Земский собор 1642 года

Азов являлся важной приморской крепостью, входившей в состав могущественной тогда Османской (Турецкой) империи. Летом 1636 года донские казаки, сговорившись между собой и не испросив изволения царя Михаила Фёдоровича, самочинно осадили Азов. В Азове в это время находился турецкий посол Фома Кантакузен, к которому был направлен в качестве пристава дворянин Степан Чириков. Ему была дана царская грамота с обращением к донским казакам, чтобы они пропустили посла и с азовцами были в мире. Но казаки, ещё до получения грамоты посоветовались между собой и решили: «над азовскими людьми промышлять, сколько милосердный Бог помощи даст». Двинувшись под Азов, осадили крепость и стояли около него в течение 3-х недель. После приступа Азов был взят, а посол Ф. Кантакузен казнён. Взятие Азова казаки объясняли тем, что «азовцы с давних пор на наши границы и пограничные города и сёла нападали „беспрестанно“ и „крестьянскую кровь невинную проливали и полон многий имели и за море продавали“ и что более терпеть не могли и крепость взяли, а азовцев побили». После взятия Азова из Керчи, Тамани и других мест к крепости поспешили турки, татары и темрюковские черкасы. С ними был жестокий бой, их разбили, до Азова не допустили. В начале сентября крымские и ногайские отряды решили сделать набег на Русь, но казаки, узнав о походе, пошли на степные дороги и переправы и набег предотвратили, за что были пожалованы царским жалованием. В связи со взятием Азова и расположении там казацкого гарнизона набеги крымских татар и нагайцев с 1636 по 1641 год или прекратились или были локализованы, что отмечено в выступлении участников собора.

Царское правительство было радо тому обстоятельству, что крепость была взята, но жестокой расправы с послом и мусульманами одобрить не могли, что было отражено в грамоте от 20 сентября 1637 года.

Московское правительство, обеспокоенное известиями о предстоящем нападении крымского хана, решило обратиться за советом к Земскому собору. Обсудить крымские дела было необходимо в связи с тем, что брат крымского хана Богат-Гирея — Сафа-Гирей, опустошив набегом некоторые окраинные города государства, прислал в Москву угрожающее письмо, в котором он сообщал, что весной следующего года сам крымский хан нагрянет с большим войском и опустошит Русь за взятие Азова. Угроза не сбылась, весной 1638 года крымский хан с войском не появился, а казаки продолжали владеть Азовом.

В 1641 году турецкий султан Ибрагим I с войском и флотом двинулся к Азову и осадил его с моря и суши.

Перед московским правительством встал тяжёлый вопрос, что делать с Азовом. В таком затруднительном положении царь обратился за советом и содействием к Земскому собору.

На соборе присутствовал царь Михаил Фёдорович. Численный состав посланный в Разрядный приказ: стольников — 10 чел., дворян московских — 22 чел., стрелецкие головы — 4 чел., жильцов — 12 чел., дворян и детей боярских из 42 городов — 115 чел., гостя — 3 чел, торговых людей гостиной сотни — 5 чел., торговых людей суконной сотни — 4 чел., посадских людей московских сотен и слобод — 20 чел., а всего по данным различных историков не менее 195 избранных и назначенных.

По установленному обычаю, были разосланы призывные грамоты о присылке на собор выборных людей от всяких чинов. Собор собрался после 3 января 1642 года в Столовой избе^[1]. На заседании собора прочитал доклад думный дьяк Фёдор Лихачёв, в котором излагалась суть дела. Соборяне разделились на 10 групп и все заседали по отдельности, а к каждой группе был приставлен дьяк, за исключением трёх групп дворян, у которых был только один дьяк. Каждая группа была опрошена письменно, письменно и давался ответ. На поставленные вопросы о мире или продолжении войны участники собора отвечали уклончиво. Духовенство говорило: «То дело, Государь, твоё государево и твоего царского синклита, мы же, твои богомольцы, должны молить Бога о благополучии всего мира…». Остальные чины отвечали почти одинаково: «Принять ли Азов, или нет, в том его государева воля…», а мы, холопы, служить Государю рады. Вслед за выражением такой готовности, земские люди, уездные служилые люди, гости, торговые и посадские люди, представители чёрных сотен и слобод жаловались на своё тяжёлое бедственное положение. Дворяне и дети боярские были за войну с турками и Азов закрепить за собой. На вопрос, откуда брать деньги, хлебные и пушечные запасы и каким путём собрать ратных людей, отвечали, что нужно брать со всех без разбору, а ратных людей с поместий, вотчин и монастырей. Предлагали собрать немалый отряд из стрельцов, солдат и охотников. Все выступавшие чины жаловались на народное разорение правящей бюрократией. Впервые на соборе прозвучала мысль о Донском казачестве, как об отдельной структуре, имевшей возможность решать государственные дела стратегического масштаба^[2].

На соборе 1642 года царь Михаил Фёдорович уяснил, что начинать трудную войну Московскому государству не под силу, необходимо упорядочить внутреннюю жизнь государства, провести многие реформы, а потому было решено: «Азова от казаков не брать, приказать им Азов оставить и войны с турками не начинать». Донскому казачьему войску 30 апреля 1642 года была направлена грамота с решением собора и обещанием жалования в случае возвращения на свои казацкие земли.

Б. П. Чичерин дал уничтожающую критику собора 1642 года: «В Азовском соборе виден упадок соборного устройства». В. Н. Латкин детально разобрал соображения Б. П. Чичерина и доказал их несостоятельность: «Михаил Фёдорович был народным царём, управлял государством в интересах всех земских чинов и идти в разрез с народными желаниями было не в его духе. Собор был сословно-представительским органом, отражающий классовую структуру Русского государства». П. П. Смирнов указывал: «городовые дворяне и дети боярские, добивались на соборе удовлетворения ряда своих требований и правительство было вынуждено слушать суровый приговор, что потом вылилось в реформы», означенные на Земском соборе 1648 года и Соборного уложение 1649 года.