Собор Всех Святых

Термин «Все святые» охватывает как канонизированных святых, так и подвижников благочестия, не провозглашённых святыми церковными властями.

Новозаветным источником образа^[3] является «Откровение Иоанна Богослова»:

Праздник по-разному совершается в разных христианских конфессиях.

В Православных церквях День Всех Святых празднуется в первое воскресенье (отсюда название «Неделя Всех святых») после Дня Святой Троицы (Пятидесятницы), то есть в 8-е воскресенье после Пасхи.

Формирование отдельного праздника в честь всех святых, в лике которых особо почитались мученики, в традиции восточного христианства относится к рубежу IV и V веков. Одним из древнейших письменных свидетельств является проповедь святителя Иоанна Златоуста, в которой отмечается, что данное празднование совершалось в первое воскресенье после Пятидесятницы^[4]. Параллельно в различных регионах существовали и другие даты. Так, в корпусе гимнографических произведений преподобного Ефрема Сирина содержится указание на празднование памяти всех святых 13 мая^[5]. Сирийский Лекционарий 411 года помещает эту память в пятницу пасхальной седмицы^[6]. Грузинский перевод иерусалимского Лекционария, отражающий практику V—VII веков, под 22 января фиксирует память всех мучеников с подробным богослужебным последованием^[7]. Тот же источник под 16 апреля отмечает память «апостолов и всех святых, принявших их учение», но без указания последования^[8]. В итоге в православной литургической практике повсеместно утвердилась дата, отражённая у святителя Иоанна Златоуста. Богословски этот праздник, завершая цикл Пятидесятницы, акцентирует идею освящения человеческой природы разнообразными подвигами святых, просиявших действием Святого Духа.

В соборном богослужении Константинополя IX—XII веков, реконструируемом по Типикону Великой церкви, Неделя Всех Святых имела праздничный статус. Чинопоследование включало паремии на вечерне в субботу, паннихис, а также пение тропаря 4-го гласа (др.-греч. Τῶν ἐν ὅλῳ τῷ κόσμῳ μαρτύρων σου) на утрене и литургии^[9]. Литургийные чтения состояли из прокимна (Пс. 15), отрывка из Евр. 11:33, аллилуиария (Пс. 33), евангельского зачала (Мф. 10:32) и причастна (Пс. 31:1)^[9]. Устав также предписывал сопутствующие памяти: в предшествующую субботу — Пресвятой Богородицы и праведных Иоакима и Анны, а в среду — Собор Пресвятой Богородицы^[9].

В византийской монастырской традиции (Студийском и Иерусалимском уставах) сложившееся ядро литургических чтений было сохранено и дополнено обширным корпусом песнопений. Структура службы, унифицированная в последующих редакциях, предполагает соединение воскресного и праздничного последований по чину, сходному с совпадением воскресенья и памяти великого святого, но без полиелея. Неделя Всех Святых является важной рубежной точкой в богослужебном годе: она завершает использование Триоди и открывает период пения Октоиха; с неё начинается цикл из 11 воскресных утренних Евангелий; а с последующего понедельника за литургией начинается чтение Евангелия от Матфея.

На вечерне праздника читаются три паремии, содержащие ветхозаветные указания на славу святых:

• Ис. 43:9—14 — святые названы свидетелями и благовестниками Божественного спасения («Мои свидетели, говорит Господь, вы и раб Мой, которого Я избрал»);
• Прем. 3:1—9 — святые, хоть и уничиженные на земле, прославлены Богом («А души праведных в руке Божией, и мучение не коснётся их. В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью, и отшествие от нас — уничтожением; но они пребывают в мире»);
• Прем. 5:15—6:3 — святые восторжествуют в день пришествия Господня («Праведники живут во веки; награда их — в Господе, и попечение о них — у Вышнего. Посему они получат царство славы и венец красоты от руки Господа, ибо Он покроет их десницею и защитит их мышцею»).

Читающийся на литургии отрывок из Послания к Евреям (Евр. 11:33—12:2) прославляет ветхозаветных праведников и называет их «облаком свидетелей», а составное евангельское чтение (Мф. 10:32—33, Мф. 10:37—38, Мф. 19:27—30) указывает на необходимые признаки святости («Кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным… Кто не берёт креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня… Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестёр, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную»).

Гимнографический корпус праздника включает тропарь 4-го гласа «Иже во всем мире мученик Твоих…», кондак 8-го гласа, канон 8-го гласа с акростихом (и ирмосом «Колесницегонителя фараоня погрузи…»), а также несколько циклов стихир. В богослужебных текстах святые называются «непрелестными светилами» (канон утрени, песнь 3), «божественным облаком» (там же, песнь 6), «начатками естества» (кондак), «терпеливодушными» (стихира на литии); их кровью Церковь украшается «багряницею и виссом» (тропарь); они «уясняют церковное небо» (канон утрени, песнь 8), «добродетелей светлостью» делают землю небом (стихира на хвалитех). Помимо гимнографии, к празднику был создан ряд гомилетических произведений, среди которых, наряду со словом святителя Иоанна Златоуста, известны труды константинопольского патриарха Иоанна VIII Ксифилина и святителя Григория Паламы^[10].

В Греции и на Балканах существует антропонимическая традиция, связанная с праздником: мужское имя Панайот (греч. Παναγιότης) представляет собой сокращение от греческого выражения «(Πάντων [τῶν] ἁγίων)» — «Всех святых».

В западных христианских конфессиях (католичество, англиканство) День Всех святых является непереходящим праздником и отмечается ежегодно 1 ноября. На следующий день, 2 ноября, празднуется День всех усопших верных. Установление праздника на Западе произошло в 609 или 610 году, когда папа Бонифаций IV освятил римский Пантеон в честь Пресвятой Богородицы и всех мучеников, назначив им празднование на 13 мая (что соотносится с сирийской традицией)^[11]. Папа Григорий III (731—741) освятил в честь Всех Святых часовню в базилике св. Петра и перенёс празднование на 1 ноября, что было окончательно закреплено папой Григорием IV (827—844)^[11]. Канун Дня Всех Святых (31 октября), известный как Хеллоуин (от англ. All Hallows' Eve), в Ирландии слился с кельтским праздником Самайн, и с середины XX века более известен как карнавал, посвящённый темам смерти и нечистой силы. Карнавализированное празднование Дня мёртвых широко распространено не только в кельтских и англосаксонских, но в и латиноамериканских культурах^[12]. Перенос дня всех святых папой Григорием IV на ноябрь может быть объясняться кельтским или британским влиянием^[13].

Существует достаточно обоснованная точка зрения, что осенний день воспоминания предков у самых разных индоевропейских народов связан с переходом от осени к зиме. Кроме Самайна, во время которого, по верованиям кельтов, истончается граница между миром живых и миром мёртвых^[14], можно назвать чувашский праздник Кĕр сăри (осеннее пиво), белорусские Дзяды или Дмитриевскую субботу. Прославляемые в церковных торжествах мученики и вообще святые, а также вспоминаемые усопшие в христианском контексте играют ту же роль, что и в предки в традиционных верованиях^[15].

В богослужебном латинском календаре День Всех Святых имеет ранг торжества, то есть наиболее высокий в системе католических праздников. В этот день посещение мессы обязательно для всех верных католиков. Предписывается использование белых богослужебных одежд.

Коллекта праздника всех святых:

День всех усопших верных, следующий за Днём Всех Святых, в католицизме традиционно является днём поминовения усопших. В этот день католики по всему миру поминают покойных членов семьи и родственников, посещают их могилы на кладбищах. Литургические тексты 2 ноября посвящены молитвам за усопших и выражают веру в грядущее воскресение мёртвых.

Сюжет «Всех святых», изображающий торжество праведников в Раю, развился из иконографии Страшного суда. Эта композиция служит одним из ключевых способов художественного представления Небесного Царства. Древнейший известный пример такой трактовки встречается в сакраментарии X века из Геттингенской университетской библиотеки. Центральную фигуру здесь занимает Агнец, которому поклоняются выстроившиеся рядами святые и ангелы. Последние часто пишутся коленопреклоненными, с венцами, протянутыми в сторону символа Христа^[3].

Однако на Западе к XIV столетию данная иконографическая схема уступила место иному типу изображения. Центральную роль в композиции стала занимать не фигура Агнца, а Троица или Бог Отец. Их окружают сонмы музицирующих ангелов и Богородица, которая часто изображается восседающей на престоле по правую руку от Бога. Богословской основой для этого сюжета послужили тексты «Золотой легенды». Подобную схему можно наблюдать в иллюстрациях к труду Августина «О Граде Божьем», а также во многих других книжных миниатюрах той эпохи^[3].

В православной иконописи канонической считается композиция, центральным элементом которой является двойная сфера. В её средоточии представлен Иисус Христос, а по сторонам от Него — образы Богородицы и Иоанна Крестителя, что формирует ядро, восходящее к иконографии Деисиса (от греч. deisis — «моление, предстояние»). Пространство внешней сферы занимает собор святых, сгруппированных по ликам святости. Существует и более редкий извод, где фигуры святых размещены в несколько рядов в арочных проемах, образующих нижний регистр иконы. «Вокруг сфер обычно изображаются ангелы, евангелисты или символы евангелистов. На фоне вне сфер часто встречаются фигуры пророков Соломона и Даниила или Исайи и Иезекииля. (…) Образ Рая в нижней части иконы традиционен — на фоне зелёных кущ представлены три праотца — Авраам, Исаак, Иаков (Лоно Авраамово) и благоразумный разбойник. Иконография „Собор всех святых“ получила особое распространение на Афоне»^[16].

К данной иконографии тематически примыкает икона «Шестоднев», объединяющая семь праздничных сцен в соответствии с литургическим посвящением дней недели. Седьмой день, суббота, олицетворяла покой, когда Бог «почил от всех дел Своих» (Быт. 2:2). Этот день толковался как прообраз будущего блаженного отдохновения и воссоединения праведников с Богом по завершении земной истории. Следуя этой трактовке, заключительная композиция цикла — «Суббота всех святых» — на иконах XVI—XVII веков представляла собой образ блаженного покоя святых, ожидающих Второго пришествия^[17].