Русалка

Согласно теории «римского влияния», которую отстаивали Ф. Миклошич и А. Н. Веселовский, слово русалка позднего происхождения, произошло от названия древнеримского праздника поминовения предков — Розалии^[5] (от лат. Rosalia «праздник роз, посвящённый умершим»^[8]). В то же время историк-антиковед Т. Д. Златковская ставит под сомнение возможность заимствования персонажей древнеримской мифологии восточными славянами^[9]. По мнению мифолога Е. Е. Левкиевской, мифологический образ русалки является исконно славянским и сложился в глубокой древности^[10].

Некоторые исследователи XIX века считали, что термин произошёл от слов «русло», «русый» или названия рек Руса, Рось, Раса и др.^[6] Или от растения «росен» (болгар. ясенец белый), игравшего роль в обряде русалии, однако отмечалось, что это название тоже латинского происхождения^[6].

По мнению И. Ягича, вследствие сближения со словом русло русалка из нимфы лесов и полей превратилась в народном сознании в водяное существо^[11][12].

В украинском языке сохранилось название мавка, в белорусском — водяница, купалка, как синоним русалки^[13].

По версии академического словаря «Славянские древности» (Л. Н. Виноградова), русалка — это вредоносный дух, появляющийся в летнее время в виде длинноволосой женщины в злаковом поле, в лесу, у воды, способный защекотать человека насмерть или утопить в воде. Восточнославянский термин «русалка» связан с древнерусским названием языческого весеннего праздника русалии^[2].

По мнению В. Я. Проппа, русалка являлась персонажем, связанным с культом растений, плодородия, влаги, духом водоёмов, персонифицированной стихией природы (воды, «зелёной» жизни)^[14][15].

В Малороссии и в Галиции существовало несколько представлений о русалках. По одним представлениям русалки отождествляются с мавками, по другим — с дикими жёнами, «мамунами» (обезьянами) у поляков и «вилами» у сербов и болгар, которые владели колодцами и озёрами, умели «запирать» воды. Чаще всего считается, что русалками становятся некрещёные дети, утонувшие девицы, девушки, умершие до замужества, а также те, кто родился или умер на Троицкой неделе^[16]. В западном Полесье существует легенда о том, как отец умершей девушки-невесты привязал её тело к столбу и таким образом «повенчал» её, чтобы она не стала русалкой^[17].

В некоторых поверьях, русалкам приписывалась способность к оборотничеству. Считалось, например, что они могли принимать вид белок, крыс, лягушек, птиц (укр. харьк.), либо показываться в виде коровы, коня, телёнка, собаки, зайца и других животных (полес.). Однако в большинстве рассказов русалки появляются в образе женщины или молодой девушки^[18].

Среди населения Урала было представление, что русалки — это проклятые жёны и девы. Они живут в плоти, невидимо от людей, и будут жить так до пришествия Христа. Живут постоянно под водой, в обществе чертей^[19].

В Полесье нередко слово русалка употребляется по отношению к умершим вообще или даже к конкретным умершим жительницам своих сёл.

В некоторых местах Украины фольклористы отмечали различие русалок полевых (то же самое, что «полудницы») и лесных («фараонки», из войск библейского фараона, погибших в Красном море). Как пишет Д. Зеленин, «Русалок нельзя признать определённо духами водными или лесными, или полевыми: русалки являются одновременно и теми, и другими, и третьими». По легендам русалок можно встретить в прудах, озёрах и проточных водах^[20].

В большей части народных рассказов русалки изображены нагими и без головного убора. Одетых русалок чаще всего представляют в рваных сарафанах^[19].

Также существовало поверье, что на Русальной неделе, когда в лесу ходят русалки, при нечаянной встрече с ними, нужно бросить платок или что-нибудь из одежды, например рукав от платья. Считалось, что русалки похищают у заснувших без молитвы женщин нитки, холсты и полотна, одежду и пищу, выбирают для себя любовников из их мужчин^[19]. Желание одеться побуждало русалок подходить ночью к баням, где прядильщицы иногда оставляли пряжу, и напрясть себе ниток для одежды. «Но, очевидно, не все из них ещё обучены этому искусству: другая только обсусолит мочку на гребне да обслюнит»^[21].

У восточных славян (а также у саамов) было распространено поверье, что водяные красавицы-русалки по ночам выходят из воды, садятся на траву и расчёсывают свои волосы^[22]. Это поверье часто использовали в качестве мотива художники и поэты — например, Шевченко в стихотворении «Утоплена».

