Сорокоуст (поэма)

По мнению исследователей творчества Сергея Есенина, в основу произведения лёг эпизод, описанный поэтом в письме к Евгении Лившиц^[1]:

Ехали мы от Тихорецкой на Пятигорск, вдруг слышим крики, выглядываем в окно, и что же? Видим, за паровозом что есть силы скачет маленький жеребёнок. Так скачет, что нам сразу стало ясно, что он почему-то вздумал обогнать его. Бежал он очень долго, но под конец стал уставать, и на какой-то станции его поймали. Эпизод для кого-нибудь незначительный, а для меня он говорит очень много. Конь стальной победил коня живого. И этот маленький жеребёнок был для меня наглядным дорогим вымирающим образом деревни.

В поэме нашли отражение и другие реальные эпизоды, свидетелем которых Есенин стал во время поездки на юг России: упавшее в колодец ведро, которое уронил в Дербенте проводник поезда, страдания и сильнейшие судороги малярийных больных, которых держали на карантине в вагонах в Петровском Порту^[2].

По свидетельству друга Есенина, поэта Анатолия Мариегофа, поэма «Сорокоуст» была написана очень быстро, «в прогоне от Минеральных до Баку»^[1][3].

Работа над текстом была завершена в августе 1920 года^[4].

Отрывки опубликованы в 1920 году в 7-10 номерах журнала «Творчество»^[5]. В 1921 году поэма включена в сборник «Исповедь хулигана»^[5].

Первое публичное авторское чтение поэмы состоялось в октябре 1920 года в кафе Всероссийского союза поэтов^[6].

В ноябре 1920 года, во время творческого вечера имажинистов в Большом зале Политехнического музея, выступление Есенина пытались прервать: «Свист напоминал тропическую бурю. Аудитория подбегала к кафедре, мелькали кулаки»^[7]. Разгневанную толпу успокоил поэт Валерий Брюсов. Поднявшись на сцену, он сказал: «Я эти стихи знаю. Это лучшие стихи из всех, что были написаны за последнее время!». После этого гул утих и автору позволили дочитать поэму до конца. Поэт Иван Грузинов вспоминал, что «Сорокоуст» был первым произведением Есенина, которое Брюсов «хорошо встретил»^[7].

Библиограф и книговед Иван Розанов писал: «Через неделю-две не было, кажется, в Москве молодого поэта или просто любителя поэзии, следящего за новинками, который бы не декламировал "красногривого жеребёнка". А потом и в печати стали цитировать эти строки…»^[1].

В 1920-е годы Сергей Есенин заявил: «Идёт совершенно не тот социализм, о котором я думал… Тесно в нём живому…»^[8]. Поэт потерял надежды на грядущий «мужицкий рай»^[8]. Он увидел, что в эпохе строительства социализма жизнь деревни с её вековым укладом и традициями, уничтожается.

В поэме «Сорокоуст» лирический герой наблюдает за рыжим «красногривым» жеребёнком, который никак не может угнаться за быстрым «чугунным поездом», и размышляет о гибели старой патриархальной деревни, о неизбежности преобразований, о техническом прогрессе, который нельзя остановить. Он понимает, что «живая сила не может тягаться с силой железной» и жеребёнок навсегда станется позади «стальной конницы». Поэт осуждает безжалостное и бездумное уничтожение старого уклада, попирание природы и всего живого вообще^[9].

В православной традиции сорокоуст — ежедневное молитвенное поминовение в течение сорока дней. Лирический герой как «псаломщик» поёт над «родимой страной аллилуйя», плачет и скорбит по всему родному и близкому, что погибает, оттесняемое техническим прогрессом^[8].

Произведение вызвало неоднозначную реакцию критиков. Так, зачин «Сорокоуста» некоторые исследователи назвали «грубым» и «эпатирующим», а саму поэму «мальчишеским кривляньем» и «актёрским оригинальничьем» с «нарочитой вульгаризацией». Есенин отвечал, что своим текстом «хотел бросить вызов литературному и всяческому мещанству»^[1]:

Старые слова и образы затрёпаны, нужно пробить толщу мещанского литературного самодовольства старым прейскурантом «зарекомендованных» слов: отсюда выход в цинизм, в вульгарность.

О «Сорокоусте» упоминали в своих статьях Абрам Кауфман, Илья Эренбург, Павел Коган, Александр Воронский, Василий Львов-Рогачевский, Иван Розанов. Писатель и публицист Илья Эренбург писал: «Тщетно бедный дуралей жеребёнок хочет обогнать паровоз. Последняя схватка и ясен конец. Об этой неравной борьбе и говорит Есенин, говорит, крепко ругаясь, горько плача». Литературный критик Алексей Вронский заметил, что «антимашинный лиризм» Есенина «поднялся до неподдельного пафоса»^[1]. Прозаик и журналист Георгий Устинов писал^[1]:

«Сорокоуст» — это отходная по всей старой жизни, полное признание победы нового — признание победы организации над хаосом. Победу индустриальной хозяйственной организации Есенин символизирует бешено мчащимся по степям поездом, которому приданы могучие образы совсем не есенинской — не деревенской лаборатории. Новое городское бытие победило старого деревенского Есенина. Ему удаются новые индустриальные образы не хуже его старых — деревенских. И то, что ещё для многих является загадкой, вызывающей сомнения, для Есенина свершившийся факт.

По мнению советского литературоведа и издателя Юрий Прокушева, Есенин одним из первых поэтов почувствовал неумолимый ход времени, истории, прогресса и откликнулся на это^[3]:

На глазах у поэта умирала старая, патриархальная Русь. Что придёт ей на смену? Что ждёт Россию в будущем? Сумеют ли люди будущего сохранить красоту природы? А значит — и себя, и весь род человеческий! Тревожны раздумья поэта… Его стихи прежде всего обращены к современникам, к их сердцам и душам, к их разуму, но ещё больше они обращены к нам, в завтрашний день человечества.