Коляда

ст.‑слав. колѧда^[11], ю.-рус. Каляда́, белг. Ко́ляда, с.-рус. Коледа́, Кутейник, рус. Кутья сочельницкая, Богатая кутья, Первый Свят-вечер^[6], Первая коляда, Первая кутья^[7], Праздник Рождества Христова^[1][12], Рождественский сочельник^[1], Таусень, Щедрец^[13]; укр. Вілiя^[6], Корочун^[14]; белор. Першая, Вялікая, Багатая куцця; полес. Перша Каляда, болг. Ко́леда, Малка коледка, Суха коледа, Божич; макед. Божик^[15]; чеш. Štědrý večer; словацк. Kračun; польск. Święto Godowe, Hody, Wigilia^[16]; в.-луж. Hody.

В Новгородской I летописи зафиксировано названия дня «Корочюн»^[17]: «Въ лѣто 6651 (1143). Стояше вся осенина дъждева, от Госпожина дни до Корочюна, тепло, дъжгь; и бы вода велика вельми въ Волхове и всюде…»^[18]. Слово объяснено на полях подлинника как «до рожества христова»^[19].

Даты празднования Коляды варьируются в зависимости от традиции и календаря. Изначально это был дохристианский праздник, связанный с зимним солнцестоянием (21—22 декабря). После распространения христианства языческие обряды слились с празднованием Рождества Христова и Святок, что привело к формированию нескольких календарных периодов.

В православной традиции, придерживающейся юлианского календаря, праздничный период именуется Святками. Он начинается в день Рождества Христова,25 декабря (7 января), и длится двенадцать дней. В народе празднование было принято начинать с появлением первой звезды вечером 24 декабря (6 января) в Сочельник. Хотя согласно церковному уставу дни без поста заканчиваются 5 января (17 января), народные обряды, включая колядование, продолжаются до вечера 6 января (18 января) — Крещенского сочельника^[20][21]. Этот день, называемый также «Голодной кутьёй», является днём строгого поста. Весь святочный цикл, известный в народе как период «от звезды до воды», завершается праздником Крещения Господня 7 января (19 января).

В католической традиции и у православных церквей, использующих новоюлианский календарь, этот период называется Рождественским временем (англ. Christmastide). Он начинается в день Рождества Христова, а само празднование — вечером в Сочельник, который также называют Вигилией. Завершается рождественский цикл праздником Богоявления (Эпифании).

Попытки этимологизировать слово предпринимались ещё в XIX веке. Дмитрий Щепкин видел в этом слове — колед (вокруг идущий), или коледа (круговые яства); П. Бессонов предполагал — колоду (зажжённый пень); Н. Костомаров производит коляду от слова коло (колесо)^[22]. Эти версии критикуются в академической лингвистике из-за фонетических и словообразовательных несоответствий^[23].

Основной и наиболее авторитетной в современной академической среде остаётся теория о заимствовании праславянского слова *kolęda из латинского языка^[24]. Слово возводится к латинскому лат. calendae («календы», первые дни каждого месяца), которым в Римской империи обозначали праздник нового года^[23]. Эту версию поддерживал ещё Макс Фасмер, считавший, что заимствование произошло в конце праславянской эпохи, не через греческий (καλάνδαι)^[11]. Современные исследователи, в том числе из Института славяноведения РАН, уточняют, что заимствование, вероятно, произошло не напрямую, а через посредство балканской латыни в позднеантичный или раннесредневековый период^[25]. Соответствующие слова в балтийских языках, по мнению Фасмера, являются заимствованиями из славянских языков^[11].

Согласно Этимологическому словарю славянских языков, слово хранит следы дохристианского значения «обряд, связанный с началом года» и лишь вторично (в ходе последующих христианско-латинских, средневеково-немецких влияний) приобщилось к празднику собственно Рождества. Широкое распространение, народность слова также говорят о его праславянской древности^[26].

Александр Страхов считает, что нет оснований относить заимствование слова коляда к праславянской древности. В этом термине нет никакой «языческой» подоплёки, славянами он был заимствован как арготизм или профессионализм священнослужителей. Древнейшим его значением было «подарки, подаяние, собираемые духовенством», сравни ст.-чеш. na stedry den daj koladu (XV век), ср.-греч. τα καλανδικα «новогоднее довольствие» (VI век)^[27]. В. Я. Петрухин согласен, что слово Коляда, как и народная обрядность Святок, восходит к византийским (позднеримским) христианским традициям^[28][29], а языческое происхождение им приписали древнерусские церковные поучения.