В народных сказаниях в качестве гребней русалки использовали рыбьи кости^[19]. В Читинской области во второй половине XX столетия был записан рассказ-быличка о том, как женщина, дом которой стоял у речки, забрала оставленный русалкой на берегу гребешок, «и каждую ночь та девка-волосатиха спать не давала: стучит то в окно, то в двери». По совету одного старца, гребешок был отнесён обратно на берег, и с той поры русалка приходить перестала^[23].

Согласно эпосам, другой отличительной особенностью русалок была их любовь к плетению венков из цветов, осоки и древесных ветвей^[24][25].

В Белоруссии была записана быличка, в которой повествуется о русалке, смастерившей люльку для своего младенца из большого куска берёзовой коры^[26].

По поверьям, русалки питались рыбой и раками, а по ночам забирались в сараи и доили коров^[25].

По некоторым русским представлениям, русалки имеют облик маленьких девочек, очень бледных, с зелёными волосами и длинными руками. В северных областях России (местами на Украине) русалок преимущественно описывали как косматых безобразных женщин. Часто отмечаются большие груди: «цыцки большие-большие, аж страшно»^[27].

По мнению Зеленина определённого образа русалки нет. Широко распространённое у русских представление о шуто́вке, водяни́це, хи́тке, черто́вке, чаще всего как об уродливой женщине с огромной грудью, относится к жене водяного или к духу воды женского пола — образ, близкородственный русалке^[28].

Упоминания о русалках с рыбьим хвостом в народных поверьях достаточно редки и, по-видимому, появились под книжным влиянием^[18] (см. морская дева, сказка «Русалочка»). Западноевропейские русалки внешний вид унаследовали от художественных изображений гомеровских сирен, славянские сходны с древнегреческими нимфами. В англоязычном бестиарии для славянских русалок употребляется слово rusalka, а для западноевропейских — mermaid.

Важная отличительная и объединяющая черта во внешнем виде русалок — распущенные длинные волосы. Простоволосость, недопустимая в обычных бытовых ситуациях для крестьянской девушки — типичный и значимый атрибут: «Ходит как русалка (о нечёсанной девке)» (из словаря Даля).

Преобладающий цвет волос — русый, отчего историк С. М. Соловьёв производит само название «русалка» — «с русыми волосами»^[29].

По народным поверьям, русалки обитают в лесу на высоких деревьях (например, на дубе или липе)^[30], на которых любят раскачиваться как ночью, так и днём^[31]. Свои следы на берегу русалки стараются скрывать, поскольку могут перерыть песок и загладить следы (застать их можно, согласно наблюдениям В. И. Даля, только врасплох)^[32]. В сосновом бору часто встречаются деревья, вокруг которых не растёт трава: по народному преданию, русалки водят хороводы вокруг этих деревьев и вытаптывают круги^[33].

Описываемая в преданиях территория обитания русалок включает в себя часть Белоруссии, Смоленской и Курской областей. Считается, что белорусские русалки говорят «Уу-гу, уу-гу!»^[33], а смоленские говорят «Рели-рели!» или «Гутыньки-гутеньки»^[23]. В Курской губернии, по народным преданиям, мелодии и ритмы народных песен были схожи с русаличьими. В некоторых отдельных местностях русалок называют «лихоплесками» оттого, что они лихо плещутся или лихо пляшут^[34].

У полещуков считается, что постоянным пристанищем русалок является «зона смерти» (кладбище, могилы, «тот» свет и вода как граница между мирами), а местами их временного пребывания на земле на русальной неделе считались: ржаное или конопляное поле, межи, лес, деревья, места у воды, перекрёстки дорог и т. п. В селе Хоробичи Черниговской области говорили: «Русалки и в жите, и в воде живут — зимой они в воде, а в Русалны тыждень выходят в поля и леса»^[35].

Отрицательные черты

В русской мифологии русалки описывались как опасные существа, часто отрицательно настроенные к людям всех возрастов: в одних поверьях они кидались в людей камнями^[36], ловя кого-нибудь щекотали до смерти и топили^{[37][38][39][40]}, по другим легендам — соблазняли молодых парней, заманивая их на глубину. Девушек русалки, согласно фольклору, не любят и ненавидят, всячески прогоняют из леса^[41]. В одной народной былине говорится, как русалка в шутку несколько раз тушила костёр, который развели несколько человек в ночь на Ивана Купала, и возмущённые люди чуть не избили её дубинами, заставив русалку убраться прочь^[41]. По белорусским народным поверьям русалкам свойственно бегать нагими и кривляться: человек, увидевший таких русалок, перенимает от них эту привычку^[42].

По мнению В. И. Даля, русалки могли поймать стадо гусей, ночующее на воде, завернув им крылья так, чтобы птицы не могли взлететь^[43]. Согласно описанию А. С. Пушкина, русалки пугали всадников «плеском, хохотом и свистом»^[44].

Среди крестьян распространялись несколько способов заставить русалку оставить человека в покое: устремить взгляд в землю и не смотреть русалкам в глаза. Со слов крестьянина Дмитрия Шваркуна был записан загово́р от так называемых «приставаний» русалки:

Считалось, что люди, которые не снимают нательный крест, защищены от влияния русалок. Если же это не останавливало русалку, то крестьянин должен был уколоть её булавкой^[46].

Положительные черты

Согласно народным поверьям, несмотря на свой нрав, русалки могли проявлять благородные черты характера в отношении некоторых людей: так, они очень хорошо относились к маленьким детям, спасая их от диких животных. Иногда в историях русалки спасали тонущего человека от гибели^[36]. Также русалкам приписывался весёлый характер: они часто «кувыркаются, играют, ведут беговые игры, хороводы, пляшут, хохочут»^[47][48], устраивают свои развлечения ночью. Русалки считаются покровительницами плодородия. Крестьяне думали, что там, где русалки устраивали веселье, будет хороший урожай^[23]: в частности, там, где плясали русалки, лучше росли трава и хлеб; сами русалки защищали поля от всякой беды^[49]. По некоторым поверьям, если человек в Русальную неделю заметит русалок и скажет «Чур моя!», одна из них пойдёт за ним в дом и будет исполнять всю работу по дому вплоть до следующей Русальной недели^[49].

Зеленин, собиратель фольклора начала XX века, говорит что якобы «в Белоруссии известны случаи, когда русалка живёт в доме за работницу», и что они «кормятся по чужим семействам, в особенности в тех, где является ссора между семейными за столом»^[50].

По быличке крестьянки Агафьи Антоновой из Белоруссии, передавшей свидетельство стариков, в её деревню некогда привели двух пойманных русалок: «И ничего не говорят, только плачут и плачут, рекой льётся, покуда отпустили. А как отпустили, — тогда запели, заиграли, да в лес»^[51].

В Смоленской губернии на рубеже XIX—XX веков была записана следующая легенда^[52]:

По народному поверью, русалки забираются в реки с осени и проводят там всю зиму, а на Зелёные святки выходят на сушу и остаются на ней в течение всего лета. Считалось что в «русальную неделю»^[53] русалки бегают по полям, качаются по деревьям, могут защекотать встречных до смерти или увлечь в воду. Поэтому с Семика до Духова дня в открытых водоёмах старались не купаться и в одиночку через засеянные поля не ездили. Особенно отмечен четверг — «русальичин велик день», в этот день девушки ходили в лес «русалку крестить». Со вторника начинались проводы русалок, которые чаще всего старались приурочить к воскресенью или к первому дню Петрова поста, следующего за Русальной неделей^[54]. Считалось что особенно активны русалки также в ночь на Иван Купала с 23 на 24 июня (с 6 на 7 июля по новому стилю)^[23]. На следующий день (Феврония-русальница) последние русалки уходят с берегов в глубь водоёмов^[55].

Украинцы называли четверг на русальной (зелёной) неделе, когда русалки празднуют свою Пасху, мавской или навской Пасхой (укр. мавський, нявський великдень)^[56].

Русалиями восточные славяне называли праздник в память умерших с поминальным обрядом (поминальные дни). Русалии отмечались в канун Рождества Христова^[57] и Богоявления^[58] (зимние Русалии), на неделе после Троицы^[58] (Русальная неделя) или в летний Иванов день (Иван Купала^[57])^[59]. Словом русалия/русалии в древнерусских источниках называли праздник Пятидесятницы^[60]. Во время Русалий песни и гуляния затягивались далеко заполночь.

У южных славян Русалии отмечали на Святки (от Рождества до Крещения), на святую Пасху, со Спасова дня (Вознесенья) и, особенно, на Русальной неделе^[61], когда приходят «русали» (или «русалки»). Болгары считали, что в среду на Преполовение (25 день после Пасхи), которая называется в народе «Русальная среда», русалки «собираются в дорогу»^[62].

В Македонии с Рождества до Крещения ходили по дворам мужские дружины — «русалии», которые устраивали особые хороводы вокруг больных людей и исполняли обрядовые танцы, чтобы исцелить их^[59]. На севере Болгарии и северо-востоке Сербии группы «русалиев» или «калушар» ходили по сёлам на Троицкой неделе с целью магического лечения людей, заболевших «русальской» болезнью. Считалось, что «русальскую» болезнь насылали русалки или самодивы, которые появлялись на земле с Вознесения. Группа мужчин ходила по сельским домам. «Русалии» исполняли возле больного (которого выносили и укладывали во двор или на поляну) обрядовые танцы с кружением и подскоками, иногда доводя себя до экстатического состояния и конвульсий, что обеспечивало — по народным представлениям — наиболее эффективное исцеляющее воздействие. Таким способом изгонялись из больного зловредные духи^[63].

Древнейшее упоминание русалий — граффити № 23 (по А. А. Медынцевой) в Новгородской Софии, датируемое серединой XI века^[64]. Участвующие в обряде русалий женщины названы русалками в «Слове о злых жёнах» по списку «Златой Матицы», датируемому по водяным знакам второй половиной 1470-х — началом 1480-х годов^[65].

Использование сравнительной характеристики персонажей разных славянских традиций выявило много общего у женских мифологических персонажей: восточнославянской русалки, западнославянской богинки, болгарской самодивы, сербской вилы. Так болгарскую самодиву могли называть русалкой. Термины русалка, богинка, самодива, вила распространены в качестве основных мифологических персонажей на значительных территориях проживания славян. Термин русалка — на всей восточнославянской территории, восточной Польше и северной Болгарии. Богинка — на всей территории Польши и приграничных зонах. Самодива — на всей территории Болгарии и приграничных сербско-хорватских зонах. Вилы — на сербско-хорватских территориях. Для русалка могут соответствовать: в украинском ареале — мавка, навка, лоскотуха; в белорусском — нимка, казытка, саўка, железнячка; в восточной Польше — żytnie panienki, żytnie majki, żytniczki. Польские богинки могут называться: rusawki, pokutnice, mamony, placzki, odmienica, zly duch, babula, nocula, mara, diablica, czarownica, ubohenka. Болгарские самодивы могут также называться: бели-червени, медени-маслени, сладки-медени, живи-здрави, самовила, димна самовила, юда, благи, вихрушки, вражките керки, вила, дива, самоюда, русалка, русалиа. Сербскохорватские вилы: самовила, самодива, добрица, недобрица, бела вила, бела-црвена, водаркиња, приморкиња, jузеркиња, бодарица, пригоркињф, нагоркиња, загоркиња, белгорока, пештеркиња, планинкиња, плетикоса, златокоса, баждарица, златокоса, седмакиња.

Их облик не поддаётся чёткому и однозначному описанию, но обычно имеют антропоморфный женский, иногда детский, облик. Все они могут становиться невидимыми, и только люди с особыми качествами могли их видеть. В украинских и южнорусских поверья эти персонажи предстают привлекательными и молодыми. Начиная с Полесья и далее через Белоруссию к Русскому Северу усиливается тенденция изображить их уродливыми и старыми. В западнославянской мифологии богинки изображаются в виде безобразных старых баб. У южных славян вилы и самодивы чаще имеют привлекательный облик. Общей чертой у всех персонажей являются длинные светлые распущенные волосы, белые одежды и венок на голове.

Для восточно- и западнославянских персонажей отчётливо прослеживается происхождение от женщин, умерших «не своей» смертью. В восточнославянской традиции — это души детей, умерших до крещения; души девушек, умерших до вступления в брак. В западнославянской — души женщин, умерших во время родов или до послеродового церковного очищения, а также женщин, сделавших аборт. В южнославянских преданиях люди, понравившиеся самодивам и вилам, умирали и пополняли их ряды. Общим для всех славянских персонажей является способность самим заводить детей.

Живут все они за пределами обычного жилого пространства — возле воды, в лесу, в горах, пещерах, на небе, далеