Новгородская земля

Новгородская земля была одним из центров образования Древнерусского государства. В Новгородской земле возникло государственное образование, которым правил Рюрик^[1]. Начиная «Повести временных лет»^[2][3][4], призвание варягов во главе с Рюриком считается началом истории Руси и отправной точкой русской государственности^[a].

В конце IX века (в условной летописной датировке — в 882 году) центр государства Рюриковичей перемещается из Новгорода в Киев. В 980 году новгородский князь Владимир Святославич (Креститель) во главе варяжской дружины сверг киевского князя Ярополка. В 1015—1019 годах новгородский князь Ярослав Владимирович Мудрый свергнул киевского князя Святополка Окаянного. Новгородцы оказывали Ярославу поддержку в ходе войны и после своей победы в войне Ярослав наградил их и дал Новгороду «Правду» и «Устав» — грамоту. В дальнейшем в своих грамотах, на которых целовали крест садившиеся в Новгороде князья, новгородцы указывали на грамоту Ярослава как на прообраз. Также при Ярославе были построены «Детинец» и «Софийский Собор»^[5].

В 1032 году в походе на Югру новгородцев возглавил воевода Улеб^[6]. В 1020 и 1067 годах Новгородская земля подверглась нападению полоцких Изяславичей. Второе нападение привело к взятию и разграблению Новгорода после того как новгородское войско во главе с князем Мстиславом было побеждено на реке Черёхе. Мстислав бежал с поля боя и не вернулся в Новгород, возможно опасаясь гнева горожан^[7].

В конце 1060-х или в 1070-х годах в Новгороде появился волхв, утверждавший что он владеет даром предвидения и осуждавший принятие христианства и призывавший вернуться к язычеству. На сторону волхва встали «людье», в то время как князь Глеб и его дружина поддержали епископа. Согласно летописи, Глеб зарубил волхва топором, таким образом показав что тот не способен предвидеть даже своё будущее. Историки связывают появление волхва и конфликт между горожанами и властями с неурожаем в Новгородской земле^[7], а также, возможно, с появлением кометы в 1066 году и с нападением полочан. Князь Глеб был изгнан новгородцами в 1078, вынужден был бежать в земли чуди, где и был убит. Это было первым достоверным случаем изгнания князя, не устраивавшего горожан^[7][8].

В XI веке наместник — сын киевского князя — ещё обладал большими полномочиями. В этот же период появился институт посадников, правивших в Новгороде в то время когда там не было своего князя (как Остромир) или князь был малолетним, как в 1088 году, когда на княжение в Новгород Всеволод Ярославич прислал внука Мстислава (сына Владимира Мономаха). В 1095 недовольные отсутствием своего князя Давыда Святославича новгородцы вернули Мстислава, а через семь лет воспротивились попытке киевского князя заменить Мстислава на своего сына. К XI веку историки относят зарождение республиканских органов власти (вече, князь, посадник)^[5][7][9]. По мнению В. Л. Янина, уже в этот период существовало такое ограничение княжеской власти, как запрет напрямую собирать подати и владеть новгородскими землями.^[9]

Во втором десятилетии XII века Владимир Мономах усилил центральную власть в Новгородской земле. В 1117 году без учёта мнения новгородской общины Мстислав был отозван отцом на юг, а на новгородский престол посажен князь Всеволод Мстиславич. Некоторые бояре выступили против подобного решения князя, в связи с чем они были вызваны в Киев и брошены в тюрьму.

После смерти Мстислава Великого в 1132 году и углубления тенденций политической раздробленности новгородский князь лишился поддержки центральной власти. В 1134 году Всеволод был изгнан из города. Вернувшись в Новгород, он вынужден был заключить «ряд» с новгородцами, ограничивающий его полномочия. 26 января 1135 года войско Новгорода во главе с Всеволодом и Изяславом Мстиславичами проиграло сражение у Жданой горы войску суздальского князя Юрия Долгорукого. В 1136 год недовольные действиями князя новгородцы предъявили ему следующие обвинения:

Вследствие этого Всеволод был заключён под стражу, а затем изгнан из Новгорода.

В 1136 году после изгнания Всеволода Мстиславича на Новгородской земле установилось республиканское правление. Первым самостоятельно призванным новгородцами князем стал Святослав Ольгович, младший брат Всеволода Черниговского, главного союзника Мстиславичей и соперника тогдашнего киевского князя, Ярополка из Мономаховичей. Как правило, представитель одной из двух враждующих княжеских группировок приглашался в Новгород либо сразу после занятия его союзниками ключевых позиций в Южной Руси, либо перед этим. Иногда новгородцы помогали своим союзникам занять эти позиции, как, например, в 1212 году.

Наибольшую угрозу новгородской независимости представляли владимирские князья (добившиеся усиления личной власти в своём княжестве после разгрома старого ростово-суздальского боярства в 1174—1175 годах), поскольку в их руках был эффективный рычаг воздействия на Новгород. Они несколько раз захватывали Торжок и перекрывали подвоз продовольствия из своих «низовых» земель.

Новгородцы также предпринимали походы в Северо-Восточную Русь, в частности, ещё под руководством Всеволода Мстиславича 26 января 1135 года бились у Жданой горы, а в 1149 году вместе со Святополком Мстиславичем разорили окрестности Ярославля и ушли из-за весеннего паводка, также в рамках борьбы против Юрия Долгорукого.

В 1170 году, сразу после взятия Киева войсками Андрея Боголюбского и его союзников, суздальцы предприняли поход на Новгород, в котором находился Роман Мстиславич, сын изгнанного из Киева князя. Новгородцам удалось выиграть оборонительное сражение и отстоять свою независимость, противник понёс огромные потери пленными.

С 1181 по 1209 год, с промежутками 1184—1187 и 1196—1197 годы, у власти в Новгороде находилась владимиро-суздальская династия, с 1197 года её правление было непрерывным^[12].

В XII веке оживились отношения новгородцев с островом Готланд, расположенном в центре Балтийского моря и являющимся в XI—XIII века центром балтийской торговли. В начале XII века в Новгороде уже существовала торговая фактория готландских купцов — так называемый Готский двор. Во второй половине XII столетия на Готланде и в Новгороде появились купцы, приплывшие сюда из Любека и других немецких городов. В конце XII века в Новгороде появился Немецкий двор^[13]. Постепенно выходцы из Любека стали развивать свою торговлю и вытеснять готландцев из Новгорода. В 1191—1192 годах был заключён договор Новгорода с Готским берегом и немецкими городами^[14][15]. Позднее был разработан Устав Немецкого торгового двора в Новгороде (скра), который содержал правила устройства, ведения торговли, нормы уголовного права и процесса.

Ранней весной 1209 году торопецкий князь Мстислав Мстиславич Удатный завладел Торжком, пленив не только местного посадника и нескольких купцов, но и группу дворян новгородского князя Святослава Всеволодовича, младшего сына владимирского князя Всеволода Большое Гнездо. После этого он направил грамоту в Новгород:

«кланяюся святѣи Софѣи и гробу отца моего и всѣмъ новгородцемъ; пришелъ есмь к вамъ, слышавъ насилие от князь, и жаль ми своея отцины».

Видимо, Мстислав опирался на какие-то серьёзные силы в Новгороде, потому что, узнав о захвате Торжка, Всеволод Большое Гнездо направил против него старшего сына Константина с ратью. Однако новгородцы арестовали своего действовавшего князя Святослава (родного брата Константина) и выразили поддержку новому избраннику, подтвердив право на «вольность в князьях». Таким образом была гарантирована безопасность Мстислава, после чего Константин вынужден был остановиться в Твери, а его престарелый отец, избегавший на закате жизни военных конфликтов, — договориться с узурпатором и признать того законным правителем Новгорода.

Торопецкий князь не имел влиятельных покровителей, какого-то мощного собственного авторитета или богатства. Однако проявил себя в военном деле. Новгородская летопись отзывается о нём в исключительно положительном ключе: справедливый в суде и расправе, удачливый полководец, внимательный к заботам людей, благородный бессребреник.

В Новгороде Мстислав проявил решительность и инициативу во внутренних делах: сменил посадников и архиепископа, развернул активное строительство в городе и посаде, предпринял реконструкцию оборонительных сооружений на южных подступах к своей земле: были обновлены крепостные стены соседних с Торопцом Великих Лук, а также проведена административная реформа пограничных земель: Великие Луки были объединены с Псковом под рукой брата Мстислава, Владимира.

После этого Псков становится ответственным за рубежи Новгорода с юга (Полоцк, Литва) и запада (Эстония, Латгалия), а также контролирует приграничные области Южной Эстонии (Уганди, Вайга и отчасти Сакала) и Северной Латгалии (Талава, Очела). Новгороду отходят земли Северной Эстонии (Вирония), Води, Ижоры и Карелии.

Таким образом, начинает расти политическое и торговое значение Пскова в процессе превращения Прибалтики из отсталой языческой провинции в важнейший пункт западноевропейской торговой, церковной и военной экспансии. Это обусловило и выделение для Пскова отдельного князя в период правления Мстислава Мстиславича в Новгороде^[12]. Он же возглавил и новую волну русского сопротивления крестоносцам в Прибалтике.

Отец новгородского князя Мстислав Ростиславич Храбрый, княживший в Новгороде менее года и похороненный в Софийском соборе (1180), запомнился победоносным походом на чудь во главе 20-тысячного войска в 1179 году. Поэтому и свои военные походы Мстислав Удатный начал с аналогичной операции.

В конце 1209 года он совершил краткий рейд в эстонскую Виронию, вернувшись с богатой добычей, а в 1210 году совершил большой поход на чудь, захватив Медвежью голову (Оденпе). Он взял с эстов не только дань, но и обещание креститься в православие. Он впервые использовал христианство в качестве дополнительной меры укрепления своей власти, что ранее делали только католические колонизаторы. Однако осталась без продолжения (в дальнейшем к эстам пришли священники от рижан — и Медвежья голова со временем вошла в число земель рижского епископства).

Недовольный пассивностью церкви Мстислав в январе 1211 года добился отстранения от службы архиепископа Митрофана, предложив на его место монаха Хутынского монастыря, представителя влиятельного боярского рода Антония (Добрыня Ядрейкович), который в дальнейшем был горячим приверженцем проповедничества и миссионерства на передовых рубежах России^[12].

В 1210 году немцы, которые подверглись нападению куршей на юге и стремились не втянуться в межэтническую бойню эстов и леттов, постарались обезопасить себя с севера и подписали мирный договор с Полоцком, обещав выплату «ливской» дани. В то же время был заключён мир и с Новгородом, по которому Мстислав поделил с рижским епископом Альбертом сферы влияния с учётом того, что большая часть Эстонии (Сакала, Гервен, Гария, Рявала и Приморье (нем. Maritima или Wiek, Вик; эст. Läänemaa, Ляэнемаа), Роталия (Rotalia, эст. Ridala) и Сонтагана (Sontagana; эст. Soontagana) оставалась ещё не покорённой русскими и тем более немцами. Стороны оставили их на милость победителя. При этом за Новгородом были закреплены права на северные области Латгалии (Талава и Очела) и на эстонские земли вдоль Чудского озера: Вирония, Вайга, Уганди. Права рижского епископа признавались на Ливонию, Нижнее Подвинье и Латгалию (без Атзеле и Талавы). Соглашение было закреплено первым русско-немецким матримониальным альянсом — браком племянницы Мстислава, дочери псковского князя Владимира Мстиславича, и Теодориха — младшего брата епископа Альберта.

При этом, признав права Риги на земли по Двине (возможно, также Кукейнос и Герцике), Мстислав усугубил положение полоцкого князя Владимира, лишившегося поддержки новгородско-псковских соотечественников. Однако для возвышения роли Новгорода и Пскова в торговле это было выгодно^[12].

В 1216 году, когда брат владимирского князя Ярослав организовал экономическую блокаду Новгорода, новгородцы при помощи смоленских князей вмешались в борьбу за власть между суздальскими князьями, в результате которой владимирский князь был свергнут. Однако, в начале XIII века немецкие католические ордена (Орден меченосцев и Тевтонский орден) завершили подчинение прибалтийских племён, ранее плативших дань Новгороду и Полоцку, вышли на границы собственно русских земель. Псков и Новгород для успешной борьбы против них стали нуждаться в союзнике, готовом оказать военную помощь в случае необходимости. Но помощь не всегда приходила вовремя, как из-за удалённости Владимира от северо-западных границ Руси, так и из-за разногласий между новгородской знатью и владимирскими князьями. Более опасное положение Пскова порождало разногласия между псковичами и новгородцами. Псковичи требовали от новгородцев и владимирцев либо решительных успехов в прибалтийских походах, либо мира с Орденом. Псков часто принимал князей, изгнанных новгородцами.

Во времена монгольского нашествия на Русь новгородские земли подверглись разорению лишь частично (Волок Ламский, Вологда, Бежецк, Торжок). Последний был взят 5 марта, и после этого силы монголов дошли до Игнач Креста, находившегося в 100 вёрстах от Новгорода. Главными причинами отказа монголов от похода на сам Новгород различные версии называют предстоящую весеннюю распутицу (после взятия Торжка 5 марта), угрозу бескормицы и высокие потери монголов на более ранних этапах похода, в борьбе против Рязанского и Владимирского княжеств.^[16][17][18] Несмотря на то что Новгород не был захвачен монголами, он был вынужден платить им дань. После первой неудачной попытки в 1257 году, татарские послы провели перепись в 1259 году с помощью Александра Невского, что вызвало волнения в городе.^[19]

15 июля 1240 года Александр Ярославич одержал победу над шведами на Неве, 5 апреля 1242 года — над тевтонцами на льду Чудского озера, а в 1257—1259 годах утвердил своё влияние в Новгороде, угрожая ему татарским погромом. В 1268 году тевтонцы были разбиты в ожесточённой Раковорской битве.

В начале XIV века за новгородское княжение развернулась борьба между тверскими и московскими князьями. Золотая Орда, стремясь не допустить заметного преимущества одного русского князя над другим, поддерживала в этой борьбе Москву, новгородская знать симпатизировала московским князьям. Попытка Михаила Тверского подчинить Новгород силой успеха не имела, поход был неудачным. Начиная с 1330-х годов, когда основными центрами русских земель стали Москва и Вильно, новгородцы стали призывать на княжение также и литовских князей. Юридически самостоятельность Пскова была утверждена в 1348 году (Болотовский договор). Согласно некоторым летописям, новгородцы участвовали в Куликовской битве, хотя отдельными историками это ставится под сомнение^[20].

Конфликты новгородцев со шведами и норвежцами в начале XIV века окончились заключением договоров, определяющих границы и сферы влияния тех и других. Ореховский мир со Швецией, заключённый в 1323 году, определил границу в Карелии и Финляндии. В 1326 году в Новгороде был подписан договор с норвежцами, согласно которому стороны обязывались соблюдать «старые границы» между новгородскими владениями на Кольском полуострове и норвежским Финнмарком. «Граница» в этих местах означала право на сбор дани с местного финно-угорского населения^[21].

Новгород торговал с балтийскими городами на протяжении XIV и XV веков. После их объединения в Ганзу в середине XIV века между нею и Новгородом в течение нескольких десятилетий длился конфликт. Новгородцы предъявляли претензии по условиям торговли мехами и солью, обе стороны задерживали купцов и конфисковывали их товары. В 1392 году в Новгороде делегацией ганзейских городов был подписан Нибуров мир, урегулировавший основные претензии сторон и ставший основой для отношений Новгорода с Ганзой до закрытия её конторы^[22][23]. Несмотря на это, и в XV веке происходили многочисленные конфликты с Ганзой. Войны с Ливонским орденом также приводили к затруднениям в торговле между Новгородом и ливонскими городами. Так Орден запретил поставлять лошадей на Русь в 1439 и 1440 годах, а в 1443 году торговля с Новгородом была запрещена и контора Ганзы была закрыта до 1450 года. На протяжении XV века роль Ганзы в торговле Новгорода уменьшалась, развивались отношения с её конкурентами: Выборгом, Стокгольмом и Нарвой^[22].

На XIV век приходится расцвет новгородской архитектуры, строятся многочисленные новые церкви, кирпичные стены кремля. К этому же времени относятся первые (если не считать летописи) памятники новгородской литературы. В следующем столетии появились жития святых, повести о боярах и сказания о прошлых победах новгородцев. Новгород начал чеканить собственную монету (новгородку) в 1420 году^[24]. В 1440 году составлена судная грамота определяющая порядок судопроизводства в Новгороде.

В 1449 году Москва заключила с Великим княжеством Литовским Вечный мир, разграничивающий зоны влияния на Руси. Литва обязалась не вмешиваться во внутренние дела Новгорода и Пскова, и не поддерживать их против Москвы и Ливонского ордена. В следующие несколько лет князь Василий II Тёмный окончательно победил в междоусобной войне в Московской Руси, а его главный соперник Дмитрий Шемяка бежал в Новгород, где и умер (возможно был отравлен) в 1453 году. Василий II пошёл в поход на Новгород в 1456 году, закончившийся поражением новгородцев и подписанием Яжелбицкого мира, по которому полномочия московского князя в новгородских делах существенно расширились.

В 1470 году новгородцы заключили договор с великим князем литовским и королём польским Казимиром пригласив его на княжение. В договоре было особо оговорено сохранение православной веры: посадник должен был быть православным, а король не имел права строить в Новгородской земле католических церквей. Несмотря на это, в 1471 году Иван III вышел в поход на Новгород, обосновывая его отходом новгородцев от православия к католицизму. Московское войско одержало победу в Шелонской битве, и был заключён Коростынский мир, ещё сильнее подчинивший Новгородскую землю великому князю. В результате очередного похода Ивана III в 1478 году в Новгороде было ликвидировано вече и институт посадника, и он был окончательно присоединён к Московскому княжеству^[25].

Покорив Новгород в 1478 году, Москва унаследовала его прежние политические отношения с соседями. Наследием периода независимости было сохранение дипломатической практики, при которой северо-западные соседи Новгорода — Швеция и Ливония — поддерживали дипломатические отношения с Москвой через новгородских наместников великого князя.

Новгородская земля делилась на земли, а c XII века на ряды: Вотьская земля, Обонежский и Бежецкий ряд, Шелонь, Дерева. В каждой пятине было по нескольку присудов (уездов), в каждом присуде (уезде) — по нескольку погостов и волостей.

В 1348 году по Болотовскому договору Пскову была предоставлена автономия Новгородом в части выбора посадников (см. Псковская республика), при этом Псков признаёт московского князя своим главой и соглашается избирать на псковское княжение лиц, угодных великому князю.

После вхождения Новгородской земли в состав Русского государства Новгородская земля делилась на пятины, которые, в свою очередь, со второй половины XVI века делились на половины. Пятинное деление наложилось на более раннее — на волости, уезды (присуды), погосты и станы, причём, по данным летописей, основы этого административного деления заложила в X веке княгиня Ольга, которая установила в Новгородской земле места погостов и уроки.

Пятины: Водская — между реками Волховом и Лугой, Обонежская — в междуречье рек Волхова и Мсты до Белого моря, Бежецкая — в междуречье рек Мсты и Мологи, Деревская — в междуречье рек Мсты и Ловати, Шелонская — от Ловати до Луги.

Некоторые территории относительно поздней новгородской колонизации не вошли в пятинное деление и образовали ряд волостей, находившихся на особом положении: Заволочье или Двинская земля — по Северной Двине от Онеги до Мезени. Эта волость называлось так потому, что находилась за волоком — водоразделом, отделяющим бассейны Онеги и Северной Двины от бассейна Волги и находилась за Обонежской и Бежецкой пятинами, где начинались волоки к реке Онеге (Поонежье). Пермь — в бассейне реки Вычегды и верховьям Камы. Печора — За Двинской землёй и Пермью к северо-востоку по обоим берегам реки Печоры до Уральского хребта. Югра — с восточной стороны Уральского хребта^[26]. Тре или Терский берег^[27] — на побережье Белого моря.

Пять городов с пригородами не принадлежали ни к какой пятине. Это было следствием того, что они вначале состояли в совместном владении у Новгорода с великими князьями Владимирскими, потом Московскими — Волок-Ламский, Бежичи (позже Городецк), Торжок, и с князьями Смоленскими, потом Литовскими, когда Смоленск был захвачен Литвой — Ржев, Великие Луки.

Археологически^[28] и путём исследования топонимики^[29] предполагается присутствие здесь миграционных гипотетических так называемых ностратических общин, из которых несколько тысяч лет назад в округе южнее Приильменья выделялись индоевропейцы^[30] (индоевропейские языки в частности — будущие славяне и балты) и финно-угры^[30]. Эта полиэтничность подтверждается и этногенетикой, геногеографией.

Кроме славянского населения, заметная часть Новгородской земли была заселена^[26] различными финно-угорскими племенами^[31][32], находившимися на разных ступенях культуры и стоявшими в различных отношениях к Новгороду. Водская пятина наряду со славянами была населена водью и ижорой, которые издавна находились в тесной связи с Новгородом. Емь, жившая в южной Финляндии, была обыкновенно во вражде с новгородцами и более склонялась на сторону шведов, тогда как соседняя карела обыкновенно держалась Новгорода^[26]. Издавна Новгород приходил в столкновения с чудью, населявшей Лифляндию и Эстляндию; с этой чудью у новгородцев идёт постоянная борьба, которая позднее переходит в борьбу новгородцев с ливонскими рыцарями. Заволочье было населено финно-угорскими племенами, которую часто называли заволоцкой чудью; позднее в этот край устремились новгородские колонисты^[26] . Терский берег был населён лопарями. Далее на северо-востоке жили пермяки и зыряне.

Центром славянских поселений были окрестности озера Ильмень и река Волхов, здесь жили ильменские словене^[26].

Новгородцы, как и все славяне, клали умерших в курганы головой к западу. Часть древнерусских курганов в Новгородской земле с захоронениями головой на север или на юг оставлена ассимилированными славянами финно-уграми, однако в окраинных районах некоторые подобные курганы могли принадлежать и финноязычному населению, воспринявшему у славян обычай погребения под курганной насыпью. Наряду с обычными трупоположениями, при которых умершего клали в курган на спине, с вытянутыми ногами, в Новгородской земле встречаются сидячие захоронения. Вряд ли сидячие захоронения связаны исключительно с водским ритуалом. Скорее всего такие трупоположения в новгородских курганах являются реликтом древней погребальной обрядности северо-запада Восточной Европы^[33].

Монастырское землевладение в Новгороде и Пскове росло довольно быстро. Многие знатные передавали по завещаниям свои земли на помин души, монастыри могли также покупать землю. В то же время отчуждали свои владения они редко. Исключалось также дробление церковных земель, свойственное светскому землевладению. Доходы с земель пускались духовенством в торговый оборот. Церковь в Новгороде и Пскове покровительствовала торговле, хранила эталоны мер и весов, скрепляла международные торговые договоры^[34].

К числу светских землевладельцев относились бояре, житьи (зажиточные) люди и своеземцы (земцы во Пскове). В отличие от других русских земель, в Новгороде и Пскове отсутствовал княжеский домен и имелось землевладение городской общины^[34].

Наибольшим влиянием обладали бояре. Основу их могущества составляло богатство. Первоначально они пользовались доходами от общественных земель Новгорода. Индивидуальное землевладение боярства складывается к XIV веку^[35]. Новгородские бояре занимались также торговлей и ростовщичеством. Они занимали высшие выборные должности (посадника, кончанского старосты). Фактическое управление и принятие решений осуществлял боярский совет — «300 золотых поясов»^[36]. Во Пскове крупное землевладение не было распространено, экономическое господство бояр было слабее, поэтому роль князя и веча была выше^[34].

Новгородская судная грамота упоминает житьих людей рядом с боярами. Они также владели землями, населёнными крестьянами и, как и бояре, оставались горожанами и принимали участие в торговле. До XIV века из их числа избирался тысяцкий, но затем эта должность была узурпирована боярами^[34].

Основная масса новгородских своеземцев (673 из 780) владела мелкими вотчинами, сопоставимыми с крестьянскими наделами. Около 25 % своеземцев обрабатывали участки собственным трудом. Около 1/3 предоставляли свои владения в пользовании крестьян и проживали в городе. Своеземцы пользовались привилегиями членов городской общины. Источники, прежде всего новгородские писцовые книги, свидетельствуют, что одной из наиболее древних форм было коллективное землевладение горожан. К примеру, в коллективной собственности более чем 115 жителей города Ямы находилось село в 52 крестьянских двора. Распад такой коллективной собственности был одним из источников возникновения мелких вотчин^[34].

Как отмечал С. В. Юшков, основной землевладельческой группой были горожане. Члены городской общины обладали исключительным правом на вотчины из земель, тяготевших к городу. Режим этих земель регулировало вече. Основным занятием купцов была торговля, но, как и каждый горожанин, они могли быть землевладельцами. Новгородская судная грамота при разрешении споров о земле упоминают купца в одном ряду с боярином и житьим человеком. Купечество было объединено в корпорации, общества, центрами которых обычно служили храмы. По Рукописанию князя Всеволода XIII века известен устав корпорации, объединённой вокруг новгородской церкви Иоанна Предтечи. Иванская корпорация в решении своих дел действовала самостоятельно. В Новгороде имелись чёрные, малодшие люди, к которым относились мастера, ученики, ремесленники и наймиты. В качестве членов городской общины они пользовались рядом привилегиями при покупке земель, тянувших к городу, принимали участие в местном самоуправлении, обладали податным иммунитетом^[34].

Зависимое население было представлено крестьянами, половниками и холопами. Большая часть крестьян находилась в зависимости от государства и именовалась смердами. Они выполняли повинности в пользу государства и платили налоги. Согласно договору между Псковом и Литвой, беглого смерда следовало возвращать «в свой погост». В некоторых источниках монастырские крестьяне именовались сиротами. Постепенно увеличивалось число крестьян, зависимых от землевладельцев. Вотчинное землевладение росло за счёт самовольного захвата крестьянских земель, а также покупки земель общинников, вышедших из крестьянской общины^[34].

Псковская судная грамота уделяет большое место половникам, людям, работавшим из половины урожая. Во Пскове половники были представлены изорниками — пахарями, огородниками и кочетниками — рыболовами. Они жили в селе господина. Изорник мог уйти своего господина только один раз в году поздней осенью и при условии выплаты всех долгов^[34].

В Новгороде и Пскове имелись также холопы. В Новгородской республике холопы обрабатывали земли в вотчинах. Документы предписывали возвращать беглых холопов их хозяевам. В Новгородской судной грамоте говорится, что господин нёс ответственность за своего холопа в случае совершения последним преступления, преследуемого в порядке частного обвинения^[34].