала Гидеона фон Нумерса. 9 мая, «по возвращеніи Государя со взятыми судами къ Ніеншанцу, крѣпостной гарнізонъ былъ отпущенъ, согласно условію, въ Выборгъ»^[30].

Район боёв у Ниеншанца весной 1703 года

Корабельный штандарт Петра I с 1703 года

Россия вернула утраченный в Смуту выход к Балтийскому морю. Ликовавший царь написал адмиралтейцу Апраксину Фёдору Матвеевичу: «Ничто иное могу писать, только слава, слава Богу за исправление нашего штандарта…». С этого времени изображённый на царском штандарте двуглавый орёл — герб России, ранее державший в клювах и лапе карты Азовского, Белого и Каспийского морей, должен был получить в свободную левую лапу карту Балтийского моря^[31].

Медальон на взятие Ниеншанца. 1703

Мемориал Ниеншанцу в Санкт-Петербурге у Невы

Медальон на первую морскую викторию. 1703

Эскадра из девяти шведских судов под командованием Нумерса была направленна на помощь осаждённому Ниеншанцу. Эскадру замечает дозор под командованием Михаила Щепотьева, выставленный на Финском заливе. «Вечеромъ 2-го мая отъ Щепотьева Петръ получилъ донесенiе, что пришли на взморье шведскіе корабли»^[32].

Весь день 3 мая русские войска готовились отразить нападение шведских кораблей. Капитан бомбардирской роты Преображенского полка (Пётр I) приказал оборудовать на стрелке Васильева острова^[33] своему сержанту Василию Дмитриевичу Корчмину^[c] две артиллерийские батареи для обстрела фарватеров Невы и Малой Невы^[34]. 4 мая Пётр I лично осмотрел укрепления, построенные на островах^[9].

Памятник Василию Дмитриевичу Корчмину на 7-й линии Васильевского острова Санкт-Петербурга

Место сражения в дельте Невы в 1703 году

Вечером 3 мая шведские суда стали на якорь в полумиле от западной оконечности острова Котлин; на борту бригантины «Ёйа», которую вице-адмирал Нумерс избрал своим флагманом, состоялся военный совет. 4 мая флотилия Нумерса при штилевой погоде дошла до невского устья и позже лавировала при слабом восточном ветре у вершины Невской губы. Шведы подали Ниеншанцу условный сигнал — два пушечных выстрела. Б. П. Шереметев распорядился ответить также двумя выстрелами крепостной артиллерии. Пароль был угадан верно, шведы его приняли. К вечеру 5 мая шведские суда стали на якорь у входа в невский фарватер на глубине 3 саженей^[35].

Утром 6 мая вице-адмирал собрал военный совет для всех штурманов флотилии. Ими был получен приказ провести промеры глубин в устье Невы и на её южном фарватере. Поскольку оставленные ещё 29 апреля на берегах залива под командой Щепотьева солдаты уничтожили все вехи на этом фарватере, шведам предстояло самостоятельно восстановить проход. Этим занимались суда «Один», «Поллукс», «Хабор» и «Гедан», а также шлюпки, имевшиеся при них. Суда на вёслах медленно поднимались по фарватеру; около полудня на берегу у лоцманского хутора были замечены около семи русских солдат, по которым «сделали один выстрел из баса и три мушкетных». Русские немедленно залегли и вскоре скрылись в прибрежном кустарнике. По возвращении судов, в два часа пополудни, вся флотилия снялась с якорей и крейсировала на протяжении часа, а затем вновь встала на якорь на входе в фарватер. Для проверки одной из бухт у Васильева острова были направлены суда «Гедан», «Астрильд», «Фрига» и шлюпка с «Поллукса», однако через два часа они вернулись, не обнаружив противника^[35].

О действиях передовых шведских судов тотчас 6 мая (был праздник Вознесенья) дают знать Петру I в Шлотбург. Государь принял смелое решение — атаковать. Пётр с Меншиковым (ибо «понеже иных, на море знающих, никого не было») с тридцатью лодками, экипажи которых составляли гвардейцы, а также солдаты Архангелогородского, Вятского и Пермского полков^[35], спустились ночью навстречу неприятелю. Часть лодок под командованием поручика Меншикова остались в устье Безымяного Ерика, скрывшись за островом Ламмасаари (Овечий), вторая половина во главе с бомбардир-капитаном Петром Михайловым спустилась от Калинкиной деревни (Кальюлы) к морю. 7-го числа перед рассветом группа лодок Петра I тихою греблею вдоль Васильева острова, на фоне леса обходя шведов, зашла со стороны моря. Под утро потемнел горизонт, и пошёл проливной дождь, что сыграло на руку атакующим. Группа лодок Меншикова вышла на шведов от Овечьего острова^[5].

7 мая в пять часов утра вверх по Неве с приказом произвести рекогносцировку были направлены: 14-типушечная^[36] шнява «Астрильд» («Астрель»/«Звезда», командир обер-лейтенант Густав Вернфельт (Веннестерн^[37]), экипаж ~ 34 чел.), десятипушечный (3-фунтовых) бот «Гедан» («Щука», переоборудованный баркас/эспинг линейного корабля «Энигхетен»/«Enigheten», командир обер-лейтенант Иоганн^[5] Килиан Вильхельмс, экипаж ~ 25 чел.) и дубель-шлюпка «Аборен» (командир унтер-лейтенант Х. Шмидт). Несколько часов шведские суда поднимались по фарватеру, у юго-западной оконечности Васильева острова (Hirwisari) шнява и эспинг остановились, а дубель-шлюпка подошла к берегу с намерением произвести высадку. Как только десантная партия с «Аборена» оказалась на берегу, из прибрежных зарослей раздался мушкетный залп засады Щепотьева. Шведы бросились обратно к шлюпке. Находившиеся неподалеку «Астрильд» и «Гедан» произвели бортовой залп из орудий по появившимся из кустарника русским солдатам, полагая, что они намереваются пойти на абордаж дубель-шлюпки. Все высадившиеся на берег шведы сумели вернуться на борт, за исключением одного, матроса Улофа Бома, который замешкался и в итоге попал в плен к семёновцам. От этого матроса русские узнали, что шведской флотилией, в числе 9 кораблей, командует вице-адмирал Нуммерс. В российских документах указывается, что шведы высаживились с намерением взять лоцмана на хуторе, однако Г. фон Нумерс в своём рапорте написал, что несколько человек сошли на берег для «приготовления обеда». После столкновения шведские суда не стали задерживаться у острова, а поспешили отойти к месту стоянки своей флотилии, прибыв обратно и отдав якорь в шесть часов вечера^[35].

После возвращения к флотилии у командиров «Астрильда» и «Гедана» состоялся разговор на повышенных тонах с командующим. Вице-адмирал был в ярости от того, что суда вернулись обратно, они должны были немедленно вновь направиться к Ниеншанцу. Г. Вернфельт и К. Вильхельмс в один голос ответили, что это невозможно. Пришедший в ярость Г. фон Нумерс повторил свой приказ и произнёс: «Я отправлюсь туда только в случае, если никто не вернется назад!». Тогда обер-лейтенанты запросили письменный приказ, и после получения оного немедленно отбыли на свои суда и вступили под паруса. Пройдя вверх по фарватеру, суда через три часа достигли того же места, где произошла утренняя стычка, и встали на якорь. Шведы, заметив обходящие их вражеские лодки, сыграли тревогу и подняли паруса, намереваясь присоединиться к эскадре. Однако, сложность фарватера и наступившая темнота заставили командиров судов воздержаться от попыток вернуться обратно^[35]. Шведская эскадра также подняла паруса, пытаясь прийти на помощь попавшим в ловушку товарищам, однако подойти к Неве не решилась.

Около девяти часов вечера на бригантине «Ёйа» был получен сигнал от командира бригантины «Кастор» Юхана Килиана Вильхельмса (отца командира «Гедана») о том, что он наблюдает 9—10 русских лодок, двигающихся под берегом по направлению к двум ушедшим вверх по фарватеру шведским судам. Г. фон Нумерс немедленно отправил бригантину «Фрига» для поддержки шнявы и эспинга. Дубель-шлюпка «Аборен» также снялась с якоря и, двигаясь на максимально возможной скорости, подойдя на достаточное расстояние, передала приказ немедленно возвращаться на «Астрильд» и «Гедан». Однако, ответ командиров судов был, что уже слишком поздно, и они приложат все силы, для защиты судов в случае необходимости. «Аборен» вернулся к флотилии в половине одиннадцатого вечера. К началу боя «Гедан» относительно «Астрильда» располагался чуть выше по течению и был атакован первым. Русские пошли в атаку в четверть двенадцатого. Обер-лейтенант К. Вильхельмс сумел организовать оборону вверенного ему судна. Огонь из орудий по приближавшимся русским лодкам шведы вели до тех пор, пока позволяла дистанция. Когда противник пошёл на абордаж, командиру эспинга стала очевидна неизбежная потеря судна и он отдал приказ его взорвать. Но попытка уничтожить судно взрывом не увенчалась успехом. В абордажной схватке на борту эспинга К. Вильхельмс погиб. Выжившие члены экипажа «Гедана», находясь в русском плену, сообщили, что командир сражался отчаянно и перед смертью ещё раз приказал затопить судно выстрелом в трюм, однако и это осуществить не удалось; «Гедан», захваченный русскими, остался на плаву^[35].

Место сражения 7 мая 1703 года у Невы

Взятие шведских судов «Астрильд» и «Гедан» на невском взморье в ночь с 6 на 7 мая 1703 г. Адриан Шхонебек

Одновременно с «Геданом» началась атака на «Астрильд» вторым русским отрядом. Со шнявы также был открыт орудийный и мушкетный огонь, русские лодки, не имевшие орудий, стремились как можно быстрее сократить дистанцию до противника, в чём и преуспели. В самом абордаже на два шведских судна участвовало лишь восемь лодок. В разгаре боя командир окружённого русскими лодками «Астрильда» обер-лейтенант Г. Вернфельт вскочил на фальшборт и, держась одной рукой за фок-ванту, закричал: «Пощады!», — но мгновением позже был сражен мушкетным выстрелом, который отбросил его на брашпиль. Последними словами командира, обращёнными к штурману, были: «Ради Иисуса, взорвите её!». Во исполнение этого приказа штурманом Эммануэлем Вернером вместе с ещё одним унтер-офицером, двумя матросами и денщиком командира были заложены пороховые заряды в кормовой части шнявы. Последовавшим взрывом корпус «Астрильда» раскололо на две части от гакаборта вплоть до грот-мачты. Шнява села на грунт. Взрыв положил конец сопротивлению шведов, и скоротечный бой закончился без четверти двенадцать. Оставшиеся в живых шведы были выловлены из воды и свезены на берег, тело Г. Вернфельта обнаружено не было^[35].

В ходе этого боя шведские корабли открыли сильный заградительный артиллерийский огонь, но несмотря на это, а также полное отсутствие своей артиллерии, русские бросились в атаку на шведские суда. Миновав зону обстрела корабельных пушек, лодки достигали бортов кораблей, где начинался жестокий абордажный бой. При помощи только мушкетной стрельбы и гранат русские солдаты взяли оба шведских судна. Свершилось небывалое — с лодок, не имевших артиллерии, были захвачены в абордажном бою два военных корабля, вооружённых 24-мя пушками. Царь, «не щадя своей монаршей милости», одним из первых влетел на палубу «Астрели» с топором и гранатою в руках. Захват «Гедана» возглавил Меншиков. Шведы потеряли 58 чел. убитыми и 19 чел. ранеными^[9].

Жёсткий характер битвы подтверждает сам Пётр в письме Фёдору Матвеевичу Апраксину^[38]:

Меньшиков писал, что «на другомъ судне отъ ручныхъ гранатъ порохъ запаленъ и люди неприятельскiе все побиты»^[39]. Потери абордажной команды от Семёновского полка составили: смертельно ранен поручик Дорофей Петрович Синявин, нижних чинов — 19; ранеными — капитан князь Михаил Иванович Волконский, поручики Иосиф Монастырев и Иван Панин, прапорщик Батасов, нижних чинов — 49^[40].

В русском плену без учёта скончавшихся от ран (констапель Эрик Эренклу, штурман Карл Доблетт и боцман Петер Мальм) оказались 3 унтер-офицера (штурманы Карл фон Вердт, Йоран Боргман и Эммануэль Вернер), 13 нижних чинов (10 матросов и 3 солдата) и двое юнг. 8 мая, в четыре часа утра, на «Ёйе» был поднят сигнал к сбору всех командиров судов флотилии на борту флагманской бригантины. Результатом проведённого военного совета стало решение направить на берег парламентёра констапеля Томаса Весслинга под белым флагом, он должен был передать письмо от Г. фон Нумерса русскому коменданту Ниеншанца. В этом письме вице-адмирал просил не чинить вред шведским посланникам, а также, взывая к традициям всех христианских наций, просил позволения узнать о судьбе своих соотечественников попавших в плен и их нуждах^[35].

Шнява «Астрильд». Питер Пикарт

Бот «Гедан». Питер Пикарт

Взяв вражеские корабли в качестве трофея, русские воины привели их в полдень 8 мая к стенам крепости, получившей новое название Шлотбург. Крепость салютом встретила победителей и первые морские трофеи России на Балтике. Захваченные в бою корабли были тяжело повреждены. Несмотря на то, что оба они стали ядром зарождающегося флота, активно в русском флоте им служить не пришлось^[9].

8 мая парламентёр Томас Весслинг направился на небольшой лодке вместе с двумя матросами в лагерь русских, чтобы передать письмо вице-адмирала фельдмаршалу Шереметеву и узнать о судьбе команд «Астрильда» и «Гедана». Утром 9 мая Весслинг присутствовал на похоронах покойного обер-лейтенанта Килиана Вильхельмса. Его тело было уложено в великолепный дубовый гроб, обитый тканью, и погребено на погосте при шведской церкви. Церемонию провёл священник из крепости. С парламентёром говорил князь Александр Меншиков, а затем и сам Царь, носивший на своём боку шпагу (так называемый адмиральский меч — символ военной власти на кораблях шведского флота^[41]) погибшего Вильхельмса как память. Через день Т. Весслинг вернулся на борт стоявшего у Котлина шведского флагманского корабля, где передал Нумерсу письмо А. Д. Меншикова. В этом послании говорилось о возможном обмене пленными в случае необходимости, а также о желательном пропуске в Ниен нейтральных торговых судов при отсутствии на них контрабандных товаров^[35]. Обескураженный потерей двух кораблей, вице-адмирал Нумерс увёл эскадру в море, но продолжал оставаться всё лето в Невской губе^[9].

Меч со шнявы «Астрильд»

Гравюра «Первое морское сражение в устьях Невы в 1703 году». Лагорио

Памятный знак первой морской победе России в Северной войне

Утром 10 мая в Шлотбурге состоялось награждение участников захвата шведских кораблей^[9]. Государь получил чин капитан-командора^[42]. Пётр I и Меншиков А. Д. были награждены военным советом орденами Святого Андрея Первозванного^[43] (номера 7 и 8 в списке кавалеров ордена)^[34]. Награждение проходило в походной церкви. Вручали ордена первый и четвёртый кавалеры этого ордена генерал-адмирал Головин и фельдмаршал Шереметев после торжественного молебна в крепости. На эту награду Пётр в письме графу Апраксину отреагировал так:

10 мая Меншиков впервые подписал письмо своими новыми титулами: «Шлиссельбургский и Шлотбургский губернатор и кавалер Александр Меншиков»^[44].

17 мая за первую победу на море ордена Св. Апостола Андрея (№ 9) был удостоен и верховный «постельничий Головкин, который в той же партии находился»^[34].

Все офицеры, участвовавшие в бою, были награждены золотыми медалями с цепями, а солдаты — серебряными медалями без цепей. В память взятия шведских судов впоследствии выбита была медаль: на одной её стороне изображён барельефный портрет Петра I, а на другой — фрагмент боя, a в облаках — рука, держащая корону и пальмы с надписью: «Небываемое бывает. 1703». По правительственному заказу были изготовлены гравюры с изображением взятых судов и видом боя.

