Кириак Отшельник

Основным источником сведений о жизни Кириака Отшельника служит его житие, составленное в конце 50-х годов VI века его младшим современником, агиографом Кириллом Скифопольским. В X веке житие было литературно обработано агиографом Симеоном Метафрастом. Дополнительные упоминания о Кириаке содержатся в других трудах Кирилла Скифопольского — житиях преподобного Евфимия Великого и преподобного Герасима Иорданского^[2][3].

Согласно житию, будущий отшельник родился в Коринфе. Его отец служил в кафедральном соборе, а мать была сестрой местного епископа. С юных лет Кириак пристрастился к чтению духовной литературы и стремился подражать подвигам пустынножителей. Епископ Пётр назначил его чтецом в соборе. В возрасте 18 лет Кириак тайно покинул родительский дом и отплыл из коринфского порта Кенхреи в Святую землю^[2].

В Иерусалиме он провёл зиму в обители аввы Евсторгия близ Сиона. Там он услышал о великом подвижнике преподобном Евфимии Великом и, получив благословение игумена, отправился к нему в лавру. Преподобный Евфимий, провидя в юноше духовные дарования, с любовью принял его и постриг в монашество. Однако строгий устав лавры не допускал постоянного пребывания юных иноков, поэтому Евфимий направил Кириака к преподобному Герасиму Иорданскому, в киновию (общежительный монастырь) в Иорданской пустыне^[2].

У преподобного Герасима Кириак нёс различные тяжёлые послушания: рубил дрова, носил воду, работал на поварне, «проводя дни в трудах, а ночи в молитвах». Он отличался крайним воздержанием, вкушая лишь хлеб и воду, хотя монастырский устав разрешал употребление масла и вина. Во время Великого поста преподобный Герасим брал Кириака с собой для уединённых подвигов в пустыню Рува. Именно Кириак сопровождал Герасима, когда тот, удостоившись видения восходящей на небо души преподобного Евфимия, отправился для его погребения^[2].

После кончины преподобного Герасима в 475 году Кириак возвратился в лавру преподобного Евфимия, которая при игумене Илии была преобразована в киновию, и «много потрудился при создании киновии». После того как его близкий друг, монах Фома, был направлен с миссией в Александрию, а затем стал епископом в Эфиопии, Кириак, стремясь к безмолвию, удалился в уединённую келию^[2].

В 485 году он переселился в лавру Сука (Древняя, или Старая, лавра; ныне Хирбат-Хурайтун), где последовательно нёс послушания пекаря, больничного, гостиничного (странноприимца) и эконома, после чего был рукоположён в сан диакона. С 489 года в течение 31 года он исполнял обязанности ризничего и канонарха (чтеца). В 502 году Кириак был рукоположён во пресвитера^[2].

В 526 году, уже в преклонном возрасте, Кириак вместе с учеником удалился в пустыню Натуф, где они питались горькой травой (скиллой, морским луком), которая по молитве старца становилась съедобной. Один случай, когда ученик сварил траву без благословения и от горечи лишился дара речи, а исцелился лишь после причастия Святых Таин, описан агиографом как пример веры в благодатную силу молитвы и таинств. Слава о Кириаке как о чудотворце распространилась после исцеления им бесноватого отрока из селения Фекуя (Текоа). Стремясь избежать людской молвы, подвижник удалялся во все более глухие места: сначала в пустыню Рува (на 5 лет), а затем в труднодоступную местность Сусаким (на 7 лет)^[2].

