Сергий Радонежский

Будущий подвижник родился на территории Ростовского княжества, входившего в состав Владимирской великокняжеской земли, в семье ростовских бояр и при крещении получил имя Варфоломей. Точная дата рождения святого не может быть установлена на основании сохранившихся свидетельств. Епифаниево Житие содержит хронологически противоречивые указания, упоминая царствование императора Андроника, патриаршество Каллиста и нашествие «Ахмыловой рати» — совместного московско-ордынского похода во главе с Иваном Калитой и послом Ахмылом, зафиксированного летописями под 1322 годом^[4][5]. В Похвальном слове сообщается, что святой прожил семьдесят лет, из них пятьдесят — в монашестве^[6], однако эти цифры могут носить округлённый характер; иеромонах Пахомий Логофет называет иную продолжительность жизни — семьдесят восемь лет^[6]. С учётом известной по летописям даты смерти — 1392 года, рождение святого может быть отнесено к промежутку между 1314 и 1322 годами.

У Варфоломея были старшая сестра, старший брат Стефан, впоследствии принявший постриг, и младший — Пётр. Семья переживала материальные затруднения, отчасти связанные с обязанностью боярина Кирилла сопровождать князя в поездках в Орду, и жила близ Ростова; позднейшее предание указывает в этом качестве слободу Варницы на реке Ишне^[3].

В семилетнем возрасте мальчик начал обучаться грамоте, однако, в отличие от братьев, долго не мог овладеть чтением, за что подвергался укорам родителей и наставника; современные исследователи допускают, что причиной было нарушение, сходное с дислексией. Преодолеть трудности в учении отроку, по преданию, помогла встреча с неизвестным иноком: посланный отцом на поиски пропавшего скота, Варфоломей застал старца за молитвой под дубом, попросил его благословения и получил кусок просфоры, после чего обрёл способность читать богослужебные книги. В отроческие годы он стал налагать на себя строгий пост, избегал детских игр, отличаясь склонностью к уединённой молитве и частому посещению храма^[6].

Около 1332 года московский великий князь Иван Калита, утвердивший свою власть над Ростовским княжеством, подверг ростовскую знать притеснениям, вынудившим многих покинуть родные места. Боярин Кирилл с семьёй переселился в подмосковную волость Радонеж, обосновавшись близ храма Рождества Христова; среди переселенцев агиограф называет и родственников семьи^[7][8].

Достигнув зрелого возраста, Варфоломей отказался от вступления в брак и желал принять монашество, но по просьбе родителей отложил это намерение до их кончины, заботясь о них до конца их дней; оба родителя скончались в иноческом постриге. Передав наследство младшему брату, Варфоломей покинул Радонеж и вместе с овдовевшим и принявшим постриг старшим братом Стефаном отправился искать место для уединённого жительства. На холме Маковец у реки Кончуры братья срубили келью и небольшую деревянную церковь, освящённую по благословению митрополита Феогноста во имя Святой Троицы; это произошло, по-видимому, около 1342 года^[3].

Вскоре, не выдержав тягот пустынной жизни, Стефан удалился в Москву, в Богоявленский монастырь, где впоследствии стал духовником великого князя и влиятельных московских бояр. Варфоломей продолжил подвиг отшельничества и принял постриг от игумена Митрофана в день памяти мучеников Сергия и Вакха — 7 октября, восприняв имя Сергий. Одинокая жизнь в лесной пустыни сопровождалась крайней скудостью и многочисленными искушениями, описанными агиографом как борьба с бесовскими силами, принимавшими, в частности, облик литовских воинов^[6]. Согласно тексту, преподобный делился пищей с диким медведем и отличался незаурядной физической силой^[3].

Спустя приблизительно два года к Сергию начали стекаться иноки, желавшие разделить его подвиг; первоначально он не поощрял этого, но затем согласился на их поселение при условии самостоятельного устройства келий. Агиограф называет двенадцать первых насельников, в их числе преподобного Василия Сухого, пришедшего из переяславской волости Верх-Дубна. Долгое время Сергий из смирения отказывался от священства и игуменства, выполняя в обители самые тяжёлые работы — рубку дров, помол зерна, выпечку хлеба, шитьё одежды, доставку воды^[3].

Игуменство он принял лишь после настойчивых просьб братии, последовавших за кончиной приглашавшегося ранее для совершения литургии священника. Поставление во игумена совершил в Переяславле епископ Владимиро-Волынский Афанасий, последовательно рукоположивший Сергия в иподиакона, диакона и иерея^[9]. Согласно вкладной книге монастыря, игуменство преподобного продолжалось 48 лет^[3].

Численность братии долгое время оставалась небольшой и пополнялась нерегулярно — лишь с прибытием смоленского архимандрита Симона, принёсшего с собой средства на устроение обители, община начала расти. Около 1353 года в монастырь вернулся брат преподобного Стефан с малолетним сыном Иваном, постриженным Сергием в иночество под именем Феодор. Постепенно вокруг прежде уединённой пустыни стали селиться крестьяне, миряне начали приносить в обитель необходимое для богослужения и пропитания, что положило конец периоду крайней скудости.

В Житии приводится рассказ о крестьянине, пришедшем взглянуть на прославленного игумена и не узнавшем его в скромно одетом человеке, копавшем огород; сомнения поселянина рассеялись лишь при появлении в монастыре знатного князя — вероятно, серпуховского князя Владимира Андреевича Храброго, владевшего радонежскими землями с 1372—1374 годов^[9]. Сохранилось и предание о чудесном подвозе хлеба во время голода, о суровой дисциплине, введённой Сергием среди братии, и о нескольких видениях, о которых рассказывает в своём Житии Пахомий Логофет, — явлении света и птиц, ангела, сослужащего святому, и явлении Богоматери в сопровождении апостолов Иоанна и Петра^[6].

В 1374 году по приглашению князя Владимира Андреевича Сергий посетил Серпухов, где благословил основание Высоцкого монастыря, поставив его игуменом своего ученика Афанасия Высоцкого Старшего. В конце того же года преподобный крестил в Переяславле новорождённого сына великого князя Дмитрия Ивановича — будущего князя Юрия Дмитриевича^[5].

Введение в Троицкой обители общежительного устава в 1370-е годы связано с посланием Константинопольского патриарха Филофея Коккина, передавшего Сергию благословенную грамоту через греческих послов; митрополит Алексий впоследствии подтвердил патриаршее повеление^{[10][9][11][12]}.

Введение нового устройства вызвало недовольство части братии, в том числе старшего брата преподобного Стефана, претендовавшего на старшинство в обители. Не желая входить в открытый конфликт, Сергий тайно покинул монастырь и удалился на реку Киржач, где при поддержке преподобного Стефана Махрищского и с благословения митрополита основал новую обитель, поставив игуменом своего ученика Романа; впоследствии преподобный вернулся в Троицкий монастырь. С именем Сергия и его учеников связывается основание ряда других монастырей: Симонова — трудами племянника преподобного, святого Феодора, Андроникова — учеником Андроником, Старо-Голутвина под Коломной — учеником Григорием по просьбе великого князя Дмитрия Ивановича, а также Борисоглебского на Устье, Саввина Сторожевского, Мефодиева Пешношского и ряда иных обителей, основанных собеседниками преподобного^[13][14].

Будучи духовником великокняжеской семьи, Сергий, по сведениям Пахомиевских редакций Жития, получил от митрополита Алексия предложение возглавить митрополию после его кончины, но решительно отказался от этой чести^[6]. После смерти святителя Алексия в 1378 году разгорелся конфликт вокруг замещения митрополичьей кафедры между сторонниками великокняжеского ставленника Михаила (Митяя) и законного претендента, святителя Киприана; последний в посланиях к Сергию и его сподвижнику Феодору Симоновскому рассчитывал на их поддержку^[5]. Согласно позднейшему преданию, скоропостижная кончина Михаила по пути в Константинополь была предсказана преподобным^[6].

