Варвара Илиопольская

Согласно житиям, Варвара родилась в семье знатного и состоятельного язычника Диоскора, занимавшего положение местного топарха и принадлежавшего к высшим слоям общества одного из городов Восточной Римской империи^{[3][4][5][6][7]}. Желая оградить единственную дочь от контактов с посторонними, особенно с мужчинами, Диоскор велел возвести на своём загородном имении высокую башню и поселил там девушку, строго ограничивая её контакты с внешним миром^[3][4][7]. Когда по достижении зрелого возраста отец предложил Варваре выбрать себе супруга, она, храня целомудрие и внутреннюю решимость посвятить себя только Богу, решительно отвергла мысль о браке и, согласно житийному рассказу, пригрозила лишить себя жизни в случае принуждения к замужеству^[3][7].

Столкнувшись с отказом дочери, Диоскор решил отсрочить её предполагаемое замужество и покинул дом по неотложным делам, рассчитывая, что предоставленная свобода и общение с замужними и обрученными женщинами изменят отношение Варвары к брачной жизни^[3][4]. Перед отъездом он начал строительство в своём владении богатой и тщательно украшенной бани, которую предполагалось оформить по его замыслу^[3][7]. Осматривая строящееся помещение, Варвара распорядилась, чтобы на южной стороне здания вместо двух первоначально задуманных окон было устроено три окна, взяв на себя ответственность за изменение проекта и истолковав этот архитектурный мотив как символ Пресвятой Троицы^[3][8].

В купальне при возводимой бане Варвара, согласно текстам жития, собственноручно начертила крест на мраморных плитах пола^[3][4]. Сообщается, что изображение креста и отпечаток стопы святой длительное время сохранялись на каменном покрытии купели, причём из следа ноги, по преданию, после смерти мученицы истекала целительная вода^[9][10]. Когда Диоскор вернулся и увидел, что баня построена не в точном соответствии с его указаниями, он потребовал от дочери объяснений относительно появления третьего окна^[3][7]. В ответ Варвара истолковала три окна как образ света, исходящего от Пресвятой Троицы, что вызвало у язычника яростный гнев и привело к открытому конфликту^[3][5][7].

По рассказу жития, Диоскор с мечом в руках бросился на дочь, намереваясь немедленно убить её за отступничество от веры предков^[3][7]. Варвара попыталась бежать, но путь ей преградила крутая скала; обратившись к Богу с молитвой о спасении, она, по преданию, получила чудесную помощь: гора расступилась, открыв ей проход к вершине, и затем сомкнулась позади, скрыв её от преследователя^[3][4]. Местонахождение святой указал Диоскору один из пастухов, увидевший её укрытие, однако за донос его стадо овец было чудесным образом превращено в насекомых, отождествляемых с саранчой, что воспринималось как наказание за предательство^[11][3].

После обнаружения дочери Диоскор, по словам агиографов, жестоко избил Варвару и заключил её в темное и тесное жилище^[3][4]. Затем он направил гонца к местному правителю Маркиану (Мартиану, Мартиниану) с требованием подвергнуть Варвару пыткам и смертной казни за исповедание христианской веры^[3][12][7]. Диоскор привёз дочь в селение Геласий (Гелассон) в окрестностях Гелиополя «у острова» и передал её под суд игемона^[9][5]. Увидев необыкновенную красоту юной девушки, Маркиан попытался склонить её к принесению жертв языческим богам, обещая милость, однако Варвара неизменно отвергала поклонение идолам^[3][8][7].

После неудачных уговоров правитель велел обнажить Варвару и выставить её на поругание перед толпой, а затем приказал скрести её тело сырыми бычьими кожами и растирать раны грубой власяницей до сильного кровотечения, рассчитывая сломить её волю чрезмерной болью^[3][9][7]. Однако святая, согласно агиографическому повествованию, стойко перенесла первое истязание, не отреклась от Христа, после чего Маркиан приказал заключить её в темницу^[3][10]. Ночью в заключении Варваре явился Господь Иисус Христос, укрепил мученицу в терпении и чудесно исцелил её раны, так что к утру на её теле не осталось следов перенесённых мучений^[3][4].

Утром правитель снова призвал Варвару на допрос и, увидев её невредимой, попытался убедить, что исцеление произошло по воле языческих богов, которым она якобы должна выразить благодарность жертвоприношением^[3][8]. Святая же твёрдо исповедала, что её исцелил Христос, и отвергла любые попытки приписать чудо языческим божествам^[3][7]. Тогда Маркиан приказал подвесить мученицу и строгать её бока железными когтями, прижигать тело горящими свечами и наносить удары по голове молотом, последовательно усиливая жестокость истязаний^[9][5][7]. Среди присутствовавших при пытках находилась благочестивая женщина по имени Иулиания, которая, став свидетельницей исцеления и новых страданий Варвары, открыто выразила ей своё сострадание^[3][4][7].

Узнав, что Иулиания — христианка, Маркиан приказал подвергнуть её тем же мучениям, что и Варвару^[3][10][7]. Когда обе мученицы мужественно перенесли истязания, игемон распорядился отсечь им груди, что воспринималось как особое уничижение и поругание женской природы^[3][9]. После этого Иулианию вновь заключили в темницу, а Варвару вывели обнажённой на площадь и велели безжалостно бить на глазах у народа, однако, по агиографическому рассказу, ангел Божий чудесным образом покрыл наготу мученицы^[3][4].

Убедившись в бесплодности увещеваний и пыток, правитель вынес приговор о казни Варвары и Иулиании через усечение мечом, причём Иулианию также водили по городу обнажённой, подвергая её позору^[11][3][7]. На место казни, расположенное на горе, Диоскор отправился вместе с воинами и сам вызвался исполнить приговор над собственной дочерью^[3][5][7]. После молитвы, завершившей её земной путь, Варвара склонила голову под меч отцовской руки и приняла смерть^[3][4][7]. Иулианию, согласно преданию, обезглавил один из воинов, а тела святых были погребены благочестивым христианином Валентином (или Валентинианом)^[7].

В агиографической традиции подчёркивается наказание гонителей: Диоскор вскоре погиб от удара молнии, а правитель Маркиан, по одной версии, был поражён стрелой на охоте, по другой — также умер от удара молнии, что воспринималось как непосредственный Божий суд^[3][13][7]. Эти мотивы укрепили представление о Варваре как о святой, связанной с темой внезапной смерти и небесной кары^[14][15][7].

Хронологические и географические координаты страданий Варвары указываются различные и являются предметом научных дискуссий^[16][6][7]. Ряд свидетельств относит её мученичество к 237 году и связывает его с гонениями при императоре Максимине, однако высказывается мнение, что под этим именем может подразумеваться император Максимин Дайя (Даза) или Галерий Максимиан, соправитель императора Диоклетиана^[13][12][7]. Легендарный характер предания делает такие отождествления гипотетическими^[16][7].

Сведения о месте кончины святой также разнообразны: в различных памятниках упоминаются Гелиополь, Никомидия, Тоскана, Рим и Антиохия^[16][14][7]. В ряде греческих текстов, включая собрание Симеона Метафраста, местом страданий Варвары называется Гелиополь, причём не всегда ясно, идёт ли речь о городе в Малой Азии, Египте или Финикии, отождествляемой с древним Баальбеком^[3][5][7]. В актах, приписываемых преподобному Иоанну Дамаскину, местом мученичества названа Никомидия, и эту точку зрения поддерживал кардинал Цезарь Бароний^[13].

В латинских мартирологиях Узуарда и архиепископа Вьеннского Адона местом памяти святой названа Тоскана, а в поздних приписках к мартирологиям блаженного Иеронима и Беды Достопочтенного встречаются формулы «Romae Barbarae virginis» и «apud Antiochiam passio S. Barbarae virg.»^[17][7]. В «Martyrologium Romanum parvum» около 700 года, считающемся древнейшим латинским мартирологом, где упомянута Варвара, приводится формула «In Tuscia Barbarae virginis et martyris», повторенная затем Адо и другими авторами^[7]. По наблюдению Иоганна Кира, эти разночтения отражают локальную адаптацию культа святой, а не устойчивую историческую традицию^[7].

Несмотря на отсутствие единого мнения о месте и времени страданий, культ Варвары уже к раннесредневековой эпохе широко распространился как на Востоке, так и на Западе и прочно вошёл мартирологи^[18][14][7].

Обстоятельства обращения Варвары к христианству остаются не вполне ясными и по-разному описываются в отдельных редакциях жития^[16][6]. В более поздних версиях говорится, что во время отсутствия Диоскора Варвара познакомилась с христианками, которые рассказали ей об учении Церкви, после чего она приняла крещение от прибывшего в Гелиополь пресвитера^[3][4].

По одному из поздних преданий, не засвидетельствованному в древнейших текстах, учителем Варвары и наставником в христианской вере был богослов Ориген^[15]. Это сообщение связывается с поздней традицией, стремящейся соединить фигуру святой с авторитетом крупного христианского мыслителя, и воспринимается как отражение представления о высоком образовательном уровне среды её обращения^[6][19]. Источниковедческий анализ указывает на отсутствие подтверждений этому сюжету в ранних памятниках, что позволяет считать его легендарной деталью^[16][14].