Согласно академическому изданию «Славянские древности: Этнолингвистический словарь», в чешских и польских церковных поучениях XV—XVI веков обычай колядовать в Рождественский сочельник осуждается как «языческий»^[2].

Изучение коляды начато было в 1830-х годах Снегирёвым с мифологической точки зрения, которая со всеми своими крайностями выразилась в трудах О. Ф. Миллера и Афанасьева. Применение светил небесных к домохозяину и его семье О. Ф. Миллер объяснял древним верованием славян в существование самостоятельной семьи небесной, златоверхие терема — символизацией небесных пространств, освещённых солнцем, быстрое развитие младенца Христа — исполински развивающимися силами природы и т. д. В позднейшем и наиболее обширном труде А. А. Потебни («Объяснения малорусских и сродных песен», т. II, Варшава, 1887) мифологическая сторона колядок и щедровок сильно ограничена и многому дано объяснение с точки зрения бытового и литературного заимствования. В 1874 году появился 1-й том «Исторических песен малорусского народа с объяснениями», Вл. Б. Антоновича и М. Драгоманова (Киев), где многочисленные колядки и щедровки внесены в отдел исторических песен века дружинного и княжеских. Исходя из представления о колядках, как о древнейших славословиях героям и князьям, издатели пытались открыть в отдельных песнях воспоминания о том или другом лице летописи. Костомаров, в обширной рецензии на этот сборник («Вестник Европы» 1874 г, № 12), признал, что общие черты древнего дружинного и княжеского быта вошли в колядки не по воспоминаниям об отдельных исторических лицах, а потому, что черты эти были вообще присущи нравам народа, складу его жизни, условиям его общественного строя, его нравственным воззрениям и поэтическому вкусу. Анализируя колядки с точки зрения теории заимствования поверий, обрядов и песен А. Н. Веселовский («Разыскания в области русского духовного стиха», VII, 1883) высказал предположение, что «вместе с проповедью христианства могли переселяться не только церковные, но и народные обряды, удержавшиеся случайно под сенью церкви и прикрытием христианского святого, а с обрядом переселялись и сопровождавшие его песни — оригиналы наших щедривок, как тем же путём могли заходить и оригиналы рождественских песен». Особенно много доказательств представил А. Н. Веселовский в подтверждение мысли, что внешняя обрядность, и прежде всего маски и ряженье, представляет наследие римского обихода, которое переносилось с места на место сначала греко-римскими мимами, а затем их последователями и подражателями, всякого рода шпильманами, глумцами и скоморохами^[30].

В XX веке изучение коляды развивалось в нескольких направлениях. Представитель аграрно-магического направления В. Я. Пропп в работе «Русские аграрные праздники» (1963) рассматривал колядование как часть годового цикла, направленного на обеспечение плодородия и благополучия^[31]. По его мнению, обрядовые действия и песни имели магическую основу, нацеленную на будущий урожай и приплод скота^[32]. Во второй половине века сформировалась Московская этнолингвистическая школа во главе с Н. И. Толстым, которая стала изучать коляду как знаковую систему и единый «текст» культуры. Представители этой школы, в том числе С. М. Толстая и Л. Н. Виноградова, анализировали семантику обряда, реконструируя древнейшие мифологические представления на общеславянском материале.

В конце XX — начале XXI века особый интерес исследователей был направлен на семантику ряженья. В монографии «Ряженье в русской традиционной культуре» (1994) Л. М. Ивлева предложила системный подход, рассматривая ряженье как целостный ритуал и язык общения с потусторонним миром^[33]. Л. Н. Виноградова в своих работах трактовала ряженых как ипостась душ предков, возвращающихся в мир живых в переломный период Святок^[34]. А. А. Плотникова внесла вклад в изучение южнославянских традиций ряженья^[35], а Т. А. Агапкина исследовала святочные обряды как часть единого календарного цикла, где ряженье выступает механизмом освоения пограничного периода «безвременья»^[36].

В XXI веке исследования коляды и святочных обрядов продолжают направления, заложенные в XX веке, но с акцентом на фиксацию угасающих форм, анализ их трансформации и изучение новых явлений в городской среде. Современные исследователи активно ведут полевую работу, документируя локальные варианты обряда. Так, по материалам из Байкальской Сибири (записи 1981—2017 годов), магическая функция колядования, направленная на обеспечение благополучия, практически утрачена, а на первый план вышли развлекательные и игровые элементы, в частности ряженье^[37], при этом тексты колядок часто сливаются с обрядом христославления^[38]. В то же время в Центральной России (например, в Воронежской области по материалам экспедиций до 2005 года) сохранялись элементы продуцирующей магии: колядовщиков усаживали на порог и заставляли «квохтать», чтобы куры лучше неслись^[39]. Продолжается детальное изучение западнославянских традиций, в частности в работах М. М. Валенцовой^[40].

Одной из центральных тем современных работ является констатация угасания аутентичной обрядовой практики, особенно в городской среде, где традиция либо исчезла, либо существует в виде театрализованных представлений^[37]. На фоне этого наблюдается процесс её сознательного возрождения фольклорными коллективами и центрами народного творчества^[41], причём возрождённые формы часто носят сценический, фестивальный характер. Например, во Владимире был возрождён обычай общегородских святочных катаний с ледяных гор^[42]. Теоретической базой для современных исследований продолжают служить фундаментальные труды, такие как этнолингвистический словарь «Славянские древности». В целом, этнография и фольклористика начала XXI века фиксируют переход коляды из живой обрядовой практики в сферу культурного наследия, требующего специальных усилий для сохранения и изучения.

Основными обрядами, связанными с празднованием Коляды у восточных славян, были колядование, ряженье, одаривание колядующих, святочные гадания и праздничная трапеза.

Колядование — главный обряд, представлявший собой обход домов группами колядующих, которые исполняли благопожелательные песни-колядки^[43]. Считалось, что приход колядующих приносит в дом удачу на весь год. В колядках содержались пожелания хозяевам здоровья, богатства и хорошего урожая, причём часто были отдельные посвящения для хозяина, хозяйки и детей. Неотъемлемым атрибутом празднования является звезда на шесте. Возможно, она появилась позже, после того как вместо чествования Коляды было введено празднование Рождества Христова, и стала символом Вифлеемской звезды^[44][45][46]. У белорусов и украинцев, в меньшей степени у русских, колядники иногда показывали кукольные представления театра-вертепа (белор. батлейка) с Рождества и в течение Святок^[47].

Ряженье — одна из характернейших черт святок (как и масленицы)^[48]. Участники обряда, «ряженые», надевали маски, звериные шкуры и необычные костюмы, изображая животных (медведя, коня, быка, козу, гуся, журавля), а также фольклорных и мифических персонажей^[48][49]. Вот как это происходило, например, в Вологодской губернии Российской империи: «…в битком набитую избу ввалились ряженые. Здесь есть и седой как лунь старик с клоком кудели вместо бороды, с батогом в руках; цыган с неизменной принадлежностью своего промысла — кнутом; цыганка с ребёнком-чучелом в руках; нищие, девушки-парни, парни-девушки. Вся эта толпа кричит, смеётся, пляшет. Вот седой старик начинает свои повествования. Цыган заводит речь о лошадях. Цыганка начинает гадать судьбу девушек. Нищие просят милостыню»^[50]. Пляски ряженых отличались от тех парных или коллективных плясок, которые исполнялись на праздниках. Вслед за ряжеными парни и девушки изображали «странные движения», «прыжки и гарцевание», «удивительные и приотчетливые движения ногами», «всевозможные вихляния, верчения и кувыркания». Всё сопровождалось звоном, шумом, грохотом, треском, лязгом печных заслонок, железных вёдер, ложек, палок, сковородок и т. п.

Одаривание. В ответ на поздравления хозяева одаривали колядующих^[51]. Колядующих везде встречали радушно, так как это считалось залогом удачи и достатка в будущем году^[51]. В качестве угощения преподносили специальную обрядовую выпечку (например, козульки), сладости, колбасы, а иногда и деньги^[43].

В белорусской традиции, помимо колядования, в зимний святочный цикл входили и другие обряды. Среди них — новогодний обход дворов «посевальщиками» (мальчиками и мужчинами), которые разбрасывали зёрна для будущего урожая, а также праздник «Бабины» — чествование женщин, родивших детей^[52].

Отражены коляды и в поговорках. «На коляды ночью трещит, а днём плющит». «Пришли колядки — блины да оладки». «Колядки — хозяйские порядки».

На востоке Болгарии Рождество называют Колядой (болг. Коледа). Под Рождество ходят, славя Христа, коледа́ри (на Васильев вечер — василичáри^[53]). Группы колядников исполняют песни с пожеланиями здоровья и плодородия, и этот обычай сохраняется и сегодня^[54]. В Румынии под Рождество ходит один состав певцов (юноши и отцы семейств, люди от 18 до 45 лет), под Новый год — другой (дети и юноши от 7 до 18 лет)^[30].

На западе Болгарии, в Македонии, Сербии, Хорватии и Словении праздник называется Божич. Накануне с наступлением темноты молодёжь ходит из дома в дом колядовать с пением колядок и различными магическими действиями, призванными обеспечить благополучие, урожай и здоровье в наступающем году. Колядование больше сохранилось в восточной и южной Сербии^[55].

В Сербии также существует традиция «Беле Покладе», которую называют сербской Масленицей^[56]. Этот карнавальный праздник отмечается в последнее воскресенье перед Великим постом^[57]. Участники, преимущественно мужчины, в масках и костюмах обходят дома с шумом и песнями, чтобы отогнать злых духов и встретить весну^[58]. Хотя «Беле Покладе» по времени и некоторым атрибутам отличается от рождественской Коляды, он выполняет схожую обрядовую функцию^[58].

В Польше колядование (польск. kolędowanie) является важной частью Рождества (с 24 декабря по 6 января)^[59]. Традиция обхода домов сохранилась в сельской местности, но адаптировалась и к городской жизни: колядки исполняются на рождественских ярмарках, а колядующих одаривают сладостями или деньгами^[60]. В Чехии рождественские песни (чеш. koledy) известны с XIII века; традиция детских обходов домов за угощением сохраняется, хотя и не в массовой форме. В Словакии обычай колядования (словацк. koledovanie) также связан с Рождеством, которое носит название словацк. Kračun, и распространён в основном в сельских регионах.

В чешских и польских церковных поучениях XV—XVI вв. осуждается языческий обычай колядовать в Рождественский сочельник, когда простые люди толпами ходят всю ночь и, подражая голосам животных, громко кричат, себя и других вводя во грех. Одобряется новый церковный обычай: накануне Рождества и за неделю до него в Чехии и Моравии ходят по домам колядовать ксендзы и церковные служки с пением латинских церковных песен. Часто встречаются также призывы к верующим различать греховное и непристойное колядование (надевание масок, шумное поведение) и благочестивый обход по домам священнослужителей, которых тоже надлежало одаривать, а не захлопывать перед ними двери^[2].

Коляда имеет древние народные языческие корни, уходящие во времена, предшествовавшие приходу христианства^[61]. Изначально праздник был приурочен ко дню зимнего солнцестояния и символизировал рождение нового солнца и «поворот солнца на весну». Эта связь с природным годовым циклом характерна для древних аграрных культур^[62]. В языческой мифологии Коляда могла восприниматься как воплощение новогоднего цикла. После распространения христианства многие языческие обряды слились с празднованием Рождества и Святок, но сохранили свои архаичные черты^[61].

Наряду с языческими и христианскими мотивами, видную роль играют в колядках мотивы бытовые, находящиеся в неразрывной связи с основной целью колядок — «дим звеселити», — прямо выраженной в самых песнях, в послесловиях или поколядях. Русские колядки совершенно чужды любовного элемента, встречающегося в румынских рождественских песнях. Имея своей задачей славление лица, которому они поются, выражение ему пожелания всяких благ, русские колядки отличаются серьёзностью и задушевностью. Содержание этих пожеланий видоизменяется, смотря по полу, возрасту и состоянию тех членов хозяйской семьи, к которым обращаются колядовщики: хозяину сулится семейное счастье и довольство, девушкам — счастливый брак. Это желанное, колядка в эпической обработке представляет осуществившимся: хозяин живёт в довольстве и счастлив семьёй, молодец — любовью и т. д. Колядки, воспевающие идеал брани, сулящие славу воинских подвигов, должны быть отнесены к числу наиболее древних. Во многих колядках сохранились черты древнего дружинного и княжеского века. П. В. Владимиров указывает многие черты, общие колядкам и былинам (например, запевы и заключения). Отразилась в колядках и позднейшая эпоха борьбы с поляками. Кое-что имеет и книжный источник (например «Ключ разумения», Иоанникия Голятовского). Ср. «Киевская Старина» 1889, № 1 и 1891, № 12^[30].

Лучшие колядки сохранились в Галиции, у карпатских русинов. Большую стойкость обнаружили святочные обряды, во многом отмеченные чертами языческой древности, напоминающими как о чествовании новорождённого солнца, так и о культе предков^[30].

Как праздник в честь рождения солнца, Коляда сопровождается в некоторых местах России разведением костров (у сербов и хорватов сжигают бревно-бадняк; у скандинавов julblock; у французов caligneau, la souche de Noël; в Англии yulelog; осетины всю ночь под Новый год поддерживают огни), и к ней повсеместно приурочено много пожеланий урожая. Такое значение имеют переговоры за караваем хлеба (см. Корочун), обрядовое посыпание хлебного зерна, разнообразные гадания, мимическое подражание паханию, которое у галицких русинов развилось в целую игру, справляемую парубка́ми в день св. Мелании. Благосклонное внимание богов, с языческой точки зрения, обуславливалось надлежащим их угощением, жертвоприношениями; отсюда обрядовое употребление хлеба, каши, но особенно свиньи. В северных регионах России печётся ещё козулька, имеющая вид или козла на четырёх ножках (Владимирская губерния), или других животных, или птицы (Олонецкая губерния). Козюльку берегут из года в год, чтобы скотина ходила летом домой и плодилась, а также, чтобы её любил дворовый хозяин (см. Домовой). Последнее поверье отсылает к культу предков, который рельефно выступает в рождественской обрядности Украины и Белоруссии. В «свят вечир» (канун Рождества) вечерний ужин, состоящий в Лубенском уезде, главным образом, из кутьи (ячневая, изредка пшеничная) и узвара (отвар сушёных плодов), имеет семейный и в частности поминальный характер: кутью оставляют на ночь для умерших родственников. По народному верованию, на стене бывают видны смутные отражения маленьких, как куклы, людей, спускающихся к столу^[30].

Наибольшей архаичностью отличается празднование святок у белорусов, не отличающееся от украинской обрядности. Особенностью белорусских святок являются игрища, которые имеют отношение к гаданию о суженом, но отчасти напоминают и игрища «межю селы». Особый интерес представляет женитьба цярэшки — игра с вакхическим характером, изображающая свадьбу нескольких пар^[30].

Святочные народные песни Колядки широко распространены у украинцев, в меньшей мере у белорусов, у русских встречаются реже и то большей частью на севере в виде так называемого «виноградья», то есть в виде величальных песен с традиционным припевом: «виноградье, красно-зелено моё» (колядки у русских по-видимому вытеснены вследствие особо сильной борьбы с ними церкви и правительства). Соответствия восточно-славянским колядкам встречаются в фольклоре всех других славянских да и многих других европейских народов. Особенно близки и по сюжетам и по форме к славянским колядкам: румынские, называемые colinda, ср.-чешское и словацкое название песен — koleda, словинское kolednica, coleda, сербское — koleda, kolenda, албанское — kolĕndŭ. Считается, что перечисленные названия песен восходят к названию греко-римского праздника нового года — calendae. Название новолетия у многих народов было перенесено на праздник рождения христианского бога (болгарское — колада, коляда, коленде, французское — tsalenda, chalendes, charandes, провансальское — calendas) или на канун этого праздника (русское, украинское, белорусское — коляда). Подробное слияние новогодних и святочных празднеств новоевропейских народов с праздниками греко-римскими обнаруживает не только сходство названий, но и совпадение отдельных моментов обрядов, увеселений и прочее. Разбираясь в сложном комплексе святочных обрядов и песен новоевропейских, в частности восточно-славянских, этнографы и фольклористы вскрывают элементы, восходящие у многих народов к явлениям традиционной аграрной магии и местных культов, элементы, заимствованные из греко-римской культуры как в эпоху дохристианскую, так и позднее, в причудливом сочетании «языческого» и христианского^[63].

С начала 2000-х годов традиции, связанные с Колядой, возрождаются в славянском мире. Этот процесс протекает в разных формах: от сохранения аутентичных сельских обрядов до адаптации к городской среде в виде фестивалей, сценических представлений и онлайн-проектов.

В России традиция, почти утраченная в советское время, возрождается силами фольклорных ансамблей и культурных учреждений. В городах проводятся театрализованные фестивали, например, Всероссийский фольклорно-этнографический фестиваль «Русский звук. Святки», запланированный на январь 2025 года в московской усадьбе «Кусково»^[64][65], и международные онлайн-конкурсы, такие как «Поём колядки всем миром». При этом в сёлах Белгородской и Брянской областей сохраняются и аутентичные обходы домов детьми и молодёжью. В феврале 2024 года Правительство РФ утвердило Концепцию сохранения и развития нематериального этнокультурного достояния, что создаёт основу для поддержки подобных инициатив.

На Украине колядование остаётся живой и неотъемлемой частью рождественских праздников. После перехода ПЦУ и УГКЦ на новоюлианский календарь в 2023 году колядовать начинают преимущественно со Святого вечера 24 декабря. Традиция поддерживается многочисленными фестивалями, среди которых — международный фестиваль «Коляда на Майзлях» в Ивано-Франковске, всеукраинский «Вертеп-фест» в Харькове^[66], «Велика Коляда» во Львове и «Коляда фест» в Николаеве (Львовская область). Обязательными атрибутами остаются вертеп, звезда на шесте и исполнение старинных колядок.

В Белоруссии возрождение началось ещё в 1990-е годы, и сегодня обычай широко распространён как в деревнях, так и в городах. Особое внимание уделяется сохранению аутентичных обрядов, таких как «Колядные цари» в деревне Семежево (включён в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО)^[67] и «Конікі» в Давид-Городке^[68][69]. Проводятся многочисленные региональные конкурсы, например, «Прыбужскія каляды» в Брестской области, и тематические программы в музейных комплексах, таких как «Дукорский маёнтак».

В Польше традиция колядования (польск. kolędowanie) поддерживается как на общенациональном, так и на региональном уровне. Ежегодно проходит благотворительная акция «Миссионерские колядовщики» (польск. Kolędnicy Misyjni), в рамках которой дети собирают пожертвования на гуманитарные проекты^[70]. Одним из крупнейших событий является фестиваль «Живецкие Годы» (польск. Żywieckie Gody), посвящённый зимним обрядам Бескидов^[71]. Также проводятся многочисленные фестивали, в том числе Международный фестиваль колядок и пасторалей в Бендзине^[72] и конкурс в Мысленице^[73].

В Чехии и Словакии колядование приобрело форму крупных благотворительных акций. В Чехии это «Сбор Трёх Королей» (чеш. Tříkrálová sbírka), организуемый национальной «Каритой», в ходе которого колядующие собирают средства для нуждающихся. В Словакии аналогичную роль выполняет кампания «Добрая весть» (словацк. Dobrá novina), направленная на поддержку гуманитарных проектов в Африке.

В Болгарии группы «коледарей» (болг. коледари) в ночь на Рождество (болг. Коледа) исполняют песни с пожеланиями здоровья. Для сохранения традиции этнографические музеи, например «Этыр», организуют «Школы для коледарей» (болг. Училище за коледари), где молодёжь обучают обрядам и песням. В городе Суворово был реализован проект по восстановлению местного обычая, изданы книга и аудиодиск^[74].

В Сербии традиция колядования (серб. коледа) известна, но в современных городских празднованиях она менее выражена, чем в соседних странах. Основное внимание в рождественский период уделяется традициям Баднего дня и Божича, центральным элементом которых является ритуал сжигания священного полена — «бадняка»^[75].

• В одном кармане сочельник, в другом чистый понедельник^[76].
• Первый блин в Сочельник овцам (от мора)^[77].
• На Святой рубаха хоть плохонька, да беленька; к Рождеству хоть сурова, да нова^[78].
• Если на Рождество Христово шьют, то в доме слепыш родится^[78].
• В Сочельник хорошая погода и утренняя звезда ясна — будет в амбаре тесно (польск. Wigilia piękna i jutrznia jasna, będzie w stodole ciasno)^[16].