Спит ковыль. Равнина дорогая…

Стихотворение написано в июле 1925 года. Впервые опубликовано 20 июля 1925 года в 161-м номере газеты «Бакинский рабочий», в июле и августе того же года перепечатано журналами «Огонёк» и «Красная нива»^[1].

Сестра поэта А. А. Есенина вспоминала^[2]:

В первой половине июля <1925 года> Сергей уезжает в деревню, или, как мы говорили, „домой“. Дома он прожил около недели. В это время шёл сенокос, стояла тихая, сухая погода, и Сергей почти ежедневно уходил из дома то на сенокос к отцу и помогал ему косить, то на два дня уезжал с рыбацкой артелью <…>. Вернувшись из деревни, под впечатлением этой поездки он написал стихи: «Я иду долиной. На затылке кепи…», «Спит ковыль, равнина дорогая...»^[3].

Центральный образ стихотворения — равнина, которая в лирике С. А. Есенина часто становится символом родины, русской природы, «душевного покоя и примирения с жизнью»^[4]. Кроме того, он связан с пушкинской традицией^[5]. Через образы равнины и поля, перетекающие один в другой, поэт выражает свою неизбывную любовь к родине^[6].

Отношение лирического героя к родному краю передаётся также с помощью олицетворений (спит ковыль, плачут вербы, шепчут тополя). В стихотворении звучит мотив неспокойного жизненного пути человека, причём родину лирический герой воспринимает как последнее пристанище для своей измученной души^[5]:

Знать, у всех у нас такая участь,

И, пожалуй, всякого спроси —

Радуясь, свирепствуя и мучась,

Хорошо живётся на Руси.

«Окрик журавлиный» исследователи рассматривают как «элегический символ прощания»^[7]. Лирический герой ощущает, что реальность изменилась («…чужая юность брызжет новью / На мои поляны и луга»), и в этом новом мире он утверждает, что темы и образы его лирики остаются неизменными («Всё равно остался я поэтом / Золотой бревенчатой избы»)^[5]. С. А. Есенин в этом стихотворении в последний раз воспевает образ избы, который в советские годы постепенно уходит из русской поэзии. Но изба здесь воспринимается как образ милого его сердцу прошлого, «голубой Руси»^[6].

Также в стихотворении звучат мотивы быстротечности жизни, предчувствия естественного увядания и смерти. При этом герой относится к изменениям и грядущей смерти философски^[5]:

Но и всё же, новью той теснимый,

Я могу прочувственно пропеть:

Дайте мне на родине любимой,

Всё любя, спокойно умереть!

Хотя герой признаётся, что не был готов к историческим переменам, произошедшим в России, что они «теснят» его душу, но даже перед лицом смерти его тяга к родине, к природе родного края оказывается неистребимой^[8].

Стихотворение написано пятистопным хореем с пиррихиями. Рифмовка перекрёстная, с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb).

Исследователи отмечают в стихотворении изменение отношения поэта к рифме, её упрощение. Выбор рифмующихся слов становится разнообразнее, включает разнородные сочетания^[9].

Песню положили на музыку многие композиторы: А. А. Акименко, П. И. Апостолов, Н. Н. Баратов, Р. Г. Бойко (1996)^[10], А. А. Вартанов, И. Е. Грибулина, О. В. Гришин, В. Н. Гурков, Ю. А. Зацарный^[11], Ф. И. Маслов, К. И. Массалитинов, Е. Г. Попов^[12], А. В. Смагарь, Б. Н. Успенский, А. Ф. Ушкарёв, В. Я. Шебалин^[5].