Ингрия (1701—1702)

Ингрия или Ижорская земля (по названию реки Ижора и народа, населявшего издревле приневские земли) была отвоёвана у России шведа­ми в начале XVII века. Получив название Ингерманландия и статус ге­нерал-губернаторства, она была разделена на четыре лена — Ивангородский, Ямской, Копорский и Нотеборгский, которые соответствовали прежним новгородским уездам — Ивангородскому, Ямскому, Копорскому и Ореховскому, входившим в состав Вотской пятины и населённым согласно писцовым книгам XV века уже в основном русским населе­нием. Местопребыванием шведского генерал-губернатора стал город Нарва — первая цель наступления войск царя Петра в 1700 году^[1].

Победа шведов под Нарвой не вывела Россию из Северной войны, целью которой было освобождение русских земель в Восточной Прибалтике. Русская армия была в основном сохранена, отведена из-под удара к Новгороду, пополнялась резервами, оружием, проходила усиленное военное обучение. Уже во второй половине декабря 1700 года на рубежах противостояния шведам находились значительные военные силы. В районе Пскова располагалось 22, 207 тыс. человек (включая 7, 290 тыс. гетманских казаков), в Печорах — 1,118 тыс. стрельцов, в резерве в Новгороде осталось после ухода в Москву гвардии 20, 299 тыс. человек. Значительные гарнизоны имелись в пограничных крепостях Ладога, Гдов, Олонец^[2].

Шведская Ингрия после 1617 года

Приневские земли Ингрии в 1678 году

В феврале 1701 года царь Пётр близ Динабурга в местечке Биржи виделся с королём Августом, на которого после Нарвы двинулся Карл XII^[3].

Россия получила передышку, необходимую для реорганизации армии, но Пётр I не собирался пассивно ожидать нападения шведов. От дальнейших действий армии зависели авторитет России, перспективы сохранения мира с Турцией, поведение ненадёжного польско-саксонского союзника. Россия чрезвычайно нуждалась в военных победах, и первые вести о русских успехах поступили летом 1701 года. К Архангельску попыталась пробиться эскадра шведских кораблей. Нападение кончилось для шведов неудачей, они потеряли два корабля. Первого крупного успеха удалось добиться в Ливонии. 29 декабря 1701 года^[a] под Эрестфером войска Шереметева нанесли поражение корпусу Шлиппенбаха, эта победа торжественно отмечалась в Москве^[4].

В январе 1701 года части шведской финляндской армии генерал-майора Абрахама Крониорта, расположенные в восточной части провинции Ингерманландия, начали совершать разорительные набеги на российские приграничные местности. В середине января (по старому стилю) из пределов шведского Лопского погоста произошло крупное вторжение в пределы российского Теребужского погоста. 8 февраля у селения Саря отряд А. Крониорта в 6,796 тыс. человек столкнулся с силами ладожского воеводы князя Тимофея Никитича Путятина. Зимой 1700—1701 годов основу его войск в Ладоге составлял сводный тысячный стрелецкий полк под командованием Мирона Григорьевича Баишева^[5] и поместная конница. В конце января 1701 года Путятин с отрядом в 1,5 тыс. новгородской конницы и 400 московских стрельцов из бывших полков Михаила Фёдоровича Сухарева и Василия Семёновича Елчанинова выдвинулся для обороны к пограничной реке Лаве. Отряд пришёл в Саря (Шумы) уже после ухода шведов, и занял пустующее поместье. Оттуда Путятин начал высылать рейдовые конные партии на шведскую территорию для сбора провианта и фуража. Крониорт принял решение вернуться обратно к Шумам. На следующий день шведы подошли к реке Лаве.

Русские решили встретить противника в поле, но после короткого боя поместная конница, потеряв около 20 человек, отступила к Ладоге, а стрельцы были вынуждены отойти и укрепиться в небольшой помещичьей усадьбе. Стрельцам было предложено сдаться, но они отказались. Шведы попробовали поджечь строения, но под огнём русских этого сделать не удалось. Безуспешная попытка повторилась 21 января. Крониорт приказал приготовить трое саней с горючими материалами и утром 23 числа эти «зажигательные снаряды» покатили к стенам усадьбы. Стены дважды загорались, однако, русские смогли потушить пламя, заливая его водой через крышу, а одни сани просто оттолкнули назад. Шведская пехота не смогла атаковать из-за глубокого снега, и нападение было отбито. В русских источниках упоминается, что за 11 дней под стенами Шум было 12 боёв и приступов, на которых шведы потеряли больше 200 человек. Крониорт в своих отчётах упоминает о неудачных штурмах 28 и 31 января и 2 февраля, в ходе последнего он потерял 81 человек убитыми и ранеными^[6].

Бой конницы Путятина с войсками Крониорта на реке Лава в 1701 году

Бой у селения Саря. 1701 год

Генерал прекратил атаки и начал осаду; приказав своим войскам готовить больше зажигательных саней, он отправил королю Карлу XII просьбу прислать в подкрепление мортиры и добавил, что, по его мнению, командовал обороной, должно быть, саксонец или поляк, — настолько умелыми были действия защитников. 26 января прибыли запрошенные орудия, но вечером 28-го в темноте стрельцы сами покинули обороняемый двор и скрылись. 14 февраля шведы отошли на свою территорию^[7].

Шведские набеги продолжились, однако ни сразу после боя, ни в последующие месяцы Крониорт, несмотря на требования Карла XII, так и не решился на осаду городов Тихвина, Ладоги, Новгорода или Олонца. Действия Путятина были признаны Петром I неудачными, и на его место в конце февраля 1701 года был назначен окольничий Пётр Матвеевич Апраксин. Весной 1701 года большая часть служилых людей Новгородского разряда вошла в состав отдельного корпуса ладожского воеводы Апраксина, и под его командованием воевала в Ингерманландии. П. М. Апраксину, под началом которого было около 10 тысяч человек, поручалось наблюдение и противодействие корпусу генерала Крониорта, находившемуся в районе Ниеншанца^[8].

Апраксин прибыл в конце апреля в Ладогу. Войска, бывшие под его командой, насчитывали 4, 765 тыс. человек: «московских чинов, которые служат с новгородцы» 198 чел., новгородцев «сотенной службы» 1216 чел., тысяча малороссийских казаков, 106 ладожских стрельцов и пушкарей, новгородский стрелецкий полк Мирона Баишева (1123 чел.) и белгородский стрелецкий полк Степана Стрекалова (1022 чел.)»^[b]. В этот период началось реформирование новгородской поместной конницы в драгуны, по царскому указу от 17 июня 1701 была проведена перепись «Новгородцом, Вотцкой, Деревской, Бежецкой, Обонежской пятин да Шелонской пятины, которые живут ото Пскова дале 60 вёрст, да городов Тверичам, Новоторжцом, Старичаном», согласно которой налицо были 3 245 чел., из них: сотенных 734 чел., гусар 240 чел., копейщиков 177 чел., рейтар 2 094 чел. (включая новгородских и копорских казаков)»^[9].

Боевые действия Апраксин начал в июне, выдвинувшись с войсками к пограничной реке Лаве. Высланный за «шведский кордон» отряд новгородской конницы под командованием стольника И. Е. Бахметева разгромил находившийся в местечке Кипуе у Порецкой мызы на реке Назия передовой шведский дозор, взяв в плен ротмистра Муля и 17 рейтар из полка Ханса Хейнрика Тизенгаузена^[10]. Пленные сообщили, что Крониорт с основными силами находится в Дудергофе (Дудоровский погост), а на реках Мье и Тосне сооружены небольшие форты («крепостицы») с гарнизонами по роте драгун в каждом.

«28 июля, подойдя „к тем неприятельским крепостям и мызам, неприятельских людей разбили и крепости и мызы сожгли и разорили, а оставшиеся неприятельские люди разбежались по лесам. На том бою было взято: 12 карабинов, 29 фузей, 16 пар пистолетов, 35 шпаг, 4 винтовки, 20 копий“ [МВУА ГШ 1871, т. 1, с. 66]. Таким образом, пограничные посты на этом направлении были уничтожены, а шведы отступили перед превосходящими силами наступавших»^[8].

Апраксин вернулся к Ладоге, разместив вдоль реки Волхов небольшие заставы. Осенью 1701 года в состав его корпуса были включены дополнительно 5 солдатских полков и численность пехоты достигла 6, 769 тыс. человек. В Ладоге войска Апраксина простояли до лета 1702 года^[9].

Военные действия в Северном Приладожье начались в ноябре 1700 года. Карелы из прихода Салми Кексгольмского лена передали русскому командованию сведения о расположении и численности шведских пограничных застав. Русские войска из Олонца совершили удачный поход на пограничные отряды противника и увели в плен значительное число солдат, офицера и двух помещиков. В ответ, в начале 1701 года шведы направили отряд майора А. Гюленлуда численностью около 1 тыс. человек для наступления по дороге от Салми через Кондуши на Олонец. Олонецкий воевода Семён Фёдорович Барятинский, в распоряжении которого имелось всего 954 человек (300 стрельцов, два пушкаря и ополченцы, спешно набранные из местного населения), организовал успешный отпор шведам гарнизона Кондушской пограничной заставы под командованием прапорщика Ходыченкова^[11].

В конце июля 1701 года Карл XII, нанеся поражение под Ригой союзным России саксонцам, двинулся с основными силами в Курляндию. Прикрытие восточных шведских границ от войск Петра I обеспечивали: корпус Шлиппенбаха (8 тыс. чел.), стоявший под Дерптом, и корпус Крониорта (7 тыс. чел.), размещённый в Ингрии. Соотношение сил было не в пользу шведов, но помимо войск они имели укреплённые крепости, а их флотилии господствовали на Балтике, Ладоге и в Чудском озере. После нарвской победы Карл XII презрительно относился к военным способностям русских, считая, что их возможное наступление в Ингрию можно сдержать небольшими силами. Используя свой численный перевес, в конце года русские войска вступили в Лифляндию. После разгрома Шереметевым при Эрестфере корпуса Шлиппенбаха приоритетным для Петра I стало наступление в Ингерманландию с востока. Царь уже в начале 1702 года планировал овладеть Нотеборгом, наступая по льду Невы^[8].

Восточный театр войны

Северная война на восточном театре военных действий

На 1702 год Пётр I запланировал операцию против шведской крепости Нотебург (Орешек), расположенной на Ореховом острове в истоке Невы из Ладожского озера. Занятие этой цитадели позволяло обеспечить судам выход из Ладоги в Неву и получить опорный пункт для дальнейших операций в северной Ингрии и южной Карелии. Предполагалось в марте воспользоваться наличием ледяного покрова и захватить крепость силами нескольких хорошо подготовленных полков. Для прикрытия этой операции из Пскова в район селения Самро должны были выдвинуться части Большого полка фельдмаршала Б. П. Шереметева. «Шереметевъ… сделалъ Петру преставленiе о необходимости сформировать сначала основательно драгунскiе полки, придать имъ конную артиллерiю, организовать штабъ его отдѣльнаго отряда, и тогда только думать о выступленiи. 9 февраля Петръ утвердилъ представление и отмѣнил поход къ Нотебургу»^[13].

