Потоси

Основанный в 1545 году как горный город, Потоси вскоре стал приносить большой доход, и его население превысило 200 000 человек. В честь города появилось испанское выражение, которое используется до сих пор: valer un Potosí («стоить как Потоси»), что означает «иметь большую ценность». На богатой серебряными залежами горе Серро-Рико во второй половине XVI века добывалось около 60 % всего серебра, добываемого в мире^[10].

Изначально шахтёры в Потоси добывали богатые окисленные руды с самородным серебром и хлоридом серебра (кераргиритом), которые можно было сразу загружать в плавильные печи^[11]. Особенно эффективными были небольшие глиняные печи в форме цветочного горшка, которые инки называли «гуайрас» (guayras). К 1565 году шахтёры исчерпали запасы руды, пригодной для прямой плавки, и производство серебра резко сократилось. Производство серебра возродилось с появлением метода патио, изобретённого испанским купцом Бартоломе де Мединой в 1554 году. В процессе патио для извлечения серебра из низкосортных руд и руд, содержащих сульфид серебра (что было характерно для неокисленных руд, залегающих в глубине гор) использовалась ртутная амальгамация. В 1609 году в Потоси был изобретён другой метод ртутной амальгамации — процесс амальгамации в лотке, который лучше подходил для условий Потоси^[12].

В тот период испанские рудники в Америке были самыми богатыми источниками серебра в мире. Способность Испанской Америки поставлять большое количество серебра и высокий спрос на этот товар в Китае, который испанцы обеспечивали через торговлю с Филиппинами с помощью манильских галеонов^[13], привели к огромному буму в горнодобывающей отрасли. Лидером в отрасли была испанская корона. Разрешая частным предпринимателям вести добычу по лицензии и облагая высокими налогами прибыль от добычи полезных ископаемых, Испанская империя получала наибольшую выгоду. Примером взимаемого налога является quinto — 20-процентный налог на валовую стоимость^[10]. Из добытого на шахтах сырья на монетном дворе Потоси чеканили монеты, которые назывались „восьмёрками“ (исп. real de a ocho, peso duro, peso fuerte).

Для европейцев территория Перу и Боливии входила в состав вице-королевства Перу и была известна как „Верхнее Перу“ до обретения региона независимости в составе Боливии. Потоси была мифической страной несметных богатств. Она упоминается в романе Мигеля де Сервантеса „Дон Кихот“ (вторая часть, глава LXXI) как земля „необычайной щедрости“^[14]. Согласно одной из теорий, знак доллара произошёл от монетного знака Потоси (буквы „PTSI“, наложенные друг на друга)^[15].

Этот городской комплекс в отдалённых Андах был настолько значимым, что получил статус императорской виллы в иерархии испанских городских поселений. Несмотря на то, что Потоси расположен в гористой местности, его центральная часть была застроена по стандартной для Испании сетке улиц, в то время как ранчерии (поселения коренных народов на северном склоне Серро-Рико) были застроены более хаотично. Согласно анонимному описанию города, к 1603 году в Потоси проживало около 6000 испанцев и других европейцев, 5000 африканцев, неустановленное количество людей смешанного происхождения и не менее 120 000 коренных жителей Анд. Городом управляли испанский коррехидор, два алькальда и городской совет из 19 человек^[16].

Помимо пяти государственных писцов, около 40 независимых нотариусов вели документацию и регистрировали коммерческие сделки, а также завещания. Поскольку Потоси имел огромное экономическое значение для Испанской империи, королевские бюрократия играла в городе важную роль. Строились большие церкви с роскошным внутренним убранством, в городе жили монахи-доминиканцы, францисканцы, августинцы, мерседарии и иезуиты, женский монастырь появился в 1650 году. Для решения юридических вопросов, связанных с духовенством, существовал церковный суд. У инквизиции не было трибунала в городе, и она полагалась на уполномоченное лицо^[17].

Коренные жители были обязаны работать на серебряных рудниках Потоси в рамках испанской системы принудительного труда мита, основанной на аналогичной системе, традиционной для доиспанского общества в Андах (хотя инкская мита предполагала использование труда на общественных работах и в коллективных сельскохозяйственных проектах)^[19]. Рабочих набирали из числа коренного населения на территории площадью почти 500 000 км²^[20]. Ежегодно призыву подлежали 13 000 мужчин, что составляло примерно каждого седьмого взрослого мужчину из числа коренного населения^[21]. Эти митайо трудились в суровых условиях на шахтах, где им часто доставалась самая тяжёлая работа. В то время как более квалифицированные рабочие добывали руду, митайо должны были выносить её на поверхность в корзинах, кожаных или тканевых мешках^[22][23].

Грузы часто весили от 45 до 135 килограммов, и рабочим приходилось поднимать их по шатким лестницам в крутых и узких шахтах, освещённых лишь свечой, привязанной к их лбам^[22][23]. Многие из них погибли или получили серьёзные травмы из-за падений, несчастных случаев и тяжёлых условий труда в шахтах. Ещё одной опасностью было распространение болезней: на такой большой высоте всегда существовала угроза пневмонии, особенно с учётом резких перепадов температуры, с которыми сталкивались рабочие, поднимавшиеся из жарких глубоких шахт на морозный воздух на высоте 4876 метров. Отравление ртутью уносило жизни многих участников процесса рафинирования^[24][25].

Мита в Потоси привела к резким демографическим сдвигам среди местного коренного населения: жены и дети рабочих переезжали в Потоси вместе с ними, а тысячи людей покидали свои традиционные деревни, отказываясь от прав на землю айлью, чтобы избежать принудительного труда^[26]. Эти перемещения затронули территорию от Кито до Буэнос-Айреса^[27]. К концу XVII века в Верхнем Перу осталось почти на 50 % меньше коренного населения, чем столетием ранее^[28]. Это только увеличило нагрузку на оставшихся коренных жителей, и в какой-то момент в XVII веке до половины трудоспособного мужского населения могло быть задействовано на работах в Потоси. Тем не менее к 1689 году число митайо (работников в рамках системы мита) сократилось примерно до 4000, что побудило вице-короля Мельчора де Наварры и Рокафуля снова увеличить их количество, проведя новую перепись и включив в список тех, кто не участвовал в мите ранее (форастеро)^[29]. Существует предположение, что испанские власти в Арике, Чукисаке и Оруро не реагировали на призывы властей Потоси найти беглецов, поскольку многие из них были полезными работниками на сельскохозяйственных асьендах влиятельных испанцев^[27].

Реформа провалилась, и преемник герцога установил официальное число митайо — 4108 человек (1367 митайо каждую неделю). На самом деле число митайо было ещё меньше из-за того, что все больше людей выкупали себя из-под этой повинности. Однако условия труда для оставшихся митайо оставались тяжёлыми. Владельцы шахт и фабрик, как известно, игнорировали официальные предписания о снабжении и особенно задерживали выплаты, которые индейцы должны были получать в качестве компенсации за дорогу. Одна только стоимость поездки в Потоси и обратно могла превысить годовой заработок митайо, поэтому многие из них после окончания срока миты оставались в Потоси в качестве наёмных работников^[30]. Бывшие митайо, жившие в Потоси, не только освобождались от призыва на военную службу, но и обычно зарабатывали значительно больше благодаря ценным навыкам, приобретённым за время работы по найму^[31].

По словам историка Ноубла Дэвида Кука, „ключевым фактором в понимании того, как мита в Потоси повлияла на индейцев, является то, что мита была лишь одной из форм работы на рудниках. В отчёте за 1603 год говорится, что из 58 800 индейцев, работавших в Потоси, 5100 были митайо, то есть меньше одного из десяти“. Помимо митайо, в Потоси было 10 500 минга (работников по контракту) и 43 200 свободных наёмных работников»^[32]. Историк Питер Бейкуэлл в большей степени подчёркивал роль принудительного труда в Потоси. Согласно его исследованиям, хотя в любой момент времени на шахтах активно трудились всего 4500 митайо, это было связано с системой mita ordinaria, при которой до 13 500 мужчин, призванных на военную службу в год, делились на три группы, каждая из которых работала по одной неделе из трёх^[30]. Кроме того, многие из оставшихся минга и наёмных рабочих были либо в числе mita ordinaria в свои выходные, либо бывшими митайо, которые остались в Потоси^[33].

В шахтах работники верили в сущность по имени Эль-Тио, которое считалось божеством самой земли. Эль-Тио олицетворял саму гору. Шахтёры приносили листья коки и алкоголь статуям божества, установленным в шахтах, чтобы защититься от опасных условий труда^[34].

Потоси был многонациональным городом, в котором жили коренные жители Анд, испанские поселенцы и чернокожие рабы^[11]. Основную часть населения составляли коренные мужчины, которых заставляли работать под землёй на добыче серебряной руды. У торговцев и местных предпринимателей, которые разбогатели, было много возможностей. В Потоси процветали поставщики продуктов питания, а также владельцы городской и сельской недвижимости. Женщины, особенно вдовы, владели собственностью, поскольку по испанским законам им полагалась часть имущества мужа. На уличных рынках и в ларьках преобладали мелкие торговки, продававшие еду, листья коки и чичу (кукурузное пиво)^[35]. Часть женского населения составляли работницы в борделях, многие из которых примыкали к игорным заведениям^[36].

В начале XVII века баски прочно обосновались в городе и составляли значительную часть населения Потоси. Они объединились в конфедерацию, противостоявшую другой конфедерации — викуни, в которую входили коренные жители, а также испанские и португальские колонисты небаскского происхождения. Конфедерация викуний боролась за контроль над добычей руды на рудниках и её распределением. В конце концов напряжённость между двумя фракциями достигла апогея, что привело к открытому вооружённому конфликту, который продолжался с 1622 по 1625 год. В конфликт вмешалась испанская корона, вставшая на сторону басков. Обе стороны пришли к соглашению, скреплённому свадьбой детей лидеров противоборствующих сторон — баска Франсиско Оянуме и генерала викуний Кастильо. Одной из самых известных баскских жительниц Потоси (1617—1619) была Каталина де Эраусо, монахиня, которая сбежала из монастыря, переоделась мужчиной и стала солдатом^[37].

Во время войны за независимость Боливии (1809—1825) Потоси часто переходил под власть роялистов или патриотов. Когда из Буэнос-Айреса прибыла Первая вспомогательная армия (под командованием Хуана Хосе Кастелли), это усилило ощущение, что Потоси нуждается в собственном независимом правительстве^[38].

Позже, Вторая вспомогательная армия (под командованием Мануэля Бельграно) была вынуждена отступить, Бельграно принял решение взорвать Национальный монетный двор. Местные жители выдернули чеку, так как многие отказались эвакуироваться и погибли бы. Две следующие экспедиции из Буэнос-Айреса смогли захватить Потоси^[38].

Потоси остаётся значимым экономическим и культурным центром Боливии, сохраняя статус ключевого шахтёрского региона страны. В XXI веке власти предпринимают шаги по диверсификации местной экономики, развивая туризм и ремесленное производство. В 2011 году в городе открылась Школа ювелирного искусства Потоси — это стало частью национальной программы индустриализации и поддержки местных промыслов^[40].

Добыча серебра на горе Серро-Рико продолжается, но ведётся преимущественно кооперативами и мелкими частными компаниями. Согласно отчёту боливийского правительства за 2025 год, объём добычи серебра в регионе Потоси составил 412 тонн, что на 8 % ниже показателей 2020 года из-за истощения поверхностных месторождений. В 2024 году правительство Боливии объявило о программе модернизации шахт Серро-Рико с привлечением китайских инвестиций^[41], однако реализация проекта столкнулась с протестами местных шахтёрских кооперативов, опасающихся потери контроля над добычей^[42].

Благодаря колониальному наследию Потоси привлекает путешественников: его исторический центр входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО^[5]. В 2026 году ЮНЕСКО провела очередную мониторинговую миссию в Потоси, отметив незначительный прогресс в сохранении исторического центра, но подтвердив, что угроза объекту сохраняется.

В 2011 году в городе открылась Школа ювелирного искусства Потоси — часть национальной программы индустриализации и поддержки местных промыслов^[43]. В 2025 году при поддержке ЮНЕСКО была запущена программа по оцифровке архивов Национального монетного двора, содержащего уникальные документы колониальной эпохи.

В Потоси преобладает холодный субтропический высокогорный климат (по классификации Кёппена — Cwc). Лето прохладное и влажное, дневная температура редко поднимается выше 20 °C. Зимой днём прохладно, а ночью холодно, средняя температура составляет −4 °C. Такие низкие температуры обусловлены крайне малым количеством осадков в зимние месяцы, что приводит к засушливости и увеличению суточных колебаний температуры^[45].

В Потоси базируются футбольные клубы «Реал» и «Насьональ», которые проводят свои матчи на многоцелевом стадионе «Виктор Агустин Угарте» вместимостью 32 000 человек — одном из самых высоких стадионов в мире^[46].

В городе есть аэропорт имени капитана Николаса Рохаса, куда летают коммерческие рейсы Boliviana de Aviación, национального авиаперевозчика Боливии. Также здесь есть железная дорога — линия Рио-Мулатос — Потоси (Rio Mulatos-Potosí).

• Куско, Перу^[47]
• Лхаса, Китай