Битва при Фрауштадте

Карл XII начало зимы 1706 провёл в Варшаве, где устроил торжественное коронование Станислава Лещинского, своего ставленника на польско-литовский трон, а затем двинулся на север и в середине января перешёл через замёрзший Неман. Пётр I был в Москве.

В Гродно, кроме русских, находился Август II с малой частью своих польско-саксонских войск. Пётр перед отъездом поручил главное командование Августу. Но когда совсем неожиданно Карл в середине января оказался почти со всей своей армией на Немане, король Август II, пока ещё пути были свободны, покинул находящийся под угрозой Гродно и отправился в Варшаву с частью польских и саксонских войск. Командовать русским гарнизоном Гродно остался генерал-фельдмаршал-лейтенант Г. Б. Огильви. Август II взял с собой 2/3 всей конницы, находившейся в гродненском укреплении (четыре драгунских полка из шести). Увод конницы тяжко отразился на положении русской армии в Гродно, когда Карл XII внезапно появился на Немане и началась блокада города и замка. Осаждённые были отныне почти лишены возможности производить столь нужные им фуражировки для добывания припасов из окрестностей.

Ещё 20 января, после подтверждения известий о движении армии Карла XII к Гродно, король Август II отправил приказ саксонской армии вторгнуться в Польшу, чтобы отвлечь шведов от русской армии и заставить их вернуться обратно^[10]. В это время основные силы саксонской армии под командованием генерал-фельдмаршала Адама Штейнау (ок. 12 тыс. чел. при 32 орудиях) располагались на зимних квартирах в саксонской области Лузация. Вместе с ними находился русский вспомогательный корпус под командованием генерал-поручика Иоганна Паткуля, насчитывавший около 6,5 тыс. чел. В соответствии с договором от 12 октября 1703 года Россия обязалась предоставить на польско-саксонскую службу 12 тыс. пехоты, которые в течение шести месяцев в году, «когда в поле против неприятеля будут», должны были содержаться за счёт российской казны, а в течение шести месяцев на зимних квартирах — за счёт польско-саксонской стороны^[11]. Весной-летом 1705 года за счёт выделенных саксонцами средств и кредита, оформленного под поручительство русского посла в Польше князя Григория Долгорукова, Паткуль смог выдать в полки единообразное оружие и новые мундиры, сшитые по саксонскому образцу: белые кафтаны с красными, синими и авроровыми обшлагами, красные камзолы и чёрные шляпы^[12]. Также Паткуль уделил большое внимание и обучению солдат: на службу были наняты иностранные офицеры, были переведены на русский язык саксонские уставы, разработан комплекс строевых и ружейных инструкций. В целом, по мнению самого Паткуля, выучка солдат русского корпуса к 1705 году была доведена до общего уровня саксонской армии^[13].

Если российская сторона выполняла свои обязательства, то саксонцы регулярно задерживали выплату жалования и поставку продовольствия. В результате из-за плохого снабжения в полках русского корпуса начались голод, болезни и дезертирство. Мундиры многих русских солдат и офицеров превратились в лохмотья. Единственное, что содержалось в полном порядке, — это оружие. В этой ситуации Паткуль и русское правительство начали прорабатывать возможность отвода корпуса в Россию или перевода корпуса на службу Австрии или Пруссии. Поход через Польшу в Россию был признан невозможным из-за действовавшей там шведской армии, и в декабре 1705 года Паткуль заключил с Австрией договор о переходе корпуса на австрийскую службу. Но почти сразу Паткуль был арестован саксонскими властями по обвинению в измене, а командование корпусом передано генерал-лейтенанту Г. Г. Востромирскому^[14].

Саксонский генерал-лейтенант И. М. фон Шуленбург, замещавший в январе 1706 г. А. Штейнау, получил королевский указ о походе в Польшу 6 февраля. Уже через два дня его армия, включая русский вспомогательный корпус, выступила в поход, и 9 февраля форсировала Одер. Шведский командующий в западной Польше фельдмаршал Карл Реншильд начал сбор своих войск с зимних квартир ещё 5 февраля, и 10 февраля, получив известия о переправе саксонцев, выступил на встречу. Противники встретились 13 февраля 1706 года в окрестностях польского города Фрауштадт (совр. пол. Всхова)^[15].

Левый фланг армии составлял русский вспомогательный корпус, которым командовал генерал-лейтенант Г. Г. Востромирский (назначен командующим в 1705 году вместо арестованного генерал-лейтенанта И. Р. Паткуля) и полковник Гольц. В состав корпуса входили 10 батальонов пехоты общей численностью 6362 человека^[1][16]:

• Сводный гренадерский батальон, подполк. Матиас фон Карп (8 рот).
• Пехотный полк генерал-поручика Иоганна фон Паткуля (1-й батальон под командой подполковника Самуила Ренцеля, 2-й — подполковника Анисима Сатина; всего 16 рот).
• Пехотный полк принца Гольштейнского под командой полковника Даниэля Кембела (1 бат., 8 рот).
• Пехотный полк Арнштедта (Arnstedt), под командой подполковника Василия Жеднова (1 бат., 8 рот).
• Пехотный полк полковника Ефима (Иокима) Гулица (1 бат., 8 рот).
• Пехотный полк полковника Дениса Бильса (1 бат., 8 рот).
• Пехотный полк полковника Фёдора Беллинга (1 бат., 8 рот).
• Пехотный полк Шённинга (Schonning), под командой подполковника Артемия Кривцова (1 бат., 8 рот).
• Смоленский стрелецкий полк под командованием капитана Альберта Кадеуса (4 роты).

Шесть батальонов (гренадерский, два Паткуля, принца Гольштейнского, Арнштедта и Гулица) стояли в первой линии построения и четыре батальона во второй линии.

Центр армии составляли саксонско-французско-швейцарские батальоны: 12 батальонов в первой линии построения и семь батальонов — во второй^[17]. Пехотой здесь командовал сам Шуленбург при генерал-майорах фон Дросте и фон Цейдлере. Почти в центре стояли три батальона французов и швейцарцев и в их распоряжении находилось 12 пушек. Две линии пехоты без разрывов стояли очень близко одна от другой, что позже обернулось несчастьем^[1].

Кавалерия левого фланга имела в своём составе 20 эскадронов под командой генерал-лейтенанта Дюневальда: 2 эскадрона находились в деревне Нидер-Рорсдорфе, а 18 эскадронов стояли в 4 линии (по 5 эскадронов в 1—й и 2—й линиях и по 4 в 3—й и 4—й) за линиями пехоты русского корпуса^[17].

На правом фланге была расположена кавалерия генерал-лейтенанта Плётца в 22 эскадрона: 4 эскадрона (кавалергарды, конная гвардия и два эскадрона кирасир полка Бейста) примыкали к пехотным батальонам центра армии; 18 эскадронов стояли вдоль дороги на Ольберсдорф, слева от деревни Гойерсдорф. Всего саксонская кавалерия насчитывала 2000 человек^[17].

Артиллерия саксонской армии состояла из 1 батальона в 300 человек. В распоряжении батальона находились: две 6-фунтовые гаубицы, шесть 6-ти фунтовых пушек, 24 3-х фунтовых полковых орудия и 50 ручных мортир. Артиллерия была расположена вдоль фронта в промежутках между батальонами.

Общая численность армии генерала Шуленбурга составляла: 16 073 пехоты, 2000 кавалерии и 300 артиллеристов при 32 орудиях и 50 ручных мортирах^[17].

Советские историки Тарле и Павленко сообщают, что одних только саксонцев в армии Шуленбурга было 30 тысяч человек. О численности русского корпуса они не пишут^[18][19]. Американский историк Роберт Масси оценивает численность союзной армии в 30 тысяч человек, учитывая русские части^[20][21]. Энциклопедия военных и морских наук и Керсновский дают оценку в 20 тысяч солдат при 75 орудиях (29 пушек, 2 гаубицы, 44 мортиры)^[5][6]. По Красикову союзная армия состояла из 18,3 тысяч человек (из них 6,5 тысяч русских) при 32 орудиях (без учёта мортир)^[8]. Артамонов пишет, что у Шуленбурга было 18,3 тысяч человек, 29 пушек, 2 гаубицы и 44 ручных мортирцы для метания гранат. Состав его воинства был пёстрым - 42 эскадрона конницы (около 2 000 чел.), 19 батальонов (9 375 чел.), среди которых было 3 батальона французов и швейцарцев, пленённых принцем Евгением Савойским под Хохштедтом 13 августа 1704 г. и уступленных Августу II. Вспомогательные войска из России - 10 солдатских и 1 стрелецкий батальон насчитывали 6 362 чел^[1]. Великанов указывает, что армия Шуленбурга состояла из 19 саксонских батальонов пехоты (9771 человек), 42 эскадронов кавалерии (около 2 тысяч кавалеристов) и 10 русских батальонов пехоты (6517 человек, в том числе 300 нестроевых). Всего — около 18,5 тысяч человек^[22]. Возгрин и Сверкер Уредссон сообщают о 18-тысячной саксонско-русской армии^[23][24]. Соловьёв оценивает численность армии Шуленбурга в 20 тысяч человек^[25]. По данным же Бутурлина, союзная армия состояла из 12 тысяч саксонцев (19 батальонов, 36 эскадронов), 6 тысяч русских (10 батальонов) при 36 пушках^[26].

Фельдмаршал К. Г. Реншильд осуществлял общее командование армией и командовал кавалерией правого фланга, в чëм ему помогал полковник Э. Крассов. Пехотой в центре командовали генерал-майоры А. Мардефельт и А. Спарре, кавалерией левого фланга командовал генерал-майор А. Гуммергельм.

Правый фланг шведской армии состоял из 4 драгунских, 8 рейтарских рот и 2 пехотных батальонов, построенных в одну линию^[17].

Центр состоял из 8 (или 6^[22]) пехотных батальонов в первой линии построения, 14 драгунских рот и 2 валашских хоругвей во второй линии^[17].

На левом фланге находились: 7 рейтарских, 4 драгунских роты и 2 пехотных батальона^[17].

Всего в составе армии Реншильда находилось: 4500—5000 пехоты и 3500—4000 кавалерии (по другим данным: 3700 пехоты, 5700 кавалерии). Артиллерии в шведской армии не было^[27].

Тарле, Павленко и Масси оценивают численность армии Реншильда в 8 тысяч человек^[18][19][21]. Энциклопедия военных и морских наук указывает на численность армии в 10—12 тысяч^[5]. Белоэмигрантский историк Керсновский считает, что численность шведской армии 12 тысяч человек^[6]. Артамонов сообщает, что армия Реншëльда состояла из 12 батальонов пехоты (4,5 тысячи), 37 эскадронов кавалерии (5,7 тысяч) и не имела артиллерии^[1]. Красиков пишет, что шведская армия состояла из 12,3 тысяч человек и не располагала артиллерией^[8]. Кротов оценивает численность шведской армии в 9,5 тысяч человек (4,5 тысячи пехоты и 5 тысяч кавалерии) без артиллерии^[4]. Великанов даёт иные данные: 10 батальонов пехоты и 37 эскадронов кавалерии (всего 9—10 тысяч) без артиллерии^[22]. Возгрин пишет, что шведская армия состояла из 10 тысяч человек^[23]. По оценке Соловьёва у Реншильда было не более 12 тысяч человек^[25]. Бутурлин сообщает, что в шведской армии было около 12 тысяч человек (12 батальонов и 37 эскадронов), но ни одной пушки^[26]. Сверкер Уредссон пишет о численности шведской армии в 10,2 тысячи человек^[24].

13 февраля 1706 года в 11 часов утра армия Шуленбурга вышла к Фрауштадту, где увидела построенные к бою шведские войска^[28].

Местность у Фрауштадта представляла собой равнину с возвышенностями и небольшими участками леса. Реншильд специально выбрал местность, которая позволяла реализовать преимущество шведской кавалерии в бою на ровной местности. Шведская армия расположилась полукругом, выдвинув фланги к саксонским позициям. Реншильд собирался произвести фланговый охват противника и окружить его^[27].

Русским посоветовали вывернуть мундиры красной подкладкой наизнанку, чтобы не отличаться от саксонцев. Возможно, часть русских солдат поменялась мундирами с союзниками, ибо атака ожидалась именно на них. Вопреки прошлым неудачам, саксонцы решили бодрить себя кличем: «Macht nieder alles!» («Разваливай всё!»)^[1]. По версиям других историков, это русские пленные выворачивали мундиры наизнанку уже после сражения).

В 7 часов утра 13 февраля все полки, пропев с воодушевлением псалмы, под девизом «С Божьей помощью, и да будет всё как при Клишове!» пошли тремя колоннами по заснеженным полям на сближение. В полдень колонны развернулись в тонкую линию длиной почти в 3 км. Ненастье, как и под Нарвой в 1700 г., было на руку атакующим - дождь со снегом слепил глаза противнику. Саксонская кавалерия левого фланга была быстро и легко опрокинута шведами, позволив им зайти русским в тыл. На правом фланге саксонская кавалерия отбила 3 атаки шведов, но была опрокинута четвертой^[22]. Из 22 эскадронов правого фланга приказ о контратаке выполнили только два эскадрона кавалергардов полковника Коспота, но и они, несмотря на храбрость, были принуждены уступить шведам^[29]. Избежав потерь, саксонские всадники сбросили кирасы и принялись грабить русский и собственный обоз^[1].

Русская пехота, оставшись без прикрытия, открыла залповую стрельбу преждевременно по наступавшим без выстрелов шведам. Саксонцы успели с 10-12 шагов (!) произвести пушечные выстрелы по всему шведскому фронту картечью. Шведы только у самых рогаток сделали один залп и стали раскидывать их, чтобы сделать проходы. Главный удар был направлен на слабейшее звено - французы и швейцарцы бросали на землю знамёна, заряженные мушкеты и сдавались, когда их окружала даже малая группа шведов. Как и под Нарвой, вломившись в строй, шведы развернулись в две стороны, в основном, против русских и заработали штыками, пиками и шпагами. Драгуны напали на пехоту с тыла, 12 трофейных пушек открыли фланговый огонь по русским, «отчего российские люди пришли в конфузию и от жестокой стрельбы розбиты». Востромирского, испуганные стрельбой упряжные лошади в начале боя зацепили дышлом и унесли к шведам. 4 русских полка и гренадёрский батальон, которые стояли в окружении в передней линии, «с места не сошли и были все перебиты». Реншильд, командовавший на правом фланге, «врезался со шпагой в московитские батальоны и крушил всех, кто попадался ему по пути». Бегущие из первой линии завалили строй второй. Однако некоторые полки держали строй, «особливо российские гораздо устояли... однако же и они за сметением других и понеже наши бегущие на них же навалилися, выстрелять не могли». Шведские драгуны напали на неприятеля с тыла. Солдаты метались как безумные, не слушали офицеров и гибли под выстрелами и штыками, - писал Шуленбург Августу II через 2 дня. С трудом часть солдат была поставлена в строй, но в расширявшиеся интервалы вливались новые массы пехоты и конницы, рубившей рассыпавшиеся батальоны. Примерно час отстреливались батальоны правого фланга, но они боялись сдвинуться с места. Вторая линия не поддержала первую. Вопли об окружении вызвали всеобщий ужас, части стали стрелять друг в друга^[1].

Шуленбургу удалось удержать в руках часть войск (11 батальонов и 3 эскадрона) и организованно отойти к лесу у Рëрсдорфа, однако здесь саксонцы были окружены шведской кавалерией и вынуждены сдаться (самому Шуленбургу, получившему пулевое ранение в правое бедро, удалось бежать)^[22].

Август II с саксонским корпусом стоял в 15 милях от сражения, но вместо того чтобы помочь армии Шуленбурга, он отступил в Краков. Камергер и летописец Карла XII Густав Адлерфельд, описывая Фрауштадтскую битву, иронически отмечает, что Август II имел при себе «от десяти до двенадцати тысяч человек» в день этого боя, но оставался в расстоянии «всего 15 миль от места сражения», все «надеясь», что удастся окружить шведов. Но это не удалось, и он со своими двенадцатью тысячами невредимо успел умчаться в Краков, так и в глаза не видев неприятеля^[30].

Карл XII всегда относился к русским, имевшим несчастье попасть в его руки, с холодной, безмерной жестокостью^[30]. Вопреки общепринятым для того времени правилам ведения военных действий, шведы совершили целый ряд военных преступлений.

По сообщению очевидцев, часть русских пленных, пытаясь избежать казни, выворачивали свои мундиры наизнанку, красной подкладкой наружу, пытаясь слиться с красными мундирами саксонцев, но это не помогло: «узнав что они русские, генерал Реншильд велел вывести их перед строем и каждому прострелить голову; воистину жалостное зрелище!»^[31].

Участник сражения лейтенант И.М.Лит оставил такое описание кровавой расправы: «... те, кто не был убит в акции, бросали оружие, срывали треуголки и взывали о пардоне, который саксонцы везде получали, а русские нет. Без разрешения его превосходительства господина генерала Реншёльда драгуны, кавалеристы и пехотинцы образовали круг, в который собрали всех уцелевших русских - приблизительно 500 человек, которые тут же безо всякой пощады были перестреляны и перерезаны, так что они валились друг на друга, как овцы на бойне»^[1].

Шведский очевидец, обеляя Реншёльда, не записал, что русских пленных издевательски клали по 2-3 человека друг на друга и прокалывали их пиками и штыками. Потом добивали раненых, разыскивая их в течение 2 дней среди пленных саксонцев по вывернутым красным наизнанку мундирам, выводили перед строем и простреливали голову. Жестокость того времени была всеобщей. Расправу с пленными позже одобрил Карл XII, видимо, как месть за разорённую Лифляндию и Эстляндию. Захваченных позже пленных уже не истребляли, но рубили 2 пальца правой руки и прогоняли^[1]. Так пишет историк Артамонов.

Современный исследователь В. С. Великанов сообщает, что это генерал Шуленбург перед боем приказал русской пехоте (носившей белые мундиры с красной подкладкой) вывернуть мундиры наизнанку, чтобы не отличаться внешне от саксонцев (носивших красные мундиры). Известный эпизод с массовым убийством русских пленных В. С. Великанов в целом считает недостоверным — шведами по приказу Реншильда было убито около 100 раненых русских солдат из числа пленных, со здоровыми солдатами и офицерами (и здоровыми и ранеными) шведы обошлись более-менее прилично. Остальные погибшие русские были видимо убиты в основном при преследовании^[22].

Генерал Шуленбург потерял почти всю армию: на поле боя осталось лежать около 6-8 тыс. чел. союзной армии, включая 16 полковых и 320 ротных офицеров. Шведы в своей реляции сообщили о 7377 мёртвых, кригскомиссар Адлерстен насчитал 7830 тел, «не считая тех, что были в Силезии, преследуемые нашими до Гросс-Глогау, и тех, что, ранеными ещё лежали повсюду на поле». Из 12 тыс. саксонцев обратно вернулись лишь около 3 тыс. чел., в плен попало 7633 чел., включая 2 тыс. раненых: 2 генерала (генерал-лейтенант Востромирский и генерал-майор Лютцельбург), полковник, 6 штаб-офицеров, 46 капитанов, 1 полковой квартирмейстер, 85 лейтенантов, 57 фендриков, 5 адъютантов, 2 кавалергарда, 242 унтер-офицера, 9 фельдшеров, 112 музыкантов, 85 чинов артиллерийской прислуги и 6980 рядовых (включая 650 французов и 340 русских). Шведам достались 71 знамя (по другим данным — 74), вся артиллерия (29 пушек, 2 гаубицы и 44 мортирки), 11 тыс. шпаг, 11 с лишним тысяч ружей и множество другого имущества^[32][5].

Потери русского корпуса точно не установлены. Из примерно 6,4 тыс. чел., бывших в строю накануне сражения, обратно в Саксонию вернулось лишь около 1,8 тыс. чел., 355 попали в плен, несколько сотен самостоятельно добрались до России, а около 4 тыс. — это те, чья судьба точно неизвестна — погибшие или дезертиры^[33]. Как писал царь Пётр королю Августу, «ни одного почитай в полон не взято, а от ваших саксонских войск не болши семисот человек побито и толь великое число в полон взято»^[34].

Указанные выше данные о потерях взяты у современного российского исследователя Владимира Сергеевича Великанова. Ниже в таблице приведены данные из других источников.

Ниже приведены данные о шведских потерях.

Сражение Реншëльд провёл мастерски - вдвое меньшими силами он окружил противника и через 2 часа истребил его. Фактически ему удалось повторить Каннскую битву. По количеству убитых и пленных победа шведов при Фрауштадте сопоставима с русской победой при Полтаве. Реншёльд заслуженно получил титул графа, но сделал ошибочный вывод о возможности обходиться без артиллерии^[1].

После понесённого поражения Шуленбург был вынужден отступить с остатками своих войск обратно в Лузацию, и он уже ничем не мог помочь русской армии, блокированной в Гродно.

Саксонцам так и не удалось весной-летом 1706 года восстановить численность и боеспособность своих войск, и у Шуленбурга не было сил, противостоять шведскому вторжению в Саксонию в сентябре 1706 года. Саксония была вынуждена капитулировать и согласиться на подписание Альтранштадского договора, по которому Август II отказался от польской короны в пользу шведского кандидата Станислава Лещинского.

Ранее в 2003 и 2005 годах А. В. Беспаловым была опубликована под двумя разными названиями одна и та же статья, посвящённая русскому вспомогательному корпусу и его участию в сражении при Фрауштадте^[48]. Многие сообщаемые им сведения приведены некорректно или вовсе не соответствуют действительности. В частности, по многим приведённым ссылкам отсутствует информация по указанным там событиям и фактам, а многие сведения прямо противоречат сохранившимся архивным источникам. Подробный разбор приведён в предисловии к работе В. С. Великанова^[49].

Этому сражению посвящена песня «Killing Ground» шведской пауэр-метал группы Sabaton.