Бесермяне
Бесермя́не (самоназвание — бесерман; удм. бесерман, тат. бисермән, бечерман[6], устар. тат. керәшен[7]) — малочисленный финно-угорский народ в России, проживающий на северо-западе Удмуртии в бассейне реки Чепцы[8]. Постановлением Правительства Российской Федерации от 29 марта 2000 года бесермяне включены в Единый перечень коренных малочисленных народов Российской Федерации[8].
Говорят на особом наречии[9][10] удмуртского языка финно-угорской группы уральской семьи, близком морфологически к северным говорам удмуртского языка, а фонетически — к южным[11].
Численность, по всероссийской переписи населения 2021 года — 2036 человек.
Верующие бесермяне — православные христиане; народная религия бесермян очень близка к народной религии удмуртов, включая в также некоторые элементы исламского происхождения.
Общие сведения
| Бесермяне | |
|---|---|
| Современное самоназвание | удм. бесерман |
| Численность и ареал | |
| Всего: 2036 | |
| Описание | |
| Язык | удмуртский (бесермянское наречие) |
| Религия | православие |
| Расовый тип | волжско-камско-степной тип европеоидной расы с субуральским и понтийским влиянием[4] |
| Входит в | Удмурты |
| Родственные народы | коми-зыряне, коми-пермяки, чепецкие татары |
| Этнические группы | |
| Происхождение | булгары, удмурты |
Этнонимы
Самоназвание народа — бесерман. Наиболее принятой этимологией этнонима считается его происхождение от тюркского слова *busurman / *büsürmen, восходящего к арабской основе со значением «мусульманин»[12][13].
В русских летописных источниках XIII—XV веков народ под именем бесермян фиксируется на Волге и в нижнем течении Камы[14]. В документах XVII века, относящихся к населению бассейна Чепцы, предков бесермян нередко называли также «чуваша», и лишь ко второй половине XVII века этноним бесермяне постепенно вытеснил прежнее наименование.
Расселение
Бесермяне расселены на северо-западе Удмуртской Республики в бассейне реки Чепцы (приток Вятки) в пределах Юкаменского, Глазовского, Балезинского и Ярского районов, а также в Слободском районе Кировской области. Они живут среди удмуртского, татарского и русского населения примерно в 41 населённом пункте, где составляют основную часть жителей[15]. По данным Всесоюзной переписи 1926 года бесермян насчитывалось свыше 10 тысяч человек, после чего вплоть до 2002 года они как отдельный этнос в переписях не выделялись и учитывались в составе удмуртов[14].
Язык
Язык бесермян рассматривается в науке как особое наречие удмуртского языка, в котором прослеживается ряд специфических черт в фонетике и лексике. Диалектологи выделяют его наряду с северным и южным наречиями в особое, третье наречие удмуртского языка, отмечая переплетение в нём северных и южных удмуртских особенностей[16]. В лексике бесермянского наречия отмечены булгаро-чувашские заимствования, отсутствующие в других удмуртских диалектах, что трактуется как след тесных контактов предков бесермян с тюркоязычным населением. Первым фундаментальным лингвистическим трудом о языке народа стала монография Т. И. Тепляшиной «Язык бесермян» (1970)[16].
Антропологический тип и генетика
Антропологический облик бесермян имеет тенденцию к близости с чепецкими татарами, отличаясь от удмуртского более тёмными волосами, преобладанием выпуклых спинок носа над вогнутыми, вытянутыми пропорциями головы и лица. В целом, расовая характеристика современных бесермян уже не характеризуется уральским комплексом черт (в форме субуральского или сублапоноидного типов). Для современного периода актуальнее относить их облик к волжско-камско-степному европеоидному типу, в формировании которого признается участие субуральского и понтийского комплексов[4].
Было проведено исследование митохондриальной ДНК 41 бесермянина из села Ёжево Юкаменского района Удмуртии. Доля выявленных восточно-евразийских гаплогрупп по женской линии (прежде всего, гаплогруппы C) оказалась достоверно превышающей таковую у удмуртов. По этому показателю бесермяне генетически выделяются на фоне Волго-Уральского региона и сближаются с тюркоязычными народами Южной Сибири[17].
После исследования гаплогрупп Y-хромосомы 53 бесермян из сёл Юкаменское и Ёжево, а также деревни Шамардан Юкаменского района Удмуртии, выяснилось, что более половины образцов принадлежат к гаплогруппе N, что может свидетельствовать о преобладании финно-угорского компонента в складывании бесермян по мужской линии[18].
Данные лексикостатистики также не обнаруживают ощутимого булгарского (древнечувашского) субстрата в бесермянском диалекте. Прослеживается лишь татарский адстрат, связанный с чепецкими татарами[11].
