О красном вечере задумалась дорога…

Стихотворение написано в 1916 году. В октябре 1916 года поэт передал стихотворение для печати в газету «Биржевые ведомости», но 30 ноября попросил задержать его выход в печать. Впервые опубликовано 1 августа 1917 года в первом сборнике «Скифы» (стр. 117). Вошло в издания сборника «Голубень» 1918 и 1920 годов и другие прижизненные сборники стихов^[1].

Отзывы на стихотворение были противоречивы. Так, рецензент воронежского журнала «Сирена» (предположительно, В. И. Нарбут) подчёркивал народность лирики С. А. Есенина, его крепкую связь с деревенской Русью:

Связь эта настолько прочна, что порой не знаешь, где поэт сам-то: он растворился в запахах трущоб и пашни, сгинул за облаком-выменем неба, пропал, нет его, а есть только живая, явственно бьющаяся под пальцами, сияющая радостью в очи, густо дышущая травами, потом туманом, солнцем и всем тем, чем можно дышать, природа, душа которой питается апокрифической религиозностью, мистикой, превращённой в реальность.

Он цитировал стихотворение, иллюстрируя разные облики деревенской Руси.

Р. В. Иванов-Разумник подчёркивал «силу и смелость» образов в этом стихотворении.

В рецензии на сборник «Голубень» (1918) в газете «Рабочий край» Д. Н. Семеновский писал:

За последние годы в русской поэзии появилась целая школа так называемых „поэтов-народников“, ничего общего с наро­дом, однако, не имеющих. Их творчество от подлинно народного творчества отличается так же резко, как опереточный мужичок в шёлковой рубахе и плисовых шароварах отличается от настоящего мужика в рваной сермяге и с изуродованными работой руками. Их стихи — утрированный лубок, пряник в сусальном золоте.

Как пример такого стихотворения он приводил «О красном вечере…», выделяя как особенно неудачную фразу «мякиш тишины».

Р. Б. Гуль считал перенасыщенность образами недостатком стихотворения: от этого «строфа мякнет, теряет металл, не звучит».

Н. М. Тарабукин приводил стихотворение как типичный пример особенностей образной системы С. А. Есенина^[1].

Стихотворение начинается и завершается образом дороги^[2], замыкающим композицию в кольцо. Один из ключевых образов «О красном вечере…», как и в целом ранней лирики С. А. Есенина, — дом, деревенская изба. Стихотворение считают своеобразным итогом раннего периода творчества. В нём намечается разрыв с патриархальной деревенской культурой, возникает мотив утраты, ухода из дома. В прежних стихах мотив ветра был сопряжён с образом певца. В этом стихотворении ветер не поёт, а шепчет, возвещает об утрате^[3]:

Кого-то нет, и тонкогубый ветер

О ком-то шепчет, сгинувшем в ночи.

Образ избы-старухи олицетворяет мир деревни, покинутый лирическим героем и словно ждущий его, тоскующий о нём. Во второй строфе возникает психологический параллелизм: природный образ («Осенний холод ласково и кротко / Крадётся мглой к овсяному двору») соотносится с движением души — исподволь подкравшимся воспоминанием о детстве («Сквозь синь стекла желтоволосый отрок / Лучит глаза на галочью игру»). Словно сама деревня (изба) вспоминает поэта, который ребёнком здесь из окна смотрел на галок.

В следующих строфах возникает образ ветра, который шепчет и тяжело вздыхает о ком-то, кто здесь был, а теперь его нет. Безвозвратно утрачено детство, состояние цельности и единства с миром на лоне природы. Лирический герой переносит свои чувства тоски и утраты в суете городов родного и близкого мира на сам этот мир: изба ждёт его, как состарившаяся мать, а ветер вздыхает об утрате. Мотив дороги связан с путём жизни, а также с воспоминанием о пройденных путях, которые уже не вернуть. В то же время дорога даёт надежду на свидание героя с малой родиной.

Стихотворение написано разностопным ямбом (первые стихи в первой и четвёртой строфах шестистопные, остальные пятистопные). Рифмовка перекрёстная, с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb).

Стихотворение насыщено тропами:

• метафоры-олицетворения: задумалась дорога, «Изба-старуха челюстью порога / Жуёт пахучий мякиш тишины», осенний холод… крадётся, «Обняв трубу, сверкает по повети / Зола», ветер… шепчет, «Тягучий вздох, ныряя звоном тощим, / Целует клюв нахохленной совы», охает… солома;
• метафоры: синь стекла, лучит глаза, золото травы, дорога… узорит;
• эпитеты: о красном вечере, кусты рябин туманней глубины, к овсяному двору, зола зелёная, из розовой печи, тонкогубый ветер, щерблёный лист, тягучий вздох, звоном тощим;
• сравнения: крадётся мглой;
• перифраз: пятками уже не мять по рощам… лист (не бегать).

Красочные эпитеты и нагромождение метафор (цепочки метафор) — одна из особенностей поэтики С. А. Есенина в ранний период творчества. Обилие олицетворений, одушевляющих объекты природного мира и деревенского быта, передаёт трепетное и нежное отношение поэта к ним^[4][5].