Пахомиевские редакции описывают визит великого князя к Сергию за благословением на сражение с татарами; историки относят это событие к 1378 году и связывают со сражением на Воже. Дмитрий Иванович дал Сергию Радонежскому обещание основать в случае победы Успенский монастырь, впоследствии устроенный на Дубенке-Стромыне^[5][6]. Восходящая к Софийско-Новгородскому своду летописная традиция сообщает о благословенной грамоте, посланной преподобным князю накануне Куликовской битвы 1380 года^[15]. Широко известный сюжет о благословении на Куликовское сражение является спорным: повествование о личной встрече князей Дмитрия Ивановича и Владимира Андреевича Серпуховского с игуменом Сергием и свидетельство об участии в битве иноков Пересвета и Осляби содержится в позднейшем «Сказании о Мамаевом побоище»^[16], но отсутствует в более раннем своде митрополита Киприана начала XV века (несмотря на пристальное внимание митрополичьего летописца к фигуре Сергия Радонежского) и в «Задонщине» — древнейшем памятнике Куликовского цикла^[3].

Весной 1381 года Сергий вместе с митрополитом Киприаном крестил сына князя Владимира Андреевича. Во время нашествия хана Тохтамыша в 1382 году преподобный, по-видимому, укрывался в Твери. В 1385 году после разгромной для московского войска битвы под Перевитском великий князь направил Сергия с миротворческой миссией к рязанскому князю Олегу Ивановичу, увенчавшейся заключением прочного мира^[5]. Весной 1389 года преподобный засвидетельствовал вторую духовную грамоту великого князя Дмитрия Донского, а после его кончины 19 мая того же года участвовал в погребении князя в московском Архангельском соборе^[5][3].

Незадолго до смерти, ввиду тяжёлой болезни, Сергий передал управление обителью своему ученику преподобному Никону Радонежскому. Преподобный скончался 25 сентября (7 октября) 1392 года и был погребён в основанном им Троицком монастыре. Краткий некролог, сохранившийся в составе митрополичьего летописного свода начала XV века, характеризует его как наставника и учителя всей Русской земли, заступника за немощных и страждущих^[5].

Решающую роль в утверждении культа Сергия за пределами основанной им обители сыграли его многочисленные ученики, ставшие основателями новых монастырей по всей Северо-Восточной Руси. Каждая такая обитель естественным образом превращалась в очаг почитания учителя её основателя, а сама практика возведения общежительных монастырей, восходящая к опыту Троицкой пустыни, разносила память о преподобном по всей Русской земле. Среди наиболее известных учеников Сергия, основавших собственные монастыри, источники называют Андроника Московского, Савву Сторожевского, Мефодия Пешношского, Павла Обнорского, Иакова Железноборовского, Димитрия Прилуцкого и ряд других подвижников. Особое значение для распространения культа Сергия имело то обстоятельство, что трое его учеников были возведены в епископский сан: святитель Феодор стал архиепископом Ростовским, святитель Михаил — епископом Смоленским, а Григорий — епископом Коломенским. Занимая архиерейские кафедры, они переносили почитание своего духовного наставника в собственные епархии, способствуя включению его имени в круг общерусских святых. Показательно при этом, что само понятие «ученичества» у Сергия со временем расширилось: указание на «ученичество» в списках его учеников XVII века нередко свидетельствует не о реальном личном общении, а о почитании того или иного основателя обители как духовного преемника радонежского игумена^[3].

Общерусское прославление Сергия исследователи связывают с серединой XV века — временем святительства митрополита Ионы и игуменства в Троицком монастыре Зиновия. Уже к 1447—1448 годам имя преподобного включается в число общерусских чудотворцев и упоминается в великокняжеских договорных грамотах наряду с именами митрополитов Петра и Алексия. Свидетельством распространения культа за пределы Москвы служит освящение в 1459 году Сергиевской церкви в Новгороде по благословению архиепископа Ионы — городе, ещё не вошедшем тогда в состав Московского государства^[21][22].

Особое место заняло почитание Сергия как небесного покровителя великокняжеского, а затем царского дома и заступника русского воинства. Эта традиция восходит к «Сказанию о Мамаевом побоище», представляющему преподобного провозвестником победы на Куликовом поле; перед военными походами у его гробницы служили молебны, а икона явления Богоматери Сергию сопровождала войска в Казанском походе 1552 года и впоследствии — в эпоху Северной войны. У раки преподобного совершалось крещение наследников престола, в том числе будущих государей Ивана III, Василия III и Ивана Грозного, что закрепляло образ святого как покровителя правящей династии^[23].

Регулярные богомольные поездки в Троицкую обитель сделались устойчивой традицией при Василии III и сохранялись вплоть до начала XX века, включая паломничество последнего императора в 1912 году. К месту упокоения святого стекались и простые богомольцы, о чём свидетельствуют записки иностранных путешественников — Сигизмунда Герберштейна, Антонио Поссевино, Адама Олеария.

В Смутное время образ преподобного как защитника обители и государства занял центральное место в «Сказании» келаря Авраамия (Палицына), повествующем об осаде Троицкого монастыря 1608—1610 годов. Успешная оборона вызвала новый подъём почитания: келарь Симон (Азарьин) пополнил свод посмертных чудес святого, который лёг в основу первого печатного издания его Жития (1646). Образ Сергия вдохновлял церковных писателей и поэтов второй половины XVII века, в их числе Симеона Полоцкого, создавшего ряд произведений в честь преподобного, и Сильвестра (Медведева), составившего акафист святому (1689)^[3].

Практика освящения храмов во имя Сергия получила широкое распространение начиная с эпохи Ивана Грозного: церкви в его честь возводились в Свияжске, Казани и многочисленных селениях по всей стране. Только в Ростовском уезде во второй половине XVI века насчитывалось не менее семи таких храмов. Почитание сохранялось и в старообрядческой среде, нашедшей отражение в сочинениях выговских книжников^[24].

В Новое время образ преподобного связывался с избавлением от эпидемий и других общенародных бедствий: в 1812 году икона святого сопровождала московское ополчение, в XVIII—XIX веках устраивались крестные ходы во время эпидемий холеры. Юбилейные торжества — 400-летие кончины в 1793 году, 500-летие в 1892 году (с памятной речью В. О. Ключевского), 600-летие в 1992 году и 700-летие со дня рождения в 2014 году — становились значимыми событиями церковной и общественной жизни^[3].

Важную роль в поддержании почитания Сергия Радонежского играет расположение с 1814 года на территории основанного им монастыря Московской духовной академии — старейшей и наиболее крупной духовной школы Русской православной церкви^[25].

В 1919 году мощи святого были вскрыты (свидетельства сообщают о сохранении их в виде костей) и преданы в музейное хранение; лишь в 1946 году, после возвращения Троице-Сергиевой лавры Церкви, они были возвращены на прежнее место, где остаются одной из главных православных святынь России^[26].

До начала XX века почитание Сергия Радонежского ограничивалось почти исключительно территорией Российской империи, однако после революции 1917 года оно распространилось за её пределы благодаря русской эмиграции^[27].

Сегодня в России насчитывается свыше 700 храмов и приделов, освящённых во имя преподобного Сергия, и более 20 — за рубежом. В 1978 году Священным Синодом Русской православной церкви учреждены орден и медаль преподобного Сергия Радонежского.

В 1940 году папа Пий XII признал допустимым почитание святых Восточной церкви, канонизированных до Ферраро-Флорентийского собора, включая Сергия Радонежского, — в первую очередь греко-католиками. С 1969 года по распоряжению папы Павла VI имя преподобного Сергия включено в богослужебный календарь римско-католической церкви. Почитается также в Англиканском сообществе^[28].