Этногенез
Научная дискуссия об этногенезе бесермян, их первоначальном расселении и освоении бассейна реки Чепцы на северо-западе Удмуртии сводится к выяснению соотношения тюркского (булгарского и добулгарско-тюркского) и финно-угорского (пермского) компонентов[19]. Проблема происхождения народа была впервые поставлена как научная задача в докладе казанского этнографа И. Н. Смирнова на VIII археологическом съезде в Москве в 1890 году, где он предположил, что бесермяне могут быть «остатками болгарских колоний» на Чепце[19].
Одна группа гипотез связывает происхождение бесермян с булгарским или добулгарско-тюркским компонентом, значительным булгарским влиянием либо булгарским субстратом[19]. Языковед Т. И. Тепляшина в монографии «Язык бесермян» выдвинула предположение, что бесермяне были частью булгарского населения, попавшего в сферу удмуртского влияния и усвоившего удмуртский язык при сохранении самосознания и своеобразия материальной культуры[19]. Академик М. Н. Тихомиров в работе «Бесермены в русских источниках» (1964) на материале летописей показал, что термин «бесермянин» обозначал как мусульманина и иноверца вообще, так и конкретный народ — камских булгар[19].
По мнению этнографа Р. Г. Кузеева, бесермяне сформировались в результате взаимодействия или смешения финно-угорских и тюркских групп, а своеобразие языка и культуры свидетельствует о сыгравшем определённую роль тюркско-булгарском компоненте[19]. Сторонники другой гипотезы рассматривают бесермян как удмуртов, испытавших булгарское влияние: археолог А. П. Смирнов считал их древними удмуртами, воспринявшими булгарское воздействие, тогда как В. Ф. Генинг относил народ к добулгарским тюркским племенам[19]. Согласно совместной гипотезе В. Е. Владыкина и М. В. Гришкиной, бесермяне по происхождению — южные удмурты, испытавшие длительное и сильное тюркское влияние, принявшие в пределах Булгарского государства ислам и осознавшие себя обособленной от удмуртов общностью, а в начале второго тысячелетия оказавшиеся в бассейне Чепцы[19].
Таким образом, существенную роль в становлении народа исследователи отводят религиозному фактору[19]. Предполагается также участие в этногенезе тюркской группы, родственной чувашам, на что указывают чувашско-бесермянские параллели в свадебной обрядности[19]. По гипотезе В. В. Напольских, происхождение бесермян связано с завятскими удмуртами: часть арских удмуртов (предки современных завятских удмуртов) переняла у соседей-булгар отдельные черты материальной и духовной культуры, а позднее и сам этноним[20].
В пользу южного, волго-камского происхождения исторической родины бесермян приводят традиционный костюм, сложившийся, по заключению С. Х. Лебедевой и М. Г. Атаманова, в пределах Волжско-Камской Булгарии, чем объясняется его сходство с одеждой и украшениями ряда народов этой территории[19]. Сравнительно-сопоставительное изучение языка выявило близкие параллели с кукморским говором завятских удмуртов южноудмуртского наречия, что позволило соотнести историческую родину бесермян с нижним течением Вятки и Камы до переселения их части из Арской земли в верхневятско-чепецкий бассейн[19]. Появление бесермян на Вятке, в низовьях, а затем в среднем течении и бассейне Чепцы исследователи относят к XVI — началу XVII века, после разгрома Волжской Булгарии, а некоторые — к более раннему периоду, XIV—XVI векам[21].
Первые письменные упоминания о бесермянах на территории Вятского края относятся к XVI — началу XVII века; дозорная книга 1615 года отмечает их в трёх населённых пунктах, при этом в источниках народ нередко фигурирует под названием «чуваша», а с середины XVII века за ним окончательно закрепляется этноним «бесермяне». Переписная книга 1646 года фиксирует бесермян в девяти селениях, 27 дворах и в количестве 98 душ мужского пола, однако этот перечень исследователи не считают полным[21]. Заселение бесермянами бассейна Чепцы и формирование их ареала в целом завершилось к концу XIX века[19][12]. Несмотря на компактность расселения, исторически сложилось несколько локальных групп с незначительными различиями в говоре, материальной культуре и обрядах; на них впервые обратила внимание Т. И. Тепляшина при изучении языковых различий, выделив, в частности, юндинскую и лекминскую группы[19]. В 1990 году создано «Общество бесермянского народа» (ныне — Общество бесермянского народа в Удмуртской Республике), выступавшее за восстановление исторического имени и учёт в переписях и добившееся включения бесермян в Единый перечень коренных малочисленных народов Российской Федерации[14].
Праздники и обряды
Традиционный год бесермян (ар) делился на два полугодия — весенне-летнее и осенне-зимнее, которые состояли из четырёх сезонов, а месяцы соотносились с фазами Луны[22].
Календарные обряды
Весенне-летний цикл открывала Масленица (Маченча) с объездом своей и родственных деревень, за ней следовали Вербное воскресенье (Верва нунал), Великий четверг (Бурсинь кэртон, буквально «повязывание шёлковых ниток») с обрядами продуцирующего и охранительного характера, добыванием нового огня и принесением свежей воды, Пасха (Паска) и весенние поминки во вторник Фоминой недели (Тулӧс поминка)[22].
В весенний цикл входили обряды проводов льда и полой воды (Йекелян), а также праздник начала сева (Акашка) с ритуальной трапезой, молением и состязаниями в беге, борьбе и конных скачках[22]. Выгон скота на пастбище сопровождался обращением к предкам и хозяину леса с просьбой оберегать стадо, а для защиты посевов от заморозков совершали обряды сжигания костей (лӥ сутон) и старых лаптей (кут сутон). Накануне Троицы (Тройча) посещали кладбище, летом устраивали общественное моление о дожде и погоде (Кӧрбан) с закланием жертвенного животного, а в Петров день (гербер) молились в ржаных посевах с выпечкой, квасом и маслом; в канун Иванова дня (Купанча) заготавливали новые берёзовые веники[22].
Переходом к осенне-зимнему полугодию служил Ильин день (Иля пророк): накануне закалывали барана и навещали родню, а в сам праздник шли на кладбище. В пору сева озимых в поле проводили моление, а по завершении жатвы под снопом или на несжатой полосе оставляли хлеб с маслом «на будущий урожай»[22].
До Покрова готовили новину — хлеб из зерна нового урожая, осенью совершали моление хозяину леса в почитаемой роще и духам-покровителям дома и хлева с приготовлением ритуальной каши[22]. В субботу перед Покровом (Покро) проходили осенние поминки (сизӧл поминка) с посещением кладбища[22].
Зимой, в самые короткие дни, отправляли обряд вожо, приуроченный в поздней традиции к святкам, и Крещение (Йевӧлӧн солон, «стояние на льду») с проводами духов вожо: ряженые обходили деревню, в ночь с 13 на 14 января гадали, а святочных духов с почестями «вывозили» за околицу к реке и «провожали под лёд» в прорубь[22].
Свадебный обряд
Свадебный цикл включал сватовство (куран, буквально «просить»), сговор и уплату калыма, предсвадебные визиты родни невесты к жениху «смотреть место», подготовку приданого с посиделками, свадебные пиры (сюан) в домах невесты и жениха, послесвадебные визиты и выплату приданого[22]. Праздник в доме невесты складывался из приезда свадебного поезда жениха, выкупа права въезда на усадьбу, трапезы, выкупа приданого, прощания невесты с семьёй и отъезда поезда[22]. В доме жениха устраивали трапезы для родни невесты, осмотр приданого, вручение подарков родственникам мужа, поклонение местному источнику и приобщение к очагу через выпечку лепёшек[22].
После свадьбы совершали взаимные визиты с угощением и обменом подарками, а завершал обряд перевоз приданого; в современной свадьбе прежняя структура сохранилась частично, а ряд обычаев (устройство препятствий свадебному поезду, выкуп въезда на усадьбу) приобрёл игровой характер[14].
Проводы в армию
Проводы в армию охватывали обход новобранцем родни, домашнюю трапезу с приглашением родственников и прощание с семьёй и односельчанами[22]. Родные вручали призывнику полотенца, которые он носил на шее, свесив концы с плеч; перед выездом рекрут обходил стол и прикасался к хлебу, монетой прибивал к матице лоскуты тканей в качестве оберега, кланялся родителям в ноги и получал благословение, напутствие и деньги[22].
При выезде из деревни в одних селениях новобранец прибивал монетой к столбу ленту или лоскут, в других — привязывал к вершине ели полотенце или платок, и это дерево считалось его оберегом[22].
Похоронно-поминальный обряд
Похоронно-поминальный комплекс включал ритуалы у смертного одра и обряжения, проводов и погребения, а также поминальные обряды и трапезы[22]. По поверьям, душа покидала тело с последним вздохом: открывали печную вьюшку, «выпуская её на волю», а у изголовья ставили блюдце с водой, чтобы душа «искупалась» перед переходом в загробный мир, где обитают умершие родичи и почитаемые предки[22].
Деревня и группа родственных селений имели общее кладбище (шай) на возвышенном месте близ поселения. Умершего обряжали в полный комплект одежды, обувь, сезонный головной убор, шерстяные носки и рукавицы, зимой — в верхнюю одежду, и снабжали личными вещами (трость, очки, трубка, гребень)[22]. Перед выносом прощались и обходили гроб, а пришедшим раздавали отрезы ниток (ныне — носовые платки), символизировавшие путь умершего в иной мир[22].
Покойного выносили вперёд ногами и закрывали за ним дверь, обозначая символическую границу, а первому встречному давали мешочек с выпечкой и монетами[22]. «Откупая» могилу, в неё бросали монеты, гроб опускали на полотенцах, которые затем разрезали и раздавали копавшим могилу и несшим гроб, а на холм ставили крест или памятник[22]. Первую поминальную трапезу устраивали на кладбище, вторую — дома, отдельно ставя для умершего суп и напитки; за столом не пользовались ножами и вилками, опасаясь «поранить» присутствующую душу, и первым к трапезе приглашали покойного и всех предков, прося помощи живым[22].
Поминки отсчитывали ночами и справляли на третий день (кунь уй), седьмой (сизьӧм уй), иногда девятый, двадцатый (куньарня), на сороковины (нильдон уй) или шесть недель (куать арня) с раздачей поминальной одежды, через полгода (жӧнӧ ар), год (ар уй) и завершающие поминки через три года (кунь ар, дуа карон) с приношением: женщине — коровы, мужчине — жеребёнка[22].
Религия
Верования бесермян сочетают традиционную мифологию с православными и отдельными мусульманскими обрядами[14]. Традиционный пантеон связан с почитанием духов-хозяев объектов ландшафта (лес, реки, родники, неосвоенные пространства, отдельные деревья), явлений природы (гром, вихрь) и построек[23].
Верховным божеством считался Инмар — покровитель небесной сферы и погоды, наряду с ним почитали покровителя природы Куазь и творца всего живого Кӧлдосинь[23]. В пантеон входили хозяин леса (Чашша кузё), хозяин дикой природы (Луд кузё), хозяин поля (Межа кузё), хозяин воды (Ву кузё), хозяин дома (Корка кузё), хозяин хлева (Гидь кузё), хозяин бани (Мучо кузё) и хозяин овина (Обинь кузё)[23].
Поклонение духам совершали в отведённых святилищах[22]. Хозяину леса осенью молились в небольшом лесном массиве, принося в жертву барашка или птицу и готовя кашу; хозяину воды жертвовали водоплавающую птицу у реки или родника с варкой жертвенной каши, а хозяину дома приносили в жертву гуся[22]. Существовали представления о «нечистых» локусах с отрицательной семантикой, куда при болезни относили крупу, шерсть, монеты или антропоморфные фигурки из лоскутков[22]. Семейно-родовые культы были связаны с посещением святилищ (вейкиськан, буквально «место, куда льют масло») — небольшой срубной постройки, углубления в земле или огороженного места, иногда с камнем, находившихся на усадьбах лишь отдельных домохозяев[22]. Раз в год, в последнюю пятницу перед Петровым днём, святилища посещали только пожилые женщины — представительницы семей; главным приношением было топлёное масло, а для трапезы готовили кашу, мучной кисель и выпечку[22].
Социальная организация и семья
Стержневым социальным институтом сельских бесермян вплоть до 1930-х годов оставалась соседская община, существовавшая в двух формах — простой, объединявшей жителей одного поселения, и сложной, охватывавшей несколько малых деревень[24]. Ключевые вопросы жизни селения решал сельский сход, в котором участвовали главы домохозяйств; община регулировала внутридеревенские отношения, связи с властью, а также хозяйственные и правовые дела[14].
Со временем прежний деревенский сход как основная форма коллективного решения общественных вопросов сменился колхозным собранием, однако отдельные общинные традиции сохранялись при колхозах ещё в XX веке[14]. Заметное место в социальной структуре занимал круг родственных семей — патронимические объединения[25]. При выполнении трудоёмких работ и в чрезвычайных обстоятельствах бесермяне прибегали к коллективной взаимопомощи (веме)[24]. Такие помочи устраивали при рубке леса, строительстве дома, кладке печей, во время сенокоса, посадки картофеля, вывоза навоза и на дожинках[26].
Отдельно проводились женские и девичьи помочи — при изготовлении приданого, обработке льна и мытье пряжи[26]. Долгое время сохранялась традиция взаимопомощи весной при мытье изб, а осенью — при забое и обработке тушек гусей[27]. Общими усилиями выполняли и социально значимые работы — прокладку дорог, строительство мостов, обустройство колодцев и возведение общественных зданий[26].
Между отдельными деревнями поддерживались устойчивые родственные связи и гостевые визиты, а также совместные общественные моления — прежде всего с селениями своего брачного ареала, с материнской деревней, поздними выселками и дочерними поселениями[25]. До первой четверти XX века у бесермян наряду с малой семьёй бытовали большие неразделённые семьи, а межэтнические браки были редки, что связывают с особенностями верований, быта и обрядности[24]. Массовое разделение больших семей начинается с эпохи коллективизации, после чего преобладающей формой становится малая семья, а смешанные браки получают широкое распространение[24].
Хозяйство и быт
Хозяйственная деятельность
Основным традиционным занятием бесермян было пашенное земледелие: возделывали озимую рожь, ячмень, овёс, лён и коноплю, выращивали репу, морковь, капусту, огурцы и брюкву. Заметную роль играло животноводство, занимались также бортничеством. Было распространено отходничество — сельскохозяйственные работы и извоз, тогда как кустарная промышленность особого развития не получила[28].
В хозяйстве бесермян применялись традиционные для земледельческого населения Урало-Поволжья орудия обработки земли и уборки урожая, а также средства для извоза, использовавшегося в отходничестве[8].
Традиционное жилище
Традиционное жилище бесермян — это срубная бревенчатая изба (корка) с двускатной крышей. Дом ставили на подклети с подпольем, к нему примыкали холодные сени и крытое крыльцо. Строительным материалом обычно служила ель[29]. Вокруг дома располагалась вся хозяйственная жизнь семьи. В усадьбу входили: двор для скота и хлев, амбары, баня, культовое сооружение (куала или вэйкищкан куала) — небольшая срубная постройка в огороде, место для семейных молений.
Усадьба огораживалась массивными воротами (азбар ворота́), с отдельным въездом для гужевого транспорта и входом для пешеходов. Ворота имели и символическое значение: например, рекруты вбивали на них полотенце или лоскут ткани, а молодых в доме жениха встречали у ворот с хлебом и солью.
Планировка избы была близка к удмуртской. Фасад дома обычно ориентировали на юг или юго-восток. Внутри пространство условно делилось на зоны[29]:
- Печь (гур) чаще ставили вдоль левой стены устьем к окну. Её конструкция отличалась наличием открытого очага на шестке, где на подставке размещали чугун или казан.
- Пространство перед печью (гур асьпал) и часть избы (кошно пал) отделялись перегородкой — это была женская половина[30].
- Вдоль стен размещались лавки, которые использовали и для сна.
- В переднем углу стоял стол — он считался сакральным центром дома, местом для семейных и ритуальных трапез.
- Около печи находились полати — зимой они служили местом для сна и хранения вещей.
Из декоративных элементов чаще всего встречались резные оконные наличники и резьба на воротах. Внутреннее убранство дополняли яркие скатерти, занавески и полотенца с национальным орнаментом.
Дом для бесермян был не просто жилищем, а сакральным центром освоенного пространства. Важную роль играли определённые локусы: красный угол, печь, порог, дверь, матица. С ними были связаны поверья, этикет, знахарская практика, календарные и семейные обряды. Сохранились традиции, связанные с постройкой дома и переездом в новое жильё.
Одежда
Женская одежда
Основу составляла рубаха (дэрем) туникообразного покроя с небольшим стоячим воротником. К подолу пришивали широкую оборку из холста или яркой фабричной ткани. Вышивка располагалась на груди (завершаясь треугольником на конце разреза) и на рукавах (ниже локтя — красными ткаными полосами с вышивкой). В вышивке преобладали яркие цвета: красный, оранжевый, зелёный, синий, жёлтый; чёрный обычно служил для прорисовки контура узора[31]. Поверх рубахи носили распашной кафтан (шортдерем или зөбөн). Его шили из домотканого холста (в клетку или полоску) или из покупных тканей (сатина, ситца — часто красного цвета или с цветочным рисунком). Кафтан подпоясывали фартуком (асьсет): в будни — белым, в праздники — цветным. Под рубаху надевали штаны (эрэзь / штан) с широким шагом[32].
Головные уборы различались в зависимости от возраста и статуса: девочки носили шапочку из холста, расшитую однотонным сатином или ситцем, с пришитыми в налобной части монетами, бисером, раковинами каури. Девушки носили такъю — остроконечную шапочку, обшитую рядами бисера, раковин каури, коралловыми бусами и мелкими монетами (таньга). В височной части были ушные подвески, а в затылочной — накосник, обшитый монетами и бусами. Замужние женщины поверх головы (которую сначала оборачивали узким длинным полотном) надевали кашпу — шлемообразную шапочку с широким хлястиком под подбородком. Её тоже украшали монетами, бисером, раковинами каури и коралловыми бусами. Поверх кашпу особым образом накидывали прямоугольный платок: его складывали вдоль, закрепляли к кашпу в налобной части, а нижний край заправляли под завязки фартука[33].
Украшения включали шейные, нагрудные и чересплечные изделия из бисера, раковин каури, коралла и монет. Например, камали — широкая лента с серебряными монетами по центру и раковинами каури по краям, которую надевали через левое плечо под правую руку.
Обувь — цветные домотканые чулки и лапти. Зимой лапти изнутри могли вышивать соломой или обрезками шубы, а для весны и осени выстилали берестой[32].
Мужская одежда
Мужской костюм включал: рубаху туникообразного покроя (дэрем) с вышивкой на рукавах и подоле. В поздней традиции встречались рубахи из пестряди или покупного однотонного ситца или сатина, штаны, пояс (кускертон) — широкими поясами-кушаками подпоясывали рубаху, распашной кафтан и верхнюю одежду, распашной кафтан из холста или полушерстяного сукна с длинными рукавами и запахом на левую сторону. Зимняя верхняя одежда — овчинные тулупы (сукман)[33].
Головные уборы — валяные шляпы с полями, зимой — шапки с матерчатым верхом и меховым барашковым околышем.
Особенности и символика
Одежда делилась на повседневную, для выхода в гости и праздничную. Цвет имел значение: яркую, преимущественно красную одежду надевали на особые торжества (например, на праздник первой борозды весной — считалось, что «красного цвета бывает вспаханная земля»). Летом носили светлую (часто белую), а осенью и зимой — более пёстрые, тёмных оттенков вещи[32].
Вышивка, тесьма и полоски ткани на рубахе, рукавах и бортах кафтана несли не только декоративную функцию: бесермяне верили, что эти детали обладают защитной силой и оберегают от болезней и зла. У каждого узора было своё значение: например, мотив «голова лягушки» считался символом плодовитости, а «Ӵöж бурд» — утиных крыльев.
В терминологии деталей одежды прослеживаются тюркские заимствования (превалируют татарские, но есть и чувашские элементы), что связывают с участием в этногенезе бесермян чувашского компонента, позднее сменившегося татарским суперстратом[34].
Со временем традиционный костюм вышел из повседневного обихода, сохранившись в основном как ритуальный и праздничный. Сегодня центры ремёсел и отдельные мастера изготавливают его реплики и сувениры с этнической символикой.
Пища
Основу традиционной кухни бесермян составляли продукты земледелия, огородничества и животноводства, а также собирательства, тогда как в XX веке роль охоты и рыболовства в питании уменьшилась[35].
Набор блюд носил сезонный характер: весной и летом преобладали зерновые, молочные и кисломолочные продукты, яйца, зелень, овощи, дикорастущие съедобные травы, ягоды и грибы, а зимой — крупы, овощи и мясо[35]. Повседневную кухню составляли мясные бульоны (лӧм) и супы (шӧд) с добавлением круп, яиц, кусочков теста, овощей и дикорастущих растений[35]. Мясо подавали в составе бульонов, супов и каш, а также отдельно как самостоятельное блюдо; на мясном бульоне варили каши с ячневой, перловой и пшённой крупой[36]. В пищу шли говядина, баранина, конина и мясо птицы — гуся, курицы, утки[36]. Действовал запрет на свинину, которая появляется в кухне лишь со второй половины XX века и не входит в число ритуальных блюд[37].
Среди характерных мясных продуктов — вяленая конская колбаса (курлой)[36]. К традиционным блюдам относится запеканка (плошка) либо суп в плошке (плошкаен шӧд) из взбитых яиц с кусками варёного или вяленого мяса и добавлением картофеля[36]. Готовили кисели — гороховый, калиновый, мучной и овсяный; мучной кисель (саламат) варили на воде или молоке и подавали с солодом, сметаной и ягодами[35].
Из ржаной и пшеничной муки выпекали хлеб (нянь) и небольшие булочки (ярушник)[35]. Значительное место в кухне занимала выпечка из дрожжевого и пресного теста[37]. Пекли открытые шаньги с начинками из каши, творога, свёклы, моркови, мяса, яиц, рыбы и картофеля, летом — со съедобными травами, черёмухой, рябиной и малиной[35].
Готовили перепечи (перепесь) с мясом, а также закрытые пироги (куасам) с начинкой из мяса, потрохов, овощей и съедобных растений[35]. Пирожки с черёмухой, перепечи с картофелем и крапивой, толкем с рябиной, гороховые шарики и гороховый кисель бытуют и в современной праздничной кухне бесермян Юкаменского района[38].
Из дрожжевого теста перед устьем печи на поду выпекали лепёшки (табань), которые подавали со сметаной, рубленым яйцом в топлёном масле, толчёными ягодами, простоквашей или подслащённой мёдом либо сахаром водой[39]. Особым блюдом был закрытый пирог (балиш) с начинкой из рубленой конины, позднее — с добавлением картофеля[35].
Молочные блюда включали свежее и топлёное молоко, масло и кисломолочные продукты — сметану, простоквашу (арьян), творог (кузьатэм) и заквашенное молоко (йӧлпӧд)[35]. Традиционными напитками были квас (сюкась), пиво (сур), брага и самогон (кумӧшка, арака); с конца XIX века распространился плиточный и листовой чай[36].
В обрядовой кухне ключевую роль играли каша, мясо жертвенного животного или птицы, хлеб, масло и напитки[35]. Каша из ячневой крупы на мясном бульоне наравне с хлебом служила символом праздника, приношением божествам и духам и блюдом общей трапезы; её готовили при рождении ребёнка, завершении полевых работ, праздновании «новин», в Ильин день, накануне Крещения, на календарные и частные поминки, а также при болезни, длительном ненастье или падеже скота[35]. На Пасху и во вторник Фоминой недели яйца красили луковой шелухой, подавали к столу и клали за икону в красном углу[35]. В сочельник и на Крещение для ряженых выпекали круглые пресные хлебцы (кварнянь)[37].
Устное народное творчество
Фольклор бесермян представлен мифологическими текстами в прозаической, поэтической, песенной и инструментальной форме — о сотворении мира, явлениях природы, небесных светилах, божествах и духах природы и освоенного пространства, — а также преданиями о возникновении поселений и их названий, о первопоселенцах и почитаемых святилищах[35]. Сохраняются заговоры, связанные с лечением болезней и снятием порчи, а из малых жанров бытуют загадки, пословицы и поговорки, причём загадки принято загадывать только в период святочных посиделок; ныне многие традиционные жанры постепенно утрачиваются[19].
Музыкальная культура
Песенная традиция включает архаичные напевы-импровизации крези — личные, календарные, рекрутские, свадебные, похоронно-поминальные и гостевые — и более поздний жанр песен мадь; народная песенная культура поддерживается деревенскими фольклорными коллективами[40].
В рамках проекта «Звуки прошлого» был восстановлен традиционный музыкальный инструмент — волынка (бӧз), игру на котором осваивают отдельные исполнители и фольклорные коллективы, в том числе мужской бесермянский ансамбль «Ӧзӧк»[41]. Наряду с волынкой в музыкальный фонд народа восстанавливались деревянная скрипка и барабанка (такыртон)[41].
С 2022 года в Юкаменском районе проводится Всероссийский фестиваль волынщиков и возрождённых музыкальных инструментов разных народов «Звуки прошлого»[42]. Фестиваль проходит в туристическом комплексе «Тылыс» и собирает исполнителей из Марий Эл, Карелии, Чувашии, Кировской области, Москвы и Удмуртии, звучат бесермянские крези, а также фольклор горных мари, карел, чувашей и удмуртов в сопровождении возрождённых традиционных инструментов[43].
Плясовая культура
Плясовая культура бесермян включала переплясы (эктон) с движением друг за другом по кругу. Среди бесермян бытовали и распространённые у соседей — русских и северных удмуртов — танцы «серберьянка», «светит месяц», полька и кадриль, а в смешанных русско-бесермянских селениях исполнялись хороводы[19].
Современность
Промышленность
Основой экономики районов компактного проживания бесермян остаётся агропромышленный комплекс: в Юкаменском районе ведущей отраслью хозяйства является сельское хозяйство молочно-мясного направления с развитым растениеводством, тогда как промышленное производство представлено преимущественно предприятиями по переработке сельскохозяйственной продукции[44]. Часть трудоспособного населения бесермянских деревень занята в бюджетной сфере и личных подсобных хозяйствах, а также в отходничестве в городах Удмуртии[44].
Туризм
С середины 1990-х годов главным событием, популяризирующим культуру народа, стал республиканский бесермянский национальный праздник «Кӧрбан», который проводится ежегодно летом в одном из районов компактного проживания бесермян и собирает делегации из Балезинского, Глазовского, Юкаменского, Игринского, Ярского и Можгинского районов[45]. Современный праздник объединяет традиции весеннего обряда выхода на посев «Акашка» и летнего моления, включает освящение обрядовой каши, чествование коня-труженика, выступления фольклорных коллективов и состязания в силе и ловкости[46]. Развивается этнографический туризм: Обществом бесермянского народа организован познавательный маршрут «Юкаменское — Пышкет» с экскурсиями на русском, удмуртском и бесермянском языках, включающий встречу гостей по бесермянскому обычаю, обряд «завязывания нитки» (Буртчин керттон), традиционное чаепитие и мастер-классы[47].
В деревне Тылыс Юкаменского района действует туристический комплекс, где проходят фестиваль волынщиков «Звуки прошлого» и фестиваль межнациональной кухни «Кенэс гурт. Бесермяне приглашают!»[48].
Язык и культура
Предпосылки для бесермянского национального движения сложились к началу 1990-х годов: 14 января 1990 года на первом собрании было решено восстановить имя народа и создано «Общество бесермянского народа в Удмуртской Республике»[20]. В июле 1992 года Президиум Верховного Совета Удмуртской Республики восстановил историческое имя бесермянского народа, а в 2000 году бесермяне были включены в Единый перечень коренных малочисленных народов Российской Федерации[20].
До 2022 года бесермянская речь считалась диалектом удмуртского языка, а в 2022—2023 годах бесермянский язык был внесён в реестр языков России с индексом «3А» (локализованный)[20]. Единый алфавит долгое время отсутствовал; по итогам опроса 2023 года наибольшую поддержку получил вариант из 42 символов, предложенный кандидатом филологических наук С. А. Максимовым[20].
С 21 октября 2022 года отмечается День бесермянского языка, приуроченный к выходу в 2021 году первой книги на бесермянском языке — сборника рассказов «Вортча мадьёс»[20].
Научные исследования
Комплексное изучение бесермян ведёт Удмуртский институт истории, языка и литературы УрО РАН, разработавший специальную научную программу и проведший в 1995 году этностатистическое обследование населения. Изданы фундаментальные труды, среди которых сборник «О бесермянах» (1997) и монография Е. В. Поповой о семейных обычаях и обрядах (1998). Изучением языка, антропологии и генетики народа занимаются также Институт этнологии и антропологии РАН и профильные университетские центры, в том числе Удмуртский государственный университет, где ведётся лингвистическое картографирование бесермянского наречия[19].
Примечания
Литература
- Аксянова Г. А. Антропология бесермян // Этнографическое обозрение.
- Белых С. К. Историко-этимологический аспект самоназвания бесермян // Вестник Удмуртского университета. Серия «История и филология». — 2007.
- Бесермяне // Народы России. Атлас культур и религий. — М.: Дизайн. Информация. Картография, 2010. — 320 с. — ISBN 978-5-287-00718-8.
- Народы России. Атлас культур и религий. — М.: Дизайн. Информация. Картография, 2010. — 320 с. — ISBN 978-5-287-00718-8.
Никольский, Д. П. О бесермянах: (Этнографические заметки [по работе Штейнфельда "Бесермяне. Опыт этнографического исследования")]: Сообщено 28 апр. в заседании этнографического отд. Рус. геогр. общ. / [Д. П. Никольский]. — Санкт-Петербург: Тип. С. Н. Худекова, 1895.- О бесермянах: сборник статей / сост. и отв. ред. Г. К. Шкляев. — Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы УрО РАН, 1997. — 139 с. — ISBN 5-7691-0729-4.
- Пислегин Н. В. Населённые пункты бесермян в XVII — середине XX века // Вестник Оренбургского государственного педагогического университета. — 2024.
- Попова Е. В. Семейные обычаи и обряды бесермян (конец XIX — 90-е годы XX вв.). — Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы УрО РАН, 1998.
- Попова Е. В. Календарные обряды бесермян / науч. ред. Г. А. Никитина. — Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы УрО РАН, 2004. — 255 с. — ISBN 5-7691-1496-7.
- Попова Е. В. Культовые памятники и сакральные объекты бесермян. — Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы УрО РАН, 2011.
- Робустова Е. В., Люкина Н. М. Язык бесермян в свете исторических процессов коммуникации народов Урало-Поволжья // Язык и текст. — 2021.
Ссылки
- Обряды бесермян | Россия, любовь моя! Телеканал Культура
Дополнительно по теме
 |
|---|
| Волжские | |
|---|---|
| Пермские | |
| Прибалтийские | |
| Саамы | |
| Севернофинские3 |
|
| Угры | |
1 Этническая принадлежность буртасов является дискуссионной. 2 Коми-язьвинцы — группа, которую иногда выделяют как промежуточную между коми-зырянами и коми-пермяками. 3 Севернофинские племена — группа, с выделением которой согласны не все исследователи. Состав этой группы также дискуссионен. | |