Русско-шведские столкновения на морях и озёрах в 1700—1702 годах

1 июня 1699 года царь Пётр I указал Е. Е. Избранту, датчанину, проживавшему в России, «у города Архангельского строить четыре корабля торговых… добровольным наймом». На строительство были выделены из казны 14,5 тыс. рублей. В 1701 году там были закончены постройкой шесть больших торговых морских кораблей^[1]. К началу Северной войны на Прибалтийском театре военных действий Россия не имела боевых кораблей.

Шведский флот к 1700 году был четвёртым флотом в Северной Европе по количеству линейных кораблей и числу корабельных орудий: уступая лишь флотам Англии, Франции и Голландии. В составе Шведского Королевского флота состояло вооружённых: линейных кораблей — 38, фрегатов — 10^[2], незначительное число шняв, прамов, бригантин, галер и полугалер.

В октябре 1700 года шведская армия во главе с королём Карлом XII, закончив военные действия против Дании, совершила переход морем из порта Карлскруна в Эстляндию для защиты Нарвы и боевых действий против войск Петра I. Девять военных кораблей, перевозивших шведскую армию, были разбросаны бурей и пристали: одна часть — в Пернове, другая — в Ревеле. Вместе с Карлом в Пернове высадилась и его гвардия 5 октября, то есть раньше, чем было закончено сосредоточение главных русских сил под Нарвой.

Единственной русско-шведской военной операцией на море в 1701 году была попытка отряда шведского флота нанести возможно бóльший ущерб Архангельску и северной русской торговле в целом, сжечь город, уничтожить судоверфь. Целью Карла XII было пресечение деятельности Архангельского порта, через который тогда активно велась торговля с английским, голландскими, гамбургскими и прочими купцами, поставлялось закупаемое Россией за рубежом оружие: пушки, ружья, сера для пороха и т. п. Для достижения этих целей в Белое море была послана шведская эскадра под командованием командора Карла Хенрика фон Лёве, вышедшая из порта Гётеборга 7 июня 1701 года.

Предвидя это, весной 1701 года Царь Пётр I направил Архангельскому воеводе князю Прозоровскому Алексею Петровичу грамоту об укреплении Архангельска и Холмогор, в которой повелевалось построить каменную крепость Ново-Двинку, по чертежу, утверждённому Государем. Для строения крепости был прислан из Москвы военный инженер Георг Эрнест Резе^[3].

В начале июня Андрей Петрович Измайлов — русский посланник в Дании отправил известие в Россию: шведы приступили к снаряжению кораблей, предназначенных для десантной операции^[4].

12 июня в устье Северной Двины, у Берёзовского устья, на острове Бревенник, в 15 верстах от Архангельска князь Прозоровский и архиепископ Холмогорский Афанасий основали Новодвинскую крепость и заложили в ней церковь в честь апостолов Петра и Павла. В то же время от приходящих в порт торговых судов поступили известия, что с моря приближаются неизвестные корабли. 18 июня в Холмогорах стало известно, «что воинскiе корабли изъ Шведской земли непрiятельскiе, пришли на устье»^[5].

24 июня шведская эскадра фон Лёве в составе 7 кораблей: 3 фрегата — Warberg («Варборг», 42 орудия, 266 чел., капитан Карл Ханс Вактмейстер), Elfsborg («Эльфсборг», 42 ор., 264 чел., капитан Эрик Стробилль), Marstrand («Марстранд», 26 ор., 133 чел., Улуф Кнапе), флейт Sulen («Сулен», 4 ор., 91 чел., Н. Скрюф), шнява Mjohund («Мьёхунден», 6 ор., 35 чел, лейтенант Ханс Шёшерна), галиот Tofva-lite («Тёва-литет», 4 ор., 28 чел., лейтенанты А. Мурен/Принтц), галиот Falk («Фалькен», 5 ор., 11 чел., лейтенанты Самуэль Рульфик/Ю. Алин), пришедшая со стороны Белого моря, приблизилась к Двине. На кораблях шведской эскадры находилось всего 127 пушек и 828 человек, среди солдат десанта на шведских кораблях было больше половины иностранных наёмников — англичан^[1]. О посылке шведской экспедиции к Архангельску было заранее известно русской стороне, потому как для устройства береговых батарей ещё до появления шведской эскадры с четырёх английских купеческих кораблей было взято 13 железных пушек^[6].

При подготовке к отражению нападения шведов русскими были убраны все навигационные знаки как в дельте Северной Двины, так и в Белом море на подступах к городу. В двух рукавах дельты Двины — Пудожемском и Мурманском — для закрытия проходов по фарватерам затопили наполненные землёй барки. Строительные работы на укреплениях Новодвинской крепости продолжались. К приходу шведов каменная крепость хоть и не была ещё построена, но на её месте был создан мощный оборонительный узел. Всего в распоряжении воеводы Прозоровского было около 2400 чел. солдат и около 100 различных пушек. Непосредственно в районе строящейся крепости находилось примерно 400 чел^[7].

В Белом море 22 июня (3 июля) с борта шведских кораблей была замечена промысловая ладья. Шведы её захватили вместе с 32 членами экипажа и кормщиком Иваном Седуновым по прозвищу Рябов, на момент случившегося состоявшим в рыболовецкой артели Николо-Корельского монастыря. Шедшая к Архангельску шведская эскадра выдавала себя за караван торговых судов под флагами Англии и Голландии, обман шведской эскадры сработал. У Берёзового устья русский досмотровый отряд от сторожевого гарнизона, состоявший из 15 солдат и 1 офицера, был внезапно атакован, захвачен и пленён на шведском корабле.

Вечером 24 июня (5 июля) шведская эскадра встала на якоре, в виду острова Мудьюг, нейтральные флаги создавали ей хорошую маскировку. В 3 часа утра 25 июня (6 июля) на «Варберг» капитан-командору Лёве доложили, что от острова к ним движется гребной бот, возможно, с лоцманом. На палубу «Варберга» поднялись: начальник караула капитан Николай Крыков^[8], переводчик Дмитрий Борисов, ротный писарь Иван Рязанцев^[9] и несколько солдат. Капитан Крыков через переводчика Борисова на голландском языке пояснил прибывшим «купцам», что в данный момент на Мудьюге лоцманов нет, и за ними следует послать специальную лодку в другое место. А также указал на необходимость передать письмо в Архангельск тем купцам, для которых вновь прибывшие корабли привезли товар. Заметив, что гости начали заметно нервничать, Крыков стал подозревать, что к негоциантским делам суровые господа, на корабле которых царила непривычная для коммерсантов дисциплина, не имеют никакого отношения. Тогда капитан рискнул и напрямую поинтересовался, не шведские ли это корабли? Поняв, что дальше играть спектакль не имеет никакого смысла, Лёве приказал схватить русских^[7].

«И он-де, капитан Микула, пришёл на карабль с солдаты, а солдат с ним было пятнадцать человек. И они ж иноземцы-свияне, приняв их, подчивали. И как де он, Ивашко, сказал ему, капитану и солдатам, что те карабли свейские, воровские, идут на Архангельский город войною, а он де, Ивашко, у них в полону и чтоб они в том опаслись. И слыша де то, капитан Микула учал от них походить и отпрашиваться. И они де, иноземцы, иво, капитана, удержали с солдаты и с карабля не спустили и отдали их всех их за караул. А ныне де они, капитан и солдаты, живы ль побиты, того он, Ивашко, не знает»^[10].

Для обсуждения дальнейших действий на флагманском «Варберге» был собран военный совет. В ходе обсуждения Лёве решил провести атаку в два этапа. Сначала корабли, имеющие небольшую осадку, атакуют недостроенную крепость, сминают оборону и захватывают лоцманов. На втором этапе осуществляется атака Архангельска уже всеми силами эскадры. Для штурма крепости был сформирован передовой отряд, состоявший из трёх кораблей с малой осадкой: шнява «Мьёхунден» и галиоты «Фалькен» и «Тёва-литет». Их экипажи и вооружение были усилены, — всего на шняве и двух галиотах находилось 120 человек, не считая офицеров и унтер-офицеров, и 19 орудий. Кроме того, в отряд включили 3 хорошо вооружённые шлюпки. Командование этой группой было возложено на капитана К. Х. Вактмейстера (Carl Hans Wachtmeister). На борт «Мьёхундена» были перевезены нужные пленники: возможный лоцман Рябов с переводчиком Борисовым^[7].

«И на карабли де, будучи ево, Ивашка, также и покручеников, которые с ним на том карабле в полону за карулом были, учали они, иноземцы, спрашивать с пристрастием и бить, и мучить, чтоб они, Ивашко с товарищи, указали им с моря в Двину-реку устье, чтоб им теми караблями можно было дойти до Архангельсково города, потому что они иноземцы свейские и Архангельский город идут воевать и разорять»^[10].

Карта реки Двины от Архангельска до выхода к Белому морю. 1801

Новодвинская крепость. Гравюра из книги художника-путешественника Корнелиуса де Брюйна «Путешествие через Московию», Амстердам, 1711

На следующий день 25 июня 3 корабля шведской эскадры двинулась к Новодвинской крепости. Время нападения на крепость было обусловлено приливом, воспользовавшись которым противник рассчитывал проскочить речные мели. Следом на некоторой дистанции шла остальная эскадра, постоянно промеряя глубины. Вскоре Лёве отдал приказ, встать на якорь, — он не хотел рисковать в незнакомых водах и стал ждать победного доклада от капитана Вактмейстера. Тому было приказано атаковать крепость в 10-11 часов вечера, причём пленных разрешалось не брать за исключением лоцманов.

После несколько часов на якорной стоянке, шведский авангард подошёл к месту напротив недостроенной крепости. На флагштоках гостей мирно развевались французский флаг и флаг торгового Гамбурга. К борту «Мьёхундена» подошёл карбас для досмотра, на котором находился командир Холмогорского гайдуцкого полка^[11][12], составлявшего гарнизон крепости, солдатский голова Григорий Никитич Животовский с солдатами своего полка, — пока ещё никто не догадывался об истинных намерениях пришельцев. Когда Животовский начал подниматься на шняву, бдительных солдат заметил через открытый орудийный порт спрятанные пушки и притаившихся на палубе вооружённых шведов и сразу доложил командиру. Русские попрыгали в карбас и поспешно отчалили^[7].