В одном из древнейшем Мартирологе Иеронима имя Варвары отсутствует, что даёт основание говорить о сравнительно более позднем оформлении её культа в письменной традиции^[17][16][7]. Наиболее ранние редакции жития святой, по данным исследователей, восходят к VII веку и свидетельствуют о формировании устойчивого агиографического комплекса^[3][20]. В греческой традиции известны акты страданий Варвары, приписываемые преподобному Иоанну Дамаскину, а также похвальное слово тому же автору, включённое в «Patrologia Graeca»^[21]. Сохранился ряд анонимных житийных редакций (BHG 213, 214, 214 c-e, 215, 216 b-c), отражающих развитие легенды^[3][4].

Особое значение имеет житие Варвары, составленное Иоанном, архиепископом Сардским, в IX веке и сохранившееся в рукописной традиции, в том числе в кодексе Парижской национальной библиотеки^[22]. Этот текст, как и другие редакции, был включён в собрание житий Симеона Метафраста и стал одним из ключевых источников последующей греческой и славянской традиции^[23][8][7]. О распространении культа святой в восточных христианских церквах свидетельствуют армянское житие Варвары и два сирийских житийных текста, показывающие адаптацию греческого предания в разных национальных контекстах^[4][24][6].

В честь великомученицы было создано значительное число похвальных слов и гимнографических произведений византийских авторов, что свидетельствует о глубоком укоренении её почитания^[25][5]. Среди этих сочинений выделяются похвальные слова Арсения, архиепископа Керкирского, Георгия Грамматика, Феодора Патрикия (или Петра, епископа Аргосского), Никиты Протасикрета (или Космы Веститора), Феодора Продрома и других^[25][19].

Иоганн Кирш отмечал, что, несмотря на отсутствие ранних достоверных исторических свидетельств, к IX веку литургическое почитание Варвары было распространено как на Востоке, так и на Западе, а сама она пользовалась широкой популярностью среди христианского населения^[7]. Легенда о поражении Диоскора молнией способствовала восприятию Варвары как заступницы в опасности от грозы и огня, а впоследствии — покровительницы артиллеристов и горняков^[7]. В католической традиции святую призывают как ходатайницу о даровании таинств покаяния и евхаристии в час смерти^[7].

Иконография Варвары сложилась как на Востоке, так и на Западе: её изображают стоящей в башне с тремя окнами, что отсылает к мотиву перестройки бани или башни в символике Пресвятой Троицы^[7]. В руках святая нередко держит пальмовую ветвь мученичества, потир и евхаристическую частицу; на поздних западных изображениях у ног святой часто располагают пушки как знак её покровительства артиллерии^[18][7]. Устойчивые иконографические атрибуты закрепляют основные мотивы легенды о святой и служат визуальным выражением народного благочестия^[6][7].

На Руси широкое распространение получило житие Варвары, соотносимое с редакцией под номером BHG 215, которая оказала существенное влияние на формирование древнерусской агиографической традиции^[26][3]. Этот текст дошёл в списках XIV века, в частности в Чудовом сборнике Государственного исторического музея, однако, по мнению исследователей, он был известен на Руси уже в XI веке^[27]. Об этом свидетельствует сопоставление, сделанное автором «Сказания о Борисе и Глебе», который сравнивает убийство святого Бориса по приказу брата с мученической смертью Варвары от руки отца^[28].

Житие Варвары вошло в состав Великих Миней Четии, в томе «Декабрь, дни 1-5» содержится соответствующее чтение, закрепившее празднование её памяти в составе общецерковного цикла^[29][1]. Студийско-Алексиевский типикон предписывал чтение мучения Варвары на утрене, что свидетельствует о включении рассказа о её страданиях в богослужение. Анализ других редакций Студийского устава, таких как Мессинский типикон 1131 года и Евергетидский типикон первой половины XII века, показывает, что под «мучением» подразумевалось житие, составленное Симеоном Метафрастом, ставшее основой для последующих славянских переводов^[30][27].

В Мессинском типиконе содержится указание на чтение похвального слова Георгия Грамматика в день памяти великомученицы Варвары, что свидетельствует о развитой проповеднической традиции, связанной с её культом^[30][25]. В русских списках это указание отсутствует, что говорит о различиях между греческой и славянской литургической практикой^[26][1]. Вместе с тем раннее включение жития Варвары в систему богослужебных чтений свидетельствует о значимости её образа для древнерусского благочестия и о восприятии её как примера стойкого исповедания веры и упования на Божий промысел^[29][6].

В современном католичестве литургическое почитание святой Варвары не совершается на общецерковном уровне. 14 февраля 1969 года папа римский Павел VI апостольским посланием Mysterii Paschalis удалил из Римского литургического календаря имя Варвары с формулировкой: «ее деяния совершенно невероятны, и среди ученых существует много разногласий по поводу того, где она приняла мученическую смерть»^[31].

По имени святой Варвары названо большое количество мест, в том числе улица Варварка в Москве^[32].