Битва при Эрестфере

Победа шведов под Нарвой не вывела Россию из войны. Русская армия была в основном сохранена, отведена из-под удара к Новгороду, пополнена резервами, оружием, проходила усиленное военное обучение. Уже во второй половине декабря 1700 года на рубежах противостояния шведам находились значительные военные силы. В районе Пскова располагалось 22 207 чел. (включая 7290 гетманских казаков), в Печорах — 1118 стрельцов, в резерве в Новгороде осталось после ухода в Москву гвардии 20 299 чел. Значительные гарнизоны имелись в пограничных крепостях Ладога, Гдов, Олонец^[8].

В декабре 1700 года шведы совершили вылазку в районе Гдова, но на штурм не решились. В январе 1701 года полковник Шлиппенбах перешёл русскую границу с небольшим отрядом и вторгся в псковские земли, шведы сожгли несколько деревень. В 15 верстах от Печёрского монастыря шведы столкнулись с русскими. В бою шведы потеряли 60 человек убитыми, ещё 15 попали в плен. Шлиппенбах отступил^[9].

Тем временем Пётр I приводил в порядок свою армию. Обновляются и строятся укрепления в Новгороде, Пскове и Печёрском монастыре. Продолжается начатый ещё в 1699 году рекрутский набор: служившие в армии дворяне должны были выставить по одному пешему рекруту с 50 дворов и одному конному от 100 дворов; с дворян на гражданской службе, с отставных, вдов и пр. собирали по одному даточному с 30 дворов; с духовенства — по одному с 25 дворов. С тех, у кого не хватало дворов, собирали деньги. Также в армию набирали добровольцев. Пётр поручил казанскому и астраханскому губернатору князю Борису Алексеевичу Голицыну сформировать 10 драгунских полков и к весне доставить в Псков к Шереметеву. Голицын набрал 10 полков по 1 тыс. солдат в каждом, основной контингент был из казаков и «гулящих людей». Из церковных и монастырских колоколов отлили 270 орудий (вдвое больше, чем потеряли под Нарвой)^[9].

26 февраля (9 марта) 1701 года в городе Биржи Пётр I заключил новое союзное соглашение — Биржайский договор с королём Речи Посполитой и курфюрстом Саксонии Августом II, закрепившее Преображенский договор сторон 1699 года. Договор был призван обновить антишведский союз (после нарвского поражения и попыток Августа II заключить сепаратный мир со Швецией) и включал в себя следующие пункты:

• союзники взаимно обязывались не заключать сепаратного мира,
• Пётр I должен был послать в распоряжении Августа II вспомогательный корпус численностью 15—20 тысяч человек при 40 пушках,
• русский Царь обещал ежегодно давать польскому королю денежную субсидию в размере 100 тысяч рублей.

К весне 1701 года главные силы русской армии (35 тыс. солдат) были сосредоточены у Пскова под началом Бориса Петровича Шереметева. Вспомогательный 20-тысячный корпус князя Репнина Аникиты Ивановича направили на помощь польскому королю. Карл XII не стал ждать, пока соединившиеся саксонцы и русские атакуют и сам начал наступление. 8(19) июля 1701 года шведское войско форсировало Западную Двину, с ходу атаковало врага и обратило саксонцев в бегство. Репнин поднял свои полки, без потерь увёл их в Россию и в августе соединился с Шереметевым. Русское командование приняло решение перенести боевые действия в шведские пределы, но действовать осторожно. Приучать войска к регулярной войне, закаливая их переходом от лёгких к более сложным задачам. В бой вступать только при полном численном превосходстве^[9].

В июне 1701 года армия, собираемая в Пскове и Новгороде, была вверена генерал-аншефу Б. П. Шереметеву. В июле стольник Бахметев Степан Петрович^[10] во главе саратовских, самарских и уфимских стрельцов, яицких казаков и астраханских татар (всего 1973 человека) разбил несколько небольших шведских отрядов: «в мызе Левколы, да в мызе же Печинской…, да на Лопи,… в Порецкой мызе… июля в 28-м числе… господин Бахметев, пришед к тем неприятелским крепостям и мызам, их неприятелских людей розбили и крепости и мызы пожгли и разорили, а неприятелские достолные люди розбежались по лесам. А на том бою взяли их неприятелского ружья: 12 карабинов, 29 фузей, 16 пар пистолетов, 35 шпаг, 4 винтовки, 20 копей»^[11].

2 (13) октября 1701 года Пётр I, посетив Псков, объявляет «генеральный поход». После чего Б. П. Шереметев открывает «малую войну» и посылает партии (отряды) в пределы Лифляндии. В сентябре против шведов удачно действовали более крупные отряды Михаила Борисовича Шереметева, стольника Якова Никитича Римского-Корсакова^[12] и полковника Aйгустова Саввы Васильевича^[7].

Именно отряд Михаила Шереметева (численностью 11 042 человека) у Ряпиной мызы одержал первую победу в серьезном бою против шведов. «Шереметев с… ратными людми пришед к Ряпине мызе и переправясь за реку Выбовку, с помощию Божиею, с неприятелскими Свейскими людми учинил бой. И на том бою… тех неприятелских людей побили, и обозы и тражамент их неприятелской, также и знатного приводца маеора, да порутчика, да капитанских детей, да два человека сержантов, и рейтар и драгун, всего 80 человек, да две пушки на станках и на колесах, с ядры, и с картечи, и ручными ядры же и со всеми пушечными припасы, да 3 знамя драгунских отласных, и трубы и барабаны взяли; а досталных их офицеров, и рейтар, и драгун, и солдат и чюхнов побили многое число. И не ушло их неприятелских людей из той мызы из бою ни единого человека. А приведено из тех взятых неприятелских людей: маеор Яган Толфелт, подпрапорщик 1 ч., сержант 1 ч., капрал 1 ч., капитанской сын 1 ч., драгунов 12 ч., рейтар 8 ч., солдат 5 ч., пушкарь 1 ч., маеорской человек 1, капитанской человек 1; всего 33 человека. А досталные от ран померли и черкасы порубили. На том же бою ружья взято: 104 фузеи, 37 пар пистолетов с олстры ("олстр — кобура пистолета"), 65 шпаг, 14 карабинов»^[11].

Действия Корсакова и Айгустова также были удачными, кроме того, шведов беспокоили татары и яицкие казаки. «Корсаков, пришед к мызе сентября в 4-м числе, и с неприятелскими людми на поле был у него бой, и тех неприятелских людей многих побили же и приводца их неприятелского убили; во полон взяли рейтар и драгун 13 человек, с фузеи и с пистолеты, а досталных 35 человек, вогнав во оную мызу, пожгли. И как господин Карсаков с ратными людми от той мызы отступил, и неприятелские люди из иных мыз напали на него безвесно, которой оных неприятелей чаял многаго числа, и того ради вышепомянутых языков 13 человек порубили, и от тех неприятелей с ратными людми отшел к Печерскому монастырю без урону и пришел к тому монастырю в добром охранении»^[11].

«Господин полковник Айгустов с черкаскими полками, пришед за Свейской рубеж сентября в 4-м числе и не дошед Новокезерицкой мызы, наехали на неприятелской отводной караул, из которого неприятелей взял в полон 2 человека, а достолных побил. И неприятелские люди, услышав оной бой, из той мызы выступя, учинили с ним полковником и с черкасы бой, и тех неприятелских людей побили, и многия деревни пожгли и скот отогнали, и пришли к Печерскому монастырю в добром охранении того, же числа. В тех походех наших побито… 23 человека, ранено 62 человека»^[11]. Вслед за сентябрьскими походами наступила трёхмесячная передышка в боях, и войска Шереметева, и Шлиппенбаха готовились к решительному сражению «малой войны».

В декабре 1701 года Б. П. Шереметеву доложили, что «чрез наших шпионов, ведомо учинилося, что неприятелские Свейские люди, генерал Шлипимбах с конницею и пехотою и с пушки стоит в мызе Эрествере, которой намерен итти в сторону царского величества…»^[11]. Выполняя прежние требования Петра I, русские войска 23 декабря 1701 года выступили в «Свейский поход». В авангарде следовал ертаульный воевода Иван Тихонович Назимов (661 чел.). Большой полк Б. П. Шереметева следовал тремя колоннами:

• колонна самого Б. П. Шереметева: драгунские полки С. Кропотова, Е. Гулица, Д. Шеншина (командовал М. Зыбин), кн. И. Львова, три роты полка Н. Полуэктова, смоленская шляхта и рейтары генерал-майора Б. С. Корсака, а также 150 татар, 55 курских калмыков, 950 казаков Ф. В. Шидловского и 120 рейтар Моисея Мурзенка; всего 4225 чел.
• колонна воеводы Пскова В. Б. Бухвостова: 10 новгородских дворян ведения Хвостова, 30 новгородских дворян драгунского полковника А. Малины, драгунский полк Ф. Новикова, 3800 казаков под общим началом наказного гетмана Обидовского Ивана Павловича; всего 4540 чел.
• колонна генерал-майора И. И. Чамберса: половина драгунского полка князя Н. Мещерского, солдатские полки Лимы Юрия Степановича, Айгустова, фон Швендена, Англера, Толбухина, Тыртова и Шарфа, стрелецкие полки Козадавлева и Вестова; всего 8213 чел.
• артиллерия под началом голландского полковника Гошке Иоганна: пудовая мортира, 3 гаубицы и 16 пушек.

По другим сведениям, Шереметев располагал 18800 человек, в том числе свыше 6 тысяч иррегулярных кавалеристов^[2][13]. Численность шведских частей, сконцентрированных у ставки Шлиппенбаха, не превышала 5 тысяч человек^[2]. Непосредственно в сражении силы Шлиппенбаха насчитывали до 3800 человек и 6 орудий^[3][13].

«При томъ бою были неприятельскіе полки. КОННЫЕ. Полковника Вахмейстера состоящiй въ шляхетныхъ ротахъ. Полковника Еншильда Финляндскій. Генерала Маіора Шлипенбаха Ливонскiй. Графа Штейнбока. Баталіонъ подъ командою Маіора Бреса. Полкъ Полковника Бранта. ПЕХОТНЫЕ. Полковника Кампенгаузена. Полковника де ла Гардія. Баталіонъ Полковника Ливена. Баталiонъ Подполковника Стакельберга. Полкъ Полковника Тита»^[14].

26 декабря русский корпус оставил свой обоз и далее скрытно продвигался на запад, надеясь напасть на противника врасплох. Шведы, не ожидая прихода русских по глубокому снегу, праздновали Рождество и обнаружили приближение противника только 27 декабря. 29 декабря к 11 часам утра, после выхода русского авангарда из лагеря, он подвергся нападению эстляндских рейтар и драгун подполковника Ливена. «И декабря же в 29-м числе, по утру рано,… господин Бахметев, так же и Назимов с ертаулом вышли на тракт к мызе Эрествери, и того же часа под самою Перою мызою напали на них неприятелские люди, подполковник с конницею, рейтар 300 человек, и учинился с ними бой. …И оную неприятелскую партию побили и рубили их дорогою даже до самого их неприятелского корпуса; и взяли на том бою вышепомянутого подполковника, да ротмистра, которой над оною партиею был командиром, да офицеров, и рядовых рейтар, и драгун 40 человек. И вышепомянутой взятой подполковник в допросе своем сказал, что с ним во оной партии камендаровано было рейтар и драгун вышеписанное число 300 человек»^[11]. Успешно отразив эту атаку (шведский подполковник Ливен был ранен и попал в плен), русская армия двинулась вперёд.

В. А. Шлиппенбах занял позицию у переправы через реку Ахья, а рейтарский полк Эншельда отправил на противоположный берег. Русская конница атаковала шведов и взяла в плен полковника Эншельда, но при атаке основной позиции была отбита. «И генерал-фелтьмаршал (генерал-аншеф Шереметев) и кавалер с конницею и пехотою от той мызы Перы, ополчась по воинскому обычаю, пошол для промыслу над оным генералом к мызе Эвертвере на два тракта; и вышеписанной неприятелской генерал уведав чрез утеклецов из оной партии приход его, генерала-фелтьмаршала, с войски царского величества, из мызы Эрествери с конницею и пехотою и с пушки выступил на встречю, и стал у переправы от той мызы за 2 версты во ополчении к баталии, а перед собою камендаровал для охранения корпусу своего за оную переправу полковника с рейтарским полком, которой с нашими передовыми сшолся и учинил бой, и на том бою с несколким числом офицеров и рейтар в полон взят, а регимент весь на том бою трупом оставил»^[11].

Атакуя поначалу одной конницей, Шереметев навязал сражение Шлиппенбаху и дождался подхода своей пехоты и артиллерии, после чего Шлиппенбах принуждён был к отступлению^[1]. «И генерал-маеоръ Шлипинбах, видя изнеможете силы своея, от той переправы отступил прочь и, оставя на отводе пехоты 2 регимента да 6 пушек, хотели уйтить в тое Эрествер мызу, которая была рвами и полисадами утверждена. И господин генерал-фелтьмаршал с конными людми, оного неприятеля со всем корпусом атаковав во фланк, что неприятель во оную мызу и уйтить не ускорил, по жестоком из пушек и из ружья неприятелском бою, аще хотя наша пехота за лесным тесным путем и прииттить не ускорила, одною конницею учинили бой так, что в самом жестоком огне стояли болши 3-х часов. И… тех неприятелских людей конных побили многое число, а пехотных всех до одного человека, и в плон взяли маеора, капитанов, порутчиков и иных офицеров и рядовых близ полутораста человек. И генерал Шлипенбах, оставя 6 пушек, и знамена и прочую амуницию, ушол с бою с самыми малыми людми, а по ведомостям взятых языков, что де он генерал Шлипинбах ушол толко в 400-х человеках конницы»^[11].

Шведы бежали, бросив артиллерию, и русская кавалерия преследовала их несколько миль. «И генерал-фелтьмаршал, по окончании оной баталии, ополчась в их неприятелской деревне Эрествери, на том же месте, где была баталия, ночевали, не доходя до мызы Эрествери за 2 версты. А по утру, декабря в 30-м числе, он генерал-фелтьмаршал с ратными, конными и пешими, людми из той деревни пошел в тое их неприятелскую мызу Эрестверь, которая от Дерпта в 35 верстах. И в той мызе, также и в иных мызах, нашли всяких съестных запасов, и конских кормов, и полковых всяких припасов и ружья, и теми запасы и конскими кормами ратные конные люди удовольствовались, и тое мызу и прочия около верст по 5 и по 6 выжгли и разорили. И от той мызы посылал он же, генерал-фелтьмаршал, Слобоцких черкас для промыслу над ними неприятелскими людми, где оных доедут, и велел им итить разными дорогами до самого Дерпта»^[11].

Шереметев пытался организовать преследование, но вскоре отказался от этого намерения. Об этом он доложил Государю так: «…нельзя было итить — всемерно лошеди все стали, а пуще снеги глубоки и после теплыни от морозов понастило; где лошед увязнет — не выдеретца; ноги у лошедей ободрало до мяса». Задачу свою полководец считал выполненной, ибо, как он доносил Царю, шведы от поражения «долго не образумятца и не оправятца»^[15].

Шведы потеряли 3 тысячи человек убитыми, русские потеряли втрое меньше — 1 тысячу человек^[4]. «Оный неприятель на семъ бою потерялъ большую часть своего войска, понеже мертвыхъ сочтено более 3000, и обозъ весь нашимъ достался. Да въ полонъ взято. Полковникъ Густафъ Еншилдъ. Полковникъ Ливенъ. Маіоръ Нолкъ. Ротмистръ Врангель. 2 человека Капитановъ, Паденъ, Дабергій. 3 человека Порутчиковъ, а именно: Гарунгенъ, Функъ, Гелтъ. ПРАПОРЩИКИ. Вильгельмъ фонъ-Штиценъ. б человекъ унтеръ-офицеровъ. 350 человекъ рядовыхъ. 8 знаменъ и штандартовъ. 4 пушки полковыхъ. Нашихъ на томъ бою убито около 1000 человекъ»^[14].

По шведским данным, шведы потеряли 700 человек убитыми, 350 — пленными, а также 4 орудия; потери русских войск составили по шведским донесениям (без уточнения характера потерь) 3000 человек^[16]. Керсновский сообщает, что шведские потери одними только убитыми составили 3 тысячи человек, было взято около 2 тысяч пленных, 16 шведских знамён и пушек. Русские потери он оценил в 1 тысячу человек^[17].

Историк Артамонов пишет, что шведские потери составили погибшими около 2 тысяч человек и 134 пленными. Данные по русским потерям он не предоставляет^[3]. По сведениям Красикова, шведские потери составили более 1000 человек убитыми и ранеными, вся артиллерия (6 орудий) и 16 знамён, русские же лишения точно неизвестны: от 1000 убитыми и ранеными до 1000 только убитыми^[13].

Наиболее подробные сведения приводит российский историк А. В. Беспалов^[18], опираясь также на эстонского историка Х. Э. Паали. По их оценке, из 3000—3800 шведских солдат, участвовавших в сражении, было убито 1000—1400, 700—900 человек разбежались и дезертировали, 134 были взяты в плен. Всего потери составили около 2000—2200 человек. Вся артиллерия (6 орудий) была захвачена русскими. Видимо, Артамонов, пишущий, что убито в сражении было около 2 тысяч шведов, относит к погибшим дезертиров.

Таким образом, шведские потери в 3—4 тысяч человек сильно преувеличены. Паали оценил русские потери в 400—1000 человек^[2].

4 января 1702 года войска Шереметева возвратились в Псков, где в честь победителей «после молебного пения из пушек и из мелкого ружья за щастливую викторию стреляли»^[15].

Пётр I высоко оценил победу при Эрестфере. В её честь были отчеканены наградные полтинники (положившие начало распространению медального искусства в России), каждый солдат получил по рублю, а офицеры — солидные суммы. После этого сражения Б. П. Шереметев получил звание генерал-фельдмаршала, а также орден Святого Андрея Первозванного^[19].

Наградной полтинник за победу при Эрестфере

Транспаранты фейерверка 1702 года в Москве в честь победы при Эрестфере

«За сію победу было благодареніе Богу на Москве съ немалою пушенною и изъ мелкаго ружья стрельбою, и былъ великій феерверкъ. За тужъ победу Генералъ Шереметевъ пожалованъ чиномъ Фелдмаршала и учиненъ [[Кавалер (титул)|ъ штапные, такъ и оберъ-офицеры, по чинамъ своимъ награждены»^[14].

Не без ехидства Пётр послал вручить знаки отличия не кому-нибудь, а своему любимцу и вечному сопернику и ревнивцу Шереметева — Меньшикову, которому такого же ордена предстояло добиваться ещё полтора года. Ко всему наградам победителю был добавлен портрет самого Петра в бриллиантах. Все офицеры были награждены золотыми. Все нижние чины также удостоились особой награды, рядовые получили по наградной серебряной полтине. Легенда на реверсе которой гласит: «1702 ГОДА ГЕНВАРЯ ДЕСЯТОГО ЧИСЛА». Именно в этот день получивший известие о победе Пётр повелел московскому монетному двору произвести чеканку этих полтин. Таким образом, можно считать её первой российской наградной медалью регулярной армии^[20].

Успех при Эрестфере отметили и в столице. В Москве впервые с начала Северной войны в честь победителей раздались пушечная стрельба и звон колоколов, народ угощали вином, пивом, мёдом. На кремлёвских башнях развевались захваченные у шведов знамёна и штандарты. Современник Желябужский Иван Афанасьевич записал: «А на Москве, на Красной площади, для такой радости сделаны государевы деревянные хоромы и сени для банкета; а против тех хором на той же Красной площади сделаны разные потехи и ныне стоят». Эрестферская победа, таким образом, дала повод организовать первый в России общедоступный театр^[15].

В конце 1701 года, после победы войск Б. П. Шереметева при Эрестфере над корпусом В. А. фон Шлиппенбаха Пётр I высказал удовлетворение: «Слава Богу! Мы можем, наконец, бить шведов!»^[21].