Шведы, поняв, что разоблачены, подняли шведские флаги и бросились в погоню, открыв огонь по карбасу с караулом, завязалась перестрелка. Солдат Леонтий Ожгеев застрелил командира «Мьёхундена» Ханса Шёшерну. Но и на отходящем карбасе были раненые и убитые. Маневрируя, раненому Животовскому и его подчинённым удалось укрыться на берегу в безопасном месте. Вскоре «Мьёхунден» и «Фалькен» сели на мель примерно в 500 м от Большой батареи, будущего Флажного бастиона крепости, галиоту «Тёва-литет» удалось этого избежать, но погоня потерпела неудачу. Взбешённый неожиданной боеспособностью русских и посадкой на скрываемую ими мель, капитан Вактмейстер приказал расстрелять Ивана Рябова и Дмитрия Борисова. Переводчик погиб, а помор, получив ранение, притворился мёртвым. Позже, в разгар боя ему удалось спрыгнуть с борта шнявы и доплыть до берега^[7].

«И как де из Новой крепости из городков земляных опор государевы люди чинить и по фрегатам ис пушек учали, и толмача де Митку Попова свияне, который с ним был в полону, ис фузей дробью убили, а его де, Ивашко, ранили ж дробью»^[10].

Пока шведы расправлялись с пленными, разгоралось сражение. Гарнизон строящейся крепости, для которого появление врага стало неожиданностью, пришёл в себя. Заведующий хозяйством строительства стольник Сильвестр Иевлев и находившийся тут же военный инженер Георг Резе взяли на себя руководство обороной. Помог боевой опыт Г. Э. Резе, приобретённый им в Европе и под Азовом. Артиллерийский и мушкетный огонь обороняющихся становился всё более эффективным. Шведы предпринимали отчаянные попытки сняться с мели при помощи верп-анкеров (якорей), однако это им не удавалось. Не было проку и от бортовых орудий, поскольку шнява и галиот встали к крепости носом. К двум часам ночи положение севших на мель кораблей стало критическим: в корпусе шнявы зияло несколько пробоин от восьмифунтовых ядер, её фок-мачта была снесена. «Фалькен» был не в лучшем состоянии. Ободрённые успехом, по команде Животовского солдаты и работные люди отправились на всех имевшихся в их распоряжении мелких судах на абордаж. Солдаты с Маркова острова пошли вброд по мели. В завязавшейся схватке остатки шведских экипажей смогли эвакуироваться на «Тёва-литет», который был вынужден отступить^[7].

В Журнале Петра Великого с 1698 года указано, что руководивший строительством крепости солдатский голова Григорий Животовский собрал 700 солдат на мелкие суда и направился к застрявшим шведским кораблям. Хотя со шведских фрегатов стали стрелять из пушек и несколько наших человек убили и ранили, однако, когда от новой крепости по шведским судам начали стрелять из пушек и ружей, не подпуская шведский фрегат, и разбили яхту, тогда некоторые люди с них на мелких судах ушли в море, а иные вместе с разбитыми судами потонули. Другой фрегат ушёл за своими мелкими судами в море. Захваченных фрегат и яхту взяли и привели к Архангельску со спущенными вниз их флагами, а над ними были поставлены российские флаги. После получения этого известия послан (государем) указ к вышеобъявленному воеводе князю Прозоровскому, чтобы эти взятые шведские суда, починив, поставили в удобном месте. Участвовавших в этой акции офицеров велено повысить в чине, а солдат наградить деньгами^[15].

Иван Рябов смог спрыгнуть с борта шнявы и доплыть до берега

Шведская шнява «Мьёхунден» и галиот «Фалькен» под огнём русских батарей

Схема боя у Новодвинской крепости. 1701 год

Оба судна были взяты солдатами русского отряда, подошедшего на 2 ботах. Русские трофеи, снятые с этих кораблей составили: 13 пушек (10 «железных средних», 3 «малых на вертлюгах»), 200 ядер, 850 досок железа, 15 пудов (около 270 кг) свинца. Общие потери русских составили 13 человека убитыми и 17 раненых, не считая пленных^[16].

После тринадцатичасового боя, занявшего и большую часть ночи с 25 на 26 июня шведы принуждены были уйти на одном фрегате (Tofva-lite), оставив в руках русских два судна: Mjohund и Falk. Со шведской стороны известно о гибели 6 человек, о числе раненых источники умалчивают. Другая часть шведской эскадры оставалась в Белом море до 21 июля, захватывая рыболовецкие суда и сжигая прибрежные деревни. К 25 августа шведы вернулись в Гётеборг. Взбешённый провалом, Карл XII приказал отдать капитан-командора Лёве под суд, который, впрочем, в 1704 году вынес этому офицеру оправдательный приговор, ссылаясь на неблагополучные обстоятельства. Впоследствии Лёве сделал неплохую карьеру, став адмиралом и президентом шведской Адмиралтейств-коллегии.

Иван Рябов, явившийся после боя к воеводе Прозоровскому, чтобы рассказать о случившемся, был арестован и помещён под стражу из-за нарушения им запрета на выход в море. Пётр I узнал о подвиге Борисова и Рябова и своим указом в октябре 1701 года приказал выпустить отважного моряка, щедро наградил его и призвал к себе в Москву.

Благодаря успешной обороне был сохранён единственный порт России, через который поступало новейшее европейское оружие и столь необходимые стратегические материалы. Была сохранена судоверфь, на которой зарождался Балтийский флот; верфь, обеспечивавшая Россию морскими военными кораблями и торговыми судами^[17].

На северо-западе России после начала Северной войны необходимо было решать задачи противодействия шведской невской Ниенской эскадре на Ладожском озере и эскадре, базировавшейся в Дерпте и служившей для обеспечения господствующего положения шведов на Псковском и Чудском озёрах. Военные грузоперевозки от Новгорода и Пскова было удобно осуществлять по рекам Волхову и Луге. Волхов был хорошей транспортной артерией на направлении к Нотебургу, Луга — к Яму и Нарве.

30 января 1701 года Новгородскому приказу было повелено: «…на реках Волхове и Луге для нынешней свейской службы под всякие полковые припасы и на дачу ратным людям сделать 600 стругов». Пётр I писал Петру Матвеевичу Апраксину: «О струговом деле, что в Новегороде, для Бога не оплошись и как возможно вели поспешать… и изволь о сем показать радение, чтоб зделать…». Струговое судостроение велось на Волхове у Новгорода и на Луге у деревни Онежицы. В августе 1701 года шведская бригантина «Диса» в Ладожском озере у устья Волхова в бою с 17 русскими лодками захватила 9 солдат. Один из пленных, шведский дезертир показал, что строительством 600 стругов в Новгороде руководит дворянин в ранге капитана. В письме Бориса Петровича Шереметева Петру I от 19 июня сообщается: «На Луге стругов сделано 170 и достальные вскоре поспеют, а на Волхове сделано немного, а иные почали делать в сем месяце… и я приказал накрепко, чтобы не плошались, делали»^[1].

Создание шведской Ладожской флотилии. Крупнейшее озеро в Европе — Ладожское к началу Северной войны было разделено между Швецией и Россией. Граница, определённая по Столбовскому миру 1617 года, проходившая по озеру с юго-запада на северо-восток, начиналась от устья реки Лава и оканчивалась у устья реки Видлица. По приказу шведского короля Карла XII от 6 марта 1701 года губернаторы прибрежных городов были обязаны провести ревизию имевшихся в их распоряжении судов и выполнить работы по их ремонту, укомплектованию и оснащению для выполнения боевых задач по транспортировке войск и противодействию противнику на побережье и водных театрах боевых действий.

Ответственным за исполнение приказа монарха в отношении судов для Ладожского озера был комендант Нарвы генерал-майор Хеннинг Рудольф Хорн. В его зоне ответственности находилась не только Нарва с окрестностями, но также Нотебургский и Кексгольмский лены. Рапорт Х. Р. Хорна королю о требованиях к судам для использования на Ладоге, привёл к тому, что данная задача была возложена на президента Адмиралтейств-коллеги Ханса Вахтмейстера.

Сложная гидрография Ладожского озера — узкие фарватеры, обилие мелей и малые глубины у южного побережья озера осложняла задачу комплектования корабельного состава формируемой флотилии. Из имевшихся в Карлскруне судов минимальным требованиям отвечали считанные яхты и галиоты. В итоге для нужд флотилии были выделены две яхты — «Нептунус» (командир лейтенант Ханс Хусман) и «Катарина» (к-р лейтенант Якуб Ибсон). Обе яхты были укомплектованы экипажами и получили провиант на двухмесячное плавание. Остальные корабли флотилии (суда флотилии были парусно-гребными) было решено приобрести у частных владельцев: «Путц Век» (переименован в «Хабор», обер-лейтенант Хенрик Бернхард Пайпер), «Санкт-Якобус» (переим. в «Тор», капитан Карл Густав Лёшерн), «Санкт-Якобус» (пер. в «Один», капитан Густав Вильхельм фон Йертен), шнява «Крокодилен» (пер. в «Фрига», капитан Магнус Палмгрен), шнява «Нарва» (пер. в «Астрильд», обер-лейтенант Густав Вернфельт), яхта «Терезия» (пер. в «Диса», обер-лейтенант Андерс Сунд), бригантина «Свалан» (пер. в Ёйа", капитан Эрланд Ширна), эспинг^[18] линейного корабля «Конунг Карл» (пер. в «Лаксен», капитан Юхан Хиндрик Нассокин), эспинг корабля «Энигхетен» (пер. в «Гедан», к-р унтер-лейтенант Патрик Клерк), две крупные 10-вёсельные «командирские шлюпки» вместимостью до 30 человек экипажа и солдат, переоборудованные в дубель-шлюпки «Аборен» (унтер-лейтенант Херман Шмидт) и «Ешен»(обер-лейтенант Килиан Вильхельмс)^[19].

22 мая 1701 года, прибывший на яхте «Катарина» по указанию Адмиралтейств-коллегии в ставку короля в Ревеле, вице-адмирал Гидеон фон Нумерс получил аудиенцию у Карла XII и назначение командующим Ладожской и Дерптской флотилиями. Он получил указание отправиться сначала в Дерпт, а затем проследовать на Ладожское озеро в Нотебург. После вступления в командование флотилией в Дерпте Г. фон Нумерс^[20] прибыл в Нарву, откуда на яхте «Катарина» отплыл в Ниен, куда прибыл 12 июня и нашёл там снаряжённые для похода и готовые к отплытию краеры «Санкт-Брита» и «Чёпман аф Новгород» (к-р лейтенант Юхан Петраус). 13 июня Нумерс отправился во главе уже 3 судов из Ниена вверх по Неве к Нотебургу.

