Messa di voce

Messa di voce считается одной из самых сложных вокальных техник^[3]. При правильном исполнении единственным изменяющимся параметром ноты должна быть громкость; высота, интонация, тембр и вибрато должны оставаться неизменными. Это требует исключительно высокой координации вокального аппарата, особенно при исполнении диминуэндо.

В западной академической музыке messa di voce исторически ассоциировалась с кастратами. В XVII веке они исполняли как духовную, так и светскую музыку. Папский двор привлекал кастратов для исполнения драматической религиозной музыки, иногда с целью обращения в веру, по мере того как опера становилась самостоятельным жанром. Папы и князья нанимали их из Сикстинской капеллы.^[4]

В предисловии к Le nuove musiche (1602) Джулио Каччини описал техники нового стиля пения. Он определил messa di voce как "crescere e scemare la voce" («увеличение и уменьшение голоса») и связал её с вокальной педагогикой как основным способом овладения интонацией. Её использование было выразительным, а не только орнаментальным, техническим или виртуозным.^[5]

Доменико Маццокки был, вероятно, первым, кто обозначил её в партитуре. Он применил этот приём дважды, используя символ V, в сочинении 1638 года Lagrime amare: la Maddalena ricorre alle lagrime из сборника Dialoghi e sonetti. В трёхстраничном "Avvertimento sopra il precedente sonetto" («Примечание к предыдущему сонету») Маццокки требовал исполнения «scritto à rigore» («строго по нотам»). При этом символом V, Маццокки всё же допускал изменение высоты звука, описывая исполнение как включающее повышение на четверть тона в крещендо. Символ C, по его словам, означал «повышать голос только по громкости и духу».^[6] Лорето Виттори, возможно, исполнил Lagrime amare для Урбана VIII в 1640 году.

К XVIII веку, по мнению Марты Фельдман, эта техника стала отличительной чертой кастратов, требующей выдающегося контроля дыхания.^[7] После поездки в Италию Чарльз Берни писал в своей «General History of Music» (1789), что «ни одно из достоинств Фаринелли ... не превосходило так всех других певцов и не поражало публику, как его messa di voce, или swell». Исполнение Фаринелли вызывало недоверие и даже подозрения, что ему помогает инструмент. Историк музыки Бонни Гордон отмечала, что техника ассоциировалась и с инструментами, с которыми певцов сравнивали по уровню контроля голоса.^[8]

В партиях кастратов (особенно в барочных операх) технику впоследствии переняли меццо-сопрано и контратеноры.

В операх стиля bel canto messa di voce часто использовалась как эффектное драматическое вступление арий. Известный пример — «Casta diva» из оперы Беллини Норма. Поздний пример — «Pace! Pace, mio Dio» из Сила судьбы Джузеппе Верди, относящийся к переходному периоду от bel canto. В менее стилизованном, речитативном пении романтической музыки середины и конца XIX века messa di voce встречалась всё реже.

В популярной музыке Запада messa di voce стала ещё более редкой, но иногда встречается в орнаментальных стилях, особенно в госпеле и его производных^[9].

Мягкие упражнения messa di voce иногда применяются для лечения различных нарушений голоса, включая узелки и полипы^[10].

• Опера Генделя Альцина, акт II, «Qual portento» (Анна Бонитатибус в роли Руджеро, дирижёр Марк Минковский, ансамбль Les Musiciens du Louvre, Pentatone 5187084)^[11]