Земский собор 1645 года

К середине XVII столетия Московское государство вступило в период относительной внешнеполитической стабильности, наступившей после завершения Смоленской войны 1632–1634 годов. По условиям Поляновского мира (1634) Речь Посполита получила обратно Смоленск, однако польский король Владислав IV отказался от претензий на московский престол.^[5] На севере по-прежнему действовал Столбовский мир 1617 года со Швецией, лишивший Россию выхода к Балтийскому морю.^[6]

Несмотря на отсутствие крупных войн, внутреннее положение страны оставалось тяжелым. Смоленская война истощила казну; налоговое бремя на посадских людей и крестьян неуклонно возрастало. Служилые люди по отечеству – дворяне и дети боярские – страдали от малоземелья и бегства крестьян на южные окраины и в казачьи районы.^[7] Острое социальное противоречие между поместным дворянством, настойчиво добивавшимся окончательного закрепощения крестьян, и крупными феодалами, укрывавшими беглых, определяло повседневную жизнь страны и питало нараставшее недовольство, которое через несколько лет после собора 1645 года выплеснется в Соляной бунт 1648 года.^[8]

Важнейшим событием предшествующего десятилетия стал Земский собор 1642 года, посвященный «Азовскому взятию». Донские казаки в 1637 году захватили Азов и в 1641 году выдержали знаменитое «Азовское сиденье» – многомесячную осаду турецкого войска, – после чего предложили государю принять крепость «под высокую руку». Собор 1642 года тщательно обсудил предложение, участники его подали подробные «сказки» с изложением положения дел в своих районах, однако в конечном счете отклонил принятие Азова ввиду неготовности к войне с Крымским ханством и Османской империей.^[9] Казаки оставили крепость в 1643 году. Этот собор продемонстрировал еще сохранявшийся обсудительный потенциал соборного института, хотя его состав и процедура уже заметно отличались от соборов начала века.^[10]

Институт земских соборов к середине XVII века прошел длительный путь развития. Первые соборы появились в годы царствования Ивана Грозного: принято считать, что собор 1549 года («Собор примирения») был первым в ряду представительных собраний, объединявших представителей разных сословий.^[11] В эпоху Смутного времени роль соборов резко возросла: земские соборы 1610–1613 годов буквально решали судьбу государства – обсуждали кандидатуры иноземных претендентов на престол, вели переговоры с польскими и шведскими военачальниками и в конечном счете избрали в 1613 году нового царя – шестнадцатилетнего Михаила Федоровича Романова.^[12]

В первые годы царствования Михаила Федоровича соборы работали почти непрерывно, решая неотложные военные, финансовые и дипломатические вопросы.^[13] Однако по мере укрепления новой династии нужда в постоянном созыве представителей сословий отпадала. Начиная с 1620-х годов соборы созывались все реже и все чаще – для конкретных, заранее определенных целей: утверждения новых налогов, обсуждения военных планов или принятия важных дипломатических решений.^[14] Принципиально важно, что соборы первой половины XVII века, как правило, уже не формулировали повестку самостоятельно, а отвечали на вопросы, поставленные правительством; инициатива полностью принадлежала царю и его окружению.^[15]

Таким образом, к 1645 году земский собор превратился из органа сословного представительства с самостоятельными функциями в церемониальный инструмент легитимации власти. Признание нового государя через «собор» придавало передаче власти видимость «всенародного» согласия, что имело важное идеологическое значение в условиях слабой укорененности новой династии.^[16]

Царь Михаил Федорович – первый государь из дома Романовых – вступил на престол в 1613 году и царствовал тридцать два года. Последнее десятилетие его жизни прошло в условиях нараставшей болезни: современники отмечали, что государь страдал водянкой, «от многово сиденья» не мог ходить и с трудом появлялся на публичных церемониях.^[17] Тем не менее вопрос о преемнике не вызывал никаких сомнений: у Михаила Федоровича от второго брака с Евдокией Лукьяновной Стрешневой родился сын – царевич Алексей Михайлович, появившийся на свет 19 марта 1629 года.^[18]

С 1643 года при царевиче в должности «дядьки»-воспитателя состоял боярин Борис Иванович Морозов – человек незаурядного ума, тонкий политик, умело сочетавший традиционные и западноевропейские представления о государственном управлении.^[19] Именно Морозов занял первенствующее положение при молодом дворе после смерти Михаила Федоровича и на протяжении первых лет царствования Алексея фактически руководил государством.^[20]

В управлении государством при немощном Михаиле Федоровиче все большее значение приобретала Боярская дума, прежде всего боярин Федор Иванович Шереметев – один из старейших деятелей эпохи, принимавший активное участие еще в событиях Смутного времени и в работе Земского собора 1613 года.^[21]

13 июля 1645 года (по старому стилю) царь Михаил Федорович скончался в возрасте сорока восьми лет.^[22] По свидетельству Дворцовых разрядов, смерть наступила ранним утром; вскоре была отслужена панихида в Успенском соборе Московского Кремля.^[23] Царица Евдокия Лукьяновна пережила мужа: она скончалась 18 августа того же года.^[24]

На следующий день после кончины царя, 14 июля 1645 года, был проведен торжественный погребальный обряд в Архангельском соборе – традиционном месте захоронения московских государей.^[25] После похорон правительство приступило к организации торжественного «признания» нового государя.

Согласно устоявшейся традиции, передача царской власти по наследству требовала хотя бы формального «всенародного» признания, выраженного через собрание представителей сословий.^[26] Прецеденты были хорошо известны: в 1598 году Борис Годунов был избран государем именно земским собором; в 1613 году собор избрал Михаила Романова; наконец, в 1645 году требовалось провести аналогичную, пусть и более краткую, процедуру для его сына.^[27]

Созыв собора был осуществлен в течение нескольких дней – вероятно, уже к 15–16 июля 1645 года.^[28] В отличие от «великих» соборов, рассылка специальных грамот по городам с требованием прислать выборных не производилась или велась в минимальном объеме: в состав участников вошли прежде всего те, кто в момент кончины государя находился в Москве – думные чины, столичное духовенство и московские дворяне, дети боярские, пребывавшие в столице по службе.^[29] Такой порядок созыва принципиально отличает собор 1645 года от «полных» соборов с широким провинциальным представительством, наподобие собора 1642 года, где были представлены выборные из десятков городов.

Официальным организатором торжественного признания выступал патриарх Иосиф, занимавший московскую кафедру с 1642 года. Со стороны светских властей ключевую роль играл боярин Ф.И. Шереметев.^[30]

Структура собора 1645 года соответствовала сложившейся к тому времени трехчленной модели земских соборов, включавшей Освященный собор, Боярскую думу и «выборных людей».^[31]

Освященный собор – церковная иерархия во главе с патриархом Иосифом. В его состав входили митрополиты, архиепископы, епископы, архимандриты и игумены ставропигиальных монастырей, а также виднейшие представители московского белого духовенства.^[32]

Боярская дума – в полном составе, включая бояр, окольничих, думных дворян и думных дьяков. Дума представляла аристократическую верхушку и высшую придворную бюрократию.^[33]

Выборные дворяне и служилые люди – московские дворяне, дети боярские разных статей, стрелецкие полковники, выборные от гостиной и суконной сотни. Эта часть участников была представлена в основном теми, кто находился в Москве, без созыва провинциальных выборных.^[34]

Л.В. Черепнин, анализируя состав соборов «признания», подчеркивал их принципиальное отличие от «полных» соборов с широким провинциальным представительством: соборы «признания» не требовали выборных из уездов, так как их задача состояла не в обсуждении и решении государственных вопросов, а в публичном выражении верноподданнического согласия от имени «всех чинов» Московского государства.^[35]

В числе конкретных участников собора источники называют бояр Федора Ивановича Шереметева и Якова Куденетовича Черкасского, а также боярина Б.И. Морозова, сопровождавшего нового государя в качестве воспитателя.^[36] Присутствие Морозова при церемонии было знаковым: именно он должен был стать первым лицом нового правительства.

Прямые источники о заседаниях собора 1645 года крайне скудны. Ни соборной грамоты, ни «соборного деяния», ни официальной записи о составе участников до нас не дошло.^[37] Основными источниками остаются краткие записи Дворцовых разрядов и отдельные упоминания в делопроизводственных документах приказов; иностранные источники – донесения дипломатических агентов – фиксируют только сам факт смерти Михаила и воцарения Алексея.^[38]

Собор состоялся в Грановитой палате Московского Кремля – традиционном месте торжественных государственных собраний; не исключено, что часть церемонии проходила в Успенском соборе.^[39]

Заседание открылось торжественным объявлением о кончине царя Михаила Федоровича и провозглашением царевича Алексея Михайловича государем всея России. Патриарх Иосиф произнес речь, в которой обосновывал право Алексея на престол по принципу «отчества и дедства» – наследственной преемственности от отца и деда. Это обоснование было принципиально важным: дом Романовых был относительно новой династией, чье происхождение от Рюриковичей выводилось через боковые ветви, и апелляция к родству с предшествующей династией служила важным идеологическим инструментом.^[40]

Участникам собрания было официально объявлено «о восприятии скипетра» Алексеем Михайловичем; думные чины, духовенство и выборные «приговорили» (т.е. постановили) признать нового государя и принести ему присягу.^[41]

Самому царю в момент открытия собора было шестнадцать лет. Вопрос о регентстве официально не поднимался – реальная опека над государем принадлежала Морозову, однако формально это никак не отражалось в документах.^[42] Следует отметить, что незадолго до смерти отца царевич прошел особый придворный обряд «представления народу», символически означавший его совершеннолетие.^[43]

Центральным актом собора 1645 года являлось «крестное целование» – принесение присяги на верность новому государю. Присяга приносилась по традиционной русской форме: участники прикладывались к кресту и «целовали крест» в знак торжественного обета верности царю Алексею Михайловичу и его «царской крови».^[44]

Крестоцеловальная запись – письменный текст присяги – была составлена и разослана по всем городам страны вместе с царскими грамотами, извещавшими о воцарении нового государя.^[45] Таким образом, торжественное «признание» на соборе в Москве было лишь началом длительного процесса принесения присяги по всей стране.^[46]

В провинции присяга растянулась на несколько недель. Воеводы, получив государевы грамоты, организовывали торжественные молебны в соборных церквях, после чего духовенство, служилые люди, посадские и, отчасти, крестьяне целовали крест в присутствии местного начальства. Не явившиеся к присяге без уважительных причин подвергались взысканию.^[47]

Латкин, характеризуя практику «соборов признания», указывал, что принесение присяги составляло главный практический результат подобных собраний: самостоятельного политического решения они не принимали, однако обеспечивали юридическую фиксацию смены власти.^[48]

Собор 1645 года занимает особое место в истории земских соборов как один из последних соборов, в котором признание нового государя было оформлено через формальное сословное собрание. После этого соборы продолжали созываться еще несколько десятилетий – прежде всего Уложенный собор 1648–1649 годов, принявший Соборное уложение, а также соборы 1651 и 1653 годов, рассматривавшие вопрос о воссоединении с Левобережной Украиной. Однако уже к 1660-м годам земские соборы перестали созываться вовсе, и тем самым представительное начало в управлении государством угасло без каких-либо законодательных актов, специально ликвидировавших этот институт.^[49]

Краткость собора 1645 года, отсутствие сохранившихся соборных документов и его сугубо ратификационный характер показывают, насколько изменилась роль соборного института по сравнению с 1613 годом. Собор 1613 года избирал государя из числа реальных претендентов, тщательно обсуждая кандидатуры; собор 1645 года лишь фиксировал уже совершившуюся наследственную передачу власти.^[50] Это различие наглядно демонстрирует трансформацию российской монархии в направлении абсолютизма.^[51]

Для Алексея Михайловича события июля 1645 года стали отправной точкой одного из наиболее насыщенных царствований в русской истории, продолжавшегося до 1676 года. Молодой государь вступил на престол в шестнадцать лет, не имея самостоятельного опыта государственного управления; реальная власть в первые годы сосредотачивалась в руках Морозова, что порождало придворные интриги и народное недовольство.^[52]

Уже через три года, в 1648 году, в Москве вспыхнул Соляной бунт, поводом к которому послужило повышение цены на соль и общее злоупотребление морозовского правительства. Восстание вынудило правительство пойти на политические уступки – созыв нового земского собора и разработку нового законодательного кодекса.^[53] Соборное уложение 1649 года стало итогом работы Уложенного собора и на два столетия определило правовые основы российского государства.^[54]

В этом контексте собор 1645 года, несмотря на свою кажущуюся незначительность, открывал эпоху, завершившуюся принятием Уложения и окончательным угасанием соборного института. Именно Алексей Михайлович вошел в историю как государь, при котором земские соборы провели свои последние крупные заседания и затем окончательно прекратили существование.^[55]