АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Земский собор 1607 года

Материалы библиотеки имени Б.Н. Ельцина

Library.png
В данной статье использованы материалы из фондов Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина
К материалам
Learning.svg

Материалы библиотеки имени Б.Н. Ельцина

Arrow-Right.png
Library.png
В данной статье использованы материалы из фондов Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина
К материалам

Зе́мский собо́р 1607 го́да (об уро́чных ле́тах) — условное наименование двух законодательных актов правительства Василия IV Шуйского: соборного заседания 3—20 февраля 1607 года об освобождении населения от присяги Лжедмитрию I и Соборного уложения о крестьянах и холопах 9 (19) марта 1607 года, увеличившего срок сыска беглых крестьян с пяти до пятнадцати лет.

Подлинность Соборного уложения, дошедшего лишь в списке, введённом в оборот историком В. Н. Татищевым, остаётся предметом историографических дискуссий.

undefined
Общие сведения
Земский собор 1607 года
Основное событие: Смутное время / Восстание Болотникова
Дата начала 3 февраля 1607
Дата окончания 9 марта 1607
Место Москва: царские палаты, Успенский собор
Также известно как Собор об урочных летах; Собор об освобождении от присяги Лжедмитрию I
Причина Необходимость укрепления крепостнического законодательства после восстания Болотникова; потребность в церковном разрешении населения от клятвопреступления (присяги Лжедмитрию I)
Участники Царь Василий IV Шуйский, патриарх Гермоген, Освящённый собор, Боярская дума
Результат Принятие Соборного уложения о крестьянах и холопах (9 марта); установление 15-летнего срока сыска беглых крестьян; церковное освобождение населения от присяги Лжедмитрию I (февраль)
Инициатор Царь Василий IV Шуйский; патриарх Гермоген
Характер собора Законодательный (март); судебно-церковный (февраль)

Предпосылки: крестьянский вопрос к 1607 году

Заповедные и урочные лета

Законодательное закрепощение крестьян складывалось постепенно на протяжении второй половины XVI — начала XVII века. Традиционное право крестьянского выхода, зафиксированное в Судебнике 1497 года, ограничивалось Юрьевым днём: крестьянин мог уйти от помещика лишь за неделю до и неделю после 26 ноября, уплатив «пожилое». Судебник 1550 года подтвердил этот порядок, однако значительно увеличил размер пожилого[1].

В 1581 году Иван Грозный ввёл так называемые заповедные лета — запрет на крестьянский выход в отдельные («заповедные») годы. Характер этой меры — временный или постоянный — является предметом дискуссий в историографии[2]. В 1592—1593 годах при Фёдоре Иоанновиче был издан указ о повсеместном запрещении крестьянского выхода, а для закрепления крестьян за землевладельцами проведены писцовые описания — «книги 101-го году» (1592—1593). Именно они впоследствии стали правовым основанием для определения принадлежности крестьян[3].

В 1597 году правительство Бориса Годунова издало указ об урочных летах: устанавливался пятилетний срок сыска беглых крестьян, ушедших с 1592 года. По истечении этого срока крестьяне закреплялись за новым владельцем. Именно этот пятилетний срок порождал постоянные жалобы дворянства, считавшего его слишком коротким[4].

В годы Смуты крепостническое законодательство фактически перестало действовать. В обстановке катастрофического голода 1601—1603 годов Борис Годунов был вынужден временно восстановить Юрьев день для ряда категорий крестьян. Лжедмитрий I также планировал при определённых условиях разрешить крестьянский выход, хотя реального законодательного оформления эти планы не получили[5].

Положение крестьянства в годы восстания Болотникова

После убийства Лжедмитрия I и воцарения Василия Шуйского в мае 1606 года крестьянский вопрос встал с новой остротой. Летом 1606 года на юге страны вспыхнуло восстание под предводительством Ивана Болотникова, в котором наряду с казаками, холопами и беглыми крестьянами участвовало и мелкое провинциальное дворянство, недовольное слабостью центральной власти. Осенью 1606 года восставшие вплотную приблизились к Москве и осадили её.

undefined

Правительство Шуйского было вынуждено принимать срочные меры для привлечения служилых людей на свою сторону. Одним из действенных инструментов оставалось обещание удовлетворить давние требования дворянства об ужесточении крепостнического законодательства. Крупные землевладельцы, переходившие от Болотникова на сторону Шуйского — в частности, отряды Прокопия Ляпунова, Григория Сумбулова и Ивана Пашкова — делали это в том числе в расчёте на удовлетворение своих сословных претензий[6]. В этом контексте и следует понимать законодательные акты февраля — марта 1607 года.

Земский собор февраля 1607 года

В феврале 1607 года в Москве состоялся земский собор — продолжавший традицию собора 1606 года — задача которого состояла в укреплении идейно-политических позиций правительства Шуйского. Речь шла об освобождении населения от присяги Лжедмитрию I и о прощении клятвопреступления в отношении Бориса Годунова и его семьи. Это расценивалось не просто как церковная церемония, а как «земское великое дело», призванное поднять национальное самосознание и скрепить единство государства. По оценке Л. В. Черепнина, сведения о данном соборе «недвусмысленны» и достаточно подробны[7].

3 февраля царь вместе с патриархом Гермогеном и освящённым собором принял решение направить в Старицу, где пребывал бывший патриарх Иов, торжественное посольство из духовных и светских лиц с приглашением в Москву. Послы везли грамоту от имени патриарха Гермогена, составленную «по совету» царя с ним «и со всем освященным собором, и с бояры, и с окольничими, и с дворяны, и с приказными людьми, и со всем своим царским сиклитом, и с гостми, и с торговыми людми, и со всеми православными християны паствы». Дело именовалось «государево и земское великое» и велось от имени земского собора[8].

14 февраля Иов прибыл в Москву. 16 февраля оба патриарха — бывший и действующий — вместе с освящённым собором составили грамоту «прощальную» и «разрешительную» от клятв. 19 февраля посадские, мастеровые и всякие люди мужского пола из сотен и из слобод получили предписание явиться 20 февраля в Успенский собор, где и состоялась торжественная церемония разрешения от присяги. Таким образом, земский собор 1607 года в узком смысле — именно это мероприятие, соответствующее полному соборному формату с участием духовенства, бояр, дворян, гостей и торговых людей[8].

Законодательные акты марта 1607 года

Указ 7 марта об ограничении добровольного холопства

7 (17) марта 1607 года, за два дня до Соборного уложения о крестьянах, был издан указ, ограничивавший так называемое добровольное холопство — самозакрепощение свободных людей. Действовавшее законодательство позволяло холопу, отпущенному на волю или выкупившемуся, вновь добровольно закабалить себя другому господину, нередко более богатому. Это порождало постоянный отток рабочих рук от средних и мелких землевладельцев к крупным вотчинникам[9].

Указ 7 марта ограничил это право: отныне свободный человек мог стать холопом лишь при определённых условиях, а господин обязывался обеспечить холопу вступление в брак (для парня — до 20 лет, для девушки — до 18 лет), иначе холоп получал право на освобождение. Аналогичное правило устанавливалось и для вдов — господин должен был в течение двух лет выдать её замуж повторно. Эта норма, по наблюдению С. Ф. Платонова, представляла собой попытку ограничить рост крупного вотчинного хозяйства за счёт мелких землевладельцев[10].

Соборное уложение 9 марта 1607 года

Обстоятельства принятия

9 (19) марта 1607 года на совместном заседании царя Василия Шуйского, Боярской думы и освящённого собора было принято Соборное уложение о крестьянах и холопах. Согласно тексту памятника, инициатором его стала Поместная изба: бояре и дьяки доложили о многочисленных жалобах на бесчинства, порождаемые крестьянскими переходами — «великие крамолы, ябеды и насилия немощным от сильных»[11].

Принятие Уложения пришлось на критический момент в ходе восстания Болотникова: осенью 1606 года правительственным войскам удалось отбить осаду Москвы, однако повстанцы удерживали Тулу и ряд других городов юга страны. В этой обстановке правительство было особенно заинтересовано в лояльности провинциального дворянства, и Уложение о крестьянах стало одним из главных инструментов привлечения служилых людей на сторону Шуйского[12].

Вводная часть: историческая справка

Уложение предварялось обширной вводной частью, составленной в форме краткой «исторической справки» по крестьянскому вопросу. В ней излагалась история прикрепления крестьян от «царя Ивана» (Ивана IV) до Бориса Годунова, указывалось, что последний «те книги отставил» и таким образом породил правовую неразбериху, а Лжедмитрий I ещё более усугубил положение, обещая крестьянский выход. В результате «ныне чинятся в том великие разпри и насилия, многим разорения, и убивства смертные, и многие разбои, и по путём грабления»[8].

Эта вводная часть стала главным объектом критики историков, сомневавшихся в подлинности Уложения: в ней присутствуют анахронизмы, а в татищевском издании 1768 года язык явно обнаруживает следы позднейшей обработки. Именно на основании вводной части ряд исследователей делали выводы о всеобщей переписи 1592—1593 годов, однако другие историки оспаривали такую интерпретацию[13].

Основные нормы об урочных летах

Нормативная часть Уложения насчитывала девять постановлений. Ключевым новшеством стало увеличение урочных лет — срока сыска беглых крестьян — с пяти до пятнадцати лет. Одновременно устанавливался механизм реализации этой нормы: владельцы крестьян обязаны были до 1 сентября 1607 года подать челобитные обо всех крестьянах, которые за предшествующие пятнадцать лет «вышли за кого иного». Срок возврата устанавливался «до Рождества Христова» того же года, то есть до 25 декабря[14].

Принадлежность крестьян полагалось определять по «книгам 101-го году», то есть по писцовым книгам 1592—1593 годов. В случае если челобитные до 1 сентября поданы не будут, крестьяне закреплялись «за тем, за кем они ныне живут», вносились «в книги» и в течение следующих пятнадцати лет любой их «вывоз» и судебные тяжбы по этому вопросу запрещались[8].

За приём чужого крестьянина устанавливался штраф в размере 10 рублей в пользу государя и сверх того 3 рубля «пожилого» за каждый прожитый год на новом месте, а также оплата двора, построенного на новом месте (сам двор разрешалось не вывозить). Крестьянина полагалось возвращать «со всеми его животы» (имуществом). Особо оговаривалась ситуация с беглой женщиной, вышедшей замуж в «чужой вотчине»: вместе с ней на прежнее место возвращался и её новый муж «со всеми его животы», а также все их общие дети (кроме детей мужа от предыдущих браков)[15].

Сыск «пришлых людей» по уездам возлагался не только на истцов-землевладельцев, но и на местных представителей власти: наместников, воевод, судей, дьяков и всех приказных людей — под угрозой штрафа за уклонение от исполнения этой обязанности. Уложение предусматривало также единственную возможность освобождения крестьянина: если господин не обеспечит ему вступления в брак до достижения 20 лет для парня и 18 лет для девушки, крестьянин получал право на выход. Та же норма применялась к вдовам: господин был обязан выдать её замуж повторно в течение двух лет[16].

Помимо норм о сыске крестьян, Уложение содержало постановления о холопах: срок сыска «беглых холопов от государя» также устанавливался в пятнадцать лет. Таким образом, нормы о холопах и крестьянах впервые были объединены в едином законодательном документе.

Проблема подлинности текста Уложения

История текстовой традиции

Соборное уложение 9 марта 1607 года является одним из наиболее дискуссионных памятников русского права. Его оригинал не сохранился. Единственным источником знаний о тексте на протяжении почти двух столетий оставалось татищевское издание: В. Н. Татищев включил текст Уложения в качестве приложения к своему изданию Судебника 1550 года, вышедшему в 1768 году, уже после смерти составителя. Во введении Татищев указал, что рукопись «царя Василия Шуйского о беглых» была получена им «в бытность мою в Казани от […] губернатора князя Сергия Голицына»[17].

Однако в 1949 году исследователь И. И. Смирнов обнаружил и опубликовал ранее неизвестный список Уложения, переписанный рукой самого Татищева с его же пометками. Источником оказался не архив Голицына, а «Чердынский архив» пермского воеводы — Татищев нашёл его в период своей службы «главным начальником горных заводов в Сибири и Перми» в 1734—1737 годах в Чердыни. Этот список, получивший название «нового», был языково значительно архаичнее печатного татищевского текста: черты позднейшей обработки в нём существенно менее выражены[12].

Споры о достоверности

Вопрос о подлинности Уложения обсуждался в историографии начиная с Н. М. Карамзина. В XIX — начале XX века преобладало скептическое отношение к памятнику. С. Ф. Платонов, хотя и признавал историческую значимость Уложения как документа, «устанавливающего твёрдо начало крестьянской крепости», тем не менее относил его к числу «подложных или испорченных» памятников, связанных с «голицынским» архивом[18].

В советской историографии мнение о достоверности текста Уложения приобрело более широкую поддержку. С. Б. Веселовский, Б. Д. Греков и Н. С. Чаев, анализируя вводную часть, пришли к выводу, что она отражает реальные закрепостительные мероприятия конца XVI века, пусть и в обработанной форме. В. И. Корецкий в монографии «Формирование крепостного права и первая крестьянская война в России» (1975) детально исследовал происхождение Уложения и нормативную часть, признав их подлинными[19].

Осторожную позицию занял В. Н. Козляков: по его мнению, наиболее спорная вводная часть «может быть „реабилитирована“ особыми условиями составления», однако «следы обработки Татищевым несомненны». Козляков также указал, что Уложение могло касаться лишь определённых категорий населения и было неправомерно распространено Татищевым на всех крестьян и холопов[20].

В. А. Аракчеев в специальном исследовании выдвинул гипотезу о том, что Татищев в действительности не воспроизвёл, а «восстановил» текст Уложения на основе некой указной грамоты, отправленной воеводе в Чердынь, применив нормы более поздних законов XVII—XVIII веков. По этой версии, правооснова памятника реальна, но именно Татищев сконструировал его нынешний вид[21].

Таким образом, в современной историографии нет единого мнения: сторонники подлинности Уложения и его критики апеллируют к различным текстологическим и историческим аргументам.

Состав участников и соборный характер актов

Февральский собор 1607 года обладал достаточно широким представительным характером. Грамота 3 февраля прямо перечисляла его участников: Освящённый собор с патриархом во главе, бояре, окольничие, дворяне, приказные люди, гости, торговые люди и «все православные христиане паствы». Торжественность церемонии 20 февраля в Успенском соборе, на которую были созваны «посадские, мастеровые и всякие люди мужеска полу» из сотен и слобод, свидетельствует о стремлении правительства придать акту максимально общенародный характер[8].

Иначе обстояло дело с Соборным уложением 9 марта. Его заголовок называет участников: царь «с отцом своим Иермогеном патриархом со всем освящённым собором и с своим царским сиклитом». Таким образом, принятие Уложения формально представляло собой совместное заседание освящённого собора и Боярской думы («царского синклита») — акт, характерный скорее для законодательной работы в верхах, нежели для широкого земского собора с участием выборных представителей городов. Тем не менее в историографии он нередко квалифицируется как «земский» или «соборный» — в том смысле, что был принят в полном соответствии с практикой сословно-представительного законодательства и выражал интересы широких слоёв служилого класса[22].

Л. В. Черепнин, сопоставляя оба акта 1607 года, отмечал, что именно в этот период слово «земское» наполняется особым политическим содержанием: правительство Шуйского использует соборные формы для легитимизации своих действий в условиях гражданской войны, придавая законодательным мерам авторитет «всей земли» — пусть и без полноценного провинциального представительства[8].

Практическое действие Уложения

Вопрос о том, было ли Уложение 9 марта 1607 года реально исполнено, остаётся открытым. Обстановка продолжавшегося восстания Болотникова — повстанцы удерживали Тулу вплоть до октября 1607 года — делала его немедленное применение крайне затруднённым на значительной части страны.

В. Д. Назаров, анализируя указную грамоту Василия Шуйского от 16 февраля 1608 года, установил, что её нормы о сыске беглых опирались на сроки, превышающие пятилетний предел указа 1597 года и соответствующие пятнадцатилетнему сроку Уложения 1607 года. Это позволило Назарову сделать вывод, что «нормы Уложения послужили правовым основанием для челобитья и грамоты» 1608 года[23]. Тем не менее В. А. Аракчеев оспорил это заключение: по его наблюдению, в грамоте указаны лишь годы бегства, а не срок подачи челобитной, что не позволяет уверенно связать её с нормами Уложения 1607 года[24].

После воцарения Михаила Фёдоровича пятнадцатилетний срок сыска подтверждён не был: в 1619 году вновь был установлен пятилетний срок, а в 1637—1641 годах он постепенно вырос до десяти лет[25]. Лишь Соборное уложение 1649 года окончательно отменило урочные лета, сделав сыск беглых крестьян бессрочным.

