Кузьминский, Константин Константинович

Учился на биолого-почвенном факультете Ленинградского университета и на отделении театроведения Ленинградского института театра, музыки и кинематографии, но был отчислен отовсюду. Был рабочим тарной фабрики, ликёро-водочного завода, рабочим сцены Мариинского театра, маляром в Русском музее, рабочим хозчасти Эрмитажа, рабочим геологической экспедиции и т. д.

С середины 1960-х гг. принимал самое активное участие в неофициальной литературной жизни Ленинграда. Проводил квартирные выставки неофициального искусства.

С 1975 года в США, жил в Техасе, затем в штате Нью-Йорк. С самого начала резко противопоставил себя основной группе русских литераторов-эмигрантов, придерживавшихся умеренных взглядов и консервативной эстетики. Публиковался в «левых» эмигрантских изданиях: альманахах «Мулета», «Черновик», «А—Я» и др.; в 1981 году выпустил совместный сборник стихов с Эдуардом Лимоновым и Алексеем Цветковым.

Константин Кузьминский скоропостижно скончался 2 мая, 2015 года от сердечного приступа, у себя дома в городе Лордвиль, штата Нью-Йорк. После смерти поэта его обширный архив был приобретён Амхерстским центром русской культуры.

Кузьминский составил ряд самиздатских авторских книг (в том числе Иосифа Бродского, Станислава Красовицкого, Генриха Сапгира), самиздатскую «Антологию советской патологии», а также антологии «Живое зеркало» (1972, 1973, 1974) и «Лепрозорий-23» (1974)^[1].

На Западе был издан сборник «Живое зеркало. Пять молодых поэтов из Ленинграда» (Нью-Йорк, 1972)^[1].

Фундаментальный труд Кузьминского — «Антология новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны» (девять томов начиная с 1980 г.). Это издание представляет собой наиболее обширное, систематизированное по регионам и поэтическим группам собрание поэзии самиздата 1950—1980-х гг., снабжённое комментариями составителя. В 2005—2015 годах была создана электронная версия антологии, которая доступна онлайн^[2].

В 2015 году прошла конференция «Вавилонская башня поэзии», по итогам которой выпущен сборник исследований «На берегах Голубой Лагуны. Константин Кузьминский и его Антология»^[3].

Поэтический стиль Константина Кузьминского является продолжением традиций русского авангарда. Его творчество испытало сильное влияние русских футуристов, в частности Алексея Кручёных. В начале 1960-х годов поэт разрабатывал теорию «звукового стихописания», утверждавшую первичность звука над смыслом. Для поэзии Кузьминского также свойственны игровой и эпатажный характер, смешение высокой и низкой лексики, в том числе использование ненормативной лексики^[5]

Поэт В. П. Бетаки, и не он один, отмечает, что, если самые ранние версификации Кузьминского ещё носят печать наблюдательности и живости, то с некоторых пор образцы его поэзии более всего напоминают настенное творчество самого низкого разбора; притом в жизни К. (и в «творчестве») проявил себя как человек крайнего невежества, поверхностный и на редкость непорядочный, способный исказить любую услышанную или подслушанную им информацию (к содержанию «лагуны»), поэтому рекомендуется всем, кому поневоле (или по незнанию этих черт провокатора) случится иметь общение с К., соблюдать крайнюю осторожность. Так же следует относиться ко всей информации, которой наполнена его «антология»^[6].

Владимир Козаровецкий даёт анализ «уровня критики» Кузьминского аргументированный — существенное отличие от стиля опусов доморощенного «литературоведа», последовательных только по части обилия грязи, злобности, брани и сквернословия — основных «стилистических» характеристик его «антологии», и везде в этом дилетантском, а потому — претенциозном море анекдотического вранья — «я», «я», «я».

Не меньше и противоположных мнений:

Владислав Кулаков: «Кузьминский — enfante terrible русской поэзии — своим стилем и имиджем может шокировать кого угодно. Он давно разругался с доброй половиной художественно-литературной эмиграции, а о советском литистеблишменте иначе как нецензурно он, кажется, вообще никогда не выражался. Но одно дело имидж и личные вкусы (об этом мы ещё поговорим), и совсем другое — результаты многолетней издательской работы. А они, как говорится, налицо. Девять обильно иллюстрированных толстенных томов (по 800—900 страниц) альбомного формата. Фотографии, документы, живопись, графика, авторские автографы (много факсимильной печати), воспоминания, комментарии — огромное количество информации. И, конечно, стихи, море стихов. Кузьминский в этом море — как рыба в воде. И прислушаться к его мнению, пусть и выраженному в сколь угодно экзотической форме, уверяю вас, стоит.».

Джон Э. Боулт: «Более невероятного составителя, более иконоборческого публициста, более нетерпимого комментатора, чем Г-н Кузьминский, всем известный своими капризами, трудно было бы и представить. Но самое любопытное, что именно Г-н Кузьминский оказался единственной кандидатурой для этого непомерного труда. Подобно тому, как поэт Бенедикт Лифшиц, вращавшийся в центре русского авангарда, стал автором достоверных мемуаров о русском футуризме, Константин К. Кузьминский, верный рыцарь диссидентской музы и центральная фигура ленинградского полусвета, должен был воссоздать словесный образ второй советской литературы.»^[7].

Переводчик поэзии Георгий Бен пишет в записке к Эмме, жене К. Кузьминского: «…я решительно не согласен, что костина мечта сделать антологию — это никому не нужно. Разумеется, вы совершенно правы, говоря, что это не нужно „континентовской“ мафии и ещё многим литературным пиратам. Но это нужно — нужно — и нам, немудреным читателям, знающим русский язык, да и (с дальним прицелом), может быть, и американцам и жителям других стран, интересующимся Россией. Конечно, таких тиражей, какие имеет Шекспир или Толстой, Костя себе не добьётся, и я очень допускаю, что миллионером Костя на этой антологии не станет. Но если хочешь становиться миллионером, то надо бросать литературу и открывать ресторан. И, кстати, не будь Костина работа нужна, не было бы „института русской культуры“ и всех этих сборников, которые ведь не на манну небесную набираются, брошюруются и распределяются.»^[8].

1997 — Лауреат Премии Андрея Белого. Номинация «За заслуги перед литературой».

2020 — Лауреат Georgievich Award. Награждён орденом «С Благодарностью от Человечества!»

• Совместный сборник стихов с Эдуардом Лимоновым и Алексеем Цветковым (1981)^[9]
• «На Галерной…» (СПб., 1999)
• «Крапленая колода» (СПб., 2000)
• «Книга писем»^[10]

В 2006 году режиссёр Андрей Загданский снял документальный фильм «Костя и Мышь», о поэте и его жене, Эмме Кузьминской, по прозвищу Мышь. На международном кинофестивале о правах человека «Сталкер» (2006) фильм был удостоен специального диплома жюри.

2015 — Стихи. Архивные записи.