Земский собор 1608—1610 годов

Смутное время в Русском царстве характеризовалось глубоким политическим и социально-экономическим кризисом, вызванным прекращением династии Рюриковичей (1598), острой борьбой боярских группировок, несколькими последовательными самозванческими движениями и иностранной интервенцией^[2]. После убийства Лжедмитрия I в мае 1606 года Боярская дума и московская «чернь» провозгласили царём Василия Ивановича Шуйского, однако обстоятельства этого «избрания» вызывали сомнения в его легитимности: вместо общерусского земского собора с участием выборных от всех городов состоялось лишь столичное «выкликание» на Красной площади^[3][4]. В среде провинциального дворянства, казачества и посадских людей Шуйский устойчиво воспринимался как «боярский царь», возведённый партийным меньшинством.

Летом 1607 года в Стародубе объявился новый самозванец — Лжедмитрий II, прозванный «Тушинским вором». Его армию составляли польско-литовские отряды, русские казаки и служилые люди, недовольные Шуйским. Войска самозванца разбили под Белёвом полки Дмитрия Шуйского 30 апреля — 1 мая 1608 года и устремились к Москве^[5]. 1 июня 1608 года Лжедмитрий II расположился у подмосковного Тушина в 12 верстах от столицы, фактически взяв её в кольцо осады. В Тушинском лагере сформировались параллельные властные институты: собственная «Воровская» Боярская дума, система приказов; захваченный в Ростове митрополит Филарет был объявлен «нареченным патриархом». Страна оказалась в состоянии двоевластия.

К концу 1608 года под власть Лжедмитрия II перешли или были захвачены его войсками Суздаль, Переяславль-Залесский, Ярославль, Углич, Владимир, Вологда, Кострома, Галич, Муром, значительная часть Рязанской и Тверской земель. По некоторым подсчётам, присягу Лжедмитрию принесли более 22 городов^[6]. Из крупных центров верными Шуйскому оставались Нижний Новгород, Казань, Смоленск, Коломна, Переяславль-Рязанский и ряд северных городов.

Польские и литовские отряды, несмотря на формальный союз с самозванцем, вели себя на занятых территориях как оккупационные силы: грабили население, взыскивали поборы, сжигали деревни и уничтожали имущество. В октябре 1608 года сапежинцы разграбили Ростов — «жители были присечены, город выжжен»; захвату и разграблению подверглись также Суздаль и Переяславль-Залесский^[7]. Это обстоятельство породило разочарование в «царе Дмитрии Ивановиче» и к концу 1608 года создало условия для широкого освободительного движения.

С конца ноября 1608 года в поволжских и северных городах началось вооружённое движение против тушинских властей. Первым выступил Галич: к 23 ноября восстание там было уже в разгаре^[8]. Почти одновременно от «Тушинского вора» отложилась Кинешма — её воевода Фёдор Боборыкин возглавил сопротивление. В декабре 1608 года к движению присоединились Кострома, Тотьма, Вологда, Белоозеро, Устюжна Железнопольская^[9][10]. В январе 1609 года к освободительному движению присоединились Великий Устюг, Вятка и Пермь Великая.

Нижний Новгород, последовательно сохранявший верность Шуйскому, к осени 1608 года оказался со всех сторон блокированным тушинскими отрядами. 2 декабря 1608 года воевода Андрей Алябьев разбил нападавших балахонцев, перешедших на сторону самозванца, и удержал город^[11]. В этих событиях участвовал и Кузьма Минин — будущий организатор Второго ополчения^[12].

Немаловажную роль в подъёме движения сыграли грамоты патриарха Гермогена, который из осаждённой Москвы призывал православных христиан сохранять верность законному государю и не «целовать крест» самозванцу. Грамоты распространялись через монастыри и городские церкви, достигая даже отдалённых уездов, и обеспечивали нравственный авторитет движению сопротивления^[13]. Особую роль сыграла Свято-Троицкая Сергиева лавра: находясь в осаде с 23 сентября 1608 года по 12 января 1610 года, монастырь не только продолжал рассылать грамоты, призывавшие к сопротивлению, но и служил духовным символом национального сплочения^[14].

В городах, освободившихся от тушинской власти или изначально сохранивших верность Москве, стихийно складывались межсословные советы — городовые советы, объединявшие воевод, местных церковных иерархов (с освящёнными соборами), служилых людей, представителей посада и нередко волостных крестьян. По характеристике Л. В. Черепнина, такие советы представляли собой «земский собор в миниатюре», объединявший три сословия; характер и результаты их деятельности зависели «от соотношения сил сословных представителей» и «общей социально-экономической и политической конъюнктуры»^[15].

Решения, принятые советами, были обязательны для всех горожан, в том числе для воевод, действия которых строго контролировались. Сохранилась, в частности, отписка 1608 года от приказных, посадских и волостных старост и целовальников Устюга, направленная в Сольвычегодск «о совете в государевом деле в земском»^[16]. Такая же терминология прослеживается в грамотах Перми, Нижнего Новгорода и Великого Устюга.

Обращения советов друг к другу использовали устойчивые формулы: «Господину (имярек)… и старостам, и целовальникам, и всем земским (такого-то города)… (имярек) с старосты, и с целовалники, и со всею… землею челом бьют…»^[17]. Эта горизонтальная переписка носила характер «совещания о государевом деле», то есть принятия совместных решений по вопросам, затрагивавшим «всю землю» одновременно, что принципиально выходило за рамки обычной вертикальной системы доношений воеводе и в Москву.

Межсословный характер городовых советов 1608—1610 годов подчёркивается источниками. Как правило, в состав совета входили:

• воевода (нередко в роли военного председателя);
• представители православного духовенства с «освящённым собором» епархии;
• дети боярские — поместные служилые люди уезда;
• выборные посадских людей (земские старосты и целовальники);
• старосты и целовальники государственных («чёрных») волостей.

В ряде городов именно местный архиерей или архимандрит возглавлял совет как наиболее авторитетная фигура в условиях кризиса легитимности центральной власти. Такой расширенный состав был обусловлен экстраординарностью обстоятельств: в условиях фактического отсутствия общегосударственной власти городское население было вынуждено самоорганизовываться, делегируя представителям «всей земли» военные, финансовые и административные функции.

Важнейшей функцией городовых советов было формирование ополченских отрядов и их снаряжение для противодействия тушинским силам. Сбор ратных людей и их отправка к воеводам осуществлялись «по приговору» земских советов, которые одновременно собирали деньги и продовольствие. Нижний Новгород, как отмечает П. Г. Любомиров, «последовательно выступал на стороне царя Василия Шуйского» и служил важнейшим опорным пунктом для военных операций в Поволжье^[18]. Осенью 1608 года отряд нижегородцев под командованием стольника Дмитрия Пожарского разбил у Коломны тушинских посланцев — одна из немногих побед правительственных войск в этот период^[19].

В 1609 году земские ополчения северных и поволжских городов оказали существенную помощь Михаилу Скопину-Шуйскому в его походе от Новгорода к Москве. Значительная часть замосковных и поморских городов была освобождена местными земскими отрядами ещё до прихода русско-шведских сил^[20]. В октябре 1609 года Скопин-Шуйский разбил отряды гетмана Сапеги на Каринском поле под Александровской слободой. 12 марта 1610 года он торжественно вступил в Москву, сняв её осаду.

Ряд городов в ходе этой кампании переходил из рук в руки неоднократно. Ярославль, в октябре 1608 года захваченный тушинским воеводой, вернулся под контроль правительства Шуйского после кампании Скопина^[21]. Схожая ситуация складывалась в Костроме, Вологде и ряде других городов: временное отступление под давлением тушинских карательных экспедиций сменялось восстановлением власти городового совета.

В феврале 1609 года Василий Шуйский заключил союзный договор со Швецией: взамен на военную помощь Россия уступала Карелу (Корелу) с уездом. С приходом шведских наёмников под командованием Якоба Делагарди военная помощь северных городов на театре военных действий стала возможной в значительно больших масштабах^[22]. Городовые советы северных и поволжских городов вносили свою долю денег и ратных людей в организацию совместной русско-шведской кампании.

Городовые советы осуществляли сбор «запросных денег» — экстраординарных военных налогов — и текущих таможенных и кабацких доходов. Источники свидетельствуют о налаженной системе учёта и отчётности перед центральным правительством: советы посылали в Москву «отписки» с описанием военного и хозяйственного положения, а из столицы получали «наказные памяти» и жалованные грамоты, подтверждавшие легитимность предпринятых действий^[23]. Тем самым городовые советы встраивались в иерархическую систему государственного управления, одновременно развивая принципиально новую выборную практику на местах.

Советы также осуществляли судебные функции в пределах своей компетенции и урегулировали имущественные и земельные конфликты, возникшие вследствие Смуты. В ряде случаев советы принимали самостоятельные решения о конфискации имений у лиц, признанных «ворами», и перераспределении скарба беглецов в пользу казны^[24].

Одной из важнейших черт земских совещаний 1608—1610 годов была горизонтальная переписка между советами разных городов. Грамоты из Перми адресовались «всей Пермской земле» и устюжанам, из Нижнего Новгорода — соседним городам. Именно Нижний Новгород стал неформальным координационным центром для нижневолжских и заволжских городов, сохранявших верность Шуйскому^[25].

Несколько городов присылали своих представителей в Нижний Новгород «на совет» по военным и финансовым вопросам. Таким образом, к 1609—1610 годам стихийно складывалась форма межгородского совещания, функционально близкая к полноценному земскому собору, хотя и лишённая традиционного трёхчастного московского состава (освящённого собора, Боярской думы и «земских людей»)^[26].

В Тушинском лагере также существовали представительные институты, претендовавшие на роль общерусской власти. «Воровская» Боярская дума, составившаяся из перебежчиков от Шуйского — бояр Дмитрия Трубецкого, Дмитрия Черкасского, думного дворянина Григория Шаховского и других — осуществляла функции верховного управления на подконтрольных территориях^[27]. Реальная власть в лагере, однако, принадлежала польско-литовскому командованию во главе с гетманом Рожинским и группе шляхтичей, обладавших военной силой.

Примечательно, что и сторонники Лжедмитрия II апеллировали к концепции земского собора как источника легитимности. Когда в конце 1609 года Сигизмунд III обратился к тушинскому командованию с предложением о подданстве Польше, «нареченный патриарх» Филарет и тушинские бояре ответили «респонсом»: «такое великое дело» «без совету Московского господарства, и из городов всего освещченного собору, и бояр, и думных, и всяких розных станов людей (то есть без земского собора)… постановите и утвердити немочно»^[28].

В январе 1610 года тушинское совещание русских служилых людей и бояр направило к Сигизмунду III под Смоленск посольство во главе с Филаретом и Михаилом Салтыковым. Переговоры завершились составлением «ответного акта» от 14 февраля 1610 года, адресованного «всим станам» Московского господарства и закреплявшего условия призвания на трон королевича Владислава с сохранением православия, участием Боярской думы и земского собора в делах управления^[29]. Историки расценивают этот документ как попытку ограничить монархию в пользу аристократии при использовании риторики земского соборного представительства^[30].

Прекращение деятельности Тушинского лагеря (декабрь 1609 — март 1610 года) ликвидировало этот параллельный представительный орган. Лжедмитрий II бежал в Калугу в конце декабря 1609 года, а весной 1610 года Тушино было окончательно оставлено. В декабре 1610 года самозванец был убит собственной охраной в Калуге^[31].

Разгром тушинского лагеря и торжественный въезд Скопина-Шуйского в Москву в марте 1610 года казалось, стабилизировали положение. Однако 23 апреля 1610 года полководец скончался при обстоятельствах, вызвавших подозрения в отравлении. Военно-политическая ситуация стремительно ухудшилась: 24 июня 1610 года в битве при Клушине польские войска Станислава Жолкевского разгромили русско-шведскую армию под командованием Дмитрия Шуйского^[32]. Немецкие наёмники в ходе сражения перешли на сторону поляков, что имело решающее военное значение. Лжедмитрий II, к тому времени укрепившийся в Калуге, вновь двинулся к Москве и 11 июля 1610 года встал в Коломенском.

17 июля 1610 года в Москве состоялся Земский собор, фактически низложивший Василия Шуйского. Собор был «составлен старым порядком» — без полноценных выборных от всех городов и уездов; по характеристике В. Н. Латкина, «на нем не принимали участие представители всего народа»^[33][34]. Шуйский был насильно пострижен в монахи в Чудовом монастыре. В августе 1610 года московские бояре от имени этого собора заключили с Жолкевским договор об условиях избрания Владислава русским царём; в сентябре польские войска вошли в Кремль. Передача власти временному боярскому правительству (Семибоярщине) поставила точку в деятельности земских советов как опоры правительства Шуйского.

С. Ф. Платонов указывал, что «после свержения Шуйского впервые были разосланы грамоты, требовавшие выборных представителей от всех чинов для участия в соборе, и только чрезвычайные обстоятельства помешали его созыву»^[35]. В. О. Ключевский трактовал этот момент как начало нового этапа в истории сословного представительства: «образ земского собора все явственнее очерчивается в смущенных умах, и этот образ не похож на земский собор прежнего времени»^[36].

Земские совещания 1608—1610 годов сыграли ключевую роль в сохранении государственности Русского царства в условиях фактической анархии. Принципиальным их достижением стала выработка практики горизонтального межсословного представительства: вместо назначенных сверху воевод ответственность за управление брали на себя выборные органы, охватывавшие духовенство, служилых людей, посадскую торгово-ремесленную общину и государственных крестьян. Сохранение верности Шуйскому в ряде ключевых регионов — Поволжье, Поморье, Белозерье — обеспечило ресурсную и людскую базу для кампании Скопина-Шуйского и отдалило окончательный распад государственности почти на два года.

Именно этот опыт лёг в основу деятельности «совета всей земли» в 1611—1613 годах. Первое ополчение 1611 года под руководством Прокопия Ляпунова создало собственное «земское правительство», унаследовав организационные формы земских совещаний предшествующего периода^[37]. Второе ополчение Минина и Пожарского 1611—1612 годов в своём «Ярославском совете» образовало наиболее представительный орган Смутного времени — «совет всей земли», включавший выборных от дворян, посадских людей и черносошных крестьян; именно этот орган подготовил созыв Земского собора 1613 года^[38].

Земские совещания 1608—1610 годов впервые продемонстрировали, что «совет всей земли» может функционировать без Москвы и центрального правительства, опираясь на доверие местных сословных групп. Этот опыт заложил основу для выборного Земского собора 1613 года, избравшего Михаила Романова и положившего конец Смуте.