Материал из РУВИКИ — свободной энциклопедии

Игорь Рюрикович

Игорь Рюрикович
Igor the Old.jpg
912 — 945
Предшественник Олег Вещий
Преемник Ольга
Наследник Святослав Игоревич
Рождение 877
Смерть 945
Искоростень, Киевская Русь
Место погребения
Род Рюриковичи
Отец Рюрик
Мать Ефанда
Супруга Княгиня Ольга[1][2][…]
Дети Святослав Игоревич
Отношение к религии язычество
Логотип РУВИКИ.Медиа Медиафайлы на РУВИКИ.Медиа

И́горь Рю́рикович (др.-сканд. Ingvarr; 877945, около Искоростень) — древнерусский князь из династии Рюриковичей, муж Ольги и отец Святослава.

Первый русский правитель, фигурирующий в современных ему византийских (греч. 'Ιγγωρ) и западных (лат. Inger) источниках.

Ранние годы и начало правления

[править | править код]

Согласно «Повести временных лет» (начало XII века), основатель древнерусской княжеской династии Рюрик умер в 879 году, передав власть и попечение над малолетним Игорем своему родичу Олегу. Когда (882) Олег покинул Новгород и подошёл к Киеву, где правили варяги Аскольд и Дир, он хитростью выманил киевских князей из города и приказал убить их от имени Игоря, которого летопись называет ещё младенцем:

«Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода. А это сын Рюрика».

В 903 году Игорю привели жену из Пскова, Ольгу, которой было 13 лет, а Игорю — 25. Учитывая то, что сын Игоря и Ольги Святослав родился в 942 году (Ольге было 52 года), даты выглядят крайне сомнительно[3]. Отправившись в поход на Византию (907), Олег оставил Игоря наместником в Киеве. После смерти Олега в 912 году Игорь стал правителем Руси (при этом стоит понимать, что даты смерти Олега и начала правления Игоря условны).

Игорь берёт дань от древлян. Иллюстрация из Радзивилловской летописи

В 914 году Игорь завоевал древлян и возложил на них дань больше олеговой. В 915 году, двигаясь на помощь Византии против болгар, на Руси впервые появились печенеги[4]. Игорь предпочёл не препятствовать им, но в 920 году сам провёл против них военный поход. Далее исследователи отмечают пробел во всех списках Начальной летописи, совпадающий с началом княжения Игоря: «одинаково крупный перерыв на втором десятке X-го века» до 940-х годов. После «этого времени летописная сеть всех сводов вообще совпадает»[5].

Походы на Царьград 941—944 годов

[править | править код]

Древнерусские летописи в рассказе о походе 941 года восходят к переводам Продолжателя Амартола[6], но также содержат следы народного предания. Свидетельства об Игоре впервые появляются в византийских и западноевропейских источниках. Таким образом, он стал первым русским князем, названным по имени в иностранных источниках.

Продолжатель Феофана так начинает рассказ о походе:

«11 июня четырнадцатого индикта 941 года на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы…»[7].

Лиутпранд Кремонский, посол короля Италии Беренгара II в Византию в 949 году, замечает о более чем тысяче кораблей у «короля русов Ингере»[8]. В морском бою огромный русский флот был частично уничтожен греческим огнём. После набегов на византийские земли и ряда поражений Игорь в сентябре 941 года вернулся домой. Русский летописец передаёт слова уцелевших воинов: «Будто молнию небесную имеют у себя греки и, пуская её, пожгли нас; оттого и не одолели их». О впечатлении, произведённом этим набегом на византийцев, свидетельствует следующий факт: имя Игоря[9] стало единственным из русских имён, попавшим в византийский энциклопедический словарь X века, известный как Суда.

Поход Игоря. Иллюстрация из Радзивилловской летописи

В 942 году жена Игоря княгиня Ольга родила Святослава, ставшего через три года князем под опекой матери[10].

Согласно летописи, в 944 году Игорь собрал новое войско из варягов, руси (соплеменники Игоря), славян (поляне, ильменские словене, кривичи и тиверцы) и печенегов и двинулся на Византию конницей по суше, а большую часть войска отправил по морю. Предупреждённый заранее византийский император Роман I Лакапин выслал послов с богатыми дарами навстречу Игорю, уже достигшему Дуная. Одновременно Роман выслал дары печенегам. После совета с дружиной Игорь, удовлетворённый данью, повернул назад. Продолжатель Феофана сообщает о подобном событии в апреле 943, только противниками византийцев, заключившими мир и повернувшими назад без сражения, были названы «турки». «Турками» византийцы обычно именовали венгров, но иногда широко применяли название ко всем кочевым народам с севера, то есть могли подразумевать и печенегов. Месяц апрель Константин Багрянородный упоминал в связи с началом навигации у Руси.

В следующем 944 году[11], Игорь заключил военно-торговый договор с Византией. В договоре упоминаются имена племянников Игоря, его жены княгини Ольги и сына Святослава. Летописец, описывая утверждение договора в Киеве, сообщил о церкви, в которой приносили клятву варяги-христиане.

«Убийство Игоря древлянами по приказу князя Мала у города Искоростеня». Миниатюра Радзивилловской летописи.

Смерть Игоря

[править | править код]

Осенью 945 года Игорь по требованию недовольной своим содержанием дружины отправился за данью к древлянам. Игорь произвольно увеличил величину дани прежних лет, при её сборе дружинники творили насилие над жителями. На пути домой Игорь принял неожиданное решение:

«Поразмыслив, сказал своей дружине: „Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу ещё“. И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: „Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит“ […] и древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его, так как было их мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у Искоростеня в Деревской земле и до сего времени»[12].

«Убийство Игоря древлянами по приказу князя Мала у города Искоростеня». Миниатюра Радзивилловской летописи.

Спустя 25 лет в письме Святославу византийский император Иоанн Цимисхий напомнил о судьбе князя Игоря, именуя его Ингером. В изложении Льва Диакона император сообщал о том, что Игорь отправился в поход на неких германцев, был захвачен ими в плен, привязан к верхушкам деревьев и разорван надвое[13].

В раннем памятнике древнерусской словесности, «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона Киевского (ранее 1050 года) генеалогия русских князей прослеживается только начиная с Игоря. Не упомянуты князья до Игоря и в «Слове о полку Игореве». Всего спустя около 100 лет после гибели Игоря Иларион назвал его «древним Игорем». Игоря в ряду других прославленных князей поминает автор «Задонщины», поэтического творения конца XIV века:

«Той бо вещий Боян, воскладая свои златыя персты на живыя струны, пояше славу русскыим князем: первому князю Рюрику, Игорю Рюриковичу и Святославу Ярославичу, Ярославу Володимеровичу…»[14]

Поздние источники в числе родственников Игоря упоминают только его жену Ольгу и сына Святослава. Однако, судя по византийско-русскому договору 944 года, семейство Игоря («княжьё»), отправлявшее «послов» и «купцов» в Константинополь, было гораздо более многочисленным и включало в себя, в частности, его племянников Игоря (младшего) и Акуна (Хакона), людей со славянскими именами на -слав — Володислава и Передславу (жену некоего Улеба, которого Татищев также ассоциирует упомянутым в Иоакимовской летописи Глебом, братом Святослава), а также ряд других людей со скандинавскими именами. А. В. Рукавишников предполагает, судя по выбору имён, что Игорь-младший был сыном брата великого князя Игоря, а Акун — сыном его сестры[15]. Отчёт Константина Багрянородного о визите Ольги в Константинополь в 957 году. упоминает нескольких её родственников и отдельно выделенного племянника; возможно, что в обоих этих источниках фигурирует кровная родня как Игоря, так и Ольги.

Судя по всему, эти князья (кроме Святослава Игоревича, согласно Константину Багрянородному, при отце сидевшем в Новгороде) не имели уделов, а пребывали в основном в Киеве, участвуя ежегодно вместе с великим князем в процедуре полюдья. Дальнейшая судьба «забытых» родичей князя Игоря неизвестна. По одной из версий, их неупоминание представляет собой феномен «непризнания родства», аналогичный, например, неупоминанию одиозных ветвей семьи в средневековых нормандских хрониках («История норманнов» Дудо из Сент-Квентена). «Непризнание родства» в русском случае подчёркивает легитимность лишь прямых предков христианских князей, «отсекая» языческие боковые линии[15].

«Казнь князя Игоря». Рисунок Ф. А. Бруни

Историография

[править | править код]

Историки, изучающие правление Игоря по древнерусским летописям, отмечают нестыковки в его биографии[16][17], что даёт повод к различным реконструкциям его правления[18]. А. А. Шахматов, указавший на эпический характер тридцатитрёхлетних княжений Игоря и Олега, всё же допускал возможность того, что реальное правление Игоря началось в 940 году. М. Н. Тихомиров и О. В. Творогов считали искусственным соединением Игоря с Рюриком, а их прямое родство — историографической легендой[19]. Д. И. Иловайский и В. А. Пархоменко предлагают называть княжескую династию Игоревичами — по имени первого достоверно известного её представителя[20][21].

В. Н. Татищев, ссылаясь на так называемую Иоакимовскую летопись, достоверность которой ставится многими историками под сомнение, сообщает дополнительные сведения об Игоре. Матерью Игоря он называет Ефанду, урманская (норманская) княжна и любимая жена Рюрика, получившая в приданое город Ижора. По мнению Татищева, имя «Ингорь», происходит от финского (ижорского) имени Ингер. Когда Игорь возмужал, князь Олег привёл ему жену из Изборска, из знатного рода Гостомысла. Девушку звали Прекраса, но Олег переименовал её в Ольгу. Впоследствии у Игоря были и другие жёны, но Ольгу он чтил более прочих. У Игоря, кроме Святослава, был ещё сын Глеб, которого Святослав казнил за христианские убеждения. В остальном Иоакимовская летопись следует за «Повестью временных лет». Татищев также приводит даты рождения Игоря из различных списков: 875 — в Раскольничьем, 861 — в Нижегородском, 865 — в Оренбургском.

Василий Сазонов. Первая встреча князя Игоря с Ольгой Государственная Третьяковская галерея

В начале (913/914) и конце (943/944) летописной хронологии правления Игоря русы совершили крупные морские походы в Каспийском регионе (см. Каспийские походы русов), о которых древнерусские летописи умалчивают. Хронологически возможно, что поход в 913/914 гг. повлиял на приход Игоря к власти, так как все его участники, согласно арабским авторам, были перебиты на Волге. По хазарским свидетельствам, поход Игоря на Византию был связан с походом на Каспий в 943—945 гг. (см. Набег русов на Бердаа (943)), в котором, согласно хазарскому и арабскому источникам, не связанным друг с другом, предводитель русов погиб. Хазарский источник сообщает о гибели именно «царя русов», именуя его X-л-гу[22].

Византийское сообщение Льва Диакона о гибели Игоря от рук германцев лишь увеличивает неопределённость. Возможно, информатор Льва Диакона неправильно понял на слух незнакомый этноним «древляне» как более знакомый «германе».

Летописная дата смерти Игоря (945) также условна; историками отмечено, что она, как и у Олега и Святослава, приходится на первый год после включённого в летопись даты договора этих князей с греками, и, как и у Олега, совпадает с датой окончания царствования современного ему византийского императора (соответственно Льва VI и Романа I). А. В. Назаренко интерпретирует приводимую императором Константином Багрянородным формулу послания к «архонту Росии» от Константина и его сына Романа II как указание на то, что Игорь был жив весной 946 года, когда на Пасху Роман был коронован соправителем отца (поскольку преемницей Игоря стала Ольга, о ней было бы сказано «архонтисса»).

Тот же Константин Багрянородный в сочинении «Об управлении империей», написанном в 949 году, заметил: «Моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии…». Буквально эта фраза подразумевает то, что и к 949 году Игорь был ещё жив, так как по сочинению росы ежегодно по торговым делам приходили в Византию, и Константинополь был осведомлён о положении на Руси.

По сведениям, изложенным польским историком XVIII века Яном Стржедовским[23], в 949 году Игорь заключил союз с Олегом Моравским против Венгрии, но умер в том же году.

В кино и литературе

[править | править код]

Примечания

[править | править код]
  1. А. Э. Игорь Рюрикович // Русский биографический словарьСПб.: 1897. — Т. 8. — С. 61—62.
  2. Игорь Рюрикович // Энциклопедический словарьСПб.: Брокгауз — Ефрон, 1894. — Т. XIIа. — С. 788—789.
  3. О приёмах вычисления летописцами дат событий русской истории IX—X вв. см. статьи В. Г. Лушина «Некоторые особенности хронологической сегментации ранних известий Повести временных лет» и «Симметричность летописных дат IX — начала XI вв.» в сборнике «Историко-археологические записки». [Кн.] I. 2009. С. 22 — 38.
  4. Ранее, в 875 году, согласно Никоновской летописи, Аскольд ходил против печенегов.
  5. Филевич И. П. История древней Руси. Т. I. Территория и население. — Варшава, 1896. С. 364—365
  6. Продолжатель Амартола — хроника Симеона Логофета, включённая в Хронограф Амартола
  7. Продолжатель Феофана. к. VI. Царствование Романа
  8. Лиутпранд Кремонский, Книга воздаяния («Антаподосис»), кн.5, XV
  9. Ἴγγωρ (Iggor или Ihor) — Suda: iota, 86
  10. О дате рождения сообщает Ипатьевская летопись. В Лаврентьевской летописи этих данных нет.
  11. Повесть временных лет относит заключение договора на 945 год, но известно, что император Роман, представляющий с сыновьями византийскую сторону по договору, был свергнут в декабре 944. Дата заключения договора в его тексте не указана.
  12. «Повесть временных лет» в переводе Д. С. Лихачева
  13. Лев Диакон, «История», кн. 6.10
  14. Игорь Рюрикович // Энциклопедия «Слова о полку Игореве» — цитата приведена по наиболее раннему списку (ГПБ, Кирилло-Белозерск. собр., № 9/1086, л. 122 об.). Более поздние списки несколько корректируют содержание цитаты.
  15. 1 2 Рукавишников А. В. Проблема «непризнания родства» в раннесредневековых хрониках и Повесть временных лет //Восточная Европа в древности и средневековье. Мнимые реальности в античной и средневековой историографии : Тез. докл. / XIV Чтения памяти В. Т. Пашуто, Москва, 17-19 апр. 2002 г. ; [Редкол.: Е. А. Мельникова (отв. ред.) и др.]. — М. : ИВИ, 2002.
  16. Филевич И. П. История Древней Руси. Т. 1. Территория и население. Варшава, 1896. С. 359
  17. Никольский Н. К. Повесть временных лет как источник начального периода русской письменности и культуры. К вопросу о древнейшем русском летописании // Сборник по РЯС. Т. II. Вып. 1. Л. : АН СССР, 1930
  18. Лушин В. Г. К датировке правления Игоря // Историко-археологические записки. [Кн.] I. 2009. С. 65 — 70.
  19. Лушин В. Г. Рюрик // Древняя Русь в IX—XI веках: контексты летописных текстов / Отв. ред. Е. П. Токарева. Зимовники: Зимовниковский краеведческий музей, 2016. — С. 11.
  20. Иловайский Д. И. Разыскания о начале Руси. Вместо введения в русскую историю. М., 2015. С. 324
  21. Пархоменко В. А. У истоков русской государственности (VIII—XI века). Л., 1924. С. 84
  22. Транскрипция древнееврейского текста не позволяет точнее передать фонетику имени.
  23. Sacra Moraviae Historia sive Vita SS. Cyrilli et Methudii, 1710 г.

Литература

[править | править код]
  • Logo-bie.svg Алексеев, В. П. Первые русские князья. — М.: Сытин, 1900.
  • Мельникова Е. А. Олег // Древняя Русь в средневековом мире. Энциклопедия / Под ред. Е. А. Мельниковой, В. Я. Петрухина. — 2-е изд. — М.: Ладомир, 2017. — С. 313—314.
  • Мельникова Е. А. Ольгъ/Олег Вещий. К истории имени и прозвища первого русского князя. // Ad fontem. У источника. Сб. ст. в честь С. М. Каштанова. — М., 2005.
  • Петрухин В. Я. Русь в IX—X веках. От призвания варягов до выбора веры. — 2-е изд., испр. и доп.. — М.: Форум : Неолит, 2014. — 464 с.
  • Пчелов Е. В. Рюриковичи. История династии. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. — 479 с. — ISBN 5-224-03160-5.
  • Рыдзевская Е. А. О военных отношениях скандинавов и Руси к Византии по греко-русским договорам и по сагам // Древняя Русь и Скандинавия IX−XIV вв. — М.: Наука, 1978.
  • Спицын Е. Ю. История России: Полный курс истории России. — М.: Концептуал, 2019. — 438 с.
  • Татищев В. Н. Собрание сочинений: В 8-ми томах: Т. 1. История Российская. Часть 1: — Репринт с изд. 1963, 1964 гг.. — М.: Ладомир, 1994. — 500 с.