Руслан и Людмила
«Русла́н и Людми́ла» — первая законченная поэма Александра Пушкина; волшебная сказка, вдохновлённая древнерусскими былинами.
Сюжет
События поэмы предваряются вступлением, в котором описан волшебный край — Лукоморье. Там от учёного кота автор якобы и услышал эту сказку.
Киевский князь Владимир выдаёт свою дочь Людмилу за храброго богатыря Руслана, но в первую брачную ночь невесту похищает старый колдун Черномор — карлик с невероятно длинной бородой. Князь отменяет свадьбу и объявляет, что мужем Людмилы станет тот, кто её спасёт. Помимо Руслана, в поход за девушкой вызываются три его соперника: суровый Рогдай, трусливый хвастун Фарлаф и юный хазарин хан Ратмир. Однако соперники терпят неудачу: Рогдай пытается убить Руслана и гибнет от его руки, Фарлаф вместо поисков отдыхает, а Ратмир набредает на замок с чудесными девами и остаётся в нём.
Руслан встречает доброго старого волшебника, финна по национальности, который рассказывает ему свою историю. Он всю жизнь пытался добиться любви высокомерной ведьмы Наины, но достиг своего лишь тогда, когда они оба были уже слишком стары, а потому отверг её любовь. Наина, и до того жестокая, озлобилась на него и сдружилась с Черномором. Финн даёт Руслану совет: магическая сила Черномора в его бороде, которую нужно полностью отрубить.
Путешествуя дальше, Руслан на поле боя, усеянном костями, встречает огромную голову, отрубленную, но живую. Голова пытается сдуть его, но герой проявляет силу и упорство, чем впечатляет Голову. Голова рассказывает, что прежде была братом-великаном Черномора, который предательски его обезглавил. Под Головой Руслан находит древний меч и клянётся с его помощью жестоко отомстить колдуну.
Тем временем Людмила приходит в себя в волшебном дворце Черномора, окружённая роскошью. Карлик-колдун пытается впечатлить её своим величием, но девушка берёт в руки случайно упавшую с его головы шапку-невидимку и сбегает бродить по дворцу. Наконец колдуну удаётся заманить её в ловушку и усыпить. Но он не успевает надругаться над девушкой: во дворец приходит Руслан и вступает в бой с Черномором. Богатырь хватает колдуна за бороду, а тот, пытаясь улететь, уносит его в небо. После долгого полёта Черномор выбивается из сил, и Руслан отрубает ему бороду и берёт в плен. Он не знает, как разбудить Людмилу, и увозит её с собой спящей.
На обратном пути Руслан встречает Ратмира: тот женился, оставил ремесло воина и стал рыбаком. Возле Киева Руслан останавливается на ночлег. Тем временем злая ведьма Наина находит трусливого Фарлафа и подговаривает его убить спящего Руслана и самому привезти Людмилу в Киев, что Фарлаф и делает. Финн находит убитого Руслана, возрождает его с помощью живой и мёртвой воды и даёт кольцо, способное разбудить Людмилу. Богатырь снова скачет в Киев, который в этот момент был осаждён ордой печенегов. Руслан помогает разгромить печенегов и пробуждает Людмилу. Потрясённый Фарлаф сознаётся в обмане, но на радостях его не казнят, а лишённый силы Черномор становится придворным шутом.
История
Поэма была написана в 1818—1820 годах, после окончания в 1817 году лицея. Пушкин иногда указывал, что начал писать поэму ещё в лицее, но, по-видимому, к этому времени относятся лишь самые общие замыслы. Ведя после выхода из лицея в Петербурге жизнь «самую рассеянную», Пушкин работал над поэмой в основном во время болезней зимой 1817—1818 и 1819 годов. Пушкин прочитал за это время восемь томов «Истории государства Российского» Николая Карамзина (1766—1826) и позаимствовал оттуда некоторые детали для поэмы, например имена соперников Руслана: Ратмира, Фарлафа и Рогдая[1][2][3].
Поэма начала печататься в отрывках в журналах «Невский зритель» в марте 1820 года и «Сын отечества» (в последнем поэма называлась «Людмила и Руслан»). Первое отдельное издание вышло в конце июля или начале августа того же года, когда Пушкин был выслан из Петербурга на юг, в Екатеринославскую губернию[4][5].
Эпилог («Так, мира житель равнодушный…») написан Пушкиным позже, во время ссылки на Кавказ, 26 июля 1820 года. Вступление («У лукоморья дуб зелёный») писалось во время пребывания Пушкина в Михайловском (1824—1825 гг.). В основу вступления легла присказка Арины Родионовны[4].
В марте 1828 года Пушкин подготовил второе издание поэмы, добавил эпилог и вступление, усилившее условно-фольклорную окраску текста, а также сократил многие эротические эпизоды и лирические отступления. В качестве предисловия Пушкин перепечатал некоторые критические отзывы на издание 1820 года[4], ставшие в новой литературной обстановке уже откровенно смешными, к примеру, критическую статью малоизвестного критика, который о поэме «Руслан и Людмила» написал: представьте, мол, мужик в лаптях, в армяке вторгся в какое-то «благородное собрание» и закричал: «Здорово, ребята!»[6], по поводу этого случая литературный критик Вадим Кожинов отметил: «Должен сказать: бывает, что самую высокую оценку дают человеку не друзья, а враги». В 1830 году, вновь отводя в «Опровержении на критики» старые обвинения в безнравственности, поэт подчеркнул, что теперь в поэме его не устраивает, наоборот, отсутствие подлинного чувства: «Никто не заметил даже, что она холодна»[7].
Художественные особенности
Борис Томашевский в предисловии к десятитомному собранию сочинений утверждал, что сюжет поэмы не связан напрямую с русским фольклором (былинами и сказками)[8]:
Приключения богатыря ради освобождения красавицы и разработка любовных эпизодов более свойственны западному рыцарскому роману, чем русскому народному эпосу.
Но ряд эпизодов, по словам Томашевского, имеют исток в русских сказках (шапка-невидимка, встреча с богатырской головой, живая и мёртвая вода и пр.). В целом Пушкин обрабатывает в поэме мотивы народных сказок подобно тому, как это делалось в литературных переложениях русских сказок в XVIII веке и в эпоху сентиментализма[8].
Пушкин ставил задачей создать «богатырскую» сказочную поэму в духе известного ему по французским переводам «Неистового Роланда» Ариосто (критики называли этот жанр «романтическим», что не следует путать с романтизмом в современном понимании). Он вдохновлялся также Вольтером («Орлеанская девственница», «Что нравится дамам») и русскими литературными сказками (такими, как лубочная повесть о Еруслане Лазаревиче, «Бахарияна» Хераскова, «Илья Муромец» Карамзина или особенно «Альоша[sic] Попович» Николая Радищева). Непосредственным стимулом к началу работы над поэмой стал выход в феврале 1818 года первых томов карамзинской «Истории государства российского»)[9][3].
Поэма написана астрофическим четырёхстопным ямбом, который, начиная с «Руслана», стал господствующей формой романтической поэмы[3].
Поэма содержит элементы пародии по отношению к балладе Василия Жуковского «Двенадцать спящих дев». Пушкин последовательно иронически снижает возвышенные образы Жуковского, насыщает сюжет шуточными эротическими элементами, гротескной фантастикой (эпизод с Головой)[10], употребляет «простонародную» лексику («удавлю», «чихнула»). Пушкинское «пародирование» Жуковского изначально не имеет негативного оттенка и носит скорее дружеский характер; известно, что Жуковский «сердечно радовался» пушкинской шутке, а после выхода поэмы подарил Пушкину свой портрет с надписью «Победителю-ученику от побеждённого учителя». Впоследствии, в начале 1830-х годов, зрелый Пушкин, склонный критически переоценивать свои юношеские опыты, сокрушался, что пародировал «Двенадцать спящих дев» «в угоду черни»[3].
Однако Людмила Назарова связывает поэму, а также надпись «Победителю-ученику…» не с «Двенадцатью спящими девами», а с неосуществлённым замыслом Жуковского — поэмой о князе Владимире, с планом которой, по мнению Назаровой, Пушкин был знаком[11].
Критика
Издание поэмы вызвало возмущённые отклики многих критиков, усмотревших в ней «безнравственность» и «неприличия» (Александр Воейков, начавший было журнальную публикацию нейтрально-доброжелательного разбора поэмы[12], в последней части отзыва под влиянием Ивана Дмитриева раскритиковал её). В переписке с Карамзиным Иван Дмитриев сравнивает «Руслана и Людмилу» с известной ироикомической поэмой Николая Осипова «Вергилиева Енеида, вывороченная наизнанку», на что Карамзин в письме от 7 июня 1820 года отвечает:
В прежних письмах я забыл сказать тебе, что ты, по моему мнению, не отдаёшь справедливости таланту или поэмке молодого Пушкина, сравнивая её с «Энеидою» Осипова: в ней есть живость, лёгкость, остроумие, вкус; только нет искусного расположения частей, нет или мало интереса; всё сметано на живую нитку[13].
Критическую позицию занял и Павел Катенин, упрекавший Пушкина, наоборот, в недостаточной народности и излишнем «приглаживании» русских сказок в духе французских салонных повестей:
«Руслан и Людмила»: юношеский опыт, без плана, без характеров, без интереса; русская старина обещана, но не представлена; а из чужих образцов в роде волшебно-богатырском выбран не лучший: Ариост, а едва ли не худший: M. de Voltaire. Эпизод Финна и Наины искуснейший отрывок; он выдуман хорошо, выполнен не совсем; Наина — колдунья нарисована с подробностью слишком отвратной…[14]
Михаил Катков в «Идеологии охранительства» признал в поэме совершенство формы, но критиковал за пустоту содержания:
Очень естественно, что Пушкина называли по преимуществу творцом «Руслана и Людмилы»: позднейшие более зрелые произведения его не могли изгладить первое впечатление, произведённое им на общественное сознание. Содержание его ничтожно: это пустая сказка, ни на чём не основанная; герои не запечатлены никаким определённым характером места и времени, это какие-то воздушные призраки. Внутреннего творчества в ней нет; но есть творчество выражения; в ней слышится слово, которое вырвалось на вольный простор жизни; речения и обороты языка являются здесь во всей чистоте и силе своей[15].
Однако значительная часть читающей публики приняла поэму восторженно, с её появления началась всероссийская слава Пушкина.
Экранизации
- 1914 — Руслан и Людмила, немой фильм. Режиссёр Владислав Старевич. В ролях: Арсений Бибиков — Руслан, Софья Гославская — Людмила, Иван Мозжухин, Эдвард Пухальский, Андрей Громов (фильм утерян)[16].
- 1938 — Руслан и Людмила. Режиссёры Иван Никитченко и Виктор Невежин. В ролях: Сергей Столяров — Руслан, Людмила Глазова — Людмила, Николай Бубнов — Владимир, Владимир Ершов — закадровый голос[17].
- 1972 — Руслан и Людмила, двухсерийный (СССР). Режиссёр Александр Птушко[18].
- 1996 — Руслан и Людмила / Ruslan and Lyudmila (Великобритания). — Режиссёр Ханс Хюлсхер (телефильм снят по одноимённой опере Михаила Глинки)[19].
- 2018 — Руслан и Людмила: Перезагрузка (Украина). Анимационный фильм. Режиссёр Олег Маламуж[20].
- 2023 — «Руслан и Людмила. Больше, чем сказка», мультфильм. Режиссёры Алексей Цицилин, Владимир Николаев, Алексей Замыслов[21].
- 2027 — «Руслан и Людмила», фэнтези-блокбастер. Режиссёр Егор Чичканов[22].
Признание
В честь героини поэмы назван астероид (675) Людмила, открытый в 1908 году американским астрономом Джоэлом Меткалфом[23]. В 2019 году прижизненное издание «Руслана и Людмилы» было продано на аукционе в Доме антикварной книги за 260 тыс. долларов[24].
См. также
- «Руслан и Людмила» — «большой волшебно-героический балет» Адама Глушковского на музыку Фридриха Шольца (1821).
- «Руслан и Людмила» — опера Михаила Ивановича Глинки (1842).
- «Голова» (или «Скульптура у источника») — скульптура неизвестного мастера XIX века, высеченная в гигантском гранитном валуне в бывшей усадьбе Лейхтенбергских в Петергофе. По разным версиям вдохновила поэта на соответствующий фрагмент поэмы, или является иллюстрацией к нему.
Примечания
Литература
- Антонова М. В., Пузанкова Е. Н. Мифопоэтическая система поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» (2018) // Учёные записки ОГУ. Серия: Гуманитарные и социальные науки. — № 3 (80).
- Ахметшин Б. Г. Сказочные и эпические мотивы поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» // Вестник ЧелГУ. — 1999. — № 2.
- Карпенко Л. И., Нечаева-Зубец К. В. О метафизическом языке поэмы А.С. Пушкина «Руслан и Людмила» // Пушкинские чтения. — 2014. — № XIX.
- Монахова Е. Н. «Так, ты прав, оракул Франции. . . » поэма А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» в контексте русской истории эпохи отечественной войны 1812 года // Проблемы исторической поэтики. — 2008. — № 8.
- Сазонова З. Н. Мотив сна-смерти в поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» // Вестник ННГУ. — 2014. — № 2—2.
- Слободина В. А. Архетип инициации в поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» // В мире науки и искусства: вопросы филологии, искусствоведения и культурологии. — 2013. — № 7 (30).