Главными опорными базами шведской флотилии на озере были крепость Нотебург, располагавшаяся на Ореховом острове в истоке Невы, и город Кексгольм в устье реки Вуоксы. Русские располагали единственным крупным населённым пунктом — городом Ладога на левом берегу Волхова на расстоянии чуть более версты от его устья.

Схема Чудского озера 1965 года

Вице-адмирал Гидеон фон Нумерс (Gideon von Numers). Предполагаемый портрет

Карта Ладожского озера 1800 года

Первые бои флотилии. 29 июня адмирал с отрядом уже из 4 судов (к ним присоединилась яхта «Нептунус») вышел в боевой поход к восточному русскому берегу Ладоги у Андрусово, где было назначено рандеву с другими судами шведской флотилии, шедшими из Кексгольма. 6 июля суда приблизились к русской границе на восточном побережье Ладоги в районе устья Видлицы. Появление шведских кораблей вызвало движение в русском лагере и на размещённых в этом районе передовых постах: в сторону шведских судов было произведено до 50 орудийных выстрелов. Приблизиться на достаточно близкое расстояние к берегу из-за малых глубин флотилия не могла, поэтому шведы продолжили следовать вдоль побережья на юг, пока не достигли Андрусовского монастыря. Там на берег была высажена десантная партия в составе 78 солдат. Шведские солдаты сожгли оставленные на берегу около двадцати рыбацких лодок и рыболовные снасти, вывезли 3 церковных колокола, разграбили дома. При появлении в окрестностях монастыря русской кавалерии десант вернулся на корабли^[21]. Флотилия направилась к западному берегу озера, сделав 9 июля небольшую остановку у острова Коневец. 11 июля четыре судна флотилии высадили десант в 6 милях к западу от устья Волхова. Их добычей стали шесть лодок и запасы зерна; всё это было предано огню. По возвращении десанта на суда флотилия взяла курс на Нотебург.

6 августа получившая подкрепление шведская Ладожская флотилия, насчитывающая в своём составе 11 вымпелов (2 бригантины, шняву, 2 яхты, эспинг, 2 дубель-шлюпки и 3 вспомогательных судна — краера, в том числе «Санта-Мария» капитан-лейтенанта Ханса Сутхофа) снялась с якоря и направилась в озеро. Суда флотилии взяли курс на северо-восток и 8 августа встали на якорь у устья реки Тулокса. Вечером яхта «Гедан», краера, дубель-шлюпки «Ешен» и "Аборен направились вверх по реке. В четыре часа следующего утра оставшиеся суда снялась с якоря и приблизились к устью реки Олонка, но по ним был открыт огонь тремя подразделениями русских. Адмирал Нумерс воздержался от высадки и отвёл суда от берега. В восемь утра ими были встречены суда, вернувшиеся из ночного рейда. Их путь вверх по реке прошёл без происшествий, но при возвращении с обоих берегов они были обстреляны русскими, завязался бой, шведам удалось прорваться, потеряв одного убитым и двоих ранеными. Потери русских, по свидетельствам шведов, составили 15—16 человек^[19].

16 августа командир бригантины «Диса» А. Сунд с докладом прибыл на борт вице-адмиральской бригантины «Ёйа». Согласно рапорту, во время своего патрулирования «Диса» приблизилась к устью реки Волхов, с бригантины были замечены 17 русских лодок, которые при сближении её окружили. В завязавшемся бою одна из лодок была потоплена орудийным огнём, после чего остальные русские суда отступили к берегу. Шведами были взяты в плен восемь русских солдат и один шведский дезертир-перебежчик. Он рассказал о численности русских войск, противостоявших войскам генерал-майора Абрахама Крониорта в Ингерманландии и гарнизона, располагавшегося в Ладоге, а также о развернувшемся в Новгороде строительстве 600 стругов.

В начале сентября потерпел крушение 3 милях от Нотебурга на камнях мелководья эспинг «Лаксен», судно было полностью разрушено. В предверие окончания навигации 1701 года собравшаяся на ниенском рейде часть флотилии, состоявшая из «Ёйи», «Тора», «Катарины», «Дисы» и «Одина», снялась с якоря и 5 октября взяла курс на зимнюю стоянку в Выборге. 24 октября эти суда были выведены из кампании, а экипажи размещены на зимних квартирах. К началу ноября малые суда флотилии также закончили кампанию; в гавани Ниена расположились «Хабор», «Фрига», «Нептунус», «Санкт-Брита», «Санта-Мария» и «Чёпман аф Новгород», а «Астрильд», «Гедан», «Аборен» и «Ешен» были вытащены на берег у Нотебурга.

13 января 1702 годов Шереметев писал из Пскова Петру I о необходимости построить суда для противодействия на Чудском и Псковском озёрах шведской Дерптской флотилии. Для выполнения данной задачи на «Стефановском лужку» в деревне Подвишенье была организована верфь и мобилизованы местные ремесленники. 20 мая Шереметев доложил Петру I: «Слава Богу, что у меня во Пскове струги сделаны; сколько Бог да поможет, станем отпихиваться». Общие итоги строительства судов для военно-транспортных нужд флотилии Псковского и Чудского озёр подведены в письме Нарышкина Кирилла Алексеевича Головкину Гавриилу Ивановичу. Согласно ему, «в прошлых годех» жителями Псковского и Пусторжевского уездов, которые были объединены в 10 судостроительных «кумпанств», было изготовлено 35 «лодей болших» и 100 «лодок поменьши». Командовавший войсками в Эстляндии генерал-майор Вольмар Антон фон Шлиппенбах сообщал в послании от 2 марта Карлу XII о русских 30—40 ладьях (или «фрегатах»), которые были вооружены орудиями тяжёлых калибров, и о 390 малых гребных судах в готовности выйти на воды озера^[1].

17 апреля из Дерпта по реке Амовже (Омовже) к озеру спустился на четырёх шлюпах капитан-командор Карл Густав Лёшерн фон Гертцфельт. Он был командиром Дерптской эскадры и приходился племянником командующему Невско-Ладожской эскадрой вице-адмиралу Г. Нумерсу. 20 апреля командор подошёл к хутору Самолва на русском побережье, разграбил его и предал огню.

24 мая Дерптская эскадра вышла в Чудское озеро в составе: флагманская бригантина «Каролус» (10 пуш.; 52 чел.), бригантина «Виват» (10 пуш.; 52 чел.), кеч «Вахтмейстер» (8 пуш.; 31 чел.), яхта «Флундран» (4 пуш.; 21 чел.) и 14 шлюпов. 28 мая эскадра на траверзе местечка Мехикоорма в горловине Тёплого озера обнаружила передовой русский отряд стругов под командованием полковника Толбухина Федота Семёновича и на следующее утро пошла в атаку. Русские, проигрывая в артиллерии, сумели сблизиться со шведскими кораблями, чтобы прицельно стрелять из фузей и бросать ручные гранаты. Они окружили шведскую эскадру, пытались разделить суда противника и взять их на абордаж. Слабейшая яхта «Флундран» едва не была захвачена, но на выручку ей сначала подошёл «Вахтмейстер», врезавшись в скопление окружавших её русских лодок. Затем «Виват» и «Каролус» тоже приблизились для помощи. Бой разгорелся с новой силой, шведам, по их свидетельству, удалось затопить три русских судна. После трёх часов боя русские струги стали отходить. Лёшерн докладывал, что на яхте «Вахтмейстер» паруса и флаг были прострелены в пятидесяти местах. Потери шведов составили: 1 убитый и 6 тяжелораненных, среди которых был и командир яхты «Флундран» лейтенант А. Нумерс. Русские отошли к своему полевому лагерю. 1 июня шведская эскадра вернулась в устье Амовжи. Вечером из озера подошло до 150 русских стругов, они заперли вражеские корабли в реке. Через 4 дня шведская эскадра возвратилась в Дерпт и отряд Толбухина отошёл к Тёплому озеру^[1].

В начале июля шведские бригантины «Каролус» и «Виват» и кечи «Вахтмейстер» и «Хавфрун» снова вышли на озеро. 8 июля эта эскадра вошла в реку Нарову и вместе с сухопутными частями приняла участие в высадке на правый берег напротив Сыренца, дав бой, русские отошли. 10 июля Дерптская эскадра, получившая сведения о вероятном нападении русских гребных сил снова на устье Амовжи, спешно направилась туда, а бригантина «Виват» была отправлена на разведку к острову Пийрисаар. Когда яхта приблизилась к острову, на неё из разных бухт двинулись около 60 стругов. Шведы успели произвели не менее 16 выстрелов из орудий, но, разворачиваясь, яхта села на мель. Был штиль, поэтому остальные суда эскадры пытались подойти на помощь бригантине, буксируемые своими вёсельными шлюпками. Но, несмотря на отчаянное сопротивление абордажной атаке русских, бригантина была пленена и командующий эскадрой Лёшерн дал сигнал к отступлению. На взятой бригантине командовавший русскими генерал-майор Гулиц Андрей Андреевич вместе с офицерами отпраздновал победу. Однако через некоторое время по невыясненным причинам бригантина взорвалась. Из пленённых шведов остались в живых только двое, выловленные из воды. После потери бригантины другие шведские корабли, преследуемая русскими, поспешно отступили к Амовже. Полковник Азовского пехотного полка Авраам Корнильев сын Коррет^[22], участник захвата бригантины, тогда ещё майор солдатского полка Александра Гордона, сообщил в 1720 году об итогах жестокого боя: «…и взяли оную шкуту, и на той шкуте солдат и матросов побито и от тяжёлых ран померло с 50 человек, да в полон взято 10 человек, капитан убит, поручик взят в полон»^[1].

Генерал-майор Гулиц о победе своих подчинённых доложил фельдмаршалу Шереметеву, и тот «за службу их благодарил и предложил пушки, которыя потопли с подорваной шкуты, конечно бы сыскали, а над протчими шкутами промысл чинили, и в устье pеке Ожоже, буде есть крепость, разорили и около той реки мызы и деревни пожгли»^[23].

Командиры бригантин «Кастор» и «Поллукс», спущенных на воду 24 марта 1702 года на верфи Карлскруны, Юхан Килиан Вильхельмсон и Дидрих Анкарширна получили приказ направиться в Ладожское озеро 22 апреля и 19 мая соответственно для замены неисправных яхт «Катарина» и «Нептунус». Приготовления русской стороны к кампании 1702 года были более масштабны. Русские флотилии, завершающие постройку судов на Волхове и Луге, состоящие из стругов, карбасов и сойм^[24] с посаженными на них «ратными людьми» из состава полков пешего строя под общим командованием ближнего царского окольничего Петра Матвеевича Апраксина, должны были дать отпор и предотвратить высадки шведских десантов на русское побережье озера.

В соответствии с общим замыслом овладения Ладожским озером и Приневьем были заложены Олонецкая и Сясьская верфи, а также верфь в Новой Ладоге. На Сяси Иван Юрьевич Татищев заложил флейт, шмаки, буер и мелкие суда, Иван Яковлевич Яковлев на Олонецкой верфи строил корабль, галиот, флейт, буер, шмаки, галеры и различные мелкие суда^[25].

Указ Петра I от 22 января 1702 года предписывал: «…в оборону и на отпор неприятельских свейских войск на Ладожское озеро сделать военных 6 кораблей по 18 пушек…, а делать те корабли на реке Сяси… и на реке Паше…». Местом сосредоточения русских войск стал город Ладога. 27 апреля П. М. Апраксин докладывал царю: «Суды на Ладожское озеро казакам зделаны на отпор неприятелским воинским судам, которые у них в прошлом годе и ныне болши того будет… и меншие, Государь, суды казакам все зделаны»^[19].

В начале июня 1702 года из состава входящего в корпус П. М. Апраксина Солдатского полковника Григория Андреевича Янковского полка^[26], были выделены 400 солдат и офицеров под оперативным командованием подполковника Петра Ивановича Островского^[27], который до весны 1702 года находился «у стругового дела» на Волхове. Они были направлены на построенных 16—18 стругах вдоль восточного берега Ладожского озера на север и далее в район Кексгольма. В ходе этого рейда отряд П. И. Островского совершил разорительные высадки на острова Валаам, Мантсинсаари и побережье Кексгольмского лена.

На обратном пути при подходе к устью реки Ворона (Воронежка, на стар. картах Салма) им была обнаружена шведская флотилия, десантные партии с которой на русском берегу жгли и разоряли оставленные жителями деревни. 22 июня эта эскадра в составе 8 судов (3 бригантины с 5—12 пушками на борту, 3 галиота оснащением от 6 до 14 орудий, 2 мореходные лодки)^[28] под командованием фон Нумерса вступила под паруса и продвигалась вдоль русского побережья на юго-запад. 28 июня флотилия встала на якорную стоянку в 3 верстах от устья Воронежки. Десантирование на лодках и шлюпках, зашедших в реку, завершился к восьми часам вечера. На берегу оказалось около трёхсот солдат морской пехоты и сотня моряков из состава судовых команд, начавших разграбление прибрежных хуторов. Но вскоре шведы заметили двигавшийся с севера русский отряд из шестнадцати 16-вёсельных ладей с 60—70 вооружёнными мушкетами и пиками солдатами на каждой. Приближающийся на вёслах отряд П. И. Островского намеревался отрезать находившихся на берегу шведов от судов, лишив их возможности отступления. Нумерс отдал сигнал к отступлению, шведский десант бросился обратно к шлюпкам и спешно начал отходить к судам, отстреливаясь от также открывших огонь приближающихся русских стругов. Три замыкающих отход шлюпки попали под шквальный русский огонь. Арьергардная дубель-шлюпка «Аборен», окружаемая русскими стругами, орудийным огнём отбивалась от преследователей. Из-за малых глубин от стоявших на якоре судов лишь бригантина «Ёйа» смогла приблизиться и поддержать отступающий десант огнём своих пушек. После того как спасшимся шведам удалось вернуться на суда, русский отряд поднялся вверх по реке, а шведская флотилия направилась в Кексгольм, где 30 июня выгрузила раненых. П. М. Апраксин доложил царю: «…неприятельских людей твои государевы ратные люди побили больше 150 человек», собственные потери составили: «начальных людей поручиков 2 человек, солдат 6 человек ранили да убито до смерти солдат саратовских и самарских 5 человек». Шведы признали меньшие потери: 15 раненых (лейтенант Г. Веннерштен, 4 унтер-офицера, 10 нижних чинов) и 12 человек убитых (4 унтер-офицера, 8 матросов и солдат)^[19].

Активизировавшиеся с августа русские «плавные» отряды, совершавшие рейды на шведские берега, заставили Г. фон Нумерса отказаться он набегов на прибрежные русские поселения и поиска отрядов неприятеля, державшихся малодоступного мелководья. Шведы сосредоточились на крейсерстве и патрулировании у своих берегов в попытках предотвратить русские десанты, а также обезопасить судоходство между Кексгольмом и Нотебургом. 11 августа в районе островов Зеленцы с бригантины «Ёйа» были замечены 36 русских лодок, двигавшихся на вёслах и под парусами. По ним шведами был открыт огонь, в ответ также велась ружейная стрельба, насколько позволяло расстояние. Вскоре русский отряд отвернул на мелководье, и шведы, не имея возможности преследовать его дальше, легли на курс к Нотебургу. В первых числах августа на Ладогу из Чудского озера был переведён полк полковника Тыртова И. А., сразу же выступивший против шведской эскадры, — «со многими их неприятелскими шкутами были… бои ис пушек многою стрельбою не по одно время, и отпор неприятелем дан крепкой, от чего принуждены от него отступить к самому Орешку и к своему берегу». Налёты на шведское побережье в Кексгольмском лене продолжились. Одна из зафиксированных в документах высадок произошла, когда русский отряд на лодках вошёл в реку Авлога и захватил мызу Матокса. В плен попали сам хозяин с домочадцами и родственниками и ещё около двадцати мужчин и женщин. Трофеями русских, помимо прочего, стали 29 ружей и триста ручных гранат^[19].

В конце августа, 28/29 числа произошло очередное столкновение в западной акватории Ладожского озера. Русская флотилия, состоящая из 33 вымпелов (ладей и вёсельных «галер» — карбасов) с абордажными командами (750 солдат и офицеров) под общим командованием полковника И. А. Тыртова^[29] атаковала шведские корабли^[30].

Из шведского отряда, нёсшего дежурство в районе Нотебурга (по русским данным он насчитывал шесть вымпелов), были выделены корабль «Тор» и дубель-шлюпка «Ешен». Отделившиеся суда направились к мысу Ледна-удд (мыс Леденской), где командир «Тора» обер-лейтенант Х. Хусман 29 августа отдал приказ дубель-шлюпке продвинуться дальше на мелководье для наблюдения за возможными передвижениями противника. В семь часов утра с «Ешена» был замечен русский отряд, выходящий из устья реки и состоявший из 36 ладей и 15-16-вёсельных «галер». После обнаружения русских «Ешен» вернулся к «Тору». Очень слабый ветер не позволил шведам ретироваться, и было принято решение принять бой. Во время боя «Ешен» находился на буксире у «Тора». На двух судах находилось 65—70 человек команды и до 50 солдат морской пехоты.

Русский отряд атаковал на вёслах под орудийным огнём «Тора», вооружённого десятью 3-фунт., двумя 1-фунт. орудиями и тремя 24-лотовыми фальконетами. Русские струги окружили суда и пошли на абордаж. Шведы пустили в ход ручные гранаты, зажигательные ядра и мушкеты. Первый штурм был отбит, как и все последовавшие за ним, но при этом был захвачен флаг шведского корабля. Русские решили его потопить, зайдя со стороны незащищённой кормы, и топорами начали рубить обшивку в районе ватерлинии. Корабль получил пробоину и начал набирать воду. Х. Хусман приказал перетащить одно из орудий в кормовую каюту и стрелять картечью через окна. Жестокий абордажный бой длился около пяти часов, нападение удалось отбить, а течь устранить. Полковник Тыртов Иван Андреевич был смертельно ранен в этом бою картечным выстрелом. В ходе боя русским досталась дубель-шлюпка «Ешен», на которой нашлись «припасы, да пушка медная, немалая, и знамёна, и несколько гранат ручных и ружья». Безвозвратные потери шведских моряков составили три человека: штурман «Тора» Ханс Рупп и два матроса-волонтёра; санитарные потери — 12 человек, включая командира корабля. Его ранения были тяжёлыми: «одна пуля прошла через нос и рот, сильно повредив язык, нёбо и выбив два зуба, другая мушкетная пуля попала сзади в голову и отстрелила мизинец на левой руке». Кроме того убитыми и ранеными было потеряно 8 шведских морских пехотинцев^[19].

12 сентября в ходе военного совета у Нотебурга на борту флагманской бригантины «Кастор» командующий флотилией Гидеон фон Нумерс принял решение отступить к Выборгу. 13 сентября при переходе к Ниену «Тор» наскочил на камни, его решили оставить на невских порогах, сняв все орудия, боезапас и наиболее ценные вещи. После недельного пребывания в Ниене 20 сентября флотилия, состоявшая из «Кастора», «Поллукса», «Одина», «Хабора», «Фриги», «Дисы», «Ёйи», «Астрильда», «Гедана» и «Аборена», отплыла на запад и 27 сентября отшвартовалась у Выборгского замка. Шведская флотилия в Ладожском озере перестала существовать^[19].

Для содействия войскам фельдмаршала Шереметева, сосредоточенным в районе Ладоги, Пётр I решил перебросить из Белого моря в Ладожское озеро два малых фрегата «Святой Дух» и «Курьер», построенных в Архангельске, и 4000 войск. Для этой цели от селения Нюхча (Онежский залив) до Повенца (Онежское озеро) была проложена по трудно проходимым лесам и болотам дорога на расстоянии 160 вёрст. Дорогу строили окрестные крестьяне под руководством сержанта Преображенского полка Михаила Щепотьева. По этой дороге Пётр I в течение 10 дней провёл 4000 войск и перетащил две яхты. 28 августа яхты были уже у Повенца. Здесь войска были посажены на барказы и яхты и доставлены по Онежскому озеру и реке Свирь до Сермаксы, откуда сухим путём к Ладоге, где находился Шереметев. Из Ладоги войска двинулись к Нотебургу.

11 октября. Штурм войсками Шереметева Нотебурга (бывшей новгородской крепости Орешек, отошедшей к шведам по Столбовскому миру 1617 года); после тринадцатичасового упорного боя крепость была взята; 50 лодок, перетащенные сухим путём из Ладожского озера в Неву, отрезали крепость со стороны моря, откуда она получала помощь. Пётр I переименовал Нотебург в Шлиссельбург — в знак того, что эта крепость стала ключом к выходу на море.