Тем не менее значение Уложения 9 марта 1607 года этим не исчерпывается. Прежде всего, оно представляет собой первую попытку систематически кодифицировать крестьянское законодательство в едином документе, объединив нормы о крестьянах и о холопах. Ни указы 1592—1597 годов, ни более ранние законодательные меры не давали такого концентрированного свода норм о прикреплении земледельцев. В этом смысле Уложение 1607 года стало прямым предшественником соответствующих глав Соборного уложения 1649 года, прежде всего его XI главы «Суд о крестьянех»[25].

Существенно и то, что Уложение закрепило публично-правовой характер сыска беглых: обязанность розыска была возложена не только на самих землевладельцев-истцов, но и на государственных чиновников на местах. Тем самым государство впервые прямо включилось в контроль над перемещением крестьян как самостоятельный субъект, а не просто как арбитр в частном споре между феодалами[26].

Примечания

  1. ↑ Судебники XV—XVI веков / Под общ. ред. Б. Д. Грекова. — М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1952. — С. 141—176.
  2. ↑ Аракчеев, 2004, с. 128—140.
  3. ↑ Корецкий, 1975, с. 70—75.
  4. ↑ Корецкий, 1975, с. 108—123.
  5. ↑ Скрынников, 1988, с. 57—62.
  6. ↑ Корецкий, 1975, с. 185—190.
  7. ↑ Черепнин, 1978, с. 156.
  8. ↑ 1 2 3 4 5 6 ААЭ, т. II. — СПб., 1836. — С. 148—160, № 67.
  9. ↑ Корецкий, 1975, с. 211—220.
  10. ↑ Платонов, 1910, с. 305.
  11. ↑ Новый список Уложения 9 марта 1607 г. / Публ. И. И. Смирнова // Исторический архив. — М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1949. — Т. IV. — С. 72—87.
  12. ↑ 1 2 Смирнов, 1951, с. 457—465.
  13. ↑ Смирнов, 1951, с. 457—462.
  14. ↑ Новый список Уложения 9 марта 1607 г. / Публ. И. И. Смирнова // Исторический архив. — М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1949. — Т. IV. — С. 80—87.
  15. ↑ Новый список Уложения 9 марта 1607 г. / Публ. И. И. Смирнова // Исторический архив. — М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1949. — Т. IV. — С. 82—85.
  16. ↑ Новый список Уложения 9 марта 1607 г. / Публ. И. И. Смирнова // Исторический архив. — М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1949. — Т. IV. — С. 85—87.
  17. ↑ Татищев В. Н. Судебник государя царя и великого князя Иоанна Васильевича / Изд. В. Н. Татищевым. — М., 1768. — С. 127, 235—240.
  18. ↑ Платонов, 1910, с. 302—308.
  19. ↑ Корецкий, 1975, с. 211—236.
  20. ↑ Козляков, 2007, с. 107—113.
  21. ↑ Аракчеев, 2002, с. 305—310.
  22. ↑ Черепнин, 1978, с. 156—157.
  23. ↑ Назаров, 1978, с. 47.
  24. ↑ Аракчеев, 2002, с. 315—317.
  25. ↑ 1 2 Корецкий, 1975, с. 231—234.
  26. ↑ Аракчеев, 2009, с. 62—63.

Литература

Источники

  • Соборное уложение царя Василия Шуйского о крестьянах и холопах. 9 марта 1607 г. // Законодательные акты Русского государства второй половины XVI — первой половины XVII в. : Тексты / Под ред. Н. Е. Носова. — Л. : Наука, 1986. — С. 145—149, № 57.
  • Смирнов И. И. Новый список Уложения 9 марта 1607 г. // Исторический архив. — М.: Изд-во АН СССР, 1949. — Т. IV. — С. 72—80.
  • Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Академии наук : в 4 т. — Т. 2 : 1598—1613. — СПб. : Тип. II Отд-ния Собств. Е. И. В. канцелярии, 1836.
  • Татищев В. Н. Судебник государя царя и великого князя Иоанна Васильевича. — М., 1768. — 260 с.

Исследования

Учебные пособия

  • Мединский, В. Р., Торкунов, А. В. История. История России, XVI—XVII вв. : 7-й класс : учебник. — Москва: Просвещение, 2025. — 271, [1] с. с. — ISBN 978-5-09-123948-5.
© Правообладателем данного материала является АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ».
Использование данного материала на других сайтах возможно только с согласия АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ».

Дополнительно по теме

Категории