Гой ты, Русь, моя родная…

Стихотворение написано в 1914 году. Впервые опубликовано 14 ноября 1915 года в газете «Биржевые ведомости» (№ 15209). Вошло в сборник «Радуница» (издания 1916, 1918 и 1921 годов) и другие прижизненные сборники^[2].

Стихотворение было сразу замечено критикой и оценено как значительное для творчества начинающего поэта^[2]. С. А. Есенин часто читал его на выступлениях. Об одном из таких дореволюционных выступлений актриса В. А. Кострова вспоминала:

…Закончил стихами „Гой ты, Русь моя родная…“ Мы все знали и любили эту вещь, а поэтому торжественно встали и произнесли вместе с поэтом: „Если крикнет рать святая: «кинь ты Русь, живи в раю» — я скажу: «Не надо рая, дайте родину мою»“^[3][1].

П. А. Кузько увидел в нём «сочность, красочность и другие, ещё скрытые от широкой публики неисчислимые богатства русского языка», Н. Венгров — большую любовь «к земле и к травам». Другие рецензенты отмечали любовь к родине и здоровый народный взгляд на неё у молодого поэта, «живописную красочность» образов и пр. достоинства^[2].

Были и неодобрительные отзывы. Так, М. Ю. Левидов, резко критиковавший и прежде «новокрестьянскую» поэзию, отнёс лирику С. А. Есенина к тому же направлению. Он утверждал, что «новокрестьянская» поэзия искусственна, ничего общего не имеет с народностью и злоупотребляет диалектизмами. Такой же точки зрения придерживался литературовед Н. О. Лернер. С. А. Есенина и Н. А. Клюева он упрекал в том, что они «щеголяют „народными словами“, как военный писарь „заграничными“, и обоих можно рекомендовать любознательным людям для упражнения в переводах с „народного“ на русский». В пример вычурной псевдонародности он приводил строки из «Гой ты, Русь, моя родная…»: «синь сосёт глаза» и пр. Такие же полярные оценки стихотворения высказывались и позже в течение жизни поэта. Большевистские критики тоже расходились во мнениях. Если А. К. Воронский оценивал стихотворение как патриотическое, то Г. Лелевич — как воспевающее чуждый советскому обществу класс — зажиточное крестьянство^[2][1].

Раннее творчество С. А. Есенина относят к новокрестьянской лирике, для которой характерно следованием народным традициям, использование фольклорных образов и сюжетов, а также христианских мотивов^[4].

Стихотворение вписывают в поэтическую традицию стихов о родине, к которой принадлежат такие произведения:

• «Край ты мой, родимый край…» А. К. Толстого (1856), где есть строки: «Гой ты, родина моя! / Гой ты, бор дремучий!»;
• цикл «На поле Куликовом» А. А. Блока (1908), где он обращается к родине как к женщине («Русь моя! Жена моя!»), и его стихотворение «Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?..» (1910);
• лирика С. М. Городецкого и пр.^[1]

В первой строке стихотворения исследователи отмечают влияние традиций былин и русских народных сказок, в которых часто встречается обращение «гой еси»^[1].

В стихотворении воссоздаётся образ «крестьянского рая». По мнению М. В. Скороходова, мировосприятие лирического героя народное и вместе с тем христианское. Он сравнивает себя с богомольцем, который, странствуя по стране, видит красоту родного края. Крестьянская Русь рассматривается как «олицетворение неба», этим объясняется преобладание в цветовой палитре стихотворения синего цвета, который ассоциировался с образом Богородицы. С христианством связан и образ крестьянской хаты («Хаты — в ризах образа^[5]…»). Поэт определяет Русь через хаты, которые, в свою очередь, сравниваются с иконами: «три главных признака крестьянской православной России как бы вставлены один в другой». Однако этот метафорический образ взят поэтом из наблюдения: деревенские дома с резными наличниками действительно напоминали обрамлённые иконы^[6].

Крестьянский дом в стихотворении предстаёт как земное проявление божественного. В то же время образ крестьянской Руси создаётся с помощью диалектизмов, вписывающих его в контекст народной, крестьянской культуры^[1][7].

В последней строфе жизни в раю герой предпочитает родину^[7].

Л. В. Тимашова проясняет диалектные, устаревшие и народно-поэтические слова, которые использует поэт в стихотворении:

• междометие «гой» — ободрительный вызов, который употребляется при обращении или приветствии;
• хата — крестьянский дом;
• риза — здесь в значении «оклад, металлическая накладка на иконах»;
• образа — здесь в значении «иконы»;
• околица — округа, кружная дорога или изгородь вокруг селения;
• Спас — название церковно-бытовых православных праздников (Медовый Спас и Яблочный Спас);
• «корогод» она трактует как ряд домов, улицу. Однако это слово имеет ещё ряд значений, среди которых — синоним слова «ограда», частокол.
• «мятая стёжка» — извилистая тропинка;
• «приволь зелёных лех» — просторы зелёных полей;
• «рать святая» — святое воинство^[7].

Сравнение «как серёжки» она объясняет как соцветия тополя, шелестящие на ветру^[7].

Стихотворение написано четырёхстопным хореем^[1] (чётные стихи с усечённой последней стопой). Исследователи отмечают бодрый и жизнерадостный настрой, передаваемый этим ритмом^[7]. Этот размер считают самым близким к народному творчеству^[6]. Рифмовка перекрёстная^[8], с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb).