АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Земский собор 1580 года

Материалы библиотеки имени Б.Н. Ельцина

Library.png
В данной статье использованы материалы из фондов Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина
К материалам
Learning.svg

Материалы библиотеки имени Б.Н. Ельцина

Arrow-Right.png
Library.png
В данной статье использованы материалы из фондов Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина
К материалам

Зе́мский собо́р 1580 го́да (в отечественной историографии также: Собо́р о монасты́рских во́тчинах 1580 го́да, Освящённый собо́р 1580 го́да) — представительное совещание высших церковных иерархов, членов Боярской думы и служилых людей Русского государства, состоявшееся 15 января 1580 года в Москве по инициативе царя Ивана IV Васильевича. Центральным предметом соборного разбирательства являлся вопрос о правовом положении церковно-монастырского землевладения в условиях серьёзного финансово-хозяйственного кризиса, вызванного затяжной Ливонской войной (1558—1583). Принятый собором приговор существенно ограничил права духовных корпораций на приобретение вотчинных земель и стал важным этапом в развитии государственной политики по отношению к церковной собственности.

Общие сведения
Дата проведения 15 января 1580 года
Место проведения Москва, Московский Кремль
Другие названия Собор о монастырских вотчинах, Освящённый собор 1580 года
Инициатор Царь Иван IV Васильевич
Глава Освящённого собора Митрополит Антоний
Участники Освящённый собор, Боярская дума, думные дьяки
Причина созыва Кризис поместной системы и необходимость изыскания земель для служилых людей в условиях Ливонской войны
Ключевой документ Приговор о монастырских вотчинах от 15 января 1580 г.
Основные решения Запрет архиереям и монастырям покупать, принимать в заклад и «по душе» вотчины без особой государевой грамоты

Исторический контекст

Ливонская война на переломе 1579—1580 годов

К 1579—1580 годам военно-политическое положение Русского государства в Ливонской войне претерпело значительное ухудшение. После двадцати с лишним лет войны, начавшейся завоеванием Нарвы и взятием Дерпта в 1558—1559 годах, стратегическая инициатива перешла к противникам России. В августе 1579 года Стефан Баторий, опираясь на крупную наёмную армию, взял Полоцк — важнейший опорный пункт на северо-западном направлении, утраченный после двухнедельной осады[1]. В 1580 году польско-литовские войска овладели Великими Луками, Невелем, Озерищем и Заволочьем, выйдя на оперативный простор в глубь русской территории[2]. Одновременно на севере Швеция ужесточила военное давление, нанося удары по новгородским и псковским землям: шведский полководец Понтус Делагарди в том же 1580 году занял Корелу и ряд крепостей на Карельском перешейке[3].

Финансовое положение государства к 1580 году было критическим. Опричные конфискации 1565—1572 годов и последовавший массовый мор 1570—1571 годов нанесли демографический урон центральным уездам[4]. Набег крымского хана Девлет-Гирея летом 1571 года, в ходе которого была сожжена Москва, усугубил разорение. Переписные книги 1570-х годов фиксировали массовое запустение деревень: по приблизительным подсчётам, основанным на данных писцовых книг, в ряде уездов Центральной России запустело от 40 до 90 процентов пашни[5]. В таких условиях государство остро нуждалось в расширении налоговой базы и изыскании новых источников военного финансирования.

Параллельно нарастал кризис поместной системы. Служилые люди, разорённые опричными конфискациями и бегством крестьян, не могли нести полноценную военную службу. Государство ответило на этот кризис серией мер: в 1579—1580 годах активно проводилось испомещение новых помещиков в обезлюдевших уездах, а в 1581 году последовало введение заповедных лет, временно запретивших крестьянский выход. Собор 1580 года с его решением об ограничении монастырских земельных приобретений вписывается в этот общий контекст мобилизационной перестройки государственного управления.

Церковное землевладение во второй половине XVI века

Церковное землевладение в России XVI века достигло значительных размеров. По различным оценкам историков, к середине столетия духовным корпорациям принадлежало от четверти до трети обрабатываемых угодий в стране. Монастырские вотчины пользовались обширными фискальными привилегиями — тарханами, освобождавшими их от уплаты большинства государственных налогов[6]. В условиях военного времени подобное изъятие значительной части земельного фонда из налогообложения становилось проблемным для государственных интересов.

undefined

Монастыри продолжали расширять свои владения различными путями. Наиболее распространёнными формами увеличения земельного фонда служили: вкладные операции («вклады по душе» — земли, жертвуемые на помин родственников), покупка вотчин у обедневшего служилого дворянства, получение угодий в заклад при несостоявшемся выкупе. Троице-Сергиева лавра, Кирилло-Белозерский монастырь, Соловецкий и Иосифо-Волоколамский монастыри владели десятками тысяч четвертей пашни каждый[7]. Только в Троице-Сергиевом монастыре по переписи 1560-х годов числилось более 100 000 четвертей обрабатываемой пашни в различных уездах страны.

Тарханное землевладение подрывало военную службу: помещик, заложивший или продавший вотчину монастырю, утрачивал экономическую базу для снаряжения воинов. По расчётам Е. И. Колычевой, к 1580 году в ряде центральных уездов до 30—40 процентов прежних служилых вотчин перешло в монастырские руки[8]. Таким образом, земельная и военно-мобилизационная проблемы оказались неразрывно связаны.

Предыстория церковно-земельного вопроса: от Стоглава до 1580 года

Проблема монастырских тарханов и земельных приобретений духовенства обсуждалась неоднократно задолго до 1580 года. Ещё на Стоглавом соборе 1551 года по предложению Ивана IV были приняты решения, частично ограничившие дальнейшее расширение церковных земель. Стоглав запрещал митрополиту, архиепископам и епископам продавать и закладывать вотчины без государева ведома, а монастырям Московского уезда запрещалось производить новые земельные приобретения[9]. Постановление Стоглава гласило: «…монастырем вотчин не покупати и в заклад не имати и по душам не брати без государева ведома»[10]. Однако это ограничение касалось лишь узкого географического ареала (Московский уезд и ближайшие к столице районы) и не затрагивало дальнейших приобретений в других регионах.

В период опричнины (1565—1572) Иван IV изъял ряд монастырских земель в опричных уездах, однако масштаб секуляризации оставался ограниченным[11]. После отмены опричнины государство вернулось к традиционной политике поддержки церковного землевладения. Тем временем монастыри активно восстанавливали и расширяли свои фонды. На соборных совещаниях 1572 года земельный вопрос вновь всплывал, однако систематического законодательного решения принято не было[12]. К 1580 году накопившееся напряжение между военно-фискальными нуждами государства и фискальным иммунитетом духовных корпораций потребовало институционального разрешения.

В историографии утвердилось представление о том, что государственная политика в отношении церковного землевладения прошла несколько этапов: частичные ограничения 1551 года, непоследовательная секуляризация периода опричнины, системное ограничение 1580 года, подтверждённое и расширенное в 1584 году, и наконец полная секуляризация 1764 года при Екатерине II. Собор 1580 года занимает в этой цепочке ключевое звено — переход от эпизодических ограничений к общегосударственному запрету.

Источниковая база

Критическое издание текста было осуществлено в XIX веке и включено в первый том «Актов, собранных в библиотеках и архивах Российской империи» Археографическою экспедициею (ААЭ. Т. I. № 308. С. 360—363)[13].

Среди актовых источников особое значение имеют жалованные и ввозные грамоты, выданные монастырям в 1580—1584 годах: их формуляр претерпел изменения в соответствии с постановлением собора, что позволяет датировать практическое введение нормы в действие[14]. Писцовые книги 1570—1580-х годов фиксируют состав монастырских владений накануне и после принятия приговора и дают возможность оценить масштаб практически проведённых конфискаций. Синодики опальных, вкладные книги монастырей и монастырские описи позволяют уточнить размеры вотчин, поступивших под действие приговора. Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря за 1550—1580-е годы содержит поимённые сведения о вкладчиках, передавших земли обители в поминальных целях и вынужденных после 1580 года получать специальное государево разрешение[15].

Созыв и дата проведения

Согласно летописным данным, собор был созван по инициативе Ивана IV в январе 1580 года[16]. Точная дата открытия заседаний в источниках не указана. Л. В. Черепнин, основываясь на сопоставлении летописных сообщений с хронологией актовых материалов, датировал начало работы собора серединой января 1580 года — примерно между 10 и 20 января[17]. С. О. Шмидт в ряде работ указывал на вероятную дату в конце января — начале февраля того же года[18].

undefined

Местом проведения служила Москва, скорее всего, Московский Кремль, что соответствует практике большинства земских соборов эпохи Ивана IV. В летописных источниках не упоминается специальной «соборной палаты» или иного отдельного помещения; предположительно, заседания проходили в государевых палатах Кремля или в Успенском соборе[19]. Аналогичной практики придерживались соборы 1549, 1551 и 1566 годов.

Инициатива созыва исходила непосредственно от Ивана IV, на что указывает формуляр соборного приговора: «Царь и великий князь… советовал с митрополитом и со всем освящённым собором и з бояры…»[13]. Созыв собора в разгар тяжёлой ливонской кампании свидетельствует о том, что решение земельного вопроса рассматривалось монархом как неотложная военно-финансовая необходимость, требовавшая придания принимаемым нормам авторитета представительного учреждения.

Состав собора

Освящённый собор (духовная курия)

Первую и наиболее представительную курию составлял Освящённый собор — совокупность высших церковных иерархов Русской православной церкви. Его возглавлял митрополит Антоний, занимавший московскую кафедру с 1572 по 1581 год[20]. Антоний является фигурой малоизученной: по характеристике митрополита Макария (Булгакова), он был «архиереем тихим и безмолвным», не имевшим политического веса своих предшественников — митрополитов Макария и Филиппа. Именно это обстоятельство, по мнению Флори, обеспечивало Ивану IV возможность проводить через церковное совещание нормы, ущемлявшие интересы духовенства, без существенного сопротивления[21].

В состав Освящённого собора входили:

  • архиепископ Ростовский и Ярославский Давид (занимал кафедру в 1578—1582 годах; ряд источников именует его Вассианом — вопрос об идентификации не решён окончательно);
  • архиепископ Новгородский и Псковский Александр (занимал кафедру с 1577 по 1589 год);
  • епископ Казанский и Свияжский Тихон;
  • епископ Тверской и Кашинский Захарий;
  • епископ Коломенский и Каширский Иосиф;
  • епископ Смоленский и Брянский Сильвестр;
  • епископ Рязанский и Муромский Леонид;
  • епископ Суздальский и Тарусский Варлаам[22].

Помимо архиереев, в соборе участвовали представители монастырей — архимандриты и игумены важнейших обителей страны. Среди них источники называют архимандрита Троице-Сергиева монастыря Памву (в должности с 1575 по 1587 год), архимандрита Чудова монастыря Феодосия, игумена Кирилло-Белозерского монастыря Козьму[23]. Полный поимённый список игуменов в сохранившихся текстах приговора отсутствует; перечень открывается формулой «…и весь освящённый собор». По оценке Черепнина, в заседаниях участвовали представители всех крупнейших монастырей страны, так как вопрос напрямую затрагивал их имущественные интересы[24].

Боярская дума

Вторую курию образовывали члены Боярской думы. Дума к 1580 году насчитывала несколько десятков членов, хотя полный её состав документально не реконструируется: разрядные книги за ряд лет конца 1570-х — начала 1580-х годов дошли до нас в неполном виде. Текст соборного приговора ссылается на «бояр», «окольничих» и «думных людей» без поимённого перечисления[13].

Среди вероятных участников собора из числа бояр называются: Никита Романович Захарьин — дядя будущего царя Михаила Фёдоровича, один из наиболее влиятельных думных людей эпохи; князь Иван Фёдорович Мстиславский — глава Боярской думы в 1570-—1580-е годы, крупнейший земский вотчинник Московского государства; Борис Фёдорович Годунов — стремительно возвышавшийся при дворе: в 1578 году он получил должность кравчего, а в 1580 году был пожалован в бояре[25]. В историографии также называются имена боярина Ивана Васильевича Шуйского и окольничего Андрея Яковлевича Щелкалова — думного дьяка и одного из ключевых чиновников государственного аппарата.

Служилые люди и иные участники

Вопрос об участии представителей служилого сословия в соборе 1580 года является дискуссионным в историографии. Основной текст приговора упоминает только духовенство и бояр, что дало части исследователей основания отрицать присутствие на соборе служилых людей (дворян и детей боярских) как самостоятельной курии[26]. Черепнин, напротив, полагал, что «многие дворяне», упомянутые в ряде сопроводительных актов, также участвовали в соборных совещаниях, хотя и не подписывали итогового документа[27].

Участие государственных (думных) дьяков в соборе представляется несомненным: практика привлечения приказного аппарата к соборным совещаниям была устойчивой нормой. Среди думных дьяков в 1580 году выделяются братья Андрей и Василий Яковлевичи Щелкаловы, руководившие Посольским приказом и Разрядным приказом соответственно[23]. Именно Щелкаловы скорее всего руководили делопроизводственным оформлением соборного приговора.

Повестка дня и ход заседаний

Повестка дня собора 1580 года концентрировалась на единственном, но принципиально важном вопросе — правовом регулировании церковного землевладения в условиях военного времени. В отличие от собора 1549 года («Собора примирения»), на котором обсуждался широкий круг реформ местного управления, и собора 1566 года, посвящённого продолжению Ливонской войны и включавшего развёрнутые обсуждения дипломатических альтернатив, собор 1580 года был целенаправленно посвящён одной проблеме[28]. Подобная монотематичность свидетельствует о степени остроты вопроса и о том, что монарх стремился добиться быстрого и однозначного решения без широкого публичного обсуждения.

Иван IV представил Освящённому собору и Боярской думе обоснование необходимости ограничений, опиравшееся на несколько взаимосвязанных аргументов. Первый — военно-финансовый: расходы на ведение Ливонской войны требовали мобилизации всех имеющихся ресурсов, тогда как монастырские вотчины, пользовавшиеся тарханными привилегиями, изъяты из налогообложения и не несут государственного тягла. Второй — социальный: беднеющее служилое дворянство вынуждено продавать свои поместья и вотчины монастырям, что подрывает военную боеспособность государства, поскольку оскудевший помещик не в состоянии выставить на службу положенное число вооружённых людей. Третий — канонический: чрезмерное обогащение монастырей противоречит христианскому идеалу нестяжательства и монашеского нищелюбия.

Эти аргументы отражали позицию, сложившуюся в русской богословской мысли ещё со времён полемики нестяжателей и иосифлян первой половины XVI века. Традиция критики монастырского стяжательства восходила к Нилу Сорскому и Вассиану Патрикееву, а критика тарханов — к позиции Максима Грека. Апелляция к нестяжательскому идеалу придавала государственным требованиям духовную легитимацию, позволяя представить ущемление имущественных прав церкви как возвращение к апостольской норме нищеты[29].

Ход прений в источниках не отражён детально. По всей видимости, иерархи согласились с позицией царя без зафиксированного несогласия. Это обстоятельство объясняется рядом факторов: жёстким характером власти Ивана IV, памятью о судьбе митрополита Филиппа (низложен в 1568 году, убит в 1569 году), а также реальными противоречиями внутри церковной иерархии — между богатыми монастырями и рядовым белым духовенством, которое не получало выгод от монастырских тарханов[30].

Соборный приговор

Содержание документа

Принятый собором «Приговор» 1580 года представлял собой документ смешанного — государственно-правового и церковно-канонического — характера. По внешней форме он являлся «соборным деянием», подписанным духовными иерархами и скреплённым царским утверждением. По существу, это был законодательный акт государственной власти, вводивший новые нормы земельного права применительно к духовным корпорациям. Данная двойственность отражает специфику правовой культуры XVI века, в которой граница между государственным и церковным законодательством оставалась размытой.

Основные положения приговора сводились к следующим нормам:

  1. Архиепископам, епископам и монастырям отныне запрещалось покупать вотчины у служилых людей и у всяких иных лиц без особой государевой грамоты.
  2. Вотчины запрещалось принимать в «заклад» — то есть в обеспечение займа — с правом перехода в собственность при несостоявшемся выкупе.
  3. Запрещалось принимать вотчины в качестве «поминальных вкладов» — пожертвований «на помин души» умерших или живых вкладчиков.
  4. Вотчины, перешедшие к духовным учреждениям после Стоглавого собора 1551 года в нарушение его постановлений, подлежали «описанию на государя» — конфискации в пользу государственной казны либо возврату прежним владельцам или их наследникам.
  5. Светским вотчинникам, в свою очередь, запрещалось продавать, закладывать или жертвовать свои вотчины духовным учреждениям без особой государевой грамоты[31].

Текст основных статей

Ключевые запретительные нормы приговора сформулированы в тексте документа (в близкой передаче по изданию ААЭ) следующим образом: «…архиепископам и епископам и монастырям вотчин у служивых людей не покупати, и в заклад не имати, и по душе не брати ни у кого». Санкции за нарушение определялись как безвозмездное изъятие в пользу казны: «…те вотчины имати на государя безденежно»[32]. Исключения из запрета допускались лишь «по государеву слову» — то есть при наличии персонального царского разрешения.

Особого внимания заслуживает вопрос о ретроспективном действии нормы. Запрет на «поминальные вклады» после Стоглава носил характер локального ограничения для Московского уезда, тогда как приговор 1580 года устанавливал его как общегосударственное правило и придавал ему силу обратного действия в отношении сделок, совершённых после 1551 года. Тем самым открывалась возможность масштабной ревизии монастырских приобретений за три десятилетия, хотя на практике полная ревизия не была проведена[33]. Норма об обязательном государевом разрешении при земельных операциях с участием духовных лиц восходила к Стоглаву 1551 года, однако по своему охвату приговор 1580 года был значительно шире: Стоглав затрагивал лишь отчуждение архиерейских вотчин, тогда как новый документ распространялся на все формы приобретения любыми духовными учреждениями на всей территории государства[34].

Правовые и практические последствия

Немедленные последствия

Немедленным следствием приговора 1580 года стало проведение описи монастырских владений, приобретённых после 1551 года. По данным актовых источников, значительная часть вотчин, поступивших к монастырям в виде «поминальных вкладов», была изъята или переведена в разряд условного держания, требующего государственного подтверждения[35]. Практическое применение нормы варьировалось в зависимости от размеров и политического веса конкретного монастыря: крупнейшие обители — Троице-Сергиева лавра, Кирилло-Белозерский монастырь — сумели сохранить большую часть своих владений благодаря личным государевым пожалованиям или выкупным платежам[36].

Государственная казна получила в своё распоряжение значительный земельный фонд. Конфискованные вотчины частично были розданы в поместья служилым людям, пополнив поместный фонд в обезлюдевших центральных уездах. По расчётам Р. Г. Скрынникова, только в ходе «испомещения» 1580—1583 годов несколько сотен служилых людей получили наделы из бывших монастырских земель[37]. Это решало одновременно две взаимосвязанные проблемы: расширяло налоговую базу и укрепляло поместную армию накануне продолжения ливонской кампании.

Подтверждение приговора в 1584 году

После смерти Ивана IV в марте 1584 года и воцарения его сына Фёдора Ивановича нормы приговора 1580 года были подтверждены и расширены на соборе 1584 года, созванном в первые месяцы нового правления[38]. Одновременно собор 1584 года отменил тарханные грамоты духовенства в их прежнем объёме, что стало логическим продолжением политики 1580 года. Эти меры принято рассматривать в совокупности как целостную политику ограничения церковного землевладения конца XVI века. Проведение двух взаимосвязанных соборов с разрывом всего в четыре года свидетельствует об устойчивости государственного курса вне зависимости от смены монарха и о том, что инициатива в данном случае исходила не только от Ивана IV, но и от стоявших за ним государственных структур.

Связь с Соборным уложением 1649 года

В историографии принято указывать на значение приговора 1580 года как прецедента для последующего законодательства о церковных землях. Глава XVII Соборного уложения 1649 года «О вотчинах» прямо запретила патриарху, митрополитам, архиепископам, епископам и монастырям покупать вотчины, принимать их в «заклад» и «по душе» без специального указа, воспроизведя тем самым основные нормы приговора 1580 года в более развёрнутой редакции[39]. Этот генетический перенос нормы через почти семьдесят лет свидетельствует об устойчивости правовой традиции, начало которой было положено на соборе 1580 года.

Наиболее радикальные последствия политики ограничения церковного землевладения наступили при Петре I, создавшем в 1701 году Монастырский приказ и фактически передавшем управление церковными имениями под государственный контроль, а также при Екатерине II, проведшей в 1764 году полную секуляризацию монастырских владений. Историки указывают на преемственность этих реформ с традицией, восходящей к соборам 1551 и 1580 годов[40].

Вопрос о связи с законодательством 1581 года

В историографии обсуждается вопрос о том, являлись ли решения собора 1580 года частью более широкой законодательной программы, реализованной в 1580—1581 годах. А. А. Зимин и Черепнин рассматривали соборные решения 1580 года в контексте более широкого законодательного движения тех лет, включавшего введение заповедных лет (первый заповедный указ датируется 1581 годом)[41]. Введение заповедных лет, замораживавших крестьянский выход, решало ту же проблему, что и нормы о монастырских землях: удержание рабочей силы в пределах помещичьих хозяйств. Таким образом, ряд историков рассматривает приговор 1580 года как один из элементов комплексной мобилизационной реформы, направленной на стабилизацию поместной системы в условиях военного кризиса. Однако предположение о непосредственном поручении собора по подготовке нового Судебника документальными источниками не подтверждается[42].

Место в системе земских соборов XVI века

Собор 1580 года занимает особое место в хронологии земских соборов XVI века. Первый земский собор — «Собор примирения» — был созван в 1549 году[43]. За ним последовали Стоглавый собор 1551 года, собор 1556 года (об отмене кормлений и введении губной реформы), собор 1566 года (о продолжении Ливонской войны), соборные совещания периода опричнины (1564—1565, 1566) и, наконец, собор 1580 года. Следующий крупный земский собор состоялся в 1584—1585 годах, уже при Фёдоре Ивановиче.

Характерной чертой собора 1580 года, выделяющей его в ряду других соборов эпохи Ивана IV, является предметная специализация: большинство соборов этого времени рассматривало разнородный круг вопросов, тогда как собор 1580 года целиком посвящён одной теме. Это сближает его с «отраслевыми» соборами XVII века, на которых обсуждались конкретные законодательные и административные проблемы. По мнению Черепнина, подобная специализация отражала процесс институционализации соборного делопроизводства и постепенного превращения земского собора из чрезвычайного в регулярный государственный инструмент[44].

Следует также отметить, что собор 1580 года является одним из немногих соборов XVI века, от которого сохранился текст итогового документа. Это обстоятельство существенно повышает его значимость как исторического источника и обеспечивает более надёжную источниковедческую базу для его изучения по сравнению с рядом других соборов той эпохи, известных лишь по летописным упоминаниям.

Примечания

  1. ↑ Флоря, 2009, с. 315.
  2. ↑ СкрынниковЦТ, 1992, с. 491.
  3. ↑ Флоря, 2009, с. 319.
  4. ↑ Зимин, 1986, с. 63.
  5. ↑ Веселовский1963, 1963, с. 39.
  6. ↑ Горский, 2006, с. 88.
  7. ↑ Колычева, 1987, с. 112.
  8. ↑ Колычева, 1987, с. 115.
  9. ↑ Черепнин, 1978, с. 93.
  10. ↑ Емченко, 2000, с. 337.
  11. ↑ СкрынниковНО, 1966, с. 199.
  12. ↑ Зимин, 1986, с. 71.
  13. ↑ 1 2 3 ААЭ, 1836, с. 360.
  14. ↑ Веселовский1947, 1947, с. 88.
  15. ↑ Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря / Под ред. Е. Н. Клитиной, Т. Н. Манушиной, Т. В. Николаевой. — М., 1987. — С. 47—52.
  16. ↑ Черепнин, 1978, с. 138.
  17. ↑ Черепнин, 1978, с. 139.
  18. ↑ Шмидт, 1973, с. 280.
  19. ↑ Зимин, 1986, с. 74.
  20. ↑ Макарий, 1996, с. 149.
  21. ↑ Флоря, 2009, с. 321.
  22. ↑ Черепнин, 1978, с. 140—141.
  23. ↑ 1 2 Зимин, 1986, с. 76.
  24. ↑ Черепнин, 1978, с. 141.
  25. ↑ СкрынниковБГ, 1983, с. 27—28.
  26. ↑ Шмидт, 1973, с. 282.
  27. ↑ Черепнин, 1978, с. 143.
  28. ↑ Зимин, 1986, с. 73.
  29. ↑ Колычева, 1987, с. 116.
  30. ↑ Флоря, 2009, с. 320.
  31. ↑ ААЭ, 1836, с. 361.
  32. ↑ ААЭ, 1836, с. 362.
  33. ↑ Черепнин, 1978, с. 144.
  34. ↑ Черепнин, 1978, с. 145.
  35. ↑ Веселовский1947, 1947, с. 89.
  36. ↑ Колычева, 1987, с. 119.
  37. ↑ СкрынниковЦТ, 1992, с. 493—494.
  38. ↑ Черепнин, 1978, с. 175.
  39. ↑ Соборное уложение 1649 года / Подгот. текста А. Г. Манькова. — Л. : Наука, 1987. — С. 92.
  40. ↑ Горчаков, 1871, с. 141.
  41. ↑ Зимин, 1986, с. 79—80.
  42. ↑ Черепнин, 1978, с. 146.
  43. ↑ Черепнин, 1978, с. 68.
  44. ↑ Черепнин, 1978, с. 147.

Литература

Источники

  • № 308 // Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Императорской Академии наук. — СПб.: Тип. II Отд. Собств. Е. И. В. канцелярии, 1836. — Т. I. — С. 360—363.
  • Полное собрание русских летописей / Под ред. Е. Ф. Карского. — М.: Издательство восточной литературы, 1965. — Т. XIII: Патриаршая, или Никоновская летопись. — 532 с.
  • Полное собрание русских летописей. — СПб.: Тип. Эдуарда Праца, 1859. — Т. VIII: Воскресенская летопись. — 301 с.
  • Псковские летописи / Под ред. А. Н. Насонова. — М.: Изд-во АН СССР, 1955. — 364 с.
  • Разрядная книга 1475—1605 гг. / Отв. ред. В. И. Буганов. — М.: Наука, 1984. — Т. III, ч. 1. — 353 с.
  • Соборное уложение 1649 года / Подгот. текста А. Г. Манькова. — Л.: Наука, 1987. — 448 с.
  • Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря / Изд. подгот. Е. Н. Клитина, Т. Н. Манушина, Т. В. Николаева; отв. ред. Б. А. Рыбаков. — М.: Наука, 1987. — 440 с.

Исследования

Учебники и учебные пособия

  • Мединский, В. Р., Торкунов, А. В. История. История России, XVI—XVII вв. : 7-й класс : учебник. — Москва: Просвещение, 2025. — 271, [1] с. с. — ISBN 978-5-09-123948-5.

Дополнительно по теме

Категории