Савва Сторожевский

Биография Саввы Сторожевского реконструируется главным образом по агиографическим и литургическим памятникам XV—XVI веков, в которых образ Саввы тесно связан с кругом Сергия Радонежского^[3]. Наиболее значимыми источниками являются Житие Сергия Радонежского в редакциях второй трети XV века, созданных Пахомием Логофетом (Сербом), Житие Саввы, составленное игуменом Хутынского монастыря Маркеллом Безбородым в середине XVI века в связи с общецерковной канонизацией 1547 года, а также Житие Никона Радонежского, монастырские акты Саввина Сторожевского монастыря, древняя служба Савве XV века, синодики и послания преподобного Иосифа (Санина) и царя Иоанна IV Васильевича Грозного^[4][5].

Сведения о происхождении, месте и времени рождения Саввы Сторожевского, а также дате его поступления в Троице-Сергиев монастырь и принятии им монашества отсутствуют в письменной традиции, что характерно для многих раннерусских житий^[4].

В первой редакции Жития Сергия Радонежского сообщается, что после победы русских войск над армией темника Мамая в битве на Куликовом поле 8 сентября (21 сентября) 1380 года великий князь благоверный Дмитрий Иоаннович Донской обратился к игумену Сергию с просьбой избрать место для строительства обетного монастыря в благодарность за дарованную победу. Преподобный Сергий откликнулся на прошение князя, лично указал место, заложил храм, а затем при участии князя и его дружины была воздвигнута деревянная церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы, вокруг которой на реке Дубенке возникла новая обитель с общежительным уставом; именно с этой пустыней на «Острове» связывается ранняя настоятельская деятельность Саввы. В третьей редакции Жития Сергия Пахомий Серб уточняет, что игуменство в этой новой обители преподобный Сергий «вручил единому от учеников своих, мужу добродетельному Савве по имени», тем самым прямо называя Савву её первым настоятелем. В последующих редакциях (вторая и четвёртая) это свидетельство сохраняется, хотя в отдельных списках имя Саввы по ошибке заменяется именами преподобных Леонтия Стромынского или Романа Киржачского, что отражает сложности поздней рукописной традиции. Агиограф подчёркивает, что благодаря деятельности Саввы «на Острове» в обители на Дубенке в короткое время собралось множество братии, и монастырь стал «красен» и весьма полезен для монашеской жизни, причём это состояние, по его словам, сохранялось «доныне», то есть ко времени написания текста около 1446 года^[2][6].

Согласно Житию Саввы и Житию Никона Радонежского, после преставления преподобного Сергия 25 сентября (8 октября) 1392 года игуменом Троице-Сергиева монастыря оставался его ближайший ученик преподобный Никон Радонежский, который вскоре, по житийному рассказу, отказался от настоятельства и удалился в затвор^[1][4]. Монашеская братия, «со многим молением», избрала на игуменство Савву, который к этому времени возглавлял обитель на Дубенке, и таким образом он стал настоятелем главного монастыря Сергиева круга^[1][3]. Агиографы определяют срок его настоятельства в шесть лет, от конца 1392 до конца 1398 года, подчёркивая, что Савва в управлении обителью следовал заветам Сергия и сохранял общежительный уклад^[4].

Большинство исследователей принимают эту житийную версию, связывая шестилетнее управление Саввы с периодом относительной стабильности в истории обители до политических потрясений начала XV века^[6]. Однако некоторые авторы полагали, что Никон не оставлял игуменство в 1392—1398 годах и продолжал возглавлять Троицкий монастырь, а сведения о Савве как игумене относятся лишь к его служению в Дубенской пустыни^[7][8]. Подтвердить эту гипотезу источниками пока не удаётся, поскольку акты Троице-Сергиева монастыря 1390‑х годов с именами Саввы или Никона не сохранились, и реконструкция административной истории обители опирается преимущественно на житийный материал^[9].

По Житию Саввы и древним актам, в конце XIV века галицко-звенигородский князь Георгий (Юрий) Димитриевич, крестник преподобного Сергия Радонежского, обратился к Савве с настойчивой просьбой основать монастырь в его уделе, «близ Звенигорода, где место называется Сторожи»^[4][10]. Согласно житийному рассказу, преподобный Савва по ходатайству князя устроил на Стороже деревянную церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы и положил начало монастырю, который вскоре стал одним из духовных центров Звенигородского удела^[4][11].

Князь Георгий Дмитриевич щедро наделил новую обитель земельными владениями и имуществом, «дал многие сёла и достаточные имения на монастырское строение», что позволило развернуть хозяйственную и строительную деятельность^[12][10]. Агиограф подчёркивает, что сам игумен Савва, следуя примеру Сергия, устроил для себя небольшую келью, «удобную деланию добродетелей», где подвизался в посте и молитве, соединяя управление обителью с личным аскетическим подвигом и сопоставляясь в Житии с преподобными Исаакием Молчальником и Никоном Радонежским как ревностный безмолвник^[4][5].

В жалованной грамоте князя Юрия Дмитириевича подчёркивался в том числе судебный иммунитет обители: князь запрещал своим звенигородским наместникам, волостелям и их тиунам судить монастырских людей или вмешиваться в их дела, предоставляя право суда игумену Савве, который должен был судить своих людей «сам», а при совместном, «сместном» суде получал часть судебной пошлины; за нарушение этого порядка князь угрожал виновным наказанием^[12][10]. Впоследствии судебный иммунитет монастыря был распространён не только на Звенигородский, но и на Рузский уезд; наместникам и их тиунам строго запрещалось взыскивать с монастырских людей «кормы» или какие-либо поборы, а Савва «ведал сам своих людей во всех делах и судил сам во всём, или кому игумен прикажет, кроме душегубства», то есть только дела об убийстве оставались в компетенции княжеского суда^[13][9].

Щедрость князя Георгия Дмитриевича по отношению к Саввино-Сторожевскому монастырю объясняется не только духовной привязанностью к игумену, которого он, вероятно, считал своим духовным отцом, но и выполнением обета построить в обители каменную церковь и достойно украсить её, данного перед походом на Волжскую Булгарию в ноябре 1395 — феврале 1396 года^[14][6][4]. Игумен Маркелл полагал, что строительство каменного Рождественского собора произошло ещё при жизни Саввы, однако архитектурно-археологический анализ показал, что каменный храм был возведён уже преемниками основателя при князе Георгии Дмитриевиче в конце первой трети XV века^[15][16].

Преподобный Савва был погребён в Рождественском соборе с правой стороны, что подчёркивало особый статус основателя в сакральном пространстве обители^[4]. Основание Саввино-Сторожевского монастыря совпало с периодом борьбы за великокняжеский престол между представителями московской династии; в 1440‑е годы, когда составлялась одна из редакций Жития Сергия, власть во Владимиро-Московском княжестве принадлежала князю Дмитрию Георгиевичу Шемяке, поддержанному властями Саввиного монастыря, что частично объясняет акцент на значении обители в житийной традиции^[17][6]. В более поздней историографии жизнь Саввы и история его монастыря рассматриваются как важное свидетельство взаимодействия духовной и светской власти в условиях формирования московского централизованного государства^[9][18].

Житие Саввы Сторожевского, написанное по благословению митрополита Макария и по просьбе братии Саввина Сторожевского монастыря, стало к середине XVI века одним из образцовых памятников русской агиографии, соединяющих биографическое повествование и описание многочисленных чудес^[19][5]. Текст Жития сохранился более чем в тридцати списках, что свидетельствует о широкой распространённости культа Саввы в различных регионах Руси, включая Кирилло-Белозерский, Соловецкий и другие монастыри, где существовала традиция переписывания житий круга Сергия Радонежского^[20][21]. Список для Кирилло-Белозерского монастыря, исследованный А. Е. Косицкой, отражает локальную переработку текста и свидетельствует о внимательном отношении севернорусских книжников к образу подмосковного святого^[20][2].

Текстологический анализ, проведённый Л. А. Тимошиной и уточнённый А. Е. Косицкой, выявил существование нескольких вариантов Жития, среди которых выделяется «монастырский» вариант, бытовавший в самом Саввино-Сторожевском монастыре и отражавший особенности местной традиции почитания святого^[19][20]. В «Великих Минеях Четьих» митрополита Макария Житие Саввы помещено под 3 декабря, что фиксирует включение его памяти в общецерковный календарный корпус и окончательное оформление культа как всероссийского^[1][22]. В Прологе краткое Житие Саввы появляется в издании на первую половину года 1642 года, а в Четьих-Минеях святителя Димитрия Ростовского оно переработано и дополнено указаниями на чудеса святого с отсылками к Прологу и «Великим минеям» Макария^[23][24].

Личность Саввы Сторожевского и его агиографический образ оказались значимыми и для русской литературы Нового времени: Александр Сергеевич Пушкин переложил на современный русский язык краткое Житие Саввы по тексту Четьих-Миней святителя Димитрия Ростовского, что свидетельствует о продолжении интереса к этому святому в культуре XIX века^[25][24]. В новейших исследованиях Савва рассматривается как важный представитель «сергиевской традиции», воплощающий идеал игумена-основателя, соединяющего личный аскетический подвиг, хозяйственную и административную деятельность, а также взаимодействие с княжеской властью. Его биография, несмотря на наличие «белых пятен», остаётся источником для изучения духовной жизни Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XV века и формирования сети монастырей вокруг московского центра^[6][18].

Первые свидетельства местного почитания преподобного Саввы Сторожевского в научной литературе традиционно соотносятся с тридцатыми — пятидесятыми годами XV века, однако источниковые данные позволяют отнести оформленное почитание святого к концу XV столетия^[1][4]. В Житии преподобного сообщается, что при игумене Каллисте, управлявшем Саввино-Сторожевским монастырём около 1505—1507 годов, у гроба Саввы регулярно совершались молебны, а над его погребением находился особый покров^[4].

Общерусское празднование в честь преподобного Саввы 3 декабря (16 декабря) было установлено церковным собором 1547 года, о чём говорится в Житии митрополита Ионы третьей редакции и в соборном «изложении» митрополита Московского Макария, направленном в Троице-Сергиев монастырь^[26][1].

Особое место в традиции почитания Саввы занимает богослужебное наследие. По наблюдениям Ф. Г. Спасского, служба преподобному по стилистическим признакам не принадлежит перу автора Жития, игумена Маркелла Безбородого, и, следовательно, представляет собой самостоятельный гимнографический памятник. В рукописной традиции эта служба довольно рано стала бытовать отдельно от Жития; в частности, она засвидетельствована в Трефологии с дополнениями шестидесятых годов XVI века^[22]. Культ Саввы Сторожевского получил распространение не только в Саввино-Сторожевском и Троице-Сергиевом монастырях, но и в других крупных обителях, где преподобный воспринимался как один из «новых чудотворцев»^[27][28][21]. Патриарх Филарет (Романов) установил особое чествование Саввы в богослужебной практике Московского Успенского собора: в уставе церковных обрядов около 1634 года под 1 декабря предписывался особый трезвон и регламентировался порядок пения празднеств в его честь в дни Рождественского поста^[22].

Наибольшего расцвета Саввино-Сторожевский монастырь достиг в царствование царя Алексея Михайловича, который неоднократно посещал обитель, щедро её жаловал и связал с именем преподобного ряд памятных даров, включая богослужебные книги и предметы церковной утвари. Это способствовало дальнейшему укреплению культа Саввы в церковной и придворной среде и закреплению за обителью статуса значимого центра паломничества^[29][27][2].

В современной богослужебной практике центральное положение в гимнах святому Савве занимают тропарь и кондак^[30].