Не бродить, не мять в кустах багряных…

Стихотворение написано в 1916 году. Впервые опубликовано 21 сентября 1917 года в газете «Земля и воля» (№ 148). Вошло в издания сборника «Голубень» 1918 и 1920 годов и другие прижизненные сборники стихов^[1].

По предположению С. А. Толстой-Есениной, «стихотворение было навеяно смертью одной девушки, которую Есенин любил в годы молодости в своём родном селе». С. А. Толстая имела в виду А. А. Сардановскую. Стихотворение не могло быть написано в связи с её смертью, потому что умерла она в апреле 1921 года. Однако вероятно, что стихотворение обращено к А. А. Сардановской. В июне 1916 года поэт встречался с ней, когда приезжал в родное село^[1]. Другие исследователи предполагают, что стихотворение обращено к Марии Бальзамовой — подруге Анны Сардановской: в неё поэт тоже был влюблён и писал ей письма^[2][3][4].

Исследователь М. В. Яковлев отмечает в стихотворении жанровые черты поэтического послания. Подобно поэтам-классикам XIX века (А. С. Пушкину, М. Ю. Лермонтову, Ф. И. Тютчеву и др.), герой С. А. Есенина обращается к безымянной героине, используя местоимение «ты». Однако в стихотворении усматривают и продолжение традиции мистических посланий А. А. Блока, в которых конкретный адресат становится символом мистической Вечной Женственности^[5].

Композиция стихотворения кольцевая: первая строфа полностью повторяется в финале:

Не бродить, не мять в кустах багряных

Лебеды и не искать следа.

Со снопом волос твоих овсяных

Отоснилась ты мне навсегда.

В этой строфе обозначается тема стихотворения: былая любовь, оставившая в душе лирического героя светлое воспоминание^[3][6]. Обрамляющие строфы придают стихотворению «обобщающий философский характер»^[5].

В первой же строфе вводится мотив осени (в кустах багряных), который традиционно связан с этапом зрелости, заката жизни, но здесь связан с темой угасания любви. В. А. Доманский также обращает внимание на фольклорное значение образа лебеды, олицетворяющей непорочную, чистую любовь. Портрет героини во второй строфе — это поэтический образ, сохранившийся в памяти лирического героя^[3]:

С алым соком ягоды на коже,

Нежная, красивая, была

На закат ты розовый похожа

И, как снег, лучиста и светла.

Это образ возвышенный и бесплотный. В основе некоторых сравнений (с алым соком ягоды на коже; как снег, лучиста и светла) лежат традиционные фольклорные сравнения (кожа бела, как снег) и постоянные эпитеты (щёки алые). Но сравнение девушки с розовым закатом не имеет фольклорных соответствий. В третьей строфе звучит мотив забвения, стирающий из памяти облик и имя возлюбленной. Только знакомый предмет одежды оживляет вдруг воспоминание о ней^[3]:

Зёрна глаз твоих осыпались, завяли,

Имя тонкое растаяло, как звук,

Но остался в складках смятой шали

Запах мёда от невинных рук.

Облик героини соткан из природных образов: со снопом волос овсяных, с алым соком ягоды на коже, зёрна глаз осыпались, завяли (в последней метафоре соединены образы зерна и цветка). В четвёртой и пятой строфах героиня теряет человеческие очертания и сливается с миром природы, растворяется в ней. Теперь о ней герою напоминает «говор кроткий… / Водяных поющих с ветром сот» и шёпот синего вечера. В. А. Доманский считает, что образ героини здесь сближается с образом Девы-зари из славянской мифологии. Исследователь отмечает также, что в четвёртой строфе и первой строке пятой строфы прошедшее время воспоминаний героя (выраженное глаголами прошедшего времени) сменяется настоящим, в которым героиня стала для него частью окружающего мира^[3].

Пятая строфа трактуется как обожествление образа героини, соотнесение её с мистическим или религиозным идеалом — «светлой тайной». В то же время идеальный облик героини («песня и мечта») соединяется с земным, телесным («гибкий стан и плечи»)^[5]:

Пусть порой мне шепчет синий вечер,

Что была ты песня и мечта,

Все ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи —

К светлой тайне приложил уста.

Как отмечают исследователи Н. В. Дзуева и С. А. Серёгина, С. А. Есенин, в отличие от символистов с их космической абстракцией женской сущности, «одухотворяет и просветляет плоть», создавая образ героини из красок, звуков и запахов родной природы. Героиня растворена в природе (надмирна) и в то же время постигается через конкретные формы, звуки и запахи. Слова «тот, кто выдумал…» отсылают, по словам исследователей, «к сакральным началам творения». То есть земная красота имеет неземное происхождение. Лирический герой, созерцающий растворённую в природе женскую красоту, будто бы продолжает божественный акт творения в поэтическом слове^[7].

Стихотворение написано пятистопным хореем с пиррихиями. Рифмовка перекрёстная, с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb).

Стихотворение положил на музыку композитор Г. Ф. Пономаренко^[8], а также С. В. Безруков, Н. Б. Джигурда и др.