Стихотворения С. А. Есенина

С имажинизмом поэзию С. А. Есенина сближали яркие образы-метафоры, которые присутствовали и в его ранней лирике, до вступления в группу имажинистов. Однако если другие имажинисты были формалистами, считавшими поэзию каталогом образов и не уделявшими внимания содержательной стороне, то С. А. Есенин — сторонник «органического образа», в котором форма и содержание равно важны и нераздельно слиты^[1].

Основополагающие образы, составляющие художественный мир поэзии С. А. Есенина, — земля, небо и деревенская изба. В начале творчества образ деревенской избы буквален, он обладает непременными атрибутами, такими как окно, печь, порог, божница и пр. Со временем образ избы мифологизируется, она становится своего рода храмом, связующим небо и землю. Также появляется образ избы как небесного жилища, «божьего терема». Природа в стихах С. А. Есенина тоже часто предстаёт как божественный храм. В другом ключевом для есенинской лирики образе — Родины — сливаются представления о семье, народе, государстве. Революция в его стихах — великое явление космических масштабов («Да здравствует революция / На земле и на небесах!»), с которым поэт связывал будущее страны и мира^[1].

Исследователи говорят о единстве поэтического наследия С. А. Есенина, представляя всё написанное им как один лирический роман. Он автобиографичен, его центральный образ — лирический герой, поэт, родной дом которого — деревня, природа; город, куда он приезжает, — чуждый мир, где он не находит себе места, чувствует себя нелепым и ненужным^[1].

Основные темы поэзии С. А. Есенина:

• природа,
• любовь,
• Родина, революция, путь России из прошлого в будущее,
• поэт и поэзия,
• противостояние природного и деревенского мира прогрессу и цивилизации, «живого» и «железного», земного и небесного,
• философские темы жизни и смерти.

Основным художественным приёмом в поэзии С. А. Есенина, наряду с метафорой, называют олицетворение, поскольку всё в его мире: животные, растения, предметы быта и пр. — одухотворено и является частью космического целого^[1].

• 1911—1913 годы — ранний московский период подражательных стихов;
• 1914—1916 годы — период идиллической крестьянской поэзии: сборники «Радуница» (1916);
• 1917—1918 годы — сближение с группой «Скифы», восторженное отношение к революционным событиям, мечты о крестьянском рае; сборник «Голубень» (1918);
• 1918—1922 годы — период увлечения поэта имажинизмом; сборник поэм «Триптих» (1920), сборники стихов «Преображение», «Трерядница», «Исповедь хулигана» (все три — 1921), «Стихи скандалиста» (1923)^[2][3].;
• 1923—1925 годы — поздний период творчества: цикл «Москва кабацкая» (1924), сборник «Русь советская», выражающий отношение поэта к новой советской действительности.

Первые сохранившиеся стихотворения С. А. Есенина, написанные в 1911—1912 годах («К покойнику», «Душно мне в этих холодных стенах» и пр.), подражательны и незрелы, в них нет ещё фольклорных образов и мотивов, зато отчётливо прослеживается влияние Семёна Надсона и других пафосных гражданских поэтов XIX века. Как считают исследователи О. Лекманов и М. Свердлов, позже С. А. Есенин пытался создать миф о собственной жизни и народных истоках своего творчества, датировав стихотворения «Подражанье песне», «Вот уж вечер. Роса…», «Там, где капустные грядки…», «Выткался на озере алый свет зари…» и пр. 1910 годом. По мнению исследователей, эти произведения были написаны позже, в период с 1914 по 1925 год (их более ранних автографов не сохранилось, а датировка 1910 годом возникла лишь в 1925 году, когда поэт надиктовал их С. А. Толстой). Такой вывод они делают и на основе сопоставления этих стихотворений с названными выше сохранившимися ранними произведениями 1911—1912 годов^[4].

В некоторых стихотворениях Сергея Есенина 1914—1915 годов видно влияние символизма с его концепцией двоемирия, в частности поэзии А. А. Блока, Ф. К. Сологуба, А. А. Фета («Сонет», «Берёза» и пр.)^[4].

В раннем творчестве Есенина (в основном вошедшем в первый поэтический сборник «Радуница») пейзаж очеловечен и находится в гармоническом единстве с лирическим героем. Поэт наделяет природные образы собственными чувствами и переживаниями. Особенность его пейзажной лирики в том, что поэт не просто описывает или созерцает природу, а становится её частью, растворяясь в ней: «Я хотел бы затеряться / В зеленях твоих стозвонных»; «Как снежинка белая, в просини я таю…». С. А. Есенин проявляет себя как мастер передачи тонких состояний природы с помощью полутонов, едва заметной игры цвета и звука. В это время сформировалась уникальная поэтика С. А. Есенина с песенными ритмами, яркими пейзажными картинами^[5]. Поэтический мир С. А. Есенина становится более сложным, многомерным, значительное место в нём начинают занимать библейские образы и христианские мотивы. Его лирика настолько пропитана библейскими смыслами, как явными, так и скрытыми, что их не вытеснил даже атеистический дух постреволюционного периода^[6]. Н. Солнцева замечает, что в этих сборниках доминирующим цветовым образом стал синий, традиционно ассоциировавшийся с образом Богородицы^[7].

В период Первой мировой войны поэт осваивает новые жанры: историческая поэма («Сказание о Евпатии Коловрате», «Марфа-посадница»), лирическая поэма («Русь»). С. А. Есенин изучает поэтику древних повестей, исторических песен, былин, легенд и преданий. В это время значительно расширяется его поэтический арсенал (появляются новые формы стиха, приёмы создания образов персонажей). В поэме «Русь» по-новому раскрывается тема Родины: от лирических зарисовок и пейзажных миниатюр поэт приходит к широкому обобщению, созданию образа прекрасной и суровой Руси в годину грозных испытаний. Во время воинской службы Есенин написал около двадцати стихотворений («Устал я жить в родном краю…», «За горами, за жёлтыми долами…», «Не бродить, не мять в кустах багряных…» и др.), а также начал готовить к печати второй сборник «Голубень» (вышел в 1918 году)^[5][8].

С марта 1917 по февраль 1919 года поэт пишет цикл революционных поэм («Певущий зов», «Отчарь», «Октоих», «Пришествие», «Преображение», «Инония», «Сельский часослов», «Иорданская голубица», «Небесный барабанщик», «Пантократор»). В них он приветствует революционные преобразования в стране, предвосхищает новое мироустройство. Поэт связывал с революцией утопические мечты о возрождении крестьянской Руси^[5]. В этих произведениях образы революции соединяются с библейскими, а лирический герой ощущает себя «пророком» нового мира^[9].

В 1919—1923 годах С. А. Есенин входил в группу имажинистов. В имажинистский период усиливается метафоричность есенинской лирики, появляются субъективные, обновлённые метафоры, нередко эпатирующие и избыточные: «Плюйся, ветер, охапками листьев», «Словно хочет кого придушить / Руками крестов погост!» («Хулиган», 1919) и пр.^[10]

Однако, в отличие от других поэтов объединения, он не принимал идею примата формы над содержанием. Видя предназначение искусства в выявлении «внутренних потребностей разума», он утверждал, что в содержании заключается и смысл существования искусства, и причины его возникновения. С. А. Есенин также отвергал попытки имажинистов отстаивать независимость искусства от быта. В статьях «Ключи Марии» (написана в 1918, опубликована в 1920 году) и «Быт и искусство» (1920) Есенин говорит о слабостях имажинизма, упрекая коллег по цеху также в отсутствии «чувства родины», чрезвычайно важного для самого поэта. Будучи сторонником «органичного образа», Есенин вскоре отошёл от имажинистов^[5]. В «Ключах Марии» поэт излагает свою концепцию образа, который отражает двумирность бытия, земную и небесную, видимую реальность и скрытую^[10].

В 1919—1920 годы С. А. Есенин теряет прежние утопические надежды на грядущий «мужицкий рай». В письме Е. Лифшиц от 11 августа 1920 года поэт отмечает: «Идёт совершенно не тот социализм, о котором я думал… Тесно в нём живому…». В поэме «Кобыльи корабли» (1919) появляется образ смертоносной стужи, обрушившейся на страну^[5]:

…Скачет по полю стужа,

Окна выбиты, настежь двери.

Даже солнце мерзнёт, как лужа,

Которую напрудил мерин.

Вначале С. А. Есенин был воодушевлён идеей Октябрьской революции и строительства социализма, однако позже он увидел, что в новой эпохе жизнь деревни с её вековым укладом, религиозными и культурными традициями, уходит в прошлое, уничтожается. В трагической поэме «Сорокоуст» возникает образ красногривого жеребёнка, побеждённого «стальной конницей», то есть символ живого, дорогого и близкого, оттеснённого техническим прогрессом. Поэт называет и ощущает себя «последним поэтом деревни»^[5][11].

Созданный им в прежних стихах религиозно-мифологический мир был разрушен. С. А. Есенин начал создавать собственную «реалистическую мифологию», основанную не на библейских образах, а на обыденных — бытовых и природных^[1].

В драматической поэме «Пугачёв» (1921) Есенин раскрывает близкую для него тему крестьянского бунта и создаёт образ народного бунтаря. Он, как в своё время А. С. Пушкин (когда создавал «Капитанскую дочку»), в работе над поэмой обращается к историческим материалам. Однако отчасти С. А. Есенин полемизирует с А. С. Пушкиным, с его «дворянским» взглядом на личность Емельяна Пугачёва. Для С .А. Есенина Пугачёв — гений, поднявший народ против несправедливости, однако осознающий стихийность и жестокость народной мести^[5].

После 1922—1923 года, особенно после поездки в Европу и Америку, поэт пересматривает своё отношение к прогрессу, который прежде казался ему чужеродным и разрушительным для «деревянной Руси». Теперь, осознавая своё расхождение с коммунистами в мировоззрении, он снова всей душой поддерживает коммунистическое строительство нового мира, наступление которого кажется ему необходимым и неизбежным. В стихотворениях «Стансы» (1924), «Письмо деду» (1924) и др. он мечтает об «индустриальной мощи», «каменной и стальной» России^[1]. В стихотворении «Русь уходящая» поэт признаёт победу новой России над прежней, уходящей Русью^[12]. В стихотворении «Русь советская» (1924) звучит мотив утраты: «Тот ураган прошёл. Нас мало уцелело. / На перекличке дружбы многих нет». Поэт чувствует себя чужим в родном селе. Признав победу новой советской реальности, сам он не видит своего места в ней.

Основные мотивы цикла «Москва кабацкая» (1924) — душевный надрыв, надломленность, смешение сна и яви. Лирический герой цикла — мечтатель, который столкнулся с жестокой прозой жизни и разуверился в своей мечте («синь очей утративший во мгле»). Прежний яркий, многоцветный мир теперь становится поблёкшим («Тех волос золотое сено / Превращается в серый цвет. / Превращается в пепел и воды…»)^[1].

В 1925 году, после поездок С. А. Есенина в Ташкент и Закавказье, выходит стихотворный цикл «Персидские мотивы». Помимо любовной лирики («Шаганэ, ты моя Шаганэ!..» и пр.), его составляют стихотворения о любви к Родине, к природе, к древней поэзии Востока. В стихотворениях цикла поэт использует традиционные символические образы персидской лирики (роза, соловей, флейта, Коран, чадра и т. д.). Однако формы и образы восточной поэзии — лишь фон для выражения чувств лирического героя, русского поэта^[1].

Особенность любовной лирики поэта — нежность и задушевность, его лирический герой постоянно ищет в женщине понимающего собеседника («Письмо к женщине», поэтический цикл «Любовь хулигана», поэма «Анна Снегина» и др.)^[5]. Если в сборнике «Стихи скандалиста» (1923) любовь называлась «чумой», «заразой», то в «Любви хулигана» поэт создаёт светлый и чистый образ любви («В первый раз отрекаюсь скандалить», «А теперь вдруг растут слова / Самых нежных и кротких песен»). Зрелая любовь связана с образом осени, которая здесь не столько время года, сколько состояние души: «…И глаз осенняя усталость», «О, возраст осени! Он мне / Дороже юности и лета»^[12].

Эпическая канва в «Анне Снегиной» — послереволюционная Россия. Взгляд лирического героя выхватывает из взвихрённого революцией мира то столицу, то фронт Первой мировой. Однако основные события разворачиваются в российской глубинке, на родине лирического героя, в соседних деревнях Радово и Криуши. В поэме зазвучала новая для русской советской литературы тема эмиграции и ностальгии^[5].

Поэма «Чёрный человек» была завершена 14 ноября 1925 года, как следует из последнего её автографа. Именно поэтому в ней обычно усматривают предсмертное послание или описание состояния, предшествующего самоубийству поэта. Однако, вероятно, поэма была написана раньше, в 1922—1923 годах, одновременно со «Страной негодяев». Эти две поэмы близки и по поэтике, и по эмоциональному содержанию. А чёрный человек говорит о поэте почти так же, как лирический герой «Москвы кабацкой» характеризует сам себя^[5]. Современники поэта и первые слушатели поэмы увидели в ней исповедь, самообличение поэта с помощью образа его беспощадного двойника (ложь, неискренность, потеря собственного лица среди различных масок — это, в чём обвиняет себя поэт, согласно выводам О. Лекманова и М. Свердлова)^[4]. Основные темы поэмы «Чёрный человек» — поэт и поэзия, эстетическое и нравственное (пушкинский вопрос о совместимости «гения и злодейства»). Образ чёрного человека рассматривается как персонификация одной из сторон сознания лирического героя^[1].

С. А. Есенин переживал судьбу родины как свою собственную и выразил в своей поэзии величие и трагизм эпохи. Переживание настоящего и прошлого своей страны как главных событий своей биографии, а также сила его художественного дара — всё это сделало Есенина великим национальным поэтом^[5].