Капакоча

Церемония капакоча у инков проводилась при различных обстоятельствах: в связи с ключевыми событиями в жизни Сапа‑Инки (императора инков) — такими как вступление на престол, болезнь, смерть или рождение сына, — а также с целью предотвращения стихийных бедствий либо во время крупных праздников и процессий на важных церемониальных площадках^[9]. Смысл этого вида жертвоприношений обычно сводился к тому, что инки хотели, чтобы лучшие представители человечества отправились к своим божествам^[7].

Детям, выбранным для жертвоприношения в ходе церемонии капакоча, обычно давали алкоголь и листья коки и оставляли их на месте проведения церемонии^[10]. Жертвоприношение осуществлялось преимущественно четырьмя способами: удушением, ударом по голове, погребением заживо в бессознательном состоянии либо переохлаждением — если церемония проводилась в холодном месте. Некоторые испанские записи свидетельствуют о том, что инки извлекали сердца жертв; однако археологические данные не подтверждают эту практику — более вероятно, что испанцы были свидетелями подобной практики у ацтеков и ошибочно приписали её инкам^[11][9].

Дети, отбираемые для жертвоприношения, ежегодно предоставлялись государству в качестве дани местными общинами^[9][12]. Ни один регион не был освобождён от набора детей для жертвоприношения — они могли быть родом из любой части империи^[7]. К кандидатам предъявлялись строгие требования: мальчики должны были быть не старше 10 лет, а девочки — до 16 лет и обязательно девственницами; кроме того, обязательным условием являлась безупречная внешность — у детей не должно было ни единого пятнышка или шрама^[9][12][13]. Однако новые исследования 2026 года, основанные на КТ-анализе мумий с вулканов Ампато и Сара-Сара, ставят под сомнение исключительность этого требования: у некоторых жертв были выявлены заболевания (например, увеличенный пищевод при болезни Шагаса), присутствовавшие до смерти^[14].

Инки верили, что только самые чистые дети достойны быть отправленными к богам, поскольку в загробной жизни они будут выступать в качестве представителей народа^[9]. Для многих семей было большой честью, если их ребёнок был выбран для церемонии. Зачастую в жертву приносили детей из знатных семей в попытке завоевать политическую благосклонность императора^[12][15].

В то время как мальчиков сразу доставляли в Куско, девочек, которых называли аклла, часто передавали на попечение маме‑куна в «Дом избранных женщин» (аклла‑васи)^[16]. Девочек, отобранных по внешности, оставляли в этом учреждении на длительный срок. Под руководством жриц их учили ткать, шить и готовить особые ритуальные напитки, называемые чича^[9][12]. Многие испанцы сравнивали женщин‑мама‑куна с монахинями, поскольку те вели целомудренную жизнь, служа богам^[16].

Примерно в возрасте 14 лет девушек делили на три группы^[12]. Некоторых посвящали в жрицы — впоследствии они воспитывали следующих отобранных девочек. Самых красивых часто отправляли в качестве дани для принесения в жертву на государственных церемониях капакоча^[16]. Остальных отдавали^[9][12] императору в Куско — в качестве служанок или наложниц — или знатным мужчинам в качестве второстепенных жён.

Жертвоприношение капакоча начиналось в столице — Куско — по приказу Сапа‑Инки. Первым Сапа‑Инкой, совершившим это жертвоприношение, был Пачакути^[16][17]. Во время торжеств капакоча в Куско решалось, какой вид и какое количество подношений получит каждый храм или уака. Инки вели учёт этих решений.

Детей хорошо кормили, а тех, кто был слишком мал, чтобы есть, кормили грудью их матери^[13]. Это делалось для того, чтобы дети были сытыми и счастливыми, когда будут готовиться к встрече с богами^[13]. Детей объединяли в пары (девочка и мальчик) и наряжали в роскошные одежды, как членов королевской семьи^[7]. Их водили вокруг четырёх больших статуй: Создателя, Бога Солнца, Бога Луны и Бога Грома. Сапа Инка приказывал жрецам разделить детей, вместе с другими жертвами, на четыре группы — по одной для каждого из четырёх регионов сую. Затем он приказывал жрецам принести жертвы у своих главных уакакуна^[7].

После церемоний в Куско дети, жрецы и их свита отправлялись в обратный путь к своим общинам. Они не шли по королевской дороге (дороге инков), как это было по направлении туда, а следовали по прямой тропе — возможно, вдоль линий секе, которые уходили из Куско и вели к уакакуна^[18]. Это было долгое и утомительное путешествие, пересекающее долины, реки и горы, которое могло длиться месяцами.

Юным жертвам давали опьяняющий напиток или другое вещество, чтобы вызвать сон или ступор — для того, чтобы заключительный ритуал прошёл гладко^[10]. В зависимости от места и обстоятельств, смерть наступала от переохлаждения (если церемония проводилась в холодном месте) или насильственным образом (например, ребёнок из Аконкагуа получил сильный удар по голове^[19]; девочка из Сара‑Сара и молодая женщина из заснеженного Ампато^[20]; «Королева холма» умерла от колото‑резаной раны в правой половине грудной клетки, проникшей через спину). Исследования останков с вулканов Ампато и Сара-Сара (2026) показали, что все четыре изученные ребёнка погибли от удара по голове. Кроме того, КТ-сканирование выявило повреждения тел, характерные для ударов молнии, что подтверждает гипотезу о намеренном оставлении жертв на возвышенных, подверженных грозам платформах для их последующего «освящения» небесным огнём^[14].

Погребальный обряд варьировался в зависимости от локации и традиций. На Льюльяйльяко тела помещали в погребальную камеру и засыпали гравием^[21]. На Серро-Эль-Пломо жертву оборачивали в сложный погребальный наряд из нескольких предметов — каждый элемент такого наряда имел определённую функцию и нёс символическое послание^[22][23]. Ямы для погребения запрещалось рыть с использованием металлических инструментов: их выкапывали заострёнными палками непосредственно во время церемонии. Детей хоронили в позе эмбриона, завёрнутыми в ткань, а рядом с телом или внутри него в той же могиле размещали различные артефакты. Также совершались и другие подношения^[13].

На местах проведения церемоний капакоча часто оставляли ряд подношений вместе с принесёнными в жертву людьми. Само человеческое тело часто было тщательно одето и украшено головным убором из перьев, ожерельями и браслетами^[12]. Среди наиболее изысканных артефактов встречались парные статуэтки людей, а также фигурки лам, изготовленные из золота, серебра и раковин спондилюса. Вероятно, сочетание фигурок мужского и женского пола, а также использование драгоценных металлов было призвано воздать дань уважения мужскому божеству Солнца и женскому божеству Луны^[7].

К числу других распространённых подношений относились несколько наборов керамики, золотые, серебряные и бронзовые булавки^[5], большое количество тканей, тарелки и чаши (зачастую парами), а также продукты питания^[12]. Все предметы, животные и люди, приносимые в жертву уака, не только представляли символы инков, но и были предварительно освящены в ходе церемоний, проводимых самим императором^[24].

Наиболее полное описание церемонии капакоча привёл Кристобаль де Молина, который рассматривал её в контексте вступления монарха на престол^[7]. Он писал, что все города империи должны были отправить в столицу по одному или двум мальчикам и девочкам возрастом около 10 лет. Вместе с детьми требовалось привезти дорогие ткани, верблюдов и статуэтки из золота, серебра и ракушек. Мальчиков и девочек наряжали в нарядные одежды и соединяли парами, как будто они были супругами^[7].

Жрецы с дарами отправлялись в четыре стороны и должны были принести подношения всем уака в соответствии с их рангом. Процессии покидали город, следуя по прямым путям, не отклоняясь ни перед горами, ни перед ущельями. В какой‑то момент грузы передавались другим носильщикам, которые продолжали путь по маршруту. Дети, способные ходить, шли пешком, а тех, кто не мог, несли на руках матери. Сам инка путешествовал по королевской дороге, как и стада^[7].

С археологической точки зрения доказательств, подтверждающих жертвоприношения такого масштаба, недостаточно. В ходе полевых исследований среди уакакуна Куско Бауэр обнаружил на поверхности следы человеческих захоронений у трёх святилищ. Однако пока не было найдено доказательств того, что число жертв приближалось к тысячам, описанных в хрониках^[7].

Тем не менее отдельные утверждения священника Молины находят подтверждение в археологических находках. Во‑первых, его замечание о том, что в ритуалах особое внимание уделялось высоким вершинам, согласуется с данными археологов: многие святилища и места подношений действительно располагались на значительной высоте. Во‑вторых, основные подношения, обнаруженные на этих участках — золото, серебро, раковины спондилюса и останки детей, — в точности соответствуют описанию, приведённому Молиной. Это позволяет считать некоторые элементы традиции капакоча исторически достоверными, хотя масштабы практики по‑прежнему остаются предметом научной дискуссии^[7].

Педро Сиеса де Леон, испанский летописец, посетивший Куско в 1550 году, сообщал, что избранные девы бога Солнца, чьей задачей было ткать и красить шерстяную ткань для нужд храма возле Куско и готовить чичу, могли быть заживо погребены (принесены в жертву), если нарушали обет безбрачия, вступая в половую связь с мужчиной^[25][26].

Педро Сармьенто де Гамбоа, испанский историк, писал, что ко времени правления инки Юпанки эти женщины использовались в качестве его наложниц^[27].

В культуре инков умершие выполняли роль связующего звена между народом и богами, а церемония капакоча имела глубокое религиозно‑социальное значение и выполняла несколько важных функций. Прежде всего, она служила способом умилостивить божественные силы: считалось, что без подобных жертвоприношений боги могут наслать на народ стихийные бедствия — такие как наводнения, землетрясения или голод — в наказание за грехи народа^[11].

Дети, принесённые в жертву во время церемоний капакоча, наделялись особым статусом в потустороннем мире. Они становились слугами богов^[7], а в случае проведения ритуала после смерти императора — также и слугами почившего правителя^[11]. Кроме того, такие жертвы выступали в роли духовных хранителей тех мест, где их приносили в жертву, обеспечивая защиту и благосклонность высших сил для окружающих территорий.

Особо значимым был социальный аспект практики: почитание принесённых в жертву детей распространялось и на уровне их родных общин (айллукуна). Принесение ребёнка в жертву считалось большой честью для семьи — настолько, что родители иногда добровольно предлагали своих детей для участия в церемонии, воспринимая это как привилегию и возможность укрепить связь своего рода с божественным миром^[5].

Особое внимание инки уделяли ряду церемониальных объектов уака, расположенных на больших высотах^[7]. На территории империи инков на вершинах Анд или вблизи них было построено более 100 церемониальных центров и святилищ^[12]. Эти места часто выполняли как религиозные, так и политические функции. Некоторые горы считались местами происхождения или обиталищами важных горных божеств^[7]. Сооружение святилищ на этих горах служило как данью уважения божествам, так и способом наложить имперский отпечаток на территории, важные для местных верований, что позволяло достигать как религиозных, так и политических целей.

На самых важных горах хранились мумифицированные останки детей, принесённых в жертву во время церемоний капакоча^[7]. Жрецы инков периодически посещали уака, разбросанные по всей империи, и проверяли, сохранили ли они свою силу или утратили её. При необходимости дискредитированные уака уничтожались^[28].

Путешествие к этим местам сопровождалось процессией, в которую входили жрецы, дети, предназначенные для жертвоприношения, а также ряд других важных лиц со всей империи. Различные народы оказывали помощь в проведении процессии по мере того, как группа перемещалась по разным регионам империи^[9]. До этих мест было трудно добраться, а вести там работы было ещё сложнее. Чтобы облегчить доступ к горным вершинам, инки строили промежуточные станции ниже по склонам гор, а также прокладывали тропы, ведущие к вершине^[7]. Некоторая подготовка, вероятно, осуществлялась в расположенных поблизости тамбо (кечуа: tampukuna)^[9].

Одно из особенно примечательных мест было обнаружено недалеко от вершины горы Льюльяйльяко — вулкана в Аргентине, расположенного недалеко от границы с Чили^[29]. По всей видимости, на этой горе, на высоте около 6 739 метров над уровнем моря, завершалась церемония капакоча^[9]. В 1999 году на вершине горы были обнаружены мумии трёх относительно молодых людей наряду с разнообразным набором артефактов^[5]. Раскопки вокруг основного церемониального сооружения — прямоугольной платформы — выявили захоронения девочки примерно 14 лет, девочки примерно 6 лет и мальчика примерно 7 лет, а также более 100 подношений из различных материалов^[5][12]. Благодаря климатическим условиям мумии и материалы сохранились в хорошем состоянии^[12]. Среди наиболее примечательных артефактов, найденных на этом месте, — головной убор с перьями, хорошо сшитая одежда, ряд керамических изделий, деревянные чаши и ложки, различные продукты питания, статуэтки из золота, серебра и ракушки спондилюса, а также другие металлические предметы, такие как булавки^[12].

Благодаря хорошей сохранности тел детей на основе их останков удалось провести ряд исследований. В 2026 году международная группа учёных под руководством Дагмары Сохи (Варшавский университет) на основе КТ-сканирования мумий с вулканов Ампато и Сара-Сара выявила первый зафиксированный случай намеренной мумификации жертвы капакоча. У мумии, обозначенной как Ампато-4, отсутствовали некоторые кости, а мягкие ткани были заменены текстилем внутри погребального свёртка, что указывает на вторичное захоронение и ритуальную «реставрацию» тела^[14]. Анализ образцов волос показывает, что рацион детей претерпел значительные изменения за год до их смерти. Это свидетельствует о том, с какой заботой относились к детям во время их путешествий по империи перед принесением их в жертву. Другие изменения в составе изотопов, обнаруженных в образцах волос, указывают на то, что дети начали своё шествие к горе за несколько месяцев до своей смерти^[5].

Ещё одно примечательное место с капакоча находится у подножия вершины потухшего вулкана Кеуар, возвышающегося на высоту 6 130 метров на северо-западе Аргентины^[11][12]. На вершине горы находится приподнятая церемониальная платформа, или ушну, соединённая с передним подъёмом рядом с круглым сооружением, окружённым стеной^[30][11][12]. Внутри сооружения с крепостной стеной были обнаружены различные подношения и жертва.

До начала археологических раскопок платформа, сооружение с окружающей стеной и его содержимое были повреждены мародёрами динамитом^[30][11][12]. Благодаря анализу ДНК и рентгенографии длинных костей тело было идентифицировано как останки девочки примерно 12‑летнего возраста^[12]. Частичное разрушение тела в результате взрыва динамита не позволило установить причину смерти^[11].

Считается, что жертва была погребена в одежде, которую носила в момент смерти, а затем после смерти обёрнута в другую ткань. Такая же практика была зафиксирована на стоянках Льюльяйльяко и Аконкагуа^[12].

Среди разбросанных по территории подношений были обнаружены ткани, черепки керамики, продукты питания и останки принесённого в жертву верблюдового^[9]. Кроме того, был обнаружен небольшой узелок с подношениями, содержавший сандалии, столовые приборы, деревянную и керамическую посуду, продукты питания, расчёску и уголь.^[12] На платформе были найдены повреждённая туника^[11] и небольшая женская фигурка из раковины спондилюса (одетая в миниатюрные версии одежды кумби)^[30][11][12]. Наличие раковин спондилюса на этом месте свидетельствует о подношении в целях плодородия. Эта черта характерна и для других памятников, таких как Льюльяйльяко, Эсмеральда, Чуша и Аконкагуа^[11].

Вершина Ампато возвышается на 6 312 метров на юге Перу, а погребальный комплекс расположен на высоте 5 852 метра^[30][31]. На этом месте были обнаружены четыре жертвы капакоча, относящиеся к двум разным церемониям^[8][15][31].

Первой обнаруженной жертвой стала девочка, возраст которой, судя по развитию зубов, оценивается в 13-15 лет. Она широко известна как «Хуанита» или «Ледяная дева Ампато»^[5][8].

Анализ ДНК показал, что она была родственницей людей, проживавших на севере Перу и в Аргентине, и, вероятно, не имела родственных связей с жителями деревень, расположенных вблизи Ампато^[9]. Тело было обнаружено на глубине 70 метров ниже вершины, где она, по‑видимому, оказалась после обрушения погребальной платформы^[8][30].

Она была обёрнута в высококачественные украшенные ткани и окружена погребальным набором, включавшим керамику, чуспа (мешочки, некоторые из которых содержали листья коки или волосы), кости ламы и четыре женские фигурки, изготовленные из раковин спондилюса^{[5][8][30][31]}. Игольная биопсия желудка показала, что за 6-8 часов до жертвоприношения ей устроили большую трапезу из овощей. Компьютерная томография показала, что она была убита ударом по голове^[5][11][15].

Остальные три жертвы были обнаружены в пределах погребального комплекса, отмеченные каменными кругами. Всем им было от 8 до 12 лет^[5][8][30]. Были найдены две девочки и один мальчик. Судя по расположению и близости захоронений, все трое, вероятно, были принесены в жертву во время одной и той же церемонии^[30][8][31].

На могиле первой девочки ритуально разбили шесть горшков. Тело украшали головной убор из перьев ара и сандалии. В могилу поместили многочисленные подношения: керамические сосуды, статуэтки, чашки, ложки, а также инструменты для ткачества — что могло указывать на символическое закрепление определённых социальных или хозяйственных функций в загробном мире^[30][31][8]. Мальчик имел головным убором из растительных волокон. Примечательной деталью стали удлинённые проколотые мочки ушей — характерная черта, которая часто свидетельствовала о принадлежности к элите. Вместе с телом в захоронении находились керамические сосуды и чаши, а также фигурка мужчины, возможно имевшая ритуальное или символическое значение^[9][31][8]. Вторая девочка была погребена с несколькими керамическими сосудами. Рядом с ней обнаружили женскую фигурку, изготовленную из раковины спондилюса^[8][31][30]. Все три мумии были повреждены ударами молнии, что не позволило провести исследование мягких тканей их тел^[15][8][8].