Земский собор 1604 года

К маю 1604 года Борис Годунов управлял страной в условиях нараставшего кризиса. Голод 1601—1603 годов подорвал хозяйство страны; политика временного разрешения крестьянского выхода указами 1601—1602 годов оттолкнула от него часть провинциального дворянства. В ближайшем боярском окружении укреплялась оппозиция, связанная с Лжедмитрием I — самозванцем, объявившимся на западных рубежах. К лету 1604 года самозванец готовился к вторжению в Россию при поддержке польских и литовских магнатов.

Именно в этот критический момент из Крыма поступили тревожные известия: послы кн. Фёдор Барятинский и дьяк Дорофей Бохин донесли, что хан Газы II Герай «на своей правде, на чом шерть дал, не стоит и вперед в миру быть не хочет, и хочит быть на наши государевы украины». Одновременно воеводы и головы пограничных городов сообщали о появлении крымских разъездов в поле. Перед Борисом Годуновым встала угроза войны на два фронта — с самозванцем на западе и с крымцами на юге^[1][2].

Сведения о соборе 15 (25) мая 1604 сохранились в единственной разрядной записи (ЦГАДА, ф. 181, д. 100, лл. 119 об.—120 об.), впервые введённой в научный оборот В. И. Корецким в статье, опубликованной в «Археографическом ежегоднике за 1969 год» (М., 1971). Запись воспроизводит список участников и краткое содержание выступления царя.

Перечень участников по разрядной записи: государь царь Борис Фёдорович, его сын царевич Фёдор Борисович, патриарх Иов «и весь освящённый [собор]», митрополиты, архиепископы, епископы, бояре, приказные люди, дворяне, дети боярские и «все служивые люди». Ни гостей, ни торговых и посадских людей в перечне нет. Именно по этой причине Черепнин охарактеризовал состав как «в миниатюре земский собор (не хватает „третьего сословия“)»^[3].

На соборе Борис Годунов и его сын Фёдор заявили от своего имени, что «готовы итти против недруга своего крымского хана Газы II Герая хоть сейчас», и «велел сказывать свою государеву службу боярам, и окольничим, и приказным людем, и дворяном, и детем боярским, и всем служивым людем с собою, государем, в поход». Была просмотрена «роспись» людей — «которые люди на их государевой службе по украинным городом и которые люди по домом». По итогам в «украинные города» предписывалось послать стольников и стряпчих «смотрити дворян, и детей боярских, и всяких ратных людей»^[4][5].

Черепнин предположил, что на том же или близком по времени заседании могло быть принято общее решение о «безместничестве» на время службы. Основанием служит иная разрядная запись (ЦГАДА, ф. 181, д. 99, ч. 2, лл. 830 об.—831), согласно которой патриарх, бояре, дворяне и приказные люди «били... челом» Борису, чтобы он «пожаловал, велел боярам и воеводам... дворяном быти без мест» на царской службе. Борис согласился, и впоследствии воевода Иван Полев не добился удовлетворения своих местнических претензий к окольничему М. Г. Салтыкову именно со ссылкой на это челобитье^[6][7]. Прямой датировки записи маем 1604 года нет: Черепнин сам оговорился — «по-видимому, тогда же» и «возможно, это было то самое заседание». Его итоговый вывод осторожен: «Общее решение по вопросу о местничестве, надо думать, происходило на земском соборе (или по его предложению)».

В. И. Корецкий дал собственную интерпретацию майского совещания 1604 года: в сложившейся обстановке — угроза с юга (Крым) и нарастающее движение Лжедмитрия с запада, внутренняя оппозиция бояр — «Борис Годунов решил созвать земский собор, пригласив на него приказных и дворян. Он хотел получить поддержку в 1604 г. у земского собора, так же, как он получил ее в 1598 г., когда намеревался стать царем»^[8].

Черепнин принял эту интерпретацию лишь частично: по его наблюдению, «попытка Бориса Годунова укрепить свои позиции в стране путем апелляции к земскому собору в 1604 г. не удалась»: провинциальное дворянство, обиженное крестьянскими указами 1601—1602 годов, уже «отшатнулось от него»^[3].