Земский собор 1598 года

Фёдор Иванович, последний представитель московской линии Рюриковичей, скончался 7 (17) января 1598 года^[2]. Отсутствие прямых наследников поставило вопрос о престолонаследии. Патриарх Иов 9 января созвал «великий священный собор» для обсуждения ситуации^[3]. Первоначально власть перешла к вдовствующей царице Ирине Фёдоровне, принявшей присягу 9 января. Однако уже 15 января она объявила о намерении принять монашество и удалиться в Новодевичий монастырь^[4].

Формальное решение об избрании нового царя потребовало созыва Земского собора. Подготовка к собору велась под контролем Бориса Годунова, фактически управлявшего государством с 1587 года. Разрядный приказ рассылал грамоты о созыве выборных людей от городов. Источники фиксируют получение грамот в Новгороде, Пскове, Смоленске, Казани, Астрахани^[5].

Помимо Годунова, на престол претендовали несколько влиятельных лиц: бояре Фёдор Никитич Романов (двоюродный брат покойного царя Фёдора) и его брат Александр, а также Богдан Бельский — бывший фаворит Ивана Грозного. Боярская оппозиция предприняла попытку выдвинуть кандидатуру крещёного татарского царевича Симеона Бекбулатовича, который ещё при Иване Грозном номинально занимал московский престол с титулом «великого князя всея Руси». Однако патриарх Иов и большинство дворянства решительно поддержали Годунова, что предопределило исход собора.

Собор открылся 17 февраля 1598 года в Кремле^[6]. Точное число участников является предметом дискуссии: Н. М. Карамзин насчитал 500 избирателей, С. М. Соловьёв — 474, В. О. Ключевский — 512, а современные исследователи (С. П. Мордовина) — более 600 человек^[7]. Расхождения связаны с дублированием имён в разных списках «утверждённой грамоты» и неполнотой сохранившихся источников. Воскресенская летопись указывает «множество народа»^[8], Новый летописец — «всех чинов люди»^[9]. Л. В. Черепнин, проанализировав источники, пришёл к выводу, что по своему социальному составу собор 1598 года мало отличался от собора 1566 года: на нём также присутствовали феодалы (светские и духовные) и верхушка посадского населения. При этом он оспаривает утверждение В. О. Ключевского о наличии на соборе 1598 года элементов выборного представительства, полагая, что общая цифра участников условна, а многие подписавшие грамоту могли не участвовать в заседаниях^[10].

Возглавлял патриарх Иов. Присутствовали митрополиты новгородский Варлаам, казанский Гермоген (будущий патриарх Гермоген), ростовский Варлаам Рогов^[11]. Епископы: коломенский Иосиф, крутицкий Александр, суздальский Галактион, рязанский Митрофан, смоленский Феодосий, тверской Варсонофий^[12]. Архимандриты крупных обителей: Троице-Сергиева Варлаам, Чудова Пафнутий, Симонова Иона. Всего духовных лиц на соборе насчитывалось 109 человек.

Боярская дума представлена 52 членами (включая бояр, окольничих, думных дворян и думных дьяков). Старшие бояре: Фёдор Иванович Мстиславский, Василий Иванович Шуйский, Иван Михайлович Воротынский, Фёдор Никитич Романов (будущий патриарх Филарет), Иван Васильевич Годунов, Степан Васильевич Годунов^[13]. Окольничие: Богдан Яковлевич Бельский, Андрей Петрович Клешнин (думный дьяк)^[14].

Военно-служилых людей на соборе было призвано 268 человек, что составляло около 52 % от общего числа участников. Выборные дворяне из городов: московские дворяне — 33 человека, новгородские — 15, смоленские — 9, псковские — 12^[15]. Соборный акт 1598 года делит их на стольников, дворян, стряпчих, голов стрелецких, жильцов и выборных из городов. Известны имена: Фёдор Басманов, Богдан Воейков, Данила Мезецкий, Андрей Салтыков^[16].

Представителями торгово-промышленного класса являлись 21 человек гостей, 15 старост и сотских московских сотен гостиной, суконной и чёрных. Источники упоминают «гостей» (купцов высшей категории), старост и «лучших людей» посадов. Численность — около 50 человек^[17]. Точное поименование не сохранилось.

Первое заседание 17 февраля открыл патриарх Иов речью о необходимости избрания «благочестивого и милостивого государя»^[18]. Он предложил кандидатуру Бориса Годунова, мотивируя заслугами боярина при Иване Грозном и Фёдоре Ивановиче. Л. В. Черепнин, анализируя ход собора, отмечает, что центральное заседание 17 февраля было организовано патриархом, выступившим с предложением признать царём Годунова. При этом не видно какого-либо деления на палаты или курии: обращение было, очевидно, ко всему собору, но в своей речи патриарх передавал представителям, приехавшим из других городов, уже согласованную «мысль и совет единодушно» тех, кто находился в Москве. Иногородние представители ответили «велегласно», что их желание «единомыслено» с патриархом. Этот вопрос, вероятно, предварительно обсуждался на «освящённом соборе» или «царском сигклите», прежде чем его вынесли на Земский собор^[19].

Годунов поначалу отказывался, ссылаясь на «недостоинство» и желание «пребыти в чину боярском»^[20]. Этот отказ историками трактуется как политический расчёт: Годунов стремился придать избранию характер добровольного народного волеизъявления^[21].

18 февраля состоялся «великий плач» у стен Новодевичьего монастыря, где находилась царица Ирина. Летопись сообщает: «Стояху народи мнози пред монастырем, вопиюще со слезами: дабы государь Борис Федорович царство приял»^[22]. Массовые моления продолжались до 21 февраля. Решающее заседание прошло 21 февраля. Годунов принял избрание при условии благословения патриарха и «всего освященного собора, бояр и всех православных христиан»^[23]. Избирательная грамота составлена дьяками Посольского приказа под руководством Андрея Клешнина; в составлении участвовали также думные дьяки Василий Щелкалов и Афанасий Власьев.

Утверждённая грамота 1598 года не сохранилась в оригинале. Содержание реконструируется по Пискаревскому летописцу и поздним компиляциям^[24]. До наших дней дошло два соборных постановления об утверждении Годунова в царском чине: первое датируется июлем 1598 года, второе — 1 августа 1598 года. Они различаются по содержанию и дают неодинаковое освещение важных моментов избирательной кампании, а также разный состав выборщиков.

Грамота обосновывала избрание «единомысленным советом» всех чинов. Упоминались заслуги Годунова: управление земскими делами, оборона от крымских татар (победа 1591 года под Москвой), забота о казне^[25]. Грамота содержала «крестное целование» на верность новому царю от всех участников собора. Патриарх Иов лично вручил грамоту Годунову 26 февраля в присутствии «освященного собора и бояр»^[26].

Венчание на царство состоялось 1 (11) сентября 1598 года в Успенском соборе Кремля^[27]. Обряд совершил патриарх Иов по традиционному чину, использованному при венчании Фёдора Ивановича. Годунов принял шапку Мономаха, державу и скипетр^[28]. При коронации присутствовали члены Боярской думы, высшее духовенство, иностранные послы.

Воскресенская летопись (список конца XVI века) содержит запись о соборе 1598 года в составе годовых статей^[29]. Текст краток: указаны даты созыва (17 февраля), народных молений (18—21 февраля), принятия Годуновым избрания (21 февраля). Приводится речь патриарха Иова о «нужде избрания царя». Сообщается о составлении утверждающей грамоты дьяками Посольского приказа.

Новый летописец (создан в 1630-е годы при дворе Романовых) даёт более подробное описание^[30]. Содержит критический пассаж о Годунове: «Борис же многим раздаянием злата и сребра многих прельсти»^[22]. Утверждается, что избрание происходило под давлением и подкупом. Описаны массовые моления у Новодевичьего монастыря с упоминанием «неволи» народа, пригнанного боярскими людьми.

Пискаревский летописец (составлен в 1615—1645 годах) включает текст утверждающей грамоты 1598 года^[31]. Приводит формулировку о «единомысленном совете всего освящённого собора, и бояр, и дворян, и детей боярских, и гостей, и всяких людей Московского государства». Перечислены заслуги Годунова, включая управление Земским приказом, военные победы, заботу о церкви.

Дворцовые разряды фиксируют церемониальную сторону: места бояр на заседаниях, порядок целования креста, участие в венчании^[32]. Содержат поимённый список бояр и окольничих, присутствовавших на соборе 17 февраля. Указаны имена дьяков, составлявших грамоту: Андрей Клешнин, Василий Щелкалов, Афанасий Власьев^[33].

Сообщения иностранных дипломатов дополняют русские источники. Английский агент Джером Горсей описывает «великое собрание духовенства, дворянства и горожан», отмечая организованность процедуры^[34]. Польский резидент Станислав Немоевский сообщает о раздаче денег участникам собора^[35]. Л. В. Черепнин особо отмечает, что, по мнению современников-иностранцев, избрание Годунова стало итогом умелой политической игры, а не стихийного народного волеизъявления.^[10]

Избрание Годунова установило прецедент выборной монархии. Впервые царь получил власть не по праву наследования, а по решению сословно-представительного органа^[36]. Утверждающая грамота создала юридическую основу легитимности новой династии. Текст содержал обязательство Годунова «держати православную христианскую веру в чистоте непорочно» и «всякое добро земли творити»^[37].

Собор 1598 года повлиял на дальнейшее развитие сословного представительства. Практика созыва земских соборов для решения вопросов престолонаследия закрепилась: собор 1613 года избрал Михаила Романова, использовав процедуру 1598 года как образец^[38].

Годунов провёл ряд реформ государственного управления. В 1598—1599 годах издан указ о закреплении крестьян за землевладельцами, запрещавший переходы в Юрьев день^[39]. Начата работа над новым Судебником (не завершена из-за событий Смутного времени)^[40].

В. О. Ключевский рассматривал собор 1598 года как «всесословное представительство», отражавшее баланс социальных сил^[41]. Он подчёркивал участие посадских людей наряду с духовенством и боярством, что превращало собор в «общенародное» учреждение. Ключевский утверждал, что Борис был избран правильным Земским собором, включавшим представителей дворянства, духовенства и верхов посадского населения.

С. Ф. Платонов поддержал мнение Ключевского, отмечая, что воцарение Годунова не было следствием интриги — Земский собор выбрал его вполне сознательно. Однако впоследствии он же критиковал концепцию «народного избрания»^[42], указывая на отсутствие альтернативных кандидатур и предопределённость результата. Собор трактовался как «акт признания» заранее выбранного правителя, а не свободные выборы.

Л. В. Черепнин провёл детальный анализ состава собора на основе разрядных книг и актового материала^[43]. Он выявил 474 участника, из них: духовенство — 99 человек, бояре и окольничие — 34, дворяне — 277, посадские — 64. Исследователь подчёркивал преобладание служилого сословия, что отличало собор 1598 года от более поздних.

А. А. Зимин оспаривал цифры Черепнина, указывая на дублирование имён в разных списках^[44]. Он предложил оценку в 350—400 участников. Зимин акцентировал неполноту представительства: отсутствие делегатов от крестьян и окраинных территорий. Современная исследовательница С. П. Мордовина на основе комплексного анализа источников предложила цифру более 600 участников.

С. О. Шмидт анализировал юридическую сторону избрания^[45]. Он отмечал отсутствие в России XVI века чёткого механизма престолонаследия при отсутствии прямых наследников. Собор 1598 года создал прецедент «избирательной легитимности», использованный в 1610 и 1613 годах.

Современный исследователь В. Д. Назаров указывает на компромиссный характер избрания: Годунов получил поддержку различных слоёв элиты взамен на сохранение их привилегий^[46]. Утверждающая грамота содержала взаимные обязательства царя и подданных, что сближало русскую практику с европейскими «пактами конвенциями».

Н. Ф. Каптерев подчёркивал активную роль патриарха Иова в избрании Годунова^[47]. Иов использовал авторитет церкви для легитимации нового царя, рассчитывая на усиление позиций патриархата. Речи Иова на соборе апеллировали к «божественному промыслу» и необходимости соблюдения православной традиции.

А. И. Плигузов рассматривал собор 1598 года в контексте борьбы за политическое влияние между духовной и светской властью^[48]. Избрание Годунова стало компромиссом: царь получал поддержку церкви, взамен гарантируя неприкосновенность церковных владений.

Р. Г. Скрынников связывал созыв собора 1598 года с социально-экономическим кризисом конца XVI века^[49]. Необходимость легитимации власти обусловливалась потребностью стабилизации после опричнины и Ливонской войны. Годунов стремился заручиться поддержкой торгово-ремесленного населения, обещая снижение налогов и регулирование цен.

Я. Н. Щапов анализировал финансовую составляющую избрания^[50]. Источники упоминают «великое раздаяние» денег и земель участникам собора. Годунов распределил из казны не менее 100 тысяч рублей (гигантская сумма для конца XVI века), что обеспечило лояльность дворянства и посада.

Собор 1598 года установил принцип избрания монарха представительным органом. Прецедент использовался в Смутное время: избрание Василия Шуйского (1606), Владислава (1610), Михаила Романова (1613)^[51]. Утверждающая грамота 1598 года стала образцом для грамоты 1613 года, закрепившей избрание династии Романовых^[52]. Процедурные элементы (созыв по чинам, составление грамоты, крестное целование) воспроизводились в дальнейшем.

Собор продемонстрировал значение сословного представительства в условиях династического кризиса. Несмотря на критику историков о «управляемости» избрания, процедура требовала согласования интересов различных групп элиты^[53]. Избрание Годунова завершило XVI век и открыло новый этап русской истории, характеризующийся усилением роли земских соборов в политической жизни^[54].