Около 547 года, во время эпидемии, насельники лавры Сука упросили Кириака вернуться, веря, что его присутствие защитит их от гнева Божия. Он поселился в пещере основателя монашества в Иудейской пустыне — преподобного Харитона Исповедника, где провёл 5 лет. В этот период с ним познакомился молодой инок Кирилл Скифопольский, будущий агиограф, который принёс ему послание от преподобного Иоанна Молчальника, содержащее тревожные вести о распространении оригенистских споров в Иерусалимской Церкви. Кириак предсказал скорую гибель лидеров еретиков Нонна и Леонтия и укреплял в православии монахов, которых те пытались совратить. Он также делился с Кириллом воспоминаниями о преподобных Евфимии Великом, Савве Освященном и других подвижниках, что впоследствии легло в основу житийных текстов. Кирилл продолжал навещать святого и после его нового ухода в Сусаким на 8 лет. Агиограф описывает, как дикий лев, по аналогии с историей преподобного Герасима, служил Кириаку, охраняя его от разбойников, а также чудо, когда по молитве старца в засуху пошёл дождь^[2].

За два года до кончины братия лавры Сука вновь убедила Кириака вернуться, желая, чтобы его мощи покоились в их монастыре. Последние годы жизни он провёл в пещере преподобного Харитона. Несмотря на глубокую старость (около 107 лет), Кириак «оставался крепким и с охотою выстаивал правило псалмопения и собственноручно прислуживал приходящим к нему, нисколько не утомляясь, но будучи силён во всем в укрепляющем его Христе». Скончался преподобный после краткой болезни, предварительно попрощавшись с братией. Кирилл Скифопольский даёт ему следующую характеристику: «он был муж кроткий, доступный, пророческий, учительный, православнейший, высокий ростом, благовидный, имевший невредимыми все члены, и был воистину исполнен благодати и Духа Святого»^[2].

Хотя в житии не указана точная дата смерти Кириака, византийские календари отмечают его память 29 сентября^[4]. В палестино-грузинском календаре X века память указана 9 сентября, а под 29 сентября имя было добавлено позднее другим почерком^[5].

Проблематичным является отождествление Кириака Отшельника с аввой Кириаком из монастыря Каламон близ обители преподобного Герасима, упомянутым Иоанном Мосхом в «Луге духовном»^[6], поскольку хронологические и контекстуальные данные не вполне совпадают.

Пространное житие Кириака Отшельника известно в восточнославянской (древнерусской) книжности со второй половины XV века и входит в состав Великих Четьих-Миней митрополита Макария^[7]. Краткое житие переводилось на славянский язык несколько раз, начиная с XII века в составе Пролога^[8]. Служба святому присутствует уже в древнейших славянских служебных Минеях конца XI века^[9]. Вопрос о посвящении Кириаку храмов у южных славян и на Руси специально не исследован.

В начале XII века русский игумен Даниил во время своего паломничества видел нетленное тело Кириака Отшельника в монастыре преподобного Харитона^[10]. Частицы мощей святого Кириака (без точного указания, какому именно из одноимённых святых они принадлежат) сохраняются в ряде монастырей православного Востока. Среди них — десница и ступня в монастыре преподобного Дионисия на Афоне, частицы в архиепископской резиденции в Никосии и в Киккском монастыре на Кипре, а также в монастырях Галатаки (Эвбея), Лимонос (Лесбос), Агафона (близ Ипати), Апезанон (Крит) и в монастыре Сирийцев в Вади-эн-Натрун в Египте^[11].

Память Кириака Отшельника по Типикону Великой церкви (IX—XI вв.) отмечается 29 сентября без особого богослужебного последования^[12]. В студийских и иерусалимских типиконах его служба постепенно развивалась от простого последования до шестеричной. Современное богослужебное последование включает отпустительный тропарь 1-го гласа (Τῆς ἐρήμου πολίτης — «Пустыни житель»), кондаки, канон плагального 4-го (8-го) гласа, составленный гимнографом Стефаном, и цикл стихир^[3].

Иконография Кириака Отшельника устойчива: он изображается как седовласый старец в монашеских одеждах (мантия, куколь, иногда аналав), с крестом или свитком в руке. Его образ присутствует в византийских миниатюрах X—XI веков, монументальной живописи (церковь Панагии Асину на Кипре, 1105/06; храмы Сербии, Македонии, Древней Руси — церковь Спаса на Ковалёве, 1380), а также на русских минейных иконах и в гравированных святцах XVIII—XIX веков^[3].