Взятие шведских кораблей в устье Невы. Блинов Леонид Демьянович. 1890 год

Медаль "Небываемое бывает" за взятие шведских судов на невском взморье 7(18) мая 1703 года

Приказом Главнокомандующего ВМФ России от 19 декабря 1995 года день 18 мая объявлен днём создания Балтийского флота и с 1996 года ежегодно отмечается как День Балтийского флота. «Пётр I и его современники фразу о рождении флота, согласно рукописи „О зачатии и здании царствующего града Санктпетербурга“, произнесли вслух, но чуть позже — на празднестве 28 мая 1703 года. Тогда — в день завершения строительства Домика Петра I — из Шлиссельбурга после ремонта пришла шнява „Астрильд“. Под приветственный салют её и „Гедана“, стоявших у возводившейся Санктпетербургской крепости, Меншиков „со всеми тут бывшими“ поздравлял его царское величество с новым флотом»^[45].

14 мая Государь собрал военный совет, на котором было принято решение западнее Ниеншанца строить новую фортецию. Концепцию этой крепости сформулировал Пётр I, на её основе военные инженеры Ламбер де Герен и Кирштенштейн предложили свои варианты укреплений, контролирующих невский фарватер^[46].

Первоначальный план крепости Санкт-Петербург. Вильгельм Адам Кирштенштейн. 1703 год

Один из первых планов Санкт-Петербургской крепости. Жозеф Гаспар Ламбер де Герен. 1703

В те же дни Пётр I, осматривая в дельте Невы берега и острова, промеряя фарватеры проток, остановил свой выбор на Заячьем острове, от которого расходятся к морю все судоходные рукава; «…найдено къ тому удобное мѣсто островъ, который назывался Люстъ Елантъ, (то есть Веселый островъ), гдѣ въ 16 день маія (въ недѣлю Пятидесятницы) крѣпость заложена и именована Санктпетербургъ, гдѣ осталась часть войска, (которыми брали Канцы) съ генераломъ княземъ Репнинымъ;»^[28]. На следующий день, 15 мая монарх послал несколько рот солдат с тем, чтобы очистить берега острова от леса^[47].

15 мая самодержец возвратился в военный лагерь в устье Невы, имея намерение на следующий день вместе с важнейшими государственными чинами заложить новую крепость, сердце будущего города Санкт-Петербурга^[47].

Историко-культурный интернет-портал «Энциклопедия Санкт-Петербурга» утверждает:

«Большая Советская Энциклопедия» сообщает:

Приезд Петра I на Неву. Айвазовский Иван Константинович. 1853 год

Заложение Санкт-Петербургской крепости. Шарлемань Адольф Иосифович. 1862 год

«Пётр 16 мая 1703 года основал Петербург»^[48]. «Государь положилъ первый камень постройкѣ 16 мая 1703 года, въ день св. Троицы»^[49].

У истока Малой Невы, на Заячем острове была заложена деревянно-земляная крепость — ядро будущего столичного Санкт—Петербурга, «первые государственные чины, участники этого символического и архиважного для Царя действия, являлись кавалерами ордена Св. Андрея Первозванного: сам царь (награждён в 1703 году), начальник Посольского, Новгородского и других приказов, ближний боярин адмирал Ф. А. Головин (1699)^[47], генерал-фельдмаршал Б. П. Шереметев^[50] (1702) и шлиссельбургский и шлотбургский губернатор А. Д. Меншиков (1703)»^[31].

Состоявший на службе у Царя Петра с 1702 года как историк, доктор права и дипломат, барон Генрих фон Гюйсен (Гизен) с конца 1703 года был воспитателем царевича Алексея Петровича. Осенью того года находился в главной ставке русской армии на Неве и был свидетелем построения Санктпетербургской крепости. В его хронике «Журнал государя Петра I с 1695 по 1709, сочиненный бароном Гизеном»^[51] записано: «Между тем же временем Его Царское Величество, разсудя, что место положение Нейшанца не зело полезно было для пристани, и ради намерений его изволил оное место оставить и крепость ту раззорить, а вместо того, обыскав удобное местоположение, начертал сам по совершенству своего знания в фортификациях [план крепости] и заложил в скором времени, а имянно: сего майя 16 дня крепость и город ближе к Балтийскому морю, которой наречен Санктпитербург». Гюйсен говорит тут о двух важных обстоятельствах. Во-первых, о том, что Царь Пётр самолично заложил «крепость и город». Во-вторых, о том, что Царь был автором плана крепости^[5].

«Онoй Caнктпетеpбypскoй кpeпoсти плaн и oснoвaниe сoбcтвeннaгo тpудa eгo импepaтopскaгo величествa Петpa Bеликaгo»^[45].

В полу-легендарном рассказе о заложении крепости в рукописи «О зачатии и здании царствующего града Санкт-Петербурга» сообщается, что в Троицын день 16 мая 1703 года после Божественной литургии монарх прошествовал из Шлотбурга на судах Невою «с ликом святительским, и генералитетом, и статскими чины» на остров Люст-Эланд и «по освящении воды, и по прочтении молитв на основание града, и по окроплении святою водою, взяв заступ, первее начал копать ров»^[52]. "Осматривая остров Енисари, Пётр I взял у солдата багинет, вырезал 2 дёрна и, положив их крестообразно, сказал: «Здесь быть городу»…; в это время в воздухе появился орёл и стал парить над царём. Когда ров был выкопан около двух аршин, в него… в день Святой Троицы — поставили ящик, высеченный из камня; духовенство окропило этот ящик святою водою, государь поставил в него золотой ковчег с частью мощей святого апостола Андрея Первозванного; после того царь прикрыл ящик каменной доскою, на которой была вырезана следующая надпись: «от воплощения Иисуса Христа 1703 года мая 16, основан царствующий град Санкт-Петербург великим государем царём и великим князем Петром Алексеевичем, самодержцем всероссийским»^[23].

Его Величество изволил благодарить всех поздравлявших. Раздалась «многая пушечная пальба». Монарх, отойдя в протоке, огибающей Люст-Эланд с севера, изволил заложить крепостной раскат. Тогда была вторичная пушечная стрельба. Размерив, где следует строить ворота, самодержец всея Руси вырубил две берёзы, вставил их в проделанные в земле отверстия, отметив так место сооружения будущих ворот. Грянула третья пальба из пушек. Монарх, держа царственного орла на руке, взошёл на яхту, и возвратился «в дом свой царской» в Шлотбург. Там участвовавшее в торжестве «зачатия» новой крепости духовенство, генералитет и «статские чины» были приглашены на пир, затянувшийся до двух часов ночи. Пиршество сопровождала «многая пушечная стрельба»^[52].

21 мая Пётр I сообщил в письме из Шлотбурга своему сподвижнику адмиралтейцу Фёдору Матвеевичу Апраксину: «Здѣсь, слава Богу, все добро и недавно ещё городъ Ямы взявъ ‹14 мая›, крѣпость почали. И такъ, при помощи Божiей, Ингрiя въ рукахъ»^[29].

23 мая, через неделю после основания Санкпетербургской крепости, Пётр I распорядился об «исправлении на Печатном дворе Нового Летописца»^[54], хранящегося в рукописном отделе петербургской Российской национальной библиотеки. Этот вполне официальный документ оканчивается фразами, содержащими перечень деяний, совершённых в 1703 году при личном соучастии царя Петра I:

Строительство Санкт-Петербурга

Санктпетербургская крепость (Санктъ-Питербурхъ). 1703 год

Одним из первых шагов при строительстве Санктпитербурха стало возведение в 1703—1704 годах церкви Святых Петра и Павла в крепости. Позже эту деревянную церковь разобрали и перенесли в Солдатскую слободу на Петербургской стороне. На её месте в 1712—1733 годах был возведён из камня Петропавловский собор по проекту архитектора Доменико Трезини^[55].

«Пoсpеди кpепoсти y сaмoгo канала стоит маленькая, но красивая русская церковь из дерева, с красивой остроконечной башней в голландском стиле. …Heподaлекy оттуда в рядy домoв, стoящиx у кaнaлa, нaхoдится лютepaнскaя цеpковь…»^[45].

Являясь покровителем православных христиан, Царь был терпим и к представителям других религий, обороняющим и строящим Санкт-Петербург. Поэтому одновременно с православной Петропавловской церковью в новой фортеции была возведена лютеранская церковь Св. Анны. Деревянное здание которой построили в 1704 году, а в 1710 году церковь была перенесена к Мытному двору на Городовой остров^[55].

Крепость Санктъ-Питеръ-Бурхъ

Макет куртины Санктпетербургской крепости. 1703 год

С основания и до самой своей смерти (24.06.1705) строением Сактпетербургской крепости руководил инженер Вильгельм Адам Кирштенштейн (Wilhelm Adam Kirstenstein)^[5]. Этот саксонский фортификатор приглянулся Петру I ещё при строении азовских укреплений, за что был пожалован званием майора. В новой крепости предстояло возвести шесть болверков или бастионов. За сооружение первого из них отвечал сам царь, за строительство каждого из пяти остальных отвечали его ближайшие сподвижники: Меншиков А. Д., Головкин Г. И., Зотов Н. М., Трубецкой Ю. Ю., Нарышкин К. А.^[44]. Бастионы соединяли куртины: Петровская, Невская, Екатерининская, Васильевская, Никольская, Кронверкская. Для подвоза боеприпасов, снаряжения, материалов и обеспечения гарнизона водой вдоль крепостного острова был прорыт канал (засыпан в 1882 году). В 1703 году был наведен наплавной плашкоутный мост с Заячьего острова на Городовой остров в его юго-восточной части, открывший первую страницу в истории мостостроения Санкт-Петербурга. В 1704 году он был перестроен в деревянный многопролётный на свайном основании мост (первый стационарный петербургский, называвшийся сначала «Красный», позже — «Петровский», прослуживший до 1738 года). Длиною мост был около 300 шагов, со средним подъёмным пролётом для пропуска небольших судов^[56].

Крепость быстро строилась, 22 июня лагерь русских войск был перенесён из Шлотбурга к новой крепости^[9], «причем инфантерия встала на финской, а кавалерия — на ингрийской стороне»^[45]. За лето основные укрепления были возведены, валы были закончены 4 октября, осенью 1703 года цитадель на острове была приведена в боевую готовность, на бастионах были установлены 120 пушек. 4 апреля 1704 года на Государевом бастионе впервые зажгли фонарь в знак того, что первый этап её строительства завершён^[56].

Своё имя — «Сактпетербургская или Санктпитербурхъ» — крепость получила 29 июня 1703 года в Петров день, в день тезоименитства Государя и освящения митрополитом Новгородским Иовом «новопостроенной крепости», когда в ней была заложена первая, ещё деревянная церковь во имя апостолов Петра и Павла^[52].

С 1 июля Пётр I, помечая письма, написанные в своём новом доме на Берёзовом острове, стал писать: "Изъ Санктпитербурха, въ 1 д. iюля 1703. «Piter» (ранее он писал: «Изъ Шлотбурха»)^[29].

Пётр I на строительстве Санкт-Петербурга. Песис Георгий Александрович. 1953

Медаль в память основания Санкт-Петербурга

С лета 1703 года в Санкт-Петербурге действовал орган местного управления — Петербургская приказная палата, в ведение которой перешли и города Шлиссельбург, Ямбург, Копорье, а затем — Нарва, Дерпт и др. Эта палата подчинялась Семеновской (Ижорской) приказной палате^[57], находившейся в селе Семеновском под Москвой и возглавлявшейся А. Д. Меншиковым^[58].

Пётр I неоднократно стремился подчеркнуть, что на берегах Невы возводится «новостроящейся город», отвергая тем самым всякую связь между Ниеном (Шлотбургом) и Санкт-Петербургом. Однако, в 1703 году занятый шведский город продолжил исполнять (уже для России) государственные и оборонительные функции. 20 мая Пётр I принимал в Шлотбурге посольство Великого княжества Литовского — посла, мозырского старосту М. Халецкого «с товарыщи». Посольство прибыло по Неве на двух боевых кораблях^[47]. Австрийский резидент при русском дворе Плейер отмечал в своей депеше к императору от 25 июня 1703 года, что «русские очень усердно укрепляют Ниеншанц и строят новую сильную крепость почти совсем вблизи». Среди материалов Приказа Артиллерии сохранился документ, из которого следует, что летом 1703 года в Шлотбурге насчитывалось 68 пушек^[13].

Площадь у Санктпетербургской крепости формировалась как центральная часть молодого города. Здесь устроили порт, здесь в ноябре 1703 года приняли и разгрузили первый корабль (голландский), доставивший заморские товары — вино и соль. Что влекло необходимость постройки складских помещений, биржи, таможни. Здесь сложился торговый и административный центр раннего Петербурга. Площадь была раскрыта к Неве. Вдоль Невы к востоку от площади встали в ряд дом Петра I и особняки его приближенных. Это была первая парадная набережная города^[59].

Домик Петра I в Санкт-Петербурге

Медальон «Строительство Санкт-Петербурга». Бартоломео Франческо Растрелли

Первой светской постройкой на Берёзовом острове, да и вообще в Петербурге, был «Первоначальный дворец» Петра I. Возвели его за три дня солдаты-семёновцы, начав работу 24 мая 1703 года. Дом с тремя окнами на Неву срубили из тёсаных сосновых брёвен, а стены расписали под кирпич на голландский манер. Недалеко от дома Петра I был построен первый храм будущего города — Троицкий собор, названный в честь дня Святой Троицы, в который (16 мая) был основан город. Собор был заложен 1 октября 1703 года, и уже в ноябре храм начал действовать. Осенью же 1703 года свой первый деревянный дом со шпилем поставил А. Д. Меншиков^[56].

«Недалеко отъ царскаго дворца, вправо, саженяхъ въ тридцати, гдѣ нынѣ помѣщаются церковнослужители, находился домъ Меншикова, который былъ первымъ губернаторомъ Петербурга. За этим домомъ, на берегу Большой Невки, построены дома Головкина, Брюсса, Шафирова и рабочихъ»^[15].

«Октября 1-го, то есть в день Покрова Богоматери, царское величество во оную Санктпетербургскую крепость изволил иметь торжественный вход, и было освящение града и кропление святою водою, и тот день изволил обложить и церковь Живоначальныя Троицы. По вшествии царского величества в Санктпетербургскую крепость и по освящении града была многая пушечная пальба, и изволил кушать в оной крепости в доме коменданта. Веселие продолжалось до 1 часа пополуночи, при чём была другая пушечная пальба с крепости и из стоящих на Неве реке фрегата, 5 шняв и 8 яхт»^[45].

В результате взятия Ниеншанца и появления ниже по течению Невы Петропавловской крепости Россия получила выход к Балтийскому морю. В окрестностях строящейся крепости были расположены войска Репнина и гвардейские полки. Новая деревоземляная крепость была построена очень быстро, уже осенью 1703 года она была вооружена 246 пушками (46 медных и 200 чугунных), а также 11 мортирами, 2 гаубицами, 10 дробовиками; всего 269 орудий^[60].

Празднование взятия Ниеншанца проводилось в Москве в 1704 году дважды, — 1 января и 1 мая в честь этого события были устроены фейерверки. 16 декабря 1709 года, как свидетельствует датский посланник Юст Юль, укрепления Шлотбурга были торжественно взорваны. Эта акция, проводимая после Полтавской победы, должна была подтвердить закрепление России на берегах Невы. Тогда же на месте Ниеншанца были установлены четыре мачтовых дерева — символы четырёх морей (отражённые также и на штандарте), объясняющие, что российский царь владеет берегами четырёх морей — Балтийского, Чёрного, Белого и Каспийского. Та же символика наличествовала и на большом новом адмиралтейском флаге (1710—1917) с четырьмя синими якорями, соединёнными лапами в середине полотнища и рымами, направленными к его углам. 4 фрегата, стоящие на Неве во время этого праздника, символизировали также преемственность Санкт-Петербурга от «порта четырёх морей» — Великого Новгорода^[13].

Фейерверк 1 января 1704 года в Москве по случаю взятия Ниеншанца. Адриан Шхонебек

Флаг российского Адмиралтейства 1710—1917 годов

Заложенная Петром I в идейное основание национально-государственной доктрины России легенда о посещении апостолом Андреем Первозванным изначальных приладожских земель Руси позволяла показать Европе выходящие из первого христианского века корни великодержавного положения страны. Первый русский орден царь Пётр I в 1699 году учредил в честь апостола Андрея Первозванного. Именно с Петровских времён российский военно-морской флаг — белое полотнище с голубым Андреевским крестом. Близкий сподвижник Петра I думный дьяк А. А. Виниус в послании Царю по поводу возвращения России выхода к Балтийскому морю, отправленном 12 мая 1703 года, осмысливал это событие через символику летописного сказания: «…за предстателством святаго росийскаго проповедника и апостола Андрея, иже и Варяжских дойде пределов, во знак своего креста ныне [о дивное чюдо!] по желанию вашему государскому от пристани океанской до Азова, а от Слотенбурха до Астрахани совершил… замкнение по число четырёх частей вселенских четыре дивныя пристанища…» Иными словами, в витиеватой фразе обыгрывалось сходство с косым Андреевским крестом воображаемых прямых линий между Архангельском и Азовом, между Шлиссельбургом и Астраханью — российскими портами на четырёх морях^[47].