С начала Северной войны на проходившей по Луге юго-западной границе Ингерманланди проходили боестолкновения. Шведы активно атаковали соседнюю русскую Сумерскую волость. Одно из сопредельных шведских укреплений находилось на мызе Реткино. В русском источнике (донесение Шереметева Петру I) говорится, что мыза была «…укреплена гораздо: два палисада и кроме них ров; а село в осаду человек с четыреста, и пушки имеют при себе немалые».

14 марта (25 марта по новому стилю) 1702 года рядом с этой мызой-крепостью произошёл бой. С российской стороны действовали солдаты из отряда генерал-майора Александра Шарфа. Они прибыли из Пскова и удар наносили из района современной деревни Самро. О действиях отряда А. В. Шарфа сохранились сведения в письме фельдмаршала Шереметева к Петру I от 15 марта: «…марта 14 дня …генерал Александр Шарф …с …драгуны и с пехотою ходил под Реткину мызу и, не доходя той мызы, усмотрел их караул отводной конный и побежали с ведомостью, и твои Государевы ратные люди одного угнали и взяли жива рейтара, а другой ушёл и дал знать, и из той мызы те неприятельские люди вышли к той реке, конные и пешие, и не хотели перепустить, и был бой великий, и …тех неприятельских людей от переправы отбили и до самой крепости гнали, и порубили немалое число, и языков взяли 15 человек драгун и рейтар, и около той крепости всякое строение и пильную мельницу и бумажную сожгли; сена и хлеб всякий… немало было: все пожгли; а крепости той, называемой Реткине мызе, не приступали… и возвратились на Самру в добром здравье; …а упадку твоим Государевым людям малое число: только убито драгун два человека, да солдат, да поручик драгунский Афанасий Игнатьевич Тутолмин, да полуполковника ранили Белевина»^[14].

Кроме кавалеристов, драгунский полк Александра Малины^[c] потерял в бою 12 лошадей. В этом сражении участвовал и драгунский полк под командованием подполковника Николая Юстеровича Инфланта, а также и пехотные полки, в которых многие солдаты получили ранения. Из-за отсутствия у русских войск артиллерии укреплённую Реткину мызу взять не смогли, но новобранцы, получили боевое крещение.

На Ладожском озере в начале июня русскими был предпринят рейд подполковника Островского с 400 солдатами на соймах и карбасах для разорения шведских селений на западном берегу озера. 15 июня произошло столкновение русской и шведской озёрных флотилий у устья реки Воронеги^[15].

10 июля состоялся бой между отрядом русских карбасов и 4 шведскими судами на Чудском озере близ устья реки Амовжи (Омовжи). Шведы отступили, потеряв 12-пушечную яхту, взятую русскими на абордаж.

«Только въ первыхъ числахъ iюля сформированъ былъ отрядъ въ составѣ 9 драгунскихъ полковъ, при 10 конныхъ орудiяхъ, 8 пѣх. полк. (половина на судахъ флотилiи Гулица), 13 пѣшихъ орудiй и 1205 чел. „урегулированной“ нестройной конницы… 17 iюля Шереметевъ выступилъ на встрѣчу Шлиппенбаху, шедшему къ м. Сангѣ»^[13]. 18 июля армии встретились при Гуммельсгофе, где шведы потерпели крупное поражение, потеряв около 5500 убитыми, 300 пленными, всю артиллерию; русские потеряли около 400 убитыми и столько же ранеными. Пётр I, узнав об этой победе, приказал Шереметеву разорить Ливонию. Исполняя приказание, Шереметев взял два значимых города: Волмар и Мариенбург (где нашёл будущую императрицу Екатерину I), шесть малых городков и опустошил пол-страны^[3].

Район боя в кампанию 1702 года у Гуммельсгофа

Шереметев Борис Петрович Аргунов Иван Петрович

Схема сражения при Гуммельсгофе в 1702 году

Летняя военная компания 1702 года для П. Апраксина началась 1 июня. Собрав войска в городе Ладога, он перешёл шведскую границу по реке Лаве и стал лагерем на реке Назие в трёх милях от Нотебурга (этот укреплённый лагерь известен в истории как «Апраксин городок»). Одновременно от пойманного шведского шпиона стало известно, что генерал Крониорт выступил из Ниеншанца и в многолюдстве (семь конных и три пехотных полка и двадцать пушек) переправился через Неву и вскоре со своим корпусом стал лагерем в Дудоровском погосте. В конце июня Апраксин получил новый царский указ, — «идти на неприятельские войска, где обретается генерал Крониорт, и чинить над ними промысел»^[16].

1 августа войска Апраксина, насчитывавшие около 1,5 тыс. поместной конницы («Новгородцов и Московских чинов сотенные службы и з гусары с пятьсот человек, да Новгородского ж полку рейтар и копейщиков с тысячю человек с неболшим»), 700 драгун полка Александра Малины^[17], около 2 тыс. низовой конницы (татар, калмык, башкир и казаков) и 6 тыс. пехоты при 20 пушках, начали поход с востока в шведскую провинцию Ингерманландия. Апраксин доложил Государю:

Операция проводилась для подготовки осады Нотебурга. Этот удар должен был ослабить южнее Невы позиции шведского Финляндского корпуса Крониорта, который расположился в районе мызы Реткина с 3 рейтарскими, 4 драгунскими и 3 пехотными полками и 20 пушками^[9]. Воевода доложил 10 августа Государю Петру Алексеевичу: «По указу твоему… рѣкою Невою до Тосны и самой Ижорской земли я прошелъ, все разорилъ и развоевалъ, отъ рубежа до рѣки Лавы верстъ на 100; стою на Тоснѣ за 30 верстъ отъ Канецъ. Кронiортъ въ 30 верстахъ отъ насъ: мы пойдемъ на него съ Божiею помощiю»^[19].

10 августа отряд Апраксина атаковали шведское укрепление в устье реки Тосны, расположенное на правом берегу и обороняемое отрядом в 400 человек при 3 пушках. В результате штурма укрепление было взято, а его гарнизон был вынужден отступить в сторону реки Ижоры на соединение с основными силами А. Крониорта, преследуемый русской конницей на протяжении 15 вёрст. При отходе шведами были утрачены артиллерийские орудия. Русскими войсками в числе других населённых мест была взята мыза Ижорская.

«Апраксинъ, переправивъ свои войска черезъ р. Тосну, гналъ непріятеля до р. Ижоры (15 верстъ): „и побили много, и барабаны, и ружьё, и лошади ихъ непріятельскіе сѣдланые многіе поимали, и пушечные станы и колёса взяли жъ; а пушки, бѣжавъ, они, непріятельскіе люди, бросили в’Ыжору рѣку. И тогожъ, государь, числа и славную ихъ непріятельскую мызу Ижорскую взяли и иные многіе мызы побрали и разорили“»^[20].

Достигнув целей операции П. М. Апраксин отвёл свои войска за реку Тосна. Шведский командующий, узнав о приходе Апраксина, поспешил двинуться ему навстречу со своей кавалерией. Противники встретились 13 августа на реке Ижоре, недалеко от того места, где река образует несколько рукавов. По докладу Апраксина его войска в ходе 5 часового боя дважды опрокинули противника и заставили отойти. Основываясь на показаниях пленных, Апраксин сообщил Царю, что у Крониорта было 8 полков. Но согласно шведским источникам в бою принял участие лишь их авангард численностью около тысячи человек, а остальные войска не успели подойти. После боя шведы отошли к Ниену, а русские, не став их преследовать, встали лагерем на реке Ижоре^[9].

В середине августа Апраксин отправляет в Ладогу флотилию из 30 лодок под командованием полковника Ивана Тыртова^[22], у которой «со многими неприятельскими шкутами были… бои ис пушек многою стрельбою…». Не понеся потерь, Тыртов вынудил шведскую эскадру «отступить к самому Орешку к своему берегу», а 27 августа его отряд атаковал шведские суда под командованием лейтенанта Хуссманна у Кексгольма в истоке Вуоксы. В ходе боя (сам Тыртов в нём погиб) одно шведское судно было затоплено, два сожжены и два захвачены в плен. Неприятель потерял 300 человек. Адмирал Нумерс вынужден был увести свою флотилию по Неве в Финский залив, а оттуда — на зимовку в Выборг. Так осенью русским удалось взять под контроль водные коммуникации на Ладожском озере и лишить Нотеборг поддержки с воды^[8].

Воспользовавшись пассивностью Апраксина, Крониорт собрал около 7 тыс. чел. с 12 орудиями, чтобы атаковать русских. 26 августа шведы встретились с русским отрядом на реке Славянка. После короткого боя шведы отошли, но захваченные пленные рассказали Апраксину о численности и планах шведов. Русский командующий тут же поспешил отойти обратно к реке Назие, сославшись на недостаток припасов и плохое состояние конницы. Поход П. М. Апраксина в Ингерманландию сыграл требуемую роль в подготовке успешной осады Нотебурга.

Сражение на Ижоре стало одной из первых побед русской армии в полевых сражениях Северной войны. К 22 сентября у Ладоги на Волхове собрались главные силы русской армии, назначенной для осады Нотебурга. От отряда Апраксина в её состав была включена вся пехота, а сам ладожский воевода со своей конницей был оставлен на реке Назие для прикрытия тылов осадной армии на случай атаки Крониорта.

Картину боевых действий 1702 года дополняли походы крестьян-ополченцев (примерно 1 тыс. вооружённых людей, хорошо знавших местность) под руководством священника Ивана Окулова. Окулов, православный священник Кексгольмского лена, прибыл в Россию с волной беженцев в 1700—1701 годах и организовал в Олонце партизанский отряд из добровольцев. По образному выражению Петра I, священник открывал своим прихожанам путь не только в Царствие Небесное, но и на вражескую территорию. «Слыхал ли кто такое диво, — говорил Царь, — что поп учит духовных сынов: отворите врата купно в рай и в шведскую область!». Смелые рейды Окулова снискали ему всероссийскую славу. В сентябре 1702 года воевода Борятинский получил царский указ «о дозволении выходцу священнику Ивану Окулову со всеми при нём будущими охотными людьми чинить над шведами военный промысел и давать им по желанию их к тому промыслу порох и свинец». Карельские ополченцы разорили четыре шведские заставы (Ругозенскую, Гиппонскую, Сумерскую и Керисурскую), уничтожив систему пограничной стражи шведов на ответственном её участке вблизи Олонца и Ладожского озера. Отряд Окулова разгромил разъезды дублированного рейтарского батальона полковника А. Е. Рамсая и захватил боевые трофеи: рейтарское знамя, барабаны, шпаги, фузеи и лошади. По словам пленных, шведы потеряли 50 рейтар и 400 человек пехоты; у русских были ранены только два солдата^[24]. В награду за успешные действия Царь пожаловал И. Окулову 200 рублей, дорогую рясу, золотую медаль и дом в Олонце. Ополченцы получили «по хорошему русскому кафтану, по два рубля денег и по тесаку для обороны, впредь чтоб носили его за свою службу»^[11].

По окончании кампании в октябре 1702 года Апраксин произвёл разбор своих войск, разделив их на 3 категории: 1. Помещики и казаки в возрасте до 35 лет были повёрстаны в драгуны, то есть переведены в статус служилых людей. 2. Беспоместные и пустопоместные помещики старше 35 лет, а также неспособные нести службу по здоровью были отставлены из армии и должны были нести налоговые и прочие повинности. 3. Оставшихся дворян, детей боярских и низовую конницу Апраксин отпустил на зиму по домам, с указом быть на службе не позднее 25 апреля 1703 года. В драгуны было записано 1, 453 тыс. новгородцев, разделённых на 2 полка под командой французских полковников Дениса (Дионисия) Ильича Девгерина и Людвика Вольмат-Бодевия. В первый полк (с 1708 года — Вятский драгунский) вошли помещики Водской, Шелонской и Деревской пятин, Твери, Торжка, Старицы и новгородские казаки. В полк Вольмат-Бодевия (с 1708 года — Нижегородский драгунский) вошли помещики Бежецкой и Обонежской пятин, копорские казаки. Драгунские полки зимовали в Тихвине, где их всю зиму активно обучали и экипировали, а солдатские — в Ладоге^[25].

С назначением П. М. Апраксина ладожским воеводой русской армии удалось перехватить стратегическую инициативу у финляндской армии А. Крониорта и обеспечить на второстепенных направлениях успех замысла Петра I по «прорубанию окна в Европу»^[24]. В кампанию 1703 года корпус Апраксина должен был помогать главным силам Петра I, направленным к Ниену, действуя против шведов на левом берегу Невы.

Шведская крепость Нотебург, благодаря своему островному положению, была пригодна для длительной эффективной обороны, что подтверждает опыт осад 1555, 1582, 1611—1612, 1656 годов. Большую часть острова занимали крепостные укрепления, что затрудняло проведение десантных операций. Крепость состояла из крепостного замка и каменных стен с башнями. На правом берегу Невы в небольшом полевом укреплении (шанце) находился передовой шведский пост. Гарнизон крепости насчитывал 450 человек (150 чел. Саволакского дублированного батальона, командир капитан Freytag von Loringhofen; рота (100 чел.) Веллингского пехотного полка, командир капитан Sass; 100 чел. Выборгского дублированного батальона, 50 гренадеров из Нюландского пехотного полка, 30—40 артиллеристов)^[26] при 138 тяжёлых орудиях (всего 147). Руководил обороной крепости полковник-лейтенант (то есть полуполковник или подполковник) Густав-Вильгельм фон Шлиппенбах (Gustav Wilhelm von Schlippenbach)^[27].

Нотебург, 1702 год, модель

План укреплений Нотебурга в 1697 году

К концу XVII столетия стены крепости Нотебург достигали высоты 12 метров и были сложены из известняковых плит. По периметру цитадели были сооружены семь мощных башен высотой до 16 метров, выдвинутых вперёд, что давало возможность вести стрельбу вдоль стен, во фланг штурмующим. Башни, включая четырёхугольную проездную или воротную, имели несколько боевых ярусов с амбразурами и бойничными камерами. Посол Карла ХII при Московском дворе П. Е. Эрлезунд писал о цитадели: «…так что нельзя пробить… ядрами, каких больших пушек ни навези туда, потому-то ни с какой стороны нельзя поставить укреплений ближе, как на четыре ружейных выстрела, по причине быстрой реки, протекающей мимо крепости». Крепостные сооружения позволяли незаметно выходить боевым судам в прилегающую акваторию. Светличная башня имела встроенную арку, закрываемую металлической решёткой — герсой, через которую внутрь крепости проходил из внешней акватории ров, являвшийся своеобразной мини-гаванью в крепости. Нотебург запирал России водный ход в Балтийское море, являясь непреступным укреплением-портом^[28].

Последняя попытка России вернуть себе Орехов в ходе кампании 1656 года очередной войны со Швецией окончилась неудачей из-за ограниченности привлечённых для этого сил и отсутствия лично Государя при планировании, подготовке и в ходе осады.

В конце августа Пётр I со свитой и гвардией ускоренным маршем направляется с Белого моря в Приладожье по специально построенной «Осударевой дороге». Он приказывает генералу А. И. Репнину из Новгорода, а фельдмаршалу Б. П. Шереметеву из Пскова двигаться с войсками в Ладогу, где был назначен сбор войск. Сам он прибывает в Ладогу 14 сентября. Отсюда войска выдвинулись в лагерь Апраксина на реке Назия^[8].

Для атаки на крепость были привлечены главные силы русской армии (в том числе гвардейские полки). Осадный корпус начал сосредоточение в Ладоге в августе 1702 года. Войсковые части прибывали из Новгорода, Пскова, Москвы и Архангельска. «Въ составъ осаднаго корпуса вошли полки Преображенскій и Семеновскій, дивизія Репнина (изъ Новгорода) и полки Чамберса (бывшаго въ Ингріи). Артилеріей командовалъ генералъ-маіоръ Брюсъ. Всего на берегахъ р. Назіи было собрано 13 или 14 полковъ пѣхоты, силою до 15 000 человѣкъ, не считая конныхъ полковъ П. М. Апраксина, наблюдавшихъ за Кроніортомъ на р. Ижорѣ»^[20].

Наступление на Нотебург началось 22 сентября, командующим осадной армией был официально назначен Б. П. Шереметев, при фактическом руководстве самого Петра I. «5 сентября, Петръ соединился съ отрядами Апраксина и Репнина, стоявшими лагеремъ по р. Назіи. 7 октября прибылъ сюда же и фельдмаршалъ Шереметьевъ. Государь произвелъ смотръ отряду Апраксина, которымъ остался совершенно доволенъ. Рѣшено было въ этомъ же году осадить Нотебургъ. 25 числа Преображенскій полкъ выступилъ въ походъ. 26 числа, въ 12 часовъ ночи, 400 человѣкъ преображенцевъ посланы были впередъ для осмотра мѣстностн вокругъ Нотебурга и занятія важнѣйщихъ пунктовъ»^[29].

22 сентября Пётр I провёл смотр войск. 25 сентября, оставив в укреплённом городке Апраксина 3 полка, с основными силами, насчитывавшими около 35 тыс. человек, двинулся к Нотебургу^[8].

При выступлении из Ладоги у фельдмаршала Шереметева было 16505 человек пехоты: полки Преображенский (2,064 тыс. человек), Семёновский (1, 84 тыс. человек), Деидюта (993 человека), Гулица (820 человек), фон Вердена (816 человек), Р. Брюса (673 человека), Девгерина (803 человека), Романовского (669 человек), фон Буковена (811 человек), Бернера (805 человек), Апраксина (902 человека), Гурика (477 человек), Иглиса (561 человек), Гордона^[30] (454 человека), Баишева (651 человек), Трейдена (846 человек), Билса (759 человек), Островского (122 человека). Кроме того, в составе корпуса имелось до 4 тыс. человек конницы^[31].

Осада началась 27 сентября, русские войска разбили лагерь на левом берегу Невы на Преображенскойя горе. Численность осаждающих составила 16 тыс. пехоты и 5 тыс. конницы, при 52 осадных орудиях. 29 сентября русскими войсками по суше, по прорубленой на протяжении 3 вёрст просеке из Ладожского озера в Неву было перемещено около 50 малых судов, чем был отрезан гарнизон крепости от помощи, которая могла явиться к нему с моря^[33]. Дело было многотрудное, Царь одушевлял солдат и сам трудился как простой работник. «30-го сентября поставлены въ батареяхъ 12 мортиръ и 31 пушка, а именно: девятнадцать 18-ти-фунтовыхъ и двѣнадцать 12-ти-фунтовыхъ»^[20].

Комендант полковник Густав Вильгельм фон Шлиппенбах (брат начальника шведских войск в Лифляндии генерал-майора Вольмара Антона фон Шлиппенбаха) выставил на башне королевское знамя; по этому призывному сигналу 28 сентября пришли к Нотебургу на помощь три шкута с войсками и припасами, а русские принялись за земляные работы; в течение двух дней они вывели по берегу параллель и сделали две батареи на 31 пушку и два кетеля на 12 мортир; эти орудия поставлены на места ночью, накануне праздника Покрова Пресвятой Богородицы^[34].

1 октября солдатами Преображенского и Семёновского полков был взят шанец на правом берегу Невы, после чего через реку на лодках был устроен наплавной мост, обеспечивший надёжную связь между двумя берегами и замкнувший кольцо блокады. «27 числа пришелъ къ Нотебургу и самъ Шереметьевъ съ главными силами. Войска расположились лагеремъ верстахъ въ 2-хъ отъ города на мысу, образуемомъ р. Невою. 1 октября, 1000 человѣкъ преображенцевъ и семеновцевъ, получили приказанія переправиться на правый берегъ Невы и овладѣть находившимися тамъ редутами. Царь лично участвовалъ въ этомъ предпріятіи, которое увѣнчалось полнымъ успѣхомъ. Шведы оставили редутъ почти безъ сопротивленія»^[34]. «Русске устроили на правомъ берегу траншаментъ и заняли его тремя полками Брюса, Гулица и Гордона»^[35].

Штурм Нотебурга. Художник Адриан Шхонебек (Adriaan Schoonebeek)

Медальон на взятие Нотебурга в 1702 году

1 октября, после неудовлетворительного ответа коменданта на российский ультиматум, началась многодневная бомбардировка Нотебурга, продолжавшаяся беспрерывно десять дней, пока запалы у большинства орудий не разгорелись, и стрелять из них стало невозможно (некоторые позже были перелиты). Всего русской артиллерией с 1 по 11 октября по крепости было выпущено более 6 тыс. ядер калибром от 6 до 18 фунтов и 2, 5 тыс. трёхпудовых бомб, употреблено 4, 371 тыс. пудов пороха^[36]. Основной удар был направлен на Церковную и Келарскую башни и стену между ними. Здесь было сделано три пролома (в двух башнях и в куртине на юго-западной стороне), но они были в верхней части стены, что сильно затрудняло успех подготавливаемой атаки. Более удачной была стрельба из мортирных батарей: при помощи навесной стрельбы удалось вызвать в городе два сильных пожара (6 и 11 октября). «Шереметьевъ, распоряжавшійся осадою, не желая напраснаго пролитія крови, предложилъ коменданту сдаться, но получилъ отказъ. Тогда началось жестокое бомбардированіе, продолжавшееся почти безъ остановки до самаго штурма, назначеннаго на 11 октября»^[34].

Попытка шведов сбить правобережный русский заслон 2 октября завершилась для шведов неудачно. В крепость смогли пробиться только 50 человек. «Во 2 день октября о 10 часахъ по утру явилась неприятельская партiя въ 400 человѣкахъ пѣхоты, да въ ротѣ драгунской состоящая съ четырьмя полевыми пушками на той сторонѣ Невы рѣки у пильной мельницы, не далеко отъ взятаго шанца, у котораго караулъ нашъ во 100 человѣкахъ стоялъ, на которыхъ неприятели жестоко напали; …наши …неприятеля ретироваться принудили и за нимъ слѣдовали, который хотя и съ добрымъ порядкомъ ретираду имѣлъ, однакожъ 3 пушки нашимъ покинуть принужденъ, такожъ одного капрала и 7 рядовыхъ въ полонъ взяли. Съ нашей стороны 10 человѣкъ убито, и нѣсколько ранено. Съ неприятельской же стороны убито 64 человѣка… Сею партiею с неприятельской стороны командировалъ маіоръ Ліонъ; съ нашея же стороны командовалъ Кенигсекъ, полковникъ и посланникъ польскій»^[37].

Перспектива осады Нотебурга. 1702 год

Вид взятия Нотебурга. Художник Адриан Шхонебек

3 октября на другой, правой стороне Невы были установлены 6 пушек и 3 мортиры. Таким образом, против крепости было задействовано 51 орудие, в том числе 37 пушек и 14 мортир^[31].

«В четвертый день октября, с наступлением ночи, бомбардирский капитан занял пост на острове (который между нашими апрошами и крепостью) и посадил там за эполементом^[d] 300 человек. В пятый день полковник Гордон с охотниками пытался овладеть неприятельскими шкутами под крепостью. Суда оказались прикрепленными цепями. Добыча ограничилась взятыми со шкут, приведённых в негодность охотниками, — ветчиной, маслом, крупой, сухарями, с потерей 15 человек»^[34].

7 октября, убедившись в безрезультатности обстрела крепости, Пётр I приказал начать подготовку к штурму (после бывшего накануне в крепости большого пожара). Вызванных охотников в Преображенском полку явилось немало; прапорщик Крагов и 42 человек; то же и в других полках. В двух башнях и куртине на юго-западной стороне крепости заметны были проломы, но, по высоте стен, всходы были очень круты. Поэтому в этот день до штурма не дошло. В 9-й день розданы лестницы для штурма охотникам, указано место приступа и переданы предназначенные для десанта суда. Тогда же наведён плавучий мост через Неву. Для штурма был сформирован отряд в 40 добровольцев из Семёновского полка под командою сержанта Мордвинова^[38]. В числе охотников для приступа находились от Преображенского полка: капитаны князь Василий Владимирович Долгорукий, Панкратий Глебовский^[39], князь Дмитрий Волконский, поручик Яков Новокщенов, прапорщики Чебышев и Дмитрий Бибиков^[40], 9 урядников, 4 каптенармуса, 2 барабанщика, 137 капралов и солдат и ещё 8-й роты солдат — 54, итого — 6 офицеров и 206 нижних чинов^[34].

План осады Нотебурга в 1702 году

Штурм семёновцами Нотебурга. 11.10.1702

Ночью, часу во втором, 11 октября в крепости вторично открылся сильный пожар. Приступ начался в 2 часа ночи и продолжался 13 часов. Охотники стояли наготове, размещенные на судах, верстах в трёх, и ожидали сигнала. В половине четвёртого последовал троекратный залп из мортир бомбами, к острову со всех сторон двинулись охотники. Атакующих перебросили к стенам крепости на лодках. По сигналу трёх мортир охотники бросились к брешам на штурм. Из-за неполного разрушения крепостных укреплений, а также из-за просчётов в техническом оснащении атакующих (лестницы, которые были заготовлены для приступа, оказались короткими) штурмовой отряд был отбит и понёс значительные потери^[34].

Тогда Государь приказал подкрепить штурмующих отрядами охотников из 10 полков (гвардейских и армейских). Первым на помощь был отправлен отряд от Семёновского полка численностью 122 человека под командою подполковника Михаила Михайловича Голицына. В след за ним отправился отряд Преображенского полка под командою майора Карпова Дмитрия Кузмича^[41]. Завязался тяжёлый бой, в начале которого майор Карпов получил ранение картечью сквозь рёбра и в руку^[42].

Кроме того, на острове было очень мало места, позже Пётр I, имевший обыкновение каждый год 11 октября ездить на остров, если находился в России; вспоминал, что «под брешью вовсе не было пространства, на котором войска могли бы собраться и приготовиться к приступу, а между тем шведский гарнизон истреблял их гранатами и каменьями»^[43].

Только благодаря стойкости и самоотверженности многих своих солдат и офицеров российским войскам удалось зацепиться за узкий берег крепостного острова. Среди штурмующих особо отличился командир отряда «охотников» (2,5 тыс. добровольцев) Семёновского полка подполковник Михаил Голицын, который пресёк попытку отступления русских с острова^[44].

Существует легенда, что в решающий момент на остров прибыло подкрепление во главе с гвардейским поручиком Александром Даниловичем Меншиковым, который передал Голицыну приказ Царя отступить. Но разгорячённый боем, Голицын ответил, что теперь он уже не в царской, а в Божьей воле и повёл воинов на новый приступ. Но это не более чем красивая легенда. В «Реляции осады Нотебурга» сказано, что отступить не смогли «ради быстрой воды»^[43]. В конце концов сказалось численное превосходство русских войск: к атакующим постоянно прибывали подкрепления, в то время как силы осаждённых были ограничены.

Осада и штурма Нотебурга в 1702 году. Рисунок Густава-Вильгельма фон Шлиппенбаха

Штурм Нотебурга в 1702 году

Вторая атака оказалась более успешной. Несмотря на сильный огонь, отряд солдат во главе с А. Д. Меншиковым (100 человек) сумел одним из первых взобраться по лестницам на стены крепости. Сражение отличалось крайним ожесточением. Наконец, когда в живых на стенах остался 41 защитник, Шлиппенбах выбросил белый флаг. Дальнейшее сопротивление комендант счёл бесполезным и в половине пятого приказал бить шамад^[47]. После 13-часового штурма шведская сторона запросила перемирие и пошла на почётную капитуляцию. Царь, бывший на своей батарее, сам ударил в барабан; пальба прекратилась; открылись переговоры, и к вечеру заключена капитуляция. В переговорах об условиях сдачи крепости от русской армии участвовали «Секретарь Шафировъ, да Порутчикъ Жерловъ»^[37]. В ту же ночь русские заняли три бреши; в крепости оставался шведский караул; но на другой день, по известию о движении генерала Крониорта на помощь Нотебургу, шведский караул был сменен; в обе стороны от бреши сам Пётр и Чамберс поставили русские караулы^[34].

14(25) октября остаткам шведского гарнизона было позволено со знамёнами, четырьмя пушками, музыкой, захватив с собой жён и детей, покинуть крепость. Шведская сторона в ходе осады потеряла около 200 человек убитыми и 928 раненными.

Штурм Нотебурга 11 октября 1702 годаа

Макет штурма крепости Нотебург

При осаде и взятии Нотебурга русские войска потеряли убитыми 509 человек и раненными 928 солдат и офицеров.^[44]. Больше всего пострадала гвардия: в Семёновском полку насчитывалось 114 убитых (в том числе майор Кондратий Мейер, капитан Егор Полбин, поручики Фёдор Лихарев, князь Алексей Шаховской, Иван Дмитриевич Мамонов)^[48] и 198 раненых. Преображенский полк также понёс значительные потери: убиты и умерли от ран 8 офицеров и 117 нижних чинов; ранено: 5 офицеров и 148 нижних чинов, что составит около шестой доли общей потери войск. В числе убитых значатся: майор Гаст; капитаны князь Иван Лъвов, Андрей Валбрехт, Иван Рунин; поручики — Яков Борзов, Василий Ивановский, Дмитрий Немцев, Павел Беляев^[34].

Русские солдаты, погибшие при штурме, были похоронены в братских могилах на территории крепости и на левобережье Невы на Преображенской горе^[8].

Участникам штурма начальникам, офицерам и нижним чинам пожалованы щедрые награды: майору Карпову чин подполковника, 150 дворов, 1500 руб., капитанам единовременно по 300 руб., поручикам по 200, прапорщикам по 100, сержантам по 70, капралам по 30 рублей. Рядовые повышены в окладе. Кроме того, всем даны медали: офицерам золотые, нижним чинам серебряные^[34].

Согласно Журналу Петра Великого 14 октября:

.

Князь Голицын передаёт Петру I ключи от Нотебурга. Гравёр Клаар А. Р. по рисунку Кимфеля

Крепость Нотебург—Шлиссельбург

В крепости Шлиссельбург был определён гарнизон из 3 пехотных полков под командой полковника и коменданта Томаса Юнгора^[51]. Остальные полки, за исключением гвардии, отправившейся вместе с Царём в Москву, были отпущены на зимние квартиры в Псков и в Ладогу. По периметру острова осенью были построены новые укрепления — больверки, за строительством каждого из них надзирали знатные персоны: адмирал и канцлер Головин Фёдор Алексеевич, постельничий Головкин Гаврило Иванович, губернатор Шлссельбургский Меншиков Александр Данилович, думный дворянин Никта Зотов, кравчий Кирило Нарышкин^[37].

Шлиссельбург. Крепостной плац и дворец Петра I

Шлиссельбург после 1703 года и строительства болверков

«Въ тотъ же день было торжественное шествiе по улицѣ Тверской, въ Воскресенскiя ворота, чрезъ Китай-городъ и по Мясницкой улицѣ. Во главѣ шел полковник Ридеръ съ баталiономъ своего полка; за нимъ — 150 плѣнных шведов; далѣе шли нѣсколько ротъ, командированных отъ разных полковъ; между ними находились плѣнные шведы, взятые Шереметевым въ Лифляндiи; далѣе слѣдовали гвардейскiе полки Преображенскiй и Семеновскiй; за ними несли два морскихъ флага передъ бомбардирскою ротою, при которой находился Государь, «яко капитанъ». За бомбардирской ротой везли непрiятельскую артиллерiю, пушки и мортиры и другiе трофеи. Въ трiумфальных воротахъ: 1) у Казанской церкви, 2) за Никольскими воротами на Лубянкѣ и 3) на Мясницкой Государя привѣтствовали духовные особы, разные чины и школьники»^[34].

Взятие Нотебурга стало первой крупной победой российских вооружённых сил в Северной войне. Получение контроля над этой крепостью имело решающее значение в борьбе за возвращение берегов Невы. Пётр I, отмечая успех русского оружия писал: «Правда, что зело жесток был сей орех, однако, слава Богу счастливо разгрызен». Государь переименовал Нотебург в Шлиссельбург («город-ключ») в знак того, что крепость стала ключом к Балтийскому морю — главной цели России в войне. В честь взятия крепости выбита медаль с надписью «Был у неприятеля 90 лет». Ею награждены все участники штурма крепости^[44].

Медаль за взятие Нотебурга в 1702 году. «Был у неприятеля 90 лет»

Шлиссельбург в 1703 году

Успехи, достигнутые к 1702 году означали, что Россия приступила к выполнению одной из главных задач войны — возвращению утраченной в предыдущем столетии Ижорской земли. После взятия Нотебурга Пётр I написал письмо Августу II из «завоёванной нашей наследной крепости Орешек», а одна из триумфальных арок, установленных во время празднования побед в Москве была украшена надписью: «Мы ни чужой земли не брали, ни господствовали над чужим, но владеем наследием отцов наших, которое враги наши в одно время неправильно присвоили себе. Мы же улучив время, опять возвратили себе наследие отцов наших»^[53].

Продолжение боевых действий в Ингрии в 1703—1704 годах: