Литва (племена)

Мнения исследователей относительно происхождения этнонима «Литва» расходятся. Высказывается, в частности, предположение о его связи с названием реки Летаука (лит. Lietauka, приток реки Нерис)^[1]. Есть гипотеза происхождения названия Lietuva, авторами которой является лингвист Симас Каралюнас и историк Артурас Дубонис^[4]. Согласно данной гипотезе, названию «Lietuva» начало дал не гидроним, а нарицательное существительное *lieta (*leita), имевшее значение — свита, дружина, войско. Хотя в современном литовском языке уже нет такого слова с указанным значением, но есть в родственном литовскому – латышском языке.

Я. Отрембский считал, что слово *lei̯tuvā было первоначально основой на *-ū-: *lei̯tūs и обозначало местность вокруг реки *lei̯tā (как Vilnius — местность у реки Vilnia) < líeti «лить». Этой рекой он считал Неман^[5].

Матей Стрыковский, первый историограф ВКЛ, пишет, что группа римлян во главе с родичем Нерона Палемоном приплыла к жмудским берегам и встретила там тамошних жителей из народа Готов и Гепидов с весьма грубыми нравами. С ними они сдружились и объединились и из двух разных народов смешались в один. В результате этой унии прибывшие латиняне изменили своему родному языку и римским обычаям, затем они поплыли по Неману и там обнаружили хорошие для жизни места и в память об отчизне Риме заложили над Неманом город под названием Новый Рим (Roma Nova). По его словам, от тех же латинян и воинственных готов ведет свое происхождение и литовская шляхта. А их потомки, когда язык и обычаи смешали с грубым народом гепидов, говорили потом Литалия, Литуалия, а с течением времени Литвалия и Литва. La Italia, Litalia et Litvania^[6]. Современные историки не придерживаются версии происхождения литвинов от латинян.

Название «Литва» (Lituae) впервые встречается в Кведлинбургских анналах в записи за 1009 год^[1]. Литва также неоднократно упоминается в «Повести временных лет».

Согласно словарю Фасмера, русское название «Литва» восходит к древнерусскому «литъва». По мнению автора, это слово было заимствовано из литовского «Lietuva» («Литва»)^[7].

Во второй половине I века н. э. с развитием земледелия и скотоводства и ремёсел племенные союзы разрушились, им на смену пришли территориальные общины. Будущий ареал литвы был частью обширной территории культуры штрихованной керамики, оставленной одним из древних племенных образований балтов. Ряд исследователей отмечают движение населения в западной части ареала в IV веке н. э., многие укреплённые поселения этой культуры прекращают своё существование (гибнут в огне пожарищ)^[8]. Ф. Д. Гуревич отмечала отсутствие преемственности в древности из курганов восточнолитовского типа в Верхнем Понеманье между городищами IV и V вв. Известно, что наиболее поздние из верхненеманских городищ со штрихованной керамикой имели развитую систему укреплений, не свойственную более ранним памятникам, свидетельствующую о возросшей опасности нападения извне.

В археологии принято считать, что литве принадлежали так называемые восточно-литовские курганы, для которых характерны погребения с лошадьми. В период с середины V века по середину VI века в Прибалтике (Мазуры, Пруссия, Самбия, Восточная и Центральная Литва) происходят резкие изменения в материальной культуре и погребальных обрядах, социальной структуре населения. Эти изменения связывают с появлением групп хорошо вооружённых и организованных людей — ветеранов гуннских войн, вероятно воинов Аттилы^[9][10][11]. К ним присоединяются группы готов, герулов и представители других племен. В погребальной обрядности происходят серьёзные изменения, на смену ингумациям приходят кремации. Пришельцы осваивают новые земли, создают дружины, создают систему межплеменных связей. Формируется так называемая Ольштынская группа, памятники которой датируются последней четвертью V века. Все эти процессы приводят к формированию раннесредневековой прусской культуры. В письменных источниках хорошо освещено так называемое «возвращение на родину герулов».

В VII—VIII веках на значительной части литовской территории обряд кремации становится господствующим, все более распространяясь на западные районы; исключение составили регионы жемайтов. Позднее появляются также погребения с конями^[12].

Следует различать понятия: территория летописной литвы, территория современной Литвы. Территория проживания летописной литвы отчетливо выделяется среди соседних балтских племен. Это был бассейн Вилии (Нярис) с её правыми притоками Швентойей, Жейменой. В нижнем течении Вилии (Няриса) и на правобережье Швянтойи литва соседствовала с аукштайтами. Северо-западными соседями литвы были жемайты и земгалы, на севере — латгалы, их рубеж примерно соответствовал современной границе между Литвой и Латвией. На востоке ареал литвы достигал верховьев Дисны (левого притока Западной Двины), оз. Нарочь, верхнего течения р. Вилии (Нярис). Центр включает часть Гродненской и Минской областей. Далее на юге граница расселения литвы, охватывая бассейн Меркиса, достигала Немана и поднималась по его течению до низовьев Няриса (Вилии)^[13]. Здесь литва соприкасалась с Тушемлинско-банцеровской культурой, предтечей славянских кривичей. Западными соседями были ятвяжские племена, на чьи восточные окраины все чаще проникали представители славянских племен^[14]. Р.К. Волкайте-Куликаускене, В.С. Седов, В.П. Пашуто, Г. Ловмяньский и другие связывают племя литва ХI века с археологической культурой восточнолитовских курганов, ареал которой охватывает территорию от среднего течения Немана и реки Швянтойи (Святой) до Свири, Постав, Молодечно^[15].

Со 2-й половины X века приходит активная славянская колонизация ятвяжских земель, лежащих далеко на север от Киевской земли в верховьях Немана, где возникают славянские поселения (Гродно, Новогрудок и другие). По мнению некоторых историков^[14], это было связано с принятием на Руси христианства и уходом части языческого славянского населения в лесные районы Понеманья. В бассейне Немана и происходила встреча славян и балтов. В восточной части ареала проживания ятвягов чересполосно возникают славянские поселения.

Со второй половины XII века в летописях появляются известия о битвах русских князей с литвой. Литва участвует в междоусобицах полоцких Изяславичей, а с конца XII века - Полоцк уже является плацдармом для нападений литвы на другие русские княжества.

Расширилось географическое значение слова Литва позже, по мере создания и увеличения государства путём включения в его состав соседних земель, как балтийских, так и славяноязычных. Данное название стали употреблять не только для обозначения ареола обитания племени литва, но и для всех тех земель, которые были присоединены к ВКЛ, то есть термин стал обозначать не только этническую, а политическую пренадлежность.

Племя литва поучаствовало в этногенезе части современных литовцев, белорусов и поляков.

Первое упоминание о Литве сохранилось в Кведлинбургских анналах под 1009 годом, когда миссионер Брунон Бонифаций был убит на границе Руси и Литвы:

В Киевской летописи записи о Литве начинаются с 1040 года:

Под 1190 годом есть запись о походе Рюрика Ростиславича на Литву:

В Новгородской первой летописи записи о Литве начинаются с 1184 года:

Генрих Латвийский в Хронике Ливонии описал этот набег как поход на Псков войска Лембиту и эстов (жителей Сакалы и Вильянди — территории западнее эстонского оз. Выртсъярв).

О литве (лат. Lettones) Генрих Латвийский впервые упомянул в Хронике в связи с событиями февраля 1185 года, когда:

В 1203 году войско князя Герцике Всеволода подступило к Риге. Более подробно Генрих описал нападение тевтонов и семигалов в 1205 году на большой конный отряд литвинов, возвращавшихся с добычей из похода на эстов. В 1216 году литвины были призваны полоцким князем Владимиром для похода на тевтонов, не состоявшегося из-за внезапной смерти Владимира. В 1221 году литвины были союзниками новгородцев и в походе на тевтонов дошли до Гауи.

Много сведений о литвинах содержится в Галицко-Волынской летописи. В ней первое упоминание о литвинах относится ко времени около 1210 года, когда литвины и ятвяги воевали в Червенской Руси. Около конца 1219 года несколько отрядов литвинов нанялись на службу к волынским князьям.

Ещё в XIV веке сформировалась легендарная версия происхождения литвинов и Литвы. По версии краковского каноника Яна Длугоша, литвины произошли если не от римлян, а от италиков, из Италии переселившихся в северную страну. После окончательного присоединения Жемайтии к Литве (Мельнский мир 1422 года) версия Длугоша была использована Гаштольдами и развита в легендарных Хрониках:

В этих Хрониках было подчёркнуто значение Новогрудка, которым в первой половине XVI века управляли Гаштольды, заинтересованные в прославлении своего рода.

Части или вариации этих легенд нашли отражение в трудах Мацея Стрыйковского, В. Н. Татищева, М. В. Ломоносова и получили развитие у последующих историографов.

В Лаврентьевской летописи, известной с конца XVIII века благодаря деятельности Мусина-Пушкина, содержится упоминание о литве как этносе:

В поздней и ненадёжной Хронике Быховца язык легендарных литовских князей называется итальянским, и отличавшимся от языка людей именовавшихся литвой^[19] (недоступная ссылка).