Пётр установил празднование города 16 мая только в 1713 году, о чём есть запись в его «Марсовой книге»:

Крепости Ям и Копорье издавна являлись форпостами новгородской земли. Осадная операция русской армия против Яма (швед. slottet Iamo/«замок Ямо») проходила параллельно с осадой Ниеншанца (1—14 мая 1703 года). Каменная крепость Яма была построена новгородцами в 1384 году, в 1448 году она была перестроена. Укрепления состояли из двух частей — четыре башни кремля, выполнявшего роль цитадели, и оборонительные сооружения окольного города. 11 апреля 1703 года Пётр I приказал «послать изо Пскова в свейскую землю к городу Ямам для взятья и осады той крепости генерала маеора фон Вердена да генерала квартермистра Аргамакова»^[13].

Крепость Ям. 1680 год

Крепость Ям

Дивизия генерал-майора фон Вердена пришла под Ям 8 мая. Узнав от захваченных языков, что 50 человек неприятельской конницы маневрируют между Копорьем и Нарвой, фон Верден отрядил для их захвата полковника Григорова Василия Васильевича с его драгунским полком. Полк Григорова вступил в бой со шведами рядом с рекой Лугой, но шведам удалось переправиться через реку и уйти в Нарву, взяв в плен, упавшего с убитой под ним лошади подполковника Григорова Прохора Васильевича, брата полковника^[61].

Гарнизон Яма, по русским сведениям, насчитывал 80 человек при 4 чугунных орудиях. Осадный корпус Вердена, состоящий из Драгунского полка Григорова и 13 пехотных полков (Фон-Шведена, Айгустова, Мевса, Фон-Дельдена, Балка, Англера, Инфлента, Геренка^[62], Шкотта, Рыддера, Келина и Шарфа), всего 9820 человек при 23 полковых пушках, 9 гаубицах и 5 мортирах (к ним ядер и бомб по 100 выстрелов), подошёл к Яму и приступил к осадным работам. Осаждённые пытались помешать им, даже сделали вылазку 11 мая, но безуспешно. 12 мая батареи были готовы, и на следующий день, после отказа коменданта сдаться, приступили к бомбардировке, в ходе которой было выпущено 600 бомб. От утеснения бомб, видя изнеможение своё, 14 мая шведы сдались «на окордъ»^[13]. Шведский гарнизон, кроме пожелавших остаться, был отпущен под охраной с жёнами и детьми в Нарву.^[61].

11 мая войска Б. П. Шереметева (4 пехотных полка — Кара^[63], Толбухина Федота Семёновича, Гундерт-Марка^[64] и Дедяты, стрелецкий полк Стрекалова, 1700 рейтар, 250 дворян Новгородского разряда и 5 пушек) двинулись из Шлотбурга к Копорью (швед. slottet Caporie/«замок Копорье»).

Б. П. Шереметев оставался в Шлотбурге для участия 14 мая в военном совете Царя и церемонии основания новой крепости на Неве 16 мая^[50]. 13 мая Пётр I написал генерал-фельдмаршалу из Шлиссельбурга о том, чтобы он ехал к осаждённой русскими войсками крепости Ям только «назавтрея праздника», то есть лишь на следующий день после Троицы (16 мая 1703 года). Завершалось же письмо словами: «…а я сам буду завтра к вам»^[52].

«На предложенiе сдаться комендантъ грубо отвѣтилъ: „и сами не уйдете“. В тотъ же день поведены были ко рву апроши. Работы шли медленно, такъ какъ грунтъ былъ каменистым, шанцеваго инструмента въ отрядѣ было мало; для бомбардировки же не было ни пушекъ, ни снарядовъ. Шереметевъ просилъ подкрѣпленiй. 25-го прибыло 3 полка Репнина, бригада конницы, 3 мортиры, и 26-го открытъ былъ огонь, не причинявшiй особеннаго вреда»^[65].

Находя эти силы недостаточными, Шереметев отписал фон Вердену во Псков, чтобы были присланы ему ещё три драгунских полка — кн. Волконского, кн. Мещерского и Григорова. Позже подвезли мортиры, задействованные ранее при осаде Яма, с ними прибыли бомбардиры и пушкари. 26 мая приступили к обстрелу крепости. В ходе него по городу было выпущено 500 бомб. Это вынудило копорского коменданта Опалева (ротмистр, Василий Григорьевич, брат ниеншанцкого коменданта) сдаться на капитуляцию 27 мая. Шереметев в письме Петру I иронизировал: «Слава Богу, музыка твоя, Государь, — мортиры бомбами — хорошо играет: шведы горазды танцовать и фортеции отдавать…»^[48]. 28 мая шведский гарнизон из крепости Копорье был отправлен на тридцати подводах под конвоем пехотных полков Дедюта и Гундерт-Марка через Шлотбург в Выборг. Русским комендантом крепости был назначен Ф. Ушаков, а гарнизон составила рота солдат^[13].

Крепость Копорье в 1645 году

Крепость Копорье в XVI веке

Пётр I приказал всей армии Шереметева сосредоточиться у Яма и обустроить там сильную крепость Ямбург для прикрытия Ингрии со стороны Эстляндии. Всего в распоряжении Шереметева состояло 12 пехотных и 11 драгунских полков, царицынские и саратовские стрельцы, донские, яицкие и уфимские городовые казаки, башкиры, астраханские и казанские татары. Пехота разместилась в крепости, а конница по берегам реки Луги. В Ямбурге уже 15 мая началось возведение дополнительных земляных укреплений. Инструкцией Царя предписывалось в первую очередь «отделывать» больверки, а уже после этого приступать к возведению куртин. Строить укрепления должны были солдаты пехотных полков, а драгунам поручалось возить припасы из леса, построить казармы «в каменном городе у той стены, что к Луге» и установить там же батарею. Земляная крепость состояла из трёх бастионных фронтов, обращённых в поле и начертанных на сторонах неправильного четырёхугольника; под куртинами этих фронтов находились деревянные казармы. К концу лета укрепления были возведены. Переименование города в Ямбург произошло 30 июня 1703 года, когда туда прибыл Пётр I. Комендантом Ямбурга был назначен подполковник Болобонов Алексей Кузмич (полковник с 16 апреля 1704 года)^[66], гарнизон крепости составил его полк (939 человек)^[13].

План новой крепости Ям-города был составлен в Шлиссельбурге самим Петром I. Она оказалась на день старше Санкт-Петербургской и также строилась бастионной и деревоземляной. Но должна была иметь не шесть бастионов, а четыре. При этом она включала в себя каменный четырёхбашенный детинец старой средневековой крепости, который стал цитаделью нового комплекса укреплений Ямбурга. Для защиты казарм царь повелел насыпать сверху около трёх метров земли. Этим обеспечивалось "великое убежище солдатам от бомб. Под каждою из куртин строилось по одному пороховому погребу^[67].

Строительством крепости руководили инженер Давид Гольцман и артиллерийский капитан Ричард Гревс. На бастионах и в замке новой крепости были размещены 53 орудия (позже их стало более 60). В июне 1703 года Пётр I дважды приезжал в Ям, чтобы проверить ход строительства здешних укреплений^[68].

4 июня фельдмаршал Шереметьев прибыл к крепости Ямбург с пехотными полками Толбухина, Кара и стрелецким полком Стрекалова. 17 июня русские получили известия, что комендант Нарвы генерал-майор Хеннинг Рудольф Горн намеревается атаковать под Ямбургом русскую конницу, расположенную на р. Луге. Шереметев решил использовать военную хитрость. Он приказал меньшей части драгун демонстративно оставаться пешими на берегу реки у своего лагеря, а остальным укрыться в лесу с лошадьми. В помощь коннице был отправлен пехотный полк Айгустова.

19 июня произошло ожидаемое нападение отряда Горна. Шведская кавалерия переправилась через Лугу в районе деревни Падоги (в 3 км ниже Яма) и напала на русских пеших драгун, те побежали в лес, заманивая врага в ловушку. Хитрость удалась, шведы были внезапно контратакованны (драгунскими полками Родиона Боура, Болтина, Волконского, Игнатьева, Кропотова^[69], Григорова, Петра Мещерского^[70], Никиты Мещерского, Зыбина, и Агарева; донскими и яицкими казаками, татарами, башкирцами, уфимскими и царицынскими стрельцами) и спешно стали отступать к Ивангороду. Извещенный об этом Шереметев примчался немедленно в лагерь своего корпуса с полками Волконского, Боура и своим выборным шквадроном, преследовал шведов наперерез кратчайшей дорогой и уничтожил неприятельский арьергард (320 человек конницы и пехоты), захватив 2 чугунные пушки и взяв 26 чел. пленными. Собственные потери — 5 убитых и до десятка раненых. До Ивангорода преследование шведов возглавлял полковник Кропотов^[71]. По слухам, при этом погибла вся шведская пехота, а из конных многие утонули в реке. Хотя у русских осталось из первого отряда 500 человек, однако в последующем деле они взяли в плен 28 высших и низших офицеров и 300 рядовых^[d].

План крепости Ямбург. 1703

Бой русских войск у Ямбурга со шведами в июне 1703 года

Несмотря на неудачу, Горн продолжал беспокоить русских вылазками своих войск. Обозлённый Шереметев приказал генерал-майору Вердену взять всю конницу и положить конец нападениям шведов. Татарская конница выманила на себя значительный шведский отряд и вывела его на русские драгунские полки. В жестоком бою около 300 шведов было убито, 9 взято в плен. Фон Верден обошёл Нарву и вышел к устью реки Наровы. Здесь обнаружились три судна, идущие в крепость. Обстреляв их из полковых гаубиц, русским удалось одно из них сжечь. После этого они разорили всё в районе 20 верст вокруг Нарвы и вернулись в Ямбург^[24].

«Петербургъ возникалъ на глазахъ у непріятеля, грозившаго ему съ моря и съ сухопутья: на возморьѣ стояла эскадра Нумерса, а у рѣки Сестры стоялъ отрядъ Кроніорта. Опасность, со стороны устьевъ, до поры до времени, была невелика; для полнаго обезпеченія работъ съ этой стороны Петръ призналъ достаточнымъ возвести передовой оборонительный пунктъ, батарею на мысу Васильевскаго острова^[34], въ томъ мѣстѣ, гдѣ нынѣ находится биржа. Болѣе опасенъ былъ Кроніортъ присутствіе котораго, волей-неволей, заставляло держать у Петербурга значительныя силы въ относительномъ бездѣйствіи. Къ тому же шведскій генералъ началъ постепенно переходить къ активнымъ дѣйствіямъ и 12 іюня, подойдя къ Петербургу на разстояніи 9 верстъ, захватилъ нашу заставу у Лахты. Избавиться отъ этого непріятнаго сосѣдства Петръ рѣшилъ самолично и выступилъ въ началѣ іюля на встрѣчу къ Кроніорту»^[25].

В июле 1703 года шведскими войсками была сделана попытка вернуть контроль над устьем Невы. 7 июля Пётр I выступил на Крониорта из Петербурга с отрядом генерала Чамберса, состоявшим из двух пехотных и четырёх конных полков общей численностью примерно 8 тыс. чел. (Преображенский и Семеновский полки, драгунские полки: Боура, Рённе, Кропотова, Молина; всего 5870 чел.)^[72]. Утром 8 июля русские подошли к шведской позиции у переправы через реку Сестра. 9 июля выдвинувшиеся из Выборга части генерал-майора А. Крониорта (полки: Ингерманландский вербованный драгунский, четырёхочередные кавалерийские — Абосский, Нюландский, Карельский; всего 2601 чел.) столкнулись на реке Сестре у деревни Йоутселькя с русскими войсками под личным руководством Петра I. Чамберс выслал вперёд драгунский полк под командой полковника Рённе, и драгуны под жестоким огнём 13-ти шведских пушек бросились к мосту, коим и завладели после горячей схватки. Крониорт тотчас убрал орудия в тыл и сталъ отступать. Вслед за драгунами переправились через Сестру и остальные русские войска. Драгуны преследовали шведов пешим порядком в узком дефиле. Выйдя к открытой возвышенности, занятой шведами, драгуны тотчас же сели на коней и развёрнутым строем атаковали неприятеля. Когда из-за конницы показалась русская пехота, шведы оробели и в беспорядке кинулись к лесу в тыл. С ожесточением преследовали врага драгуны, гнали шведов до самого леса, «гдѣ зѣло много порубили, понеже солдатъ брать живьемъ не хотѣли». Таким образом, в бою участвовала одна наша кавалерия, «а пѣхота не могла поспѣть, хотя зѣло трудилися; такожъ и пушки»^[25].

Крепость Ямбург

Схема боя на реке Сестра

Потери шведов составили: 1500 убитых, 400 пленных, 13 орудий. Пётр I определил потери шведов в этом бою:

Потери русских составили убитыми 36 чел., ранеными — 115 чел. Победа 8 мая на реке Сестре была полная. Вскоре после этого произошло второе сражение, когда 400 драгун Ивана Бахметева добрались до реки Сестры уже после разгрома Крониорта, но нагнали его арьергард — 3000 солдат разбитого в предыдущем деле корпуса, внезапно напали и выбили шведов из их ложементов^[73].

Отступив к Выборгу, шведы усиленно принялись за оборонительныя работы, опасаясь штурма крепости. Но подобный штурм не входил в планы Петра I. Потрепав Крониорта и будучи уверенным, что у генерала надолго пропадёт охота тягаться с русским оружием, Пётр I вернулся в Петербург^[25]. Бой закончился чувствительным поражением шведов. Вслед за этим российские конные отряды, в свою очередь, совершили несколько походов вглубь Карельского перешейка^[4].

«Кампанія 1703 г. на сухомъ пути окончилась блистательнымъ кавалерійскимъ дѣломъ, подъ начальствомъ генерала Чамберса, 7-го іюля, надъ шведскимъ генераломъ Кроніортомъ, занимавшимъ сильную позицію на р. Сестрѣ. Овладѣвъ переправою, четыре полка драгунъ двинулись впередъ, но были встрѣчены атакою шведской конніицы (фрунтъ на фрунтъ), которая отступила, когда увидѣла за конницею развертывавшуюся пѣхоту. Кроніортъ, потерявъ болѣе 1,000 человѣкъ, „межъ которыми зѣло много знатныхъ офицеровъ“, отступилъ къ Выборгу»^[27].

13 июля 1703 года полковник Назимов отбил очередное нападение шведов (2000 человек) на Печерский монастырь. 14 июля полковник Мурзенко с рейтарами и низовыми казаками напал и уничтожил шведскую роту близ крепости Нарва; высланная из крепости на помощь шведам конница была обращена в бегство драгунскими полками генерал-майора фон Вердена, Назимова и Зыбина, разорившими затем окрестности Нарвы на 30 вёрст. 15 июля нанесено очередное поражение шведам под Печерским монастырём драгунскими полками Назимова и Зыбина^[20].

Шереметев получил приказ Государя двинуться с конницей в Эстонию для разорения края, не останавливаясь у укреплённых шведами городов. Выступить в поход предписывалось не ранее августа, когда закончатся работы по укреплению Ямбурга — опорного пункта на границе русской Ингерманландии на случай возможного отступления из Эстляндии. «Оборона западнаго фронта, впредь до возвращенія Шереметева, поручена Петру Апраксину. Здѣсь расположены къ 15-му іюля слѣдующія войска: въ Ямахъ одинъ пѣхотный и два драгунскихъ полка; въ Копорьѣ — три пѣхотныхъ полка; между Копорьемъ и Петербургомъ — два драгунскихъ полка; въ Гдовѣ и Сомерской волости^[74] — ополченіе. Послѣдняя мѣстность подготовлялась для зимовки конницы Шереметева, долженствовавшей служить связью между Ямами и Псковомъ, въ которыхъ надлежало расположить на зимнія квартиры большую часть пѣхоты. Дивизія Репнина и гвардія стояла въ Петербургѣ, а къ рѣкѣ Сестрѣ была выслана застава изъ двухъ драгунскихъ и двухъ пѣхотныхъ полковъ; кромѣ того, два драгунскихъ полка были поставлены у развалинъ Ніеншанца… къ ноябрю, а затѣмъ и всю зиму главнымъ сосредоточеніемъ войскъ были слѣдующіе пункты: Царь съ гвардіей въ Москвѣ, полковникъ Рене съ 4-мя пѣхотными полками въ Петербургѣ, окольничій Петръ Апраксинъ съ 5-ю полками пѣхоты и 2-мя конницы въ Ямахъ, Репнинъ со своею дивизіею у Копорья, наконецъ остатокъ арміи у Пскова»^[25].

22 августа выступил из Ямбурга конный отряд фельдмаршала Шереметьева (драгунские полки: Родиона Боура, кн. Григория Волконского^[75], Ивана Игнатьева^[76], Семена Кропотова, кн. Петра Мещерского, кн. Никиты Мещерского, Василия Григорова, Афанасия Астафьева^[77] и Ивана Горбова^[78][79]; рейтарские полки: Мурзина, Димитрия Бахметева и Ивана Бахметева; казаки, татары, калмыки и башкирцы. Всего около 11 тыс. человек при 24 конных орудиях) в Лифляндию к Везенбергу против шведских войск генерала Шлиппенбаха. Маршрут наступления был определён следующим образом: через реку Нарву у Сыренца, оттуда к Везенбергу, далее к Ревелю, и выйдя Рижской дорогою к Печерскому монастырю в сентябре, последнем военном месяце, полки распустить на зимние квартиры, чтобы люди были готовы и прочны к ранней весне.

27 августа войска Шереметьева переправились через Нарову. Шведы не смогли воспрепятствовать переправе русских, вели себя пассивно, оставляя город за городом. 3 сентября авангард корпуса Шереметьева уничтожил шведский передовой отряд при мызе Торбуле. Шведские гарнизоны покидали населённые пункты, не пытаясь обороняться. Войска Шлиппенбаха отступали к Ревелю. Занимаемые города и все деревни между ними были выжжены и разорены русскими войсками. Русские взяли Ракобор, где им досталось огромное количество медикаментов, пополнивших полковые аптеки, заняли Феллин и другие города и мызы. В конце сентября кавалерия Шереметева вернулась в Печерский монастырь, завершив 400 верстный поход^[4].

«Шереметевъ съ девятью драгунскими полками, общею численностью въ 8,348 всадниковъ, съ 700 рейтаровъ и 1,700 человѣкъ низовой конницы двинулся изъ Ямъ къ Ракобору (Везенбергу), у котораго стоялъ Шлиппенбахъ, тотчасъ-же по выступленіи фельдмаршала отступившій къ Ревелю, ломая за собою мосты и портя пути сообщенія. Это отступленіе Шлиппенбаха — единственнаго отряда шведскихъ войскъ, позволило Шереметеву явиться полнымъ хозяиномъ мѣстности. Вольмаръ, Венденъ, Валкъ, Еалкухъ, Феллинъ, Оберпаленъ, Ригенъ, Ментзенъ и Загницъ и всѣ деревни, мызы и поселки между этими городами были выжжены и разорены окончательно. Вся эта операція была произведена въ теченіе одного мѣсяца и 30-го сентября Шереметевъ уже вернулся во Псковъ»^[25].

Русский фельдмаршал разделил своё войско на четыре части и довершил опустошение Лифляндии: остались нетронутыми, кроме Нарвы и Дерпта, только Ревель, Пернау и Рига, да местечко за болотами Лемсаль. Лифляндия и Эстляндия за два года были так безжалостно опустошены для того, чтобы свободнее и успешнее действовать под Нарвою и Дерптом.^[39].

Летом 1703 года Меншиков часто бывал в Ямбурге, где по инструкциям Петра I контролировал строительство бастионной крепости под общим руководством Шереметева. Фельдмаршал жил в Ямбурге основательно, в своём доме с прислугой. В нём Меншиков и увидел будущую Екатерину I, ставшую после Шереметева женщиной царского фаворита, а затем женой самого царя^[71].

Строительство бастионной крепости и нового деревянного города Ямбурга было завершено 15 августа. В новой крепости были размещены 53 орудия разного калибра, они трижды салютовали в честь окончания строительства (позже их стало более 60). На следующий день Шереметев писал Царю: «Город Ямбург с наружи пришел в совершенство». Ямбург стал основной операционной базой русских сил на границе со шведскими владениями. Отсюда войска Шереметева совершали походы в Эстляндию и Лифляндию. Ямбург стал главным опорным пунктом и во время второго похода армии Петра на Нарву. В период её осады в 1704 году Пётр I вновь дважды приезжал в город на Луге^[68].

В августе—сентябре на Олонецкой верфи завершается строительство серии морских судов, составивших первую эскадру Балтийского флота^[4].

К осени встал вопрос об организации управления «новозавоеванными» территориями. Управленческие структуры пришлось создавать с нуля, это стало отправной точкой реформ в сфере военного и гражданского управления в дальнейшем для всей территории России. Руководство войсками, сосредоточенными на территории Ингерманландии, было возложено на комендантов занятых крепостей. Первым комендантом Санкт-Петербурга стал драгунский полковник Карл Эвальд Ренн (Рённе), назначенный на эту должность в конце октября 1703 года, когда была уже возведена деревоземляная Санкт-Петербургская крепость. Полковник Рённе в течение зимы — весны 1703—1704 годов руководил охраной, укреплением и обустройством крепости и прилегающих к ней территорий. Была учреждена Канцелярия городовых дел, которая заведовала строительством или восстановлением каменных крепостей Ингерманландской губернии. Первоначально канцелярия находилась в Шлиссельбурге, поскольку её глава обер-комиссар Ульян Акимович Сенявин в 1703—1704 годах занимался восстановлением Шлиссельбургской крепости^[13].

"Въ то-же самое время въ Ямахъ и Петербургѣ… работы кипѣли. Руководство тѣми и другими было возложено на Меншикова… крѣпость Ямы была закончена и на ея верки установили: 3-хъ-пудовыхъ мортиръ — двѣ, пудовыхъ — три, 12-ти-фунтовыхъ пушекъ — двадцать, 10-ти-фунтовыхъ — двѣ, 6-ти-фунтовыхъ — двадцать восемь, 4-хъ-фунтовыхъ — двѣ, 3-хъ-фунтовыхъ — двѣ, дробовиковъ — четыре и шмаговницъ — пятьдесятъ… Въ С.-Петербургѣ… Меншиковъ доносилъ… Петру: «Городовое дѣло управляется какъ надлежитъ; работные люди изъ городовъ уже многіе пришли и непрестанно прибавляются… Въ серединѣ сентября Петербургская крѣпость постройкою была закончена, а на ея валахъ установлена артиллерія — 300 мѣдныхъ и чугунныхъ орудій, взятыхъ у шведовъ и съ верковъ упраздненной Новгородской крѣпости. Внутри нея былъ прорытъ каналъ… По берегамъ канала были выстроены деревянные домики, крытые берестою и дерномъ и предназначавшіеся для коменданта и гарнизона, для священно- и церковнослужителей строившейся церкви, для гарнизонной канцеляріи, гауптвахты, арсенала или цейхауза и провіантскихъ магазиновъ; на бастіонѣ Меншикова была устроена казенная аптека. Тогда же шли работы по постройкѣ внутри крѣпости церкви во имена Св. Апостоловъ Петра и Павла.^[25]»

Проект форта «Кроншлот»

Начало строительства «Кроншлота»

1 октября патрулировавшая Невскую губу шведская эскадра адмирала Нумерса ушла на зимовку в Выборг. «Генералъ-губернаторъ Ингерманландіи А. Д. Меншиковъ не замедлилъ увѣдомить Монарха объ уходѣ шведской эскадры и Петръ тотчасъ же явился въ Петербургъ. Необходимо было принять энергичный мѣры къ болѣе полному обезпеченію подступовъ къ Петербургу съ моря. На яхтѣ, сопровождаемой галіотомъ, Царь вышелъ на взморье къ острову Котлину, вымѣряя по дорогѣ фарватеръ… По измѣреніи фарватера у Котлина, было намѣчено мѣсто для морского форта, по своему положенію долженствовавшаго явиться полной преградой для прохода вражескихъ кораблей въ Неву. …выборъ для форта, нынѣшняго Кроншлота, мѣста былъ столь удачнымъ… Намѣтивъ мѣсто для форта и поручивъ Меншикову заготовить необходимые для работъ матеріалы, Петръ направился въ Воронежъ, гдѣ собственноручно изготовилъ модель Кроншлота и переслалъ её для выполненія работъ строителю новаго укрѣпленія — Меншикову. Въ ту же зиму солдаты полковъ Толбухина и Островскаго начали рубить ряжи для основанія укрѣпленія. …Работы по этому форту были закончены къ веснѣ слѣдующаго года. …сдѣлали огромный ящикъ, 10 футъ въ вышину, изъ бревенъ въ 30 футъ длиною и 15 вершковъ толщиною и опустили его въ воду. На этомъ фундаментѣ воздвигли трехъ-этажную деревянную башню: укрѣпленіе могло вмѣщать въ себѣ до 3,000 человѣкъ гарнизона и до 70 орудій». В отсутствие А. Д. Меншикова строительством форта руководил бомбардир Василий Корчмин^[25].

5 октября в Петербург пришёл первый российский военный корабль на Балтике «Штандарт». Его привёл сам Пётр I. В начале ноября в Петербурге бросил якорь первый иностранный торговый корабль. Голландский шкипер получил от Меншикова награду, назначенную Петром I, — 500 золотых, а матросам дал по 30-ти ефимков и обещал второму кораблю дать 300, а третьему — 150 золотых. «Окно» в Европу было «прорублено», но до мира на берегах Невы было ещё далеко^[9]. «Второй корабль былъ англiйскiй, а третiй опять голландскiй, подъ названiемъ „Daas“. Первый корабль былъ названъ „Петербургомъ“, ему даны были особенныя преимущества передъ прочими и онъ совершалъ лѣтъ пятьдесятъ къ Петербургскому порту рейсы»^[49].

Осенью 1703 года возвращение в состав России Орешка-Шлиссельбурга, Яма-Ямбурга, Копорья, а также взятие Ниеншанца было пышно отпраздновано в Москве, где возвели три триумфальные арки, тогда они назывались «торжественными вратами» (первые — «у иконного ряду против греческих школ», вторые — «за Китаем, близко Ильинских ворот против новой аптеки Данилы Гурчина», третьи — в Белом городе «у Мясницких ворот, против двора Меншикова»). Их украшали изображениями богов и героев античной мифологии, которые аллегорически рассказывали о победах Царя Петра и его армии. 11 ноября Пётр I проследовал с войсками через эти триумфальные арки. Он скромно шёл вместе с солдатами (шёл вместе с гетманом И. С. Мазепой и разговаривал с ним)^[80], первую роль отводя фельдмаршалу Шереметеву, пышный кортеж которого был центром торжественной процессии. Но, понятно, именно Пётр I представлялся в столице как «прекрепких градов Шлютелборга, Шлотбурга (Ниеншанца), Ямбурга и прочих сокрушитель, Покоритель». В 1703 году на Олонецкой верфи были заложены, а в 1704-м спущены на воду боевые корабли Балтийского флота «Ямбург» и «Копорье». Это были двухмачтовые шнявы («малые фрегаты»), вооружённые 14-ю трёхфунтовыми пушками, с экипажами в 70 человек, их проект разработал сам Пётр I^[71].

К весне 1704 года взаимное расположение русских и шведских сил в Восточной Прибалтике было следующим:

Северная война на восточном театре военных действий

Ингерманладия

Основание и строительство в 1703 году в устье Невы Санкт-Петербурга серьёзно обеспокоило шведское командование. В кампанию 1704 года оно запланировало провести против этой новой российской крепости скоординированную атаку сухопутными и морскими силами. Войска генерал-лейтенанта Г. Ю. Майделя готовились нанести удар из района Выборга, поддержать их действия должна была специально направленная в Финский залив эскадра вице-адмирала Якоба де Пру^[82].

Русское командование в новую кампанию планировало максимально обезопасить Санкт-Петербург проведением наступательных операций в Восточной Прибалтике и на Карельском перешейке. Гарнизон Петербурга с новым комендантом крепости полковником Романом Вилимовичем Брюсом, имел задачею оборонять Петербург и «Кроншлот», а также и подступы к устьям Невы. Из Пскова на Дерпт должны были выступить силы Большого полка генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева, из Санкт-Петербурга на Кексгольм (Корелу) готовились выступить войска под руководством самого Петра I. Овладение Кексгольмом позволило бы обезопасить расположенные в Приладожье Сясьскую и Олонецкую судоверфи, на которых создавались первые корабли Балтийского флота. В Шлиссельбурге формировалась специальная флотилия для перевозки по Ладожскому озеру тяжёлой артиллерии. В случае успеха предполагалось атаковать и Выборг. Кроме того, небольшой вспомогательный корпус ладожского воеводы П. М. Апраксина должен был выдвинуться из района Ямбурга в устье реки Наровы и действовать против крепости Нарва, блокируя подвоз припасов и подкреплений с Балтики. Задача была сложной, вся нагрузка ложилась на драгунские и казачьи полки, которые постоянно совершали рейды и к Нарве, и на побережье залива.^[82].

7 января 1704 года рота капитана князя Михаила Мещерского^[83] задержала в двух верстах от Нарвы и привела в русский лагерь восемь местных жителей, которые показали, что в Нарве три пехотных полка, «а в тех полках солдат тысячи с две или больше», две роты драгун, рота рейтар. Подробные сведения о расположении и численности шведских войск содержали показания крестьянина деревни Матвеевской Копорского уезда Андрея Никулаева. Крестьянина доставили в Петербург, где он рассказал, что «было в городе швецких служилых людей пехоты 3000, драгунов и рыстарей 400, гранидиров 150, пушкарей 50, посацких 400 человек. И… генваря по 2 число, как пошел из Ругодива, прибылых служивых людей из Стекольной и ниоткуда в Ругодив не было. И около Ругодива в ближних мызах и в деревнях верстах в 10-ти, в 20-ти, в 30-ти швецких служилых людей нет»^[84].

В феврале 1704 года Пётр Апраксин, зимовавший в Ямбурге с 5-ю пехотными и 2-мя конными полками, запросил Петра I о характере своих действий в весеннюю кампанию. Царь наложил резолюцию^[e] на докладе полководца:

27 марта П. М. Апраксин выслал к Нарве и за Нарову к Ракобору для разведки подполковника Новикова Ивана Матвеевича с тремя ротами драгун полка Андрея Мореля-де-Карьера. 29 марта этот отряд за Ругодевом в 20 верстах по Колыванской дороге разорил многие неприятельские жилища, побил более 200 чел. противника, в том числе несколько ругодевских рейтар, посланных за провиантом и фуражом, и взял в плен 30 армейских «языков»^[61].

23 апреля воевода Апраксин послал капитанов Шишкова Леонтия и Чоглокова Тимофея^[85] с двумя ротами драгун, да с ними капральство солдат Болобонова полка к устью Наровы, к морю, для разведки и рекогносцировки местности для определения удобных мест расположения русских войск. От взятых ими пленных стало понятным бедственное состояние нарвского гарнизона, и что 22 апреля к Нарвскому устью пришли с моря 2 военных корабля и 4 шхуны, гружёные рожью. Далее в море, в 4 верстах, стояли ещё 3 корабля и 3 шхуны с хлебом^[61].

26 апреля к устью Россони пришло в наровскую бухту 5 шведских кораблей. Три из них расположились у самого устья Россони, два стали на взморье. Далее на рейде бросили якорь ещё 4 судна. Одновременно П. М. Апраксин с 5-ю ротами драгун и тремя пехотными полками — князя Андрея Федоровича Шаховского, Григория Семеновича Титова и Ильи Яковлевича Бильса (2500 человек с лёгкой артиллерией) выступил к устью р. Россони и 27 апреля стал лагерем у селенья Вегенкюла. Здесь он обнёс свой лагерь окопами с верками на всех четырёх углах. В сторону реки Наровы была направлена батарея из 13 орудий, через Нарову наведён мост. Все эти работы делались по указаниям и под руководством сержанта Преображенского полка Михаила Щепотева.

28 апреля две шведские бригантины вошли в устье Наровы и открыли огонь, с целью сбить установленную напротив селения Куттеркюла^[f] русскую батарею, другие корабли вели огонь издалека. На батарее было ранено несколько человек, одну чугунную пушку разорало при стрельбе, тем не менее, русским пушкарям удалось метким огнём поразить несколько раз одну из бригантин, и оба корабля были вынуждены отступить. Бóльшая часть шведской флотилии отошла дальше в море, оставив три корабля вблизи устья для наблюдения. Так прорыв неприятельских кораблей к Нарве из Балтийского моря был отражён.

30 апреля комендант Нарвы Горн сообщил Шлиппенбаху, что город отрезан от моря и попросил как можно скорее прислать продовольствие по суше. Под давлением Карла XII Шлиппенбах собирался предпринять попытку прорыва блокады Нарвы. В помощь ему из Карлскруны была направлена эскадра под командованием вице-адмирала Де Пру.

Тем временем Апраксин продолжал укреплять свой лагерь в устье Наровы. К началу мая русские заняли берег на западной стороне у поселения Гунгербург и построили там ретраншемент. Вокруг главного лагеря был построен «городок» с четырьмя бастионами по углам.

10 мая в Нарвском заливе появились крупные силы шведского флота — эскадра вице-адмирала Якоба де Пру (35 кораблей, в том числе 7 военных кораблей по 28 и по 30 пушек). Ей удалось высадить на берег пехотный полк, который проследовал в Нарву (600 чел.)^[86].

12 мая эскадра Де Пру прибыла на рейд Нарвы и начала обстрел позиций Апраксина, войска которого завершили строительство моста через Нарову и на другом берегу построили шанец, где было размещено 200 солдат. В состав эскадры входило до 28 транспортных судов с грузом продовольствия для Нарвы. Шведская флотилия (10 кораблей) попыталась доставить запасы и подкрепление в Нарву, однако была встречена огнём русских береговых батарей и ушла к Ревелю. Таким образом, Нарва была изолирована со стороны моря и не могла получать подкрепления и припасы^[87].

Михайло Щепотев докладывал Меншикову:

У шведского командования созрел новый план прорыва блокады Нарвы. Шлиппенбах со своим корпусом должен был наступать со стороны Раквере, а Де Пру с десантными войсками — с моря. Апраксин узнал об этих планах от захваченных в плен языков и в своих письмах доложил Петру I об изменившейся военной обстановке. Пётр правильно оценил создавшееся опасное положение и отменил начавшийся поход своих войск под Корелу.

Появление в Нарвском заливе эскадры Якоба де Пру, а также сведений о движении со стороны Ревеля войск генерал-губернатора шведской Эстляндии В. А. Шлиппенбаха, заставили Петра I отменить уже начавшийся поход на Кексгольм. Эти силы были направлены на соединение с корпусом П. М. Апраксина^[82].

Государь послал капитана Преображенского полка Панкратия Глебовского к Б. П. Шереметеву с приказанием поспешить с овладением Дерпта. 20 мая были отправлены к Нарве два драгунских полка с Новгородской конницей. 21 мая через Ямбург к Нарве следовали: генерал-майор Чамберс с полками Семёновским и Преображенским (кроме двух рот, посланных из Петербурга на мелких судах конвоировать багаж Государя, палатки и паруса); генерал князь Репнин со своей дивизией и генерал фон Шенбек, бывший с 5 пехотными полками уже в Шлиссельбурге. Пётр I, в сопровождении Меншикова, Головкина и других приближенных, отправился к Нарве 22 мая^[15].

Начиная с 26 мая, русские полки стали стягиваться к Нарве. Поход проходил через Петербург, на Копорье и затем по болотам, речкам и просекам — к устью Наровы. Дорога эта шла через Ямбург по болоту на Ложголово, Старопольский погост и затем к берегу Наровы вброд через реку Лугу, на 1/4 версты выше её порогов.

26 мая передовые части русских войск во главе с Царём подошли к устью Наровы и встали близ лагеря Апраксина. С самого начала осады вокруг Нарвы происходили стычки между русскими и шведами. В Поденной записке рассказывается об участии самого Царя в одном из таких боёв:

30 мая русские войска стали переправляться через Нарову по мосту, наведённому выше лагеря Апраксина, и выдвигаться к Нарве. Впоследствии русские заняли те же позиции, которые занимали и в 1700 году. Четыре драгунских полка обложили Нарву, а два полка — Ивангород. Апраксин с 5 пехотными полками остался при устье Наровы. Это была собственно блокада, к осаде долго не приступали, потому что не было ни пушек, ни мортир. Их везли из Петербурга и Шлиссельбурга с большим трудом целый месяц^[39].

В Нарвской крепости в минувшие после осады 1700 года четыре года были произведены значительные изменения: три фронта усилены равелинами: в горжевой части, между бастионами «Виктория» и «Пакс» (или «Врангель»), взамен прежнего двойного палисада, устроен земляной вал, приспособленный к настильной обороне; также была усилена земляными насыпями Ивангородская ограда, которая образовала как бы наружные верки и т. п. С начала осады, за неприбытием артиллерии, русским пришлось ограничиться тесной блокадой, при этом происходили стычки между драгунами, облегавшими крепость, и партиями, высылаемыми от гарнизона, который пытался посредством вылазок занять прежние передовые посты, откуда был выбит русскими; но покушения его остались безуспешными^[15].

В конце апреля Пётр I поставил фельдмаршалу Шереметеву задачу, — начать компанию 1704 года со взятия Дерпта (бывший русский город Юрьев, основанный Ярославом Мудрым). Крепость имела важное военное значение. Дерпт угрожал левому флангу русской армии, действующей в Ингерманландии на нарвском направлении. Кроме того, он служил речной базой для шведской флотилии Чудского озера. 26 апреля для обеспечения планируемой операции по приказанию Шереметева из Пскова для блокады на р. Эмбахе Дерптской флотилии командора Лёшерна на судах через Чудское озеро отправился отряд генерал-майора фон Вердена (пехотные полки: Николая Балка, Федора Балка, Англера, Шкота, Рыддера и Келина; стрелецкие полки Вестова и Палибина).

Виктория при Чудском озере

«В апреле Б. П. Шереметев сообщал царю полученные от взятых языков и шпионов сведения о том, что в Дерпте шведами снаряжается „великий флот с пушки“. Результатом этого стал Указ царя о занятии устья Эмайыги. В частности, в письме от 12 апреля он писал: „Пехоту изволь употребить для займу устья Амовжскаго… несколькими полками, а не хуже б и всеми…“. В „плавную партию“ Б. П. Шереметев определил под командованием генерал-майора Н. Г. фон Вердена 9 солдатских и стрелецких полков общей численностью 7278 солдат и офицеров, 18 полковых орудий и 39 человек орудийных расчётов. 26 апреля корпус фон Вердена, погрузившись на суда, вышел в озеро. К 3/4 мая они достигли устья Эмайыги. Поднявшись вверх по реке, корпус высадился на берег у брошенной мызы Уэ-Кастре… При высадке на оба берега реки сошли пехотные полки, а полк А. Шарфа и два стрелецких полка остались в стругах»^[88].

Ничего не не подозревавший о высадке русских войск командир речной эскадры, состоявшей из 13 кораблей, Лёшерн фон Гертцфельт вышел после зимовки из Дерпта и направился, опрометчиво празднуя начало весенней кампании, по реке Эмбах в Чудское озеро, но попал в засаду^[44]. Эскадра капитан-командора включала 102 пушки и более 300 человек на следующих судах: 14 пуш. «Каролусъ» и «Вахтмейстеръ», 10 пуш. «Ульрика», «Дерптъ», «Виктория», 8 пуш. «Олифантъ», 6 пуш. «Нарва», 4 пуш. «Шлиппенбахъ», «Нумерсъ», «Горнъ», «Флундранъ», 2 пуш. «Штормъ», «Фельтъ» и «Шкютте»^[89].

Победа над флотом Швеции на реке Амовже. Адриан Шхонебек (Adriaan Schoonebeek). 1704 год

Медальон. Победа при Чудском озере. 1704 год

Русские заранее узнали о приближении шведов и перекрыли им путь. Близ деревни Кастре (Vana-Castre) они плотно связали свои суда, перегородив реку, а перед ними, чуть выше по течению, от берега до берега соорудили заслон из брёвен. Часть войска русские расположили на стругах на реке, остальные войны укрылись по обоим берегам реки. В эту ловушку и попалась шведская эскадра. Место, выбранное для засады, было сравнительно узким, а течение быстрым, что затрудняло возможность маневрирования эскадры Герцфельда. Бой 4 мая длился 3 часа. Часть шведских солдат покинула свои корабли и бежала к Дерпту. Дольше всех оборонялся Герцфельд на своем флагманском корабле «Каролус». Увидев полную безнадежность дальнейшей борьбы и не желая попасть в плен, Герцфельд взорвал свой корабль и погиб вместе со всей командой. В результате победы русским досталось 12 кораблей и большое количество военного имущества^[90]. Командор был пьян. Окружённый с обоих берегов в узком месте, он не мог пробиться ни взад, ни вперёд, и с отчаяния взорвал свою 14-типушечную яхту на воздух^[39].

С момента начала боя и до того, как он закончился, прошло немногим более часа. Флотилия вступила в бой не как единое целое и даже не отдельными дивизионами, растянувшись на большое расстояние; суда флотилии оказывались под огнём поодиночке, и к тому моменту, как подходившие к месту боя суда только открывали огонь, другие уже были захвачены либо оставлены экипажами^[88].

В этом бою шведы потеряли 13 судов с 98 пушками, а русские взяли в плен 138 человек («прочіе побиты»)^[28]. «Генералъ Верденъ уничтожилъ „великій флотъ съ пушки“ Лешерна, завладѣвъ двѣнадцатью шкутами при 86 орудіяхъ и заставивъ начальника эскадры взорвать своё судно на воздухъ»^[25].

Часть пушек, помимо ушедших на дно вместе с «Каролусом», шведы «в реку пометали», и русскими были предприняты меры по их подъёму. Кроме судов Дерптской флотилии, были захвачены находившиеся при них 12 шлюпок. Русских в «бою побито: полуполковник, майор, солдат 56 человек, да раненых 162 человека». Соизмеримы потери были и у шведов, в плен к русским попали 142 человека, вернулись в Дерпт более 240 человек. Таким образом, убитыми, а также пропавшими без вести и не вернувшимися в город шведы потеряли около 220 человек. Захваченные суда по указанию Б. П. Шереметева с погружёнными на них четырьмя полками 5 мая были направлены в Псков. 8 мая в Пскове была организована триумфальная встреча трофейных судов и «была стрельба изо всех пушек». Поскольку полным ходом шла подготовка к походу против шведов, Б. П. Шереметев распорядился, чтобы на судах «которыя снасти перебиты на бою из ружья все починили». Часть своих сил генерал-фельдмаршал планировал перебросить водным путём, поэтому суда были распределены по полкам. Трофейные суда были приданы корпусу Н. Г. фон Вердена^[88].

"Получивъ извѣстiе объ этой побѣдь, Государь Петръ I праздноваль её молебствiемъ и стрѣльбою съ крепоcти, съ кораблей и въ полкахъ «изъ мелкаго ружья залпами»^[42].

Победа у Чудского озера при реке Амовже стала переломным моментом начального этапа Северной войны. Поражение шведской флотилии свидетельствовало о перехвате Россией оперативной инициативы в войне и переходе в широкое наступление на территории Восточной Прибалтики. Важность этой крупной победы над шведским флотом отражена на гравюре «Апофеоз воинской славы Петра I», на которой первым (высшим) победным камнем указана «Викторiя бывшая на Чюцко оzере». Эта виктория позволила полностью контролировать судоходство на реке Великой и Чудском озере между Псковом, Дерптом и Нарвой. В Санкт-Петербурге был дан победный салют, а в Петропавловской церкве совершён благодарственный молебен (первый молебен в храме Петропавловской крепости).

Осада Дерпта

25 мая войска фельдмаршала Шереметева (бригады Швендена и И. Мевса) выступили из Пскова для осады Дерпта. Из-за непогоды Н. Г. фон Верден на несколько дней вынужден был задержаться. 29 мая он по-прежнему находился с флотилией в устье реки Великой и в итоге пришёл к Дерпту позже тех полков, которые были отправлены «сухим путём».

Дерпт стоял на правом берегу реки Эмбах в 37 км от её впадения в Чудское озеро. Крепость имела внешнюю и внутреннюю ограды. Внутренняя состояла из старинной каменной стены с башнями. Наружная ограда включала в себя 5 земляных бастионов, соединённых куртинами, и была окружена рвом. Город защищал 5 тыс. гарнизон при 133 орудиях (84 пушки, 18 мортир, 6 гаубиц, 16 дробовиков и др.) под командованием полковника Карла Густава Скитте (Шютте). Крепость до войны была слабо укреплена, но построенные земляные бастионы выправили положение. Пётр I писал о Дерпте: «Город сей зело укреплен…»^[91].

5 июня под Дерптом появился авангард Шереметева, спустя четыре дня туда прибыл сам фельдмаршал с основным войском. Всего в русской армии, осаждавшей Дерпт, состояло 8 драгунских полков (Р. Х. Баура, С. И. Кропотова, Г. С. Волконского, Б. И. Гагарина^[92], И. Игнатьева, Н. Ифлянта^[93], П. Мещерского и В. Григорова), полк ертаульного воеводы И. Т. Назимова, рейтарский полк М. Мурзенка, выборный драгунский батальон Шереметева, 12 солдатских полков (В. фон Швендена, С. Айгустова, И. фон Дельдина, И. Мевса, Н. Геренка, П. Гасениуса, Ф. Балка, Н. Балка, И. Англера, Ю. Шкота, Д. Рыддера, А. Келина), стрелецкие полки Полибина и Юрия Вестова. Всего в армии Б. П. Шереметева было 22 142 чел. при 46 (по другим сведениям — 55) орудиях^[94].

Для создания дополнительных трудностей осаждающим войскам комендант Скитте приказал сжечь посад вокруг крепости, когда русские уже обложили Дерпт. При этом, подавая пример людям, у которых в предместьях оставались дома и имущество, комендант первым велел поджечь свой собственный дом^[21].

План осады Дерпта в 1704 году

Бомбардировка Дерпта. 1704 год

Главные силы осаждавших расположились на правом берегу реки Эмбах, верстах в двух ниже крепости, между Венденскою и Псковскою дорогами. Остальные войска заняли левый берег реки, по Нарвской дороге при Ратсгофе. 10 июня вокруг Дерпта русская армия начала осадные работы: с трёх направлений (к юго-западу, северо-востоку и северу от города) стали рыть траншеи^[39].

Таким образом, осадные работы велись одновременно с трёх сторон против крепких бастионов Дерпта, однако, самая слабая часть крепости — при Эмбахе, укреплённая только одною стеною, оставлена была без внимания^[39].

19 июня русская артиллерия начала обстрел крепости. За две недели по городу было выпущено около 2000 бомб и ядер. В городе вспыхнули пожары. Пострадали церковь, ратуша, университет, было повреждено несколько десятков жилых домов.

Утром 27 июня подполковник Ю. И. Брант и майор М. Бремсен с отрядами пехоты и кавалерии (до 1000 человек) сделали вылазку и напали на возводивших укрепления солдат полковника Н. Н. Балка^[98]. Солдаты Н. Н. Балка, оправившись от внезапного нападения, перешли в контратаку и вынудили шведов отступить в Дерпт. Шведский отряд потерял 25 человек убитыми (среди которых был подполковник Ю. И. Брант) и 15 пленными.

Бомбардирование продолжалось восемнадцать дней, без всякого успеха: брошено было до 2000 бомб и калёных ядер; в городе не раз начинались пожары; кирха, магазины, дома были повреждены или разрушены; но полковник Скитте не думал о сдаче и готовился к сильной вылазке^[39].

Пётр I, раздражённый ходом осадных работ у Дерпта, желавший быстро занять город и перебросить затем освободившиеся войска к Нарве, 3 июля прибыл из неё на трофейной яхте «Ульрика»^[99] в расположение лагеря Б. П. Шереметева и приказал изменить план взятия крепости. О чём написал А. Д. Меншикову: «Двои апроши с батареями принуждены бросить за их неудобством, третью переделать и просто сказать: кроме заречной батареи и балковых шанец (которые недавно пред приездом нашим зачаты), все негодно… Зело жаль, что уже 2000 бомб выметаны беспутно…». Царь распорядился вести апроши к башне Пейторн (Пейнтурм), которая соединялась стеной с Русскими воротами и тоже представлялась слабо защищённой. 4 и 5 июля пушки были поставлены на новые позиции. 6 июля батареи открыли огонь. Обстрел продолжался целую неделю. За это время по стенам крепости было выпущено 9540 ядер, а в город — 2310 бомб. В результате образовались бреши в Русских воротах, в башне Пейторн и в стене между ними.^[91].

Штурм Дерпта

После мощной артиллерийской подготовки (Дерпт обстреливали из 27 осадных пушек, 15 мортир, 7 гаубиц)^[50] в ночь с 12 на 13 июля начался штурм. Под прикрытием дыма от загоревшегося на шведском берегу дровяного склада был наведён мост через Эмбах выше города. В тот же день вечером русские гренадеры с подполковником Жидком, численностью не менее 300 человек, гатя болота фашинами, подобрались к равелину, который защищал Русские ворота крепости. Отряд шведов вышел из города, чтобы вытеснить русских. Шереметев послал подкрепление с полковником Вестовым. То же самое сделали шведы. В итоге у палисада с обеих сторон сосредоточилось до 2000 человек.

В два часа ночи 13 июля начался общий штурм — русские бойцы сумели выбить шведов из равелина, прикрывавшего Русские ворота. Захватив здесь 5 пушек с одною мортирою, русские солдаты развернули их против противника, открыли беглый огонь. Шведы поспешно подвезли полкартаун^[100] и открыли из-за ворот пальбу картечью; от чего затворы ещё более разбились. Огнём захваченных шведских пушек штурмующие разрушили ворота и захватили Пороховую башню и, в итоге, сумели прорваться в Дерпт. Однако на улицах и стенах города продолжалась жаркая рукопашная схватка. Лишь к полудню, когда были захвачены уже двое ворот, и русские солдаты углубились в улицы Дерпта, шведский комендант полковник Шютте решил капитулировать и приказал барабанщикам подать сигнал к сдаче. При этом были убиты один за другим 4 барабанщика. Пришлось подавать сигнал трубой с Зáмковой башни. Однако бой продолжался ещё два часа, прежде чем удалось унять распалённых схваткой солдат. Лишь к часу дня, после более 10 часов непрерывного штурма, вражеский гарнизон сдался.

Шведский комендант попросил русское командование разрешить гарнизону уйти из города «с литаврами, с трубами и со всею музыкою», со всеми знаменами, шестью пушками, всем огнестрельным оружием и месячным запасом продовольствия. Такие почётные условия обычно принимались до штурма, а не тогда, когда осаждённый город уже почти пал к ногам победителей. Однако русский царь всё же разрешил побеждённым покинуть крепость с семьями и запасом продовольствия, но без оружия^[101]…

Победители и побеждённые выработали условия капитуляции. Всему гарнизону и жителям Дерпта был обещан свободный выход из города с месячным запасом продовольствия. Офицерам разрешили сохранить шпаги, а трём ротам солдат — огнестрельное и холодное оружие, но без пороха и свинца.

План осады Дерпта в 1704 году

Медаль на взятие Дерпта в 1704 году

13 июля после пятинедельной осады русские войска вступили в Дерпт. При штурме крепости (в петровской «Гистории Свейской войны» он назван «огненным пиром») было убито и ранено русских около 700 человек, шведов «побито» более 900 (подполковник, 12 капитанов, 20 поручиков и прапорщиков). Русские потеряли убитыми 17 офицеров (в том числе полковник Вестов и майор Гост) и 300 солдат, 300 ранеными. Урон шведов: 31 офицер, 780 солдат и 111 орудий^[102].

После ухода шведов Пётр I торжественно вошёл в Дерпт. Крепость оказалась богата трофеями. Возвращение под власть Государя «праотеческого Юрьева» стало важной вехой на пути России к победе в Северной войне и к её укреплению на землях Прибалтики. Дерпт стал первым крупным городом-крепостью в Лифляндии, взятым русскими войсками в ходе Северной войны. Взятием Дерпта (и последовавшим за этим взятием Нарвы) Россия обезопасила Чудское озеро от появления в нём шведских кораблей и упрочила русское присутствие в Прибалтике.

После взятия Дерпта царь сел на яхту и по реке Амовже, Чудскому озеру и реке Нарове отправился в русский лагерь под Нарвой на двух судах, прибыв туда к 17 июля^[103]. Через несколько дней началась переброска войск из-под Дерпта к Нарве. Получив распоряжение Царя, на оставшихся у него бывших шведских судах Б. П. Шереметев 23 июля отправил четыре пехотных полка. 25 июля Шереметев, оставив в крепости сильный гарнизон, выдвинул к Нарве остальные свои войска.

30 мая русские войска начали осаду Нарвы, продолжавшуюся более двух месяцев. Русская армия под началом генерал-майора Репнина переправилась на левый берег реки Наровы и расположилась лагерем со стороны моря в пяти верстах от Нарвской крепости. Позднее она подошла к Нарве с запада, примыкая флангами к реке у деревни Юала и близ острова Хампергольм.

Шведский гарнизон Нарвы состоял из 3175 человек пехоты, 1080 конницы и 300 артиллеристов; всего 4555 человек при 432 орудиях в самой Нарве и 128 орудиях в Ивангороде. Крепостные бастионы были мощными, гарнизон усилен. Помощь осаждённым мог оказать генерал-губернатор Эстляндии генерал-майор Шлиппенбах, стоявший в Ревеле. Комендантом Нарвы был мужественный и энергичный генерал Горн, считавшийся упорным и верным командиром, он держал в тюрьме сдавшихся комендантов крепостей Нотебург и Ниеншанц, видимо, считая их предателями.

В 1640—1650-е годы развитию Нарвы уделялось особое внимание. По замыслу канцлера Акселя Оксеншерна Нарва даже должна была стать второй столицей Швеции^[104]. К концу XVII века в Нарве для усиления крепостных укреплений были возведены бастионы: «Пакс („Мир“ „Pax“)», «Гонор» («Честь» «Honor»), «Глория» («Слава» «Gloria»), «Виктория» («Victoria»), «Фама» («Fama», греч. Φήμη «Молва», «Слава»), «Триумф» («Triumph»), «Фортуна» («Fortuna») и полубастион "Спес («Надежда» «Spes»), архитектор Эрик Ёнссон Дальберг (швед. Erik Jönsson Dahlbergh). Особенностью нарвских бастионов являются высокие и мощные передние стены, внутри которых находились сводчатые туннели и казематы для защитников города.

Осада и взятие Нарвы в 1704 году

Начертание осаждённой Нарвы. 1704 год

3 июня была буря на море в Нарвском заливе. Сильным ветром сорвало с якорей и отбросило на мель к берегу две шведские шхуны с людьми и провиантом. Об этом было доложено Царю. Сам Пётр верхом на коне с несколькими солдатами вброд отправились к шхунам, стоявшим на мели, и овладел ими^[82].

После этого события шведская эскадра покинула нарвский рейд. Корпус Апраксина был переброшен к Ивангороду, крепость обложили драгунские полки, но для блокады устья был оставлен один полк. Проход по реке Нарове оставалась надёжно блокирован артиллерией в двух местах: ниже крепости по течению стояли батареи из 7 и 10 пушек на двух берегах, а ближе к морю у Кюттеркюла — из 6 и 17 пушек.

Узнав о прибытии под Нарву значительных сил русских войск, Шлиппенбах, который 30 мая находился в Раквере, не посмел приблизиться к осаждённому городу. Обоз с провиантом для нарвского гарнизона, который должен был доставить Шлиппенбах, отправили обратно в Ревель.

4 июня произошло два боя между осаждавшими Нарву и Ивангород русскими драгунами и шведскими войсками в ходе вылазок:

«Маскарадный бой» 8 июня 1704 года

5 июня из перехваченного письма Пётр I узнал, что комендант Горн ожидает подкреплений от Шлиппенбаха. Чтобы воспользоваться этим для уничтожения части крепостного гарнизона, по предложению А. Д. Меншикова, решено было применить военную хитрость. 8 июня Государь, скрытно расположив в кустарнике у Нарвы полковника Рённа с драгунским и Преображенским полками, сам с Семёновским, Ингерманландским и двумя драгунскими полками (Ивана Горбова и Афанасия Астафьева), носившими синие мундиры, выдвинулся на ревельскую дорогу. Днём этот отряд приблизился с запада к Нарве и, но условному шведскому сигналу, сделал два выстрела, на которые из крепости ответили тем же. Репнин и Меншиков с осадными войсками выступили из лагеря на запад против мнимой шведской помощи. После имитации встречного боя, где с обеих сторон не жалели пороха (но не пуль), отряд Меншикова начал притворно отступать, преследуемый «шведами».

Марквард был удивлён, когда с фронта его атаковали войска в синих мундирах, a с тыла ударил из засады Рённе. Отряд Маркварда был полностью истреблён или пленён, но Лоде, извещённый вовремя об опасности, смог возвратить в крепость бóльшую часть своих пехотинцев. Русским удалось взять в плен четверых офицеров и 41 солдата^[103].

«Маскарадный бой». Осада Нарвы. 8 июня 1704 года

Брешь-батарея на ивангородском берегу Наровы. 1704

Осада Нарвы

Шведы, которых захватили во время вылазки, сообщили русскому командованию ценные сведения. Оказалось, что генерал-майор Вольмар Антон фон Шлиппенбах действительно готовит в поход на помощь Нарве: драгунский полк Шлиппенбаха, Эстляндский дворянского знамени полк, отряд Карельских рейтар, ланддрагунские батальоны Цёге и Бремсена, пехотные полки Де ла Гарди и фон Ливена (3200 чел. пехоты и 1200 чел. кавалерии)^[105]. Всего, по слухам, он собрал в Ревеле 12-тысячный корпус. Царь Пётр 14 июня отправил навстречу врагу всю имеющуюся у него конницу (6 драгунских полков: К. Э. Рённе^[106], Г. К. Пфлуга^[107], И. С. Горбова, А. Д. Астафьева (Остафьева)^[108], А. Мореля-де-Карьера^[g] и Ф. М. Суваса^[109]) и часть пехоты (Бутырский пехотный полк, 500 человек Ингерманландского пехотного (Меншикова А. Д.) полка и 60 преображенских и семёновских гренадер). Пехота для мобильности была посажена на лошадей и телеги. Командование этим корпусом, насчитывавшим примерно 6 тыс. человек, было поручено полковнику Карлу Эвальду Рённе.

Узнав о приближении русских, Шлиппенбах отошёл на запад к Лясна. Его передовые посты стояли у Лообу и у Арбавере^[h]. Непосредствено в распоряжении Шлиппенбаха было 1400 рейтар и драгун. Недалеко от него стояли пехотные полки Делагарди и Ливена, насчитывавшие вместе 1200—1400 человек. Там же находились ополченцы из местных жителей под командованием полковника А. Цеге.

15 июня рано утром войска Рённе при Везенберге (Ракоборе) атаковали передовые отряды Шлиппенбаха и опрокинули их. Отступающий корпус Шлиппебаха Рённе преследовал по пятам и разбил его на голову так, что только двести человек добрались до Ревеля. Полковник барон Фриц Вахтмейстер и ещё 7 офицеров попали в плен. Захвачены были также пушка и верховая лошадь Шлиппенбаха. За этот успех Рённе получил чин генерал-майора, став первым русским кавалерийским генералом. Возвратившаяся с победой конница расположилась лагерем у деревни Вайвары (близ Нарвы). Потери шведов — 1 000 убитых, 2 орудия; русских — около 100 убитых и раненых^[82].

Операция Рённе позволила Русской армии уже не бояться прихода шведского подкрепления с тыла и полностью сосредоточиться на осаде. 11 июня начались осадные работы против крепости Нарвы. Они протекали планомерно: осаждающие вели методичный обстрел крепости, шведы отвечали, пытались делать вылазки. Руководил осадными работами под Нарвой генерал-инженер Жозеф Гаспар Ламбер де Герен, ему подчинялись инженеры: итальянец Андре де Брильи, мекленбуржец Марк Гейнсон, а также саксонец Вильгельм Адам Кирштенштейн, автор проекта и руководитель строительства Санкт-Петербургской дерево-земляной крепости^[110].

Русское командование решило захватить два северных бастиона крепости — «Викторию» и «Гонор», которые простреливались как с правого, так и с левого берегов Наровы. Отвлекающим манёвром принята атака на южные бастионы «Триумф» и «Фортуна»^[99]. Первое заложение траншей для атаки на правом берегу Наровы последовало в ночь на 13 июня. В 750 метрах от бастиона «Гонор» был построен редут, от которого повели подступы к крепости и ход сообщения назад. В ночи на 16 и на 17 июня русские отрыли подступы на левом берегу Наровы. Осаждённые противодействовали этим работам вылазками (16, 19 и 21 июня) и артиллерийским огнём, но не смогли остановить приближения подступов к крепости.

20 июня преображенцы провели атаку и вернули ложемент впереди бастиона «Глория», взятый накануне шведами. 23 июня начались осадные работы против Ивангородского замка войсками Петра Апраксина.

20 июня к Нарве прибыл принятый на русскую службу генерал-фельдмаршал-лейтенант (воинское звание выше генерал-аншефа, но ниже генерал-фельдмаршала) барон Георг Бенедикт Огильви. 27 июня он был назначен Царём главнокомандующим над армией. Полководец шотландского происхождения решил, что Нарва практически неприступна, что для победы нужно будет сосредоточить 70-тысячную осадную армию и сначала взять Ивангород. Пётр I не согласился с выводами Огильви, считая, что Ивангород капитулирует сразу же после сдачи Нарвы.

30 июня шведы провели две не удавшиеся вылазки: одна со стороны бастиона «Виктория», другая — из Ивангорода. По решению Государя огонь русской артиллерии был сосредоточен на двух бастионах противника — «Глория» и «Гонор». После доставки 30 июня осадных орудий началась бомбардировка и Нарвы, и Ивангорода из 40 пушек и 24 мортир. Обстрел, продолжающийся днём и ночью, вскоре дал свои плоды. Через десять дней рухнула стена бастиона «Виктория», а затем была пробита брешь и в «Гоноре».

1 июля Пётр I, недовольный ходом осады Дерпта, выехал из Нарвы в лагерь Шереметьева. Оставшийся главнокомандующий Огильви, несмотря на поражение и отступление Шлиппенбаха, всё же опасался, прибытия в Эстляндию подкреплений из Швеции. Чтобы преградить путь этим силам от Ревеля, Огильви выслал к Вайвара все находившиеся под Нарвой драгунские полки, с заданием построить там двойную линию обороны (эти укрепления, известные впоследствии как «Шведский вал», частично сохранились).

Офицер Семеновского полка при осаде Нарвы в 1704 году

Нарвские укрепления в 1704 году

Фузилер Преображенского полка при осаде Нарвы в 1704 году

11 июля под Нарву прибыли тяжёлые осадные орудия. Активное участие в снабжении осадной армии приняли корабли, построенные на Лужской судоверфи. Прибывая из верховьев р. Луги в Ямбург, они там оснащались, грузились и далее спускались по р. Луге до р. Россони, через которую попадали в Нарову. Всего для осады по данным Приказа артиллерии было сосредоточено 100 орудий, в том числе 66 пушек, 33 мортиры и 1 гаубица. Меншиков написал Петру I в Дерпт, что он с инженером несколько дней осматривал Нарвскую крепость, и что в стене было найдено повреждённое место у бастиона «Виктория», у реки, в котором можно было пробить брешь для приступа.

14 июля русские войска заняли гласис равелина королевских ворот крепости Нарвы. В ночь с 17 на 18 июля под Нарву возвратился Пётр I. Для устрашения неприятеля царь приказал расставить кругом крепости на видных для нарвских горожан местах шведские знамёна, числом 23, захваченные в Дерпте, а самое взятие Дерпта было отпраздновано при троекратной пальбе из всех пушек и ружей^[111].

После взятия Дерпта высвободившимся войскам Шереметьева было приказано идти на соединение с корпусом Рённе. К 20 июля русскими войсками были обустроены окопы на правом берегу Наровы и ложементы на гласисах бастионов «Глория», «Гонор» и «Виктория». 23 июля, при смене траншейного караула, был убит из ружья подполковник Преображенского полка Дмитрий Карпов, известный своим мужеством под Шлиссельбургом^[15]. 24—30 июля были сооружены русскими войсками две батареи на правом берегу Наровы напротив бастиона «Виктория». 28 июля Шереметьев прибыл в Йыхви, оттуда его драгунские полки были направлены к Вайвара, где и оставались до конца осады Нарвы. Пехота корпуса Шереметева под начальством генерала Фон Вердена пришла в лагерь под Нарвою^[112].

30 июля был открыт огонь с возведённых осадных батарей: с пушечной — по бастионам «Виктория» и «Гонор», с мортирных — по внутренности атакуемого фронта и городу. Непрерывный огонь батарей продолжался до 9 августа. Всего при осаде русская артиллерия состояла из 19 24-фунтовых, 22 18-фунтовых, 13 12-фунтовых, 12 трёхфунтовых, двух 36-фунтовых, семи малых мортир и одной пудовой гаубицы. Во время осады Нарвы по городу было выпущено 10003 пуда пороха, 12358 ядер, 5714 бомб. Артиллерийский обстрел Нарвы продолжался десять дней, в результате были пробиты многочисленные бреши и частично выведена из строя крепостная артиллерия. 30 июля из Дерпта прибыли пехотные полки, расположились напротив южных фронтов крепости и повели на них ложную инженерную атаку^[113].

По обоим фасам бастиона «Виктория» стреляли 3 пушки с холма Германсберг, 9 пушек — с батареи у Онакюла, 20 пушек — с холма Постмейстерберг, 14 пушек били по мосту через Нарову между осаждаемыми крепостями. Мортиры, бомбардировавшие город, были расставлены следующим образом: 2 — за холмом Постмейстерберг, 2 — позади холма Гарасемберг, 2 — у Онакюла, две батареи по 4 мортиры — у наплавного моста. В ночь с 31 июля на 1 августа одна бомба попала в нарвский арсенал, и тот взорвался.

Комендант Нарвы Горн под угрозой штрафа запретил открывать огонь (особенно из пушек) по осаждающим во время проведения ими осадных работ или других операций, за исключением штурма. Этот запрет — одно из наиболее загадочных действий коменданта. По-видимому, Горн решил беречь боеприпасы для долгой обороны.

С прибытием армии генерал-фельдмаршала Шереметьева под Нарвою собралось около 45000 русских войск (пехотные полки: Преображенский, Семёновский, Ингерманландский, Бильса, Титова, кн. Шаховского, Дедюта, Гулица, Фон-Вердена, Геренка, Павла Бернера, Инглиса, Фон-Швейдена, Мевса, Фон-Дельдена, Николая Балка, Шкотта, Рыддера, Келина, Айгустова, Руха, Фон-Шенбекова, кн. Репнина, Англера, Буша, Больмана, Чамберса, Купора, Гордона, и Бутырский; драгунские полки: Фон-Рена, Флуга, Астафьева, Горбова, Флюка, Девгерина, Морцева, Боура, Кропотова, Игнатьева, кн. Мещерского, Инфлента, Григорова, кн. Волконского, Морелия и кн. Гагарина; 150 орудий).

6 августа утром левый фас бастиона «Гонор» обвалился в ров, засыпав его. При этом образовалась широкая брешь, которой могли воспользоваться осаждающие. В это же время осадной артиллерией была пробита брешь в соседнем бастионе «Виктория», создались благоприятные условия для штурма города. У обоих этих бастионов были сильные двойные фланки, которые своим огнём простреливали подход к брешам. Чтобы это нейтрализовать, осаждающие установили у контрэскарпа 5 мортир и разбили ими фланки так, что из 70 бывших там пушек уцелела лишь одна. Огнём русской артиллерии были сильно разрушены бастионы на планируемом направлении приступа, а неприятельская крепостная артиллерия приведена в молчание.

В те времена считалось что, если осаждающим удавалось довести свои траншеи до контрэскарпа (края рва крепости) и установить там орудия, то крепость была обречена. В таком случае, чтобы избежать напрасных жертв, комендант мог сдать крепость на почётных условиях, не уронив своего достоинства. Русское командование предприняло попытку прекратить кровопролитие и предложило нарвскому гарнизону капитулировать. Чтобы убедить коменданта Нарвы сдаться, русские прибегли к помощи пленённого коменданта Дерпта полковника Шютте, однако Горн не захотел с ним разговаривать. Вступив в переговоры с Горном, Пётр I, в то же время, приказал бросить в город в бомбах и на стрелах множество увещательных писем к гражданам Нарвы, призывая их к добровольной сдаче и обещая пощаду. Комендант, однако, под страхом смертной казни, запретил читать эти письма и приказал, не распечатывая, доставлять их ему^[111].

На письменное предложение главнокомандующего Огильви сдаться «на аккорд» (иначе, если комендант «до приступа допустит, то б уже никакой милости себе потом и договора не ожидал»), 7 августа Горн ответил отказом в обидных выражениях, которыми напомнил о поражении войск Петра под этими стенами в 1700 году. Царь Пётр I принял решение на штурм, а этот ответ, выдержанный в высокомерном и уничижительном тоне, велел прочесть своим войскам перед приступом.

Штурм Нарвы

В виду такого ответа 8 августа в русском лагере собрался военный совет, на котором было принято решение штурмовать Нарву 9 августа. Командование войсками возлагалось на фельдмаршала Огильви. Согласно плану штурм должен быть осуществлён тремя колоннами: бастион «Виктория», где была брешь, — колонной генерал-лейтенанта Шенбека из 2500 солдат; бастион «Гонор», где был обвал, — колонной генерал-майора Чамберса из 2700 солдат; равелин у бастиона «Глория» — колонной генерал-майора Шарфа.

Покорение Нарвы (1704). Долгова Екатерина, Долгов Дмитрий . 2022

Взятие Нарвы 9 августа 1704 года. Коцебу Александр Евстафьевич. 1866

В ночь перед штурмом в траншеи на подступах к шведским укреплениям ввели осадные войска. В передовых отрядах были «винные» солдаты, которые за побеги и другие преступления были приговорены к наказанию, им приказано было, чтобы заслужить помилование, нести и ставить к стенам штурмовые лестницы. Войска были разделены на три штурмовых колонны: генерал-поручик фон Шенбек руководил атакой бастиона «Виктория», генерал-майор Чамберс приступил к бастиону «Гонор», а генерал-майор фон Верден — к равелину между бастионами «Глория» и «Фама»^[114].

Бомбардировка Нарвы в 1704 году

Схема осады и штурма Нарвы

9 августа, перед штурмом, Пётр I послал драгунские полки к устью Наровы, чтобы предотвратить возможность высадки шведского десанта с моря. Генеральный штурм города, в котором принял участие сам царь, длился не долго, но отличался большим ожесточением. В два часа дня по сигналу русские пошли в атаку. На бастион «Victoria» направил свой натиск генерал-поручик Шенбек, против бастиона «Honor» двинулся генерал-майор Чамберс; к равелину против бастиона «Gloria» — генерал-майор Шарф и, наконец, к бастионам «Gloria» и «Fama» — генерал фон Верден. Шведы отчаянно защищались: скатывали штурмовые бочки и камни, сбрасывали лестницы, по которым взбирались штурмующие; ничто, однако, не остановило русских^[111].

Время штурма было выбрано удачно. Шведы не ожидали, что штурм начнётся в дневное время, и, поэтому, к укреплениям не было стянуто достаточного количества солдат. Это обстоятельство снизило потери русских войск и не дало возможности коменданту организовать упорное сопротивление на старых городских стенах внутри города.

Сигнал к атаке был дан пятью пушечными выстрелами. К 3 часам дня главный вал был уже во власти русских. Первыми шведскую оборону прорвали гренадеры Преображенского полка во главе с генерал-майором И. И. Чамберсом. Попытка шведов укрыться за стенами Старого города провалилась. В ходе боя шведы у бастиона «Виктория» взорвали мину, при этом взрыве погибло очень много людей с обеих сторон. Русские, впрочем, не остановились. Не получая приказа о капитуляции, шведы в плен не сдавались и продолжали отчаянно сражаться. Это стало одной из причин беспощадного избиения противника, устроенного разгорячёнными боем русскими солдатами. Виновником избиения Пётр I считал шведского коменданта Горна, который вовремя не остановил бессмысленное сопротивление своих воинов. Свыше половины шведских солдат были перебиты.

Атака Нарвы. 1704 год

Медальон на взятие Нарвы. 1704 год

Отброшенный со стен, гарнизон укрылся в Старом городе, комендант приказал бить сдачу, но гул битвы заглушил сигналы барабанщика. Комендант Горн сам схватил барабан и бил в него кулаками, сигнализируя о капитуляции. Но было слишком поздно^[115]. Ворота были взломаны, и штурмующие ворвались внутрь крепости. Началось преследование и истребление гарнизона и жителей. Рассвирипевшие русские солдаты не слыхали или не хотели слышать сигнала о сдаче; они продолжали бой, гнали Шведов до самого зáмка, не щадили наряду с войнами и мирных граждан, пока, наконец, Пётр I не положил предела грабежу и кровопролитию^[111].

Царь приказал навести порядок в городе и, сев на коня, обскакал нарвские улицы. По пути Пётр лично заколол двух мародёров. Прибыв к ратуше, где собралась знать города, Царь увидел там Горна. Пётр I подбежал к генералу и влепил ему увесистую оплеуху, он кричал в гневе: «Не ты ли всему виноват? Не имея никакой надежды на помощь, никакого средства к спасению города, не мог ты давно уже выставить белого флага?». Потом, показывая свою шпагу, обагрённую кровью, Пётр I продолжал: «Смотри, эта кровь не шведская, а русская. Я своих заколол, чтоб удержать бешенство, до которого ты довел моих солдат своим упрямством»^[34].

Пётр I усмиряет ожесточенных солдат своих при взятии Нарвы в 1704 году. Зауервейд Николай Александрович. 1859

Император Пётр Великий (1672—1725) при взятии Нарвы. Джон Трамбулл (John Trumbull). 1812

Только небольшой части солдат и офицеров нарвского гарнизона удалось укрыться в Ивангороде. Большая его часть попала в плен, остальные были перебиты. Общий урон шведов составил: более 2500 чел. убитыми, взяты в плен — комендант крепости генерал-майор Горн, 5 полковников (Лот, Ребиндер, Опалев, Ферсен, Мурат), 117 офицеров, 125 артиллеристских офицеров и служителей, 1600 солдат. Пленные из Нарвы (4555 чел.) были отправлены в Казань^[99]. Трофеями стали (в Нарве и Ивангороде): артиллерийские орудия — 29 мортир, 487 пушек, 6 гаубиц и др., 11570 фузей, 1592 пары пистолетов, 1633 шт. лат и кирас, 81396 ядер, 4647 бомб, 3706 картечных выстрелов, 34328 ручных гранат, 4490 центнеров пороха, другие военные и продовольственные запасы. Русские потери во время осады и приступа Нарвы составили: убито 359 чел., из них — 9 офицеров; ранено 1340 чел., из них — 34 офицера^[28].

Два дня русским солдатам разрешено было грабить город, но строго запрещалось убивать кого-либо из местных жителей. По вступлении в Нарву русские войска, по приказанию Царя, деятельно работали, очищая улицы и рвы от трупов, сравнивая апроши, исправляя поврежденные дома и стены. Не ранее, как 15 августа в городе был водворён некоторый порядок, улицы очищены, и поставлены даже на них фонари. Одна из шведских церквей была освящена в православный храм, и в нём совершено благодарственное молебствие за дарование победы при троекратной пушечной и мушкетной стрельбе. После этого царь пригласил к обеденному столу как своих, так и иностранных генералов, штаб и обер-офицеров и знатнейших граждан. Вечером ратуша и все дома были освещены. Были сооружены триумфальные ворота, освещённые разноцветными огнями, рядом поставлена новая мортира, наполненная вином, из которой каждый желающий пил за здоровье Царя и его сподвижников^[111].

Продержаться к этому дню шведам удалось только в Ивангородской крепости (на тот момент её укрепления входили в состав Нарвы). Её комендант, подполковник Магнус Шернстроле (Magnus Stiernstråle)^[116] с 200 солдатами и офицерами продолжили сопротивление. Российское командование не стало предпринимать против этой крепости никаких дополнительных осадных мероприятий, кроме полной изоляции. В день взятия Нарвы вечером явился на ивангородской стене русский полковник Риттер с требованием сдачи без всяких условий. Его просили подождать, пока якобы отыщут коменданта. Позже другой полковник, Арнштедт, явился с письменным приказанием генерал-майора Горна покориться безоговорочно. Комендант отвечал, что приказания пленённого Горна бессильны; он же решился защищаться со своим гарнизоном до последней капли крови. Разгневанный Царь вторично прислал Арнштедта объявить, что если воля его не исполнится, то все пленные в Нарве будут преданы смерти без пощады. Штернстроле согласился сдаться на честных условиях^[117].

16 августа на почётных условиях ивангородский гарнизон капитулировал, всего двести солдат и без запасов провианта не могли оказать серьёзного сопротивления. 17 августа русские посты заняли Ивангород. Гарнизону разрешалось, оставив пушки, знамёна и барабаны, уйти в Ревель, за исключением 2 офицеров и 50 солдат, которые были отправлены в Выборг^[82].

По приказанию Царя Горн был отдан под арест и посажен в ту же тюрьму, в которой с 1700 года содержались пленные русские офицеры, в тот самый каземат, где по распоряжению Горна содержались коменданты ранее сдавшихся шведских крепостей — полковники Иван Григорьевич Опалев, сдавший Ниеншанц, и Густав Вильгельм Шлиппенбах, заключённый за сдачу Нотебурга комендант был освобождён и отпущен в Швецию^[114]. В заключении Горн содержался 12 дней, впоследствии отвезён был в Россию, и оставался в плену лет пятнадцать. Его жена — урождённая графиня Шперлинг погибла при штурме. Дети Горновы, один сын и четыре дочери, были взяты на попечение генерала Чамберса^[39].

Обер-комендантом в Нарве был назначен Нарышкин Кирилл Алексеевич. Нарвским комендантом был полковник Зотов Василий Никитович, вице-комендантом — Ю. И. Буш^[118].

Медаль на взятие Нарвы в 1704 году

Ивангородская крепость

19 августа в русском лагере под Нарвой был заключён договор между Петром I и Августом II, по которому стороны обязались воевать «до безопасного и обоим государствам полезного мира» и не вступать в сепаратные переговоры. Договор был подписан русским послом графом Головиным Фёдором Алексеевичем и польским послом Томашем Дзялынским^[i]. Документ означал официальное вступление в войну Речи Посполитой. Россия обязалась отправить в помощь польскому королю 12-тысячный корпус и выдавать ежегодную субсидию в 200 тыс. рублей. 25 сентября Пётр I, выполняя свои обязательства, двинул к польским границам корпус Н. И. Репнина (10195 чел. пехоты и конницы). Вслед за Репниным в Польшу направился с пятью полками фельдмаршал Шереметев. Глубокой осенью корпуса заняли зимние квартиры: Репнин — в Полоцке, Шереметев — в Витебске^[44].

11 сентября 1704 года жители Нарвы присягнули на верность Петру I^[94].

После Нарвы царь Пётр I направился в Москву. Там он собирался проводить счастливый для него 1704 год и отпраздновать победы. Праздник отметили поздно, так как ждали доставки трофейных: пушек, флагов морских и знамён сухопутных из Дерпта и Нарвы. 19 февраля 1705 года Царь Пётр I, в подражание римским императорам, организовал торжественный въезд («триумф») в Москву^[114].

«По Тверской и Мясницкой улицам, до Преображенского, и на Красной площади воздвигнуто было семь триумфальных ворот. Впереди шла рота гренадер, перед которой ехал гвардии капитан князь Василий Лукич Долгоруков. Потом шли два батальона Преображенского полка, между которыми несли 14 морских флагов и 40 сухопутных знамен. За ними следовал Государь с генералитетом. Потом шла половина Семеновского полка, в середине которого везли 80 взятых у шведов медных пушек. Далее шла половина Ингерманландского полка с пленными комендантом Нарвы Горном, штаб- и обер-офицерами, числом 159 человек. Шествие замыкал генерал-фельдмаршал Огильви. У Казанской церкви встретил Государя митрополит Рязанский Стефан (Яворский) похвальной речью; у Иконного ряда приветствовали овациями учителя с учениками латинской и греческой школ. В прочих воротах поздравляли знатные и ученые»^[15].

Герои Нарвы были награждены Петром по заслугам. Меньшиков получил звание генерал-майора и был объявлен генерал-губернатором нарвским и всех «вновь присоединённых областей»^[119], на генерал-поручика Чамберса Царь возложил знаки ордена св. Андрея Первозванного, снявши этот орден с себя. Прочие генералы также получили ордена и награды. На взятие Нарвы впоследствии было выбито четыре медали. Они раздавались участникам баталии^[111].

В 1703 году после овладения шведской крепостью Ниеншанц и нанесения поражения шведским кораблям в устье Невы Россия закрепляет за собой дельту Невы и прилегающие районы побережья Финского залива. На невских островах развернулось строительство Санкт-Петербурга и Петропавловской крепости, а в Невской губе — возведение форта «Кроншлот» у острова Котлин^[120].

Форт был первоначально назван «Кроншлосс» (от нем. Kronschloss) — «Коронный ключ», потом переименован в «Кроншлот» (от нем. Kronschlot) — «Коронный зáмок»^[121].

Котлин занимал стратегически важное положение посередине Финского залива. Все крупные суда, двигающиеся к Неве, должны были проходить южнее острова, так как у побережий залива путь им закрывали обширные отмели, а северный фарватер был слишком извилист и мелок для прохода кораблей с глубокой осадкой. Строящийся у Котлина на южном фарватере форт «Кроншлот» должен был надёжно защитить проход в Санкт-Петербург с моря. Форт возводили на севере отмели, тянущейся от южного берега Финского залива на север.

Вид Санкт-Петербурга, острова Котлин и форта «Кроншлот» в 1704 году. Боденер Габриэль (Gabriel Bodenehr exc. A.V.)

Форт «Кроншлот», гравюра начала XVIII века

Артиллерийский форт среди воды на насыпном острове создавался впервые. Строительство «Кроншлота» велось поспешно всю зиму 1703/1704 годов с тем, чтобы к началу навигации оно было завершено. Форт строился в виде огромной башни, фундаментом которой служил искусственный остров, насыпанный со льда залива. Срубленные бревенчатые ряжи загружали камнем, после чего они под собственной тяжестью проламывали лёд и опускались под воду на отмель. Их верхние венцы возвышались на 1,5 метра над водой. Выше шёл прочный, сплошной бревенчатый настил. На настиле располагалась трёхъярусная десятигранная башня «Кроншлота». Полная высота башни от ординара до флагштока была 37 м, диаметр первого яруса составлял почти 30 м. Венчал башню бельведер со смотровой площадкой и сигнальным фонарём под шатровой крышей с крепостным Андреевским флагом и российским гербом. Стены башни толщиной полтора метра были двойными с промежутком, заполненным бутовым камнем и грунтом. Пушки в бойницах (сперва 14 6-фунтовых) размещались на каждом ярусе вкруговую. Все девятиметровые грани первого яруса имели по одной амбразуре для артиллерийских орудий, кроме той, где был вход во внутренние помещения форта. На втором и третьем ярусах в каждой из граней было по две амбразуры. В центре башни находились десятки помещений для казарм, госпиталя, кухни, складов боеприпасов, вооружения, продовольствия и др. имущества. Основание форта дополнительно защищали ото льда и волн т. н. «быки», то есть мощные рубленые ряжи, наполненные камнями. В строительстве «Кроншлота» участвовал итальянский архитектор и инженер Доменико Трезини^[56].

Зимой на Котлин перевели пехотные полки под командованием Ф. Толбухина и И. Островского. 7 мая 1704 года состоялось торжественное освящение крепости, этот день считается датой основания города Кронштадта.

На ещё недостроенном форту «Крошлот» к июлю 1704 года было установлено 30 орудий. Напротив форта на юго-восточном берегу острова была устроена первая артиллерийская батарея, впоследствии получившая название «Старая». Так ведущий к Петербургу южнее Котлина главный фарватер был перекрыт артиллерийским огнём с двух сторон. Всего на острове было установлено на оборудованных позициях 60 орудий^[122][123]

Первым комендантом форта «Кроншлот» стал полковник Трейден Тимофей Иванович, назначенный на эту должность в первых числах мая 1704 года, его полк и составил гарнизон цитадели. Летом 1704 года у острова Котлин и вокруг «Кроншлота» были сосредоточены полугалеры и другие суда русского Балтийского флота.

Боевые действия в Прибалтике. 1700—1704

Медаль на основание «Кроншлота»

Шведское командование стремилось не допустить закрепления русских на берегах Балтики. С этой целью в летнюю компанию 1704 года было решено атаковать строящиеся крепости одновременно с суши и с моря. На сухопутном фронте дислоцировался в южной Финляндии корпус генерала Георга Майделя (от 8 000 до 9 000 человек). В Финском заливе действовала шведская эскадра вице-адмирала Якоба де Пру^[j] в 52 корабля, большей частью малых рангов^[25].

9 июля к Котлину подошёл отряд шведских кораблей под вымпелом вице-адмирала Якоба де Пру (1 линейный корабль, 5 фрегатов, 5 бригантин, 1 брандер) с целью разрушить «Кроншлот» и овладеть проходом в устье Невы. В этот же день к Санктпетербургской крепости причалил бот с гонцом от Кроншлотского коменданта (с его сыном поручиком Трейденом). Так петербургскому коменданту Брюсу дано было знать о появлении на горизонте Котлина значительной эскадры неприятеля^[124]. У «Кроншлота» шведов неожиданно встретила русская эскадра: 42 галеры, 7 фрегатов и другие суда^[125].

12 июля в виду «Кроншлота» появилась шведская эскадра, численностью до 40 больших судов при значительном количестве судов мелких. Вначале шведы ограничивались лишь спокойным наблюдением за «Кроншлотом». Но, после того как на берегу, вблизи Петербурга, Майдель начал стрелять «шведскимъ лозунгомъ», уведомляя де-Пруа о своём прибытии и о намерении немедленно атаковать новорожденную русскую крепость. Тотчас адмирал отдал приказание о посадке на мелкие суда десанта, и 50 лодок отделилось от бортов эскадры, направляясь к южному берегу западной оконечности Котлина. Русские солдаты, оборонявшие остров, терпеливо ожидали приближения неприятеля. Шведские лодки не могли пристать к самому берегу; прибрежная мель заставила шведов начать высадку ещё на воде, но уже на дистанциях, вполне достижимых для русских пуль. Дружный залп с берега, причинивший серьёзную убыль в рядах десанта, не ожидавшего этого со стороны казавшегося пустынным острова, произвёл полное замешательство среди шведов. Высадившиеся солдаты бросились назад к лодкам, и десант вернулся к своим кораблям. Неудачу на острове шведы решили выместить на «Кроншлоте». Двое суток бомбардировали они форт, «но ни единая бомба въ Кроншлотъ не попала, понеже та крѣпость малая, а шведскіе бомбардирные корабли стояли въ дальнемъ разстояніи, и невозможно никакимъ образомъ бомбамъ съ корабля въ него трафить». Эскадре Якоба де Пру не удалось прорваться восточнее острова Котлин. На третий день подняли шведы паруса и скрылись за горизонтом^[25].

19 августа состоялся крупный бой русских семи галер со шведскими кораблями, которые в итоге были изгнаны в открытое море. После этого Пётр начал именовать «Кроншлот» «крепкой подушкой Санкт-Петербурга»^[126].

10 февраля 1704 года было отбито нападение шведов на русские передовые посты на Карельском перешейке. В конце февраля перешёл в контрнаступление из Петербурга к Выборгу отряд первого коменданта Санкт-Петербурга полковника Рённе (2300 чел. пехоты и кавалерии), приведшее к отступлению шведов и опустошению русскими шведских селений. Отряд кавалерии под командованием полковника К. Э. Рённе выдвинулся вдоль балтийского побережья Карельского перешейка. Русские войска 23 февраля заняли железоделательный завод в посёлке Юванруукки, уничтожили здания завода и вывезли часть инструмента. Голландский хозяин завода Йоган Торвест жаловался в Горную коллегию : «Как большие, так и малые железные инструменты были увезены, угольный склад, содержащий 800 возов угля, был превращён в пепел так же, как и все постройки с моим имуществом». Полковник Рённе, оставив в Юванруукки полковника Тимофея Ивановича Трейдена с пехотным полком, направился с кавалерией, сотней гренадеров и сотней лыжников к деревне Калолахти, где по сведениям «языка», стояла шведская застава. Шведский отряд численностью 300 человек был разбит русскими солдатами. После возвращения отряда Рённе в Петербург на Карельский перешеек регулярно отправлялась кавалерия для добывания сведений о противнике^[127].

Летняя кампания 1704 года началась походом корпуса Шереметева к Дерпту, и действиями войск Петра I сначала против Кексгольма, а затем — у Нарвы. Рённе также отправился на театр военных действий в Эстляндии, передав 20 мая командование войсками санкт-петербургского гарнизона Роману Вилимовичу Брюсу. Шведское командование попыталось воспользоваться ослаблением данного направления, решив нанести комбинированный удар с моря и суши и вернуть в свои руки устье Невы и остров Котлин.

В июле в Стокгольмской оборонной комиссии были получены два рукописных чертежа: Ниеншанца с Петербургом и форта «Кроншлот», снятых шведским прапорщиком Михаилом Бютнером. В пояснении к ним генерал Майдель сообщал: «Петербург очень хорошо основан и укреплён; он может стать одновременно и сильной крепостью, и процветающим торговым городом; если Царь сохранит его в течение нескольких лет, то его власть на море станет значительной». Для противодействия этому летом 1704 года Майдель совершил два набега на строившийся Санкт-Петербург^[128].

Приневье в 1704 году. Адриан Шхонебек

Санктпетербургская крепость в 1704 году

Пётр I находился в Петербурге с 14 по 26 июня для организации снабжения армии под Дерптом и Нарвой, а также для подготовки обороны Санкт-Петербурга с моря и с суши^[129].

В распоряжении обер-коменданта Санкт-Петербурга полковника Брюса Р. В. к лету 1704 года были: 7 пехотных полков (5500 человек), до 2000 всадников иррегулярной кавалерии (запорожские, астраханские и яицкие казаки, а также татары^[130]) и довольно значительные силы артиллерии (только в Санктпетербургской крепости имелось 215 пушек, 11 мортир и 2 гаубицы, из которых часть орудий по мере необходимости выделялась для усиления действующих войск)^[131][39].

В июле шведский корпус генерал-лейтенанта Майделя (8—9 тыс. чел.) начал поход на Санкт-Петербург. В бою у реки Сестра произошло столкновение передовых отрядов. 10 июля конный разведовательный отряд (казаки, запорожцы и татары — 2000 чел.), высланный из Петербурга к Выборгу, сбив шведские аванпосты на Чёрной речке и увлёкшись преследованием, наскочил у Белоострова (не доезжая 8-ми вёрст до р. Сёстры) на главные силы шведского корпуса генерала Майделя, встретившего противника жестоким пушечным огнём. Русской коннице пришлось отступить под защиту крепости. После боя Майдель несколько дней простоял на месте, а Р. В. Брюс, напротив, получив от конной разведки сведения о силах шведов, своевременно устроил на севере от Берёзового острова (Koivusaari) на Лесном острове (Korpisaari) несколько артиллерийских батарей для обстрела Выборгской стороны, вооружив их взятыми из Петропавловской крепости орудиями, а на Большой Невке поставил фрегат. 12 июля, когда отряд Г. Я. Майделя приблизился к Большой и Малой Невкам, его живо обстреляли через реку из орудий батарей и фрегата^[39]. Шведы установили на Выборгской стороне пушки против позиций Р. В. Брюса и открыли ответный артиллерийский огонь. Перестрелка длилась четыре часа и завершилась отходом Майделя обратно за реку Сестра^[131].

Корпус Майделя в августе ещё раз пытался атаковать Санкт-Петербург, но восточнее — со стороны реки Охты. В первых числах августа Майдель расположился «за садами» в лесу, западнее места впадения Охты в Неву, приблизительно в версте ниже Шлотбурга. Попасть в последний он не мог, — не располагал средствами для переправы через Охту. 5 августа к нему прибыл обоз, телег с сорок с запасами. Вечером Майдель прислал к Брюсу барабанщика с письмом, в котором требовал сдачи Петербургской крепости.

В ночь на 6 августа шведы приблизились к Охте и стали готовить плоты для переправы через реку, укрывшись за не разрушенным ещё бастионом Ниеншанца. Весть о том, что неприятель «работаетъ топорами», принёс русский секрет, переправившийся через Неву и засевший в развалинах крепости. В последующие дни шведам удалось перебраться через Охту и обосноваться в остатках укреплений Ниеншанца, совершенно открытых, правда, для ядер и бомб пушек Брюса^[132].

9 августа произошёл бой, который свёлся к двухчасовой артиллерийской перестрелке. Не сумев добиться успеха и имея проблемы с фуражом, шведы вновь были вынуждены отступить. Майдель отошёл по Кексгольмской дороге левым берегом Охты. После ухода шведов в данном районе до зимы велась лишь малая война, которая выражалась во взаимных набегах отдельных партий иррегулярных войск. Атаки шведами российских позиций в невском устье в июле—августе 1704 года закончились неудачей, не достигли Петропавловской крепости и не смогли отвлечь главные силы русской армии от осады Нарвы. За успешную оборону Санкт-Петербурга Роман Вилимович Брюс получил чин генерал-майора и был назначен петербургским обер-комендантом^[82].

Обладание Принаровьем значительно расширило для России выход к Балтийскому морю. По итогам кампании 1704 года, бывшая шведская провинция Ингерманландия оказалась полностью под контролем русской армии^[82].

Санкт-Петербург, обеспечивающий выход в Балтийское море, приобретал для Петра I всё большее значение. По первоначальному плану он должен был быть всего лишь портовым городом на Балтике. Однако уже осенью 1704 года у Петра появилась мысль превратить Петербург в столицу страны. 28 сентября он писал Меншикову с Олонецкой верфи: «Мы чаем… в три дни или в четыре быть в столицу». Чтобы адресат не сомневался в какую, царь в скобках пояснил: «Питербурх»^[115].

Остров Усадица (Usaditza) — место постройки Адмиралтейства на шведской карте 1701 года

Санкт-Петербург. Пи́тер Пи́ка́рт (нидерл. Pieter Picart). 1704 год

Осенью 1704 года в Петербурге началось строительство Адмиралтейства — крупной верфи и военной крепости на левом берегу Невы, на острове Усадица. 30 августа Пётр I вручил А. Д. Меншикову собственоручный план-чертёж адмиралтейской верфи в виде буквы «П», раскрытой на север к реке, с пояснениями для организации строительных работ. И уже 5 ноября была заложена верфь — крепость длиной 200 сажен (425 м) по берегу и шириной 100 сажен (213 м)^[56].

Через год стали строить около Адмиралтейского двора крепость из фашин по чертежу, присланному Меншиковым^[39].

Оборонительная ограда Адмиралтейства заключалась в продолговатом прямоугольнике; передовая часть её состояла из двух бастионных фронтов, а боковые — из одного бастионного фронта; горжа, обращённая к Неве, не имела ограды; впрочем она получала некоторую оборону с крайних бастионов боковых фронтов. Земляной вал был обнесён рвом и прикрытым путём.

Основание Петром I Адмиралтейства в 1704 году. Художник Быстров Александр Кирович

Адмиралтейство на плане Санкт-Петербурга 1705 года

Адмиралтейская верфь, обеспечившая к концу Северной войны военно-морское превосходство России на Балтике, приступила к сооружению кораблей в 1705 году. Первый военный корабль был спущен на воду в апреле 1706 года^[115].

Однако, первая верфь Санкт-Петербурга — Предкрепостная действовала уже с июня 1703 года, срочно возведённая на Берёзовом острове напротив строящейся на Заячем острове крепости. Эта верфь предназначалась для постройки яхт, бригантин, галер и для ремонта крупных кораблей. Протока, отделяющая Заячий остров от Берёзового, была первой бухтой и гаванью нового города-порта. «В том же году на о. Берёзовом (Петроградском) построены порт, биржа, торговые ряды, дом Петра I»^[133]. В 1707 году эта первая верфь была защищена оборонительными каналом и валом — Кронверком^[56].

Первоначальный центр Санкт-Петербурга

Троицкая площадь Санкт-Петербурга

Первоначальный центр Петербурга образовался на Городском острове. Здесь возвели обширные деревянные здания Сената, Мытного и Гостиного дворов, Посольского дворца, дома приближённых Царя и его первого главного архитектора — Доменико Трезини^[55].

В мае 1704 года на левом берегу Невы и правом берегу истока Безымянного Ерика началось создание Царского огорода — будущего Летнего сада, одновременно в нём началось строительство летнего дома для Петра I^[56]. «‹В 1704 году› на этом мысѣ, называемомъ „Стрѣлкою“, были построены первыя вѣтряныя мельницы; и затѣмъ лѣтомъ здѣсь сожигались увеселительные огни, или фейерверки»^[49].

В 1704 году Россия отвоевала свои исконные Приневские земли и закрепилась у Балтийского моря, однако, впереди были ещё 17 лет Великой Северной войны.

Продолжение боевых действий в Ингерманландии в 1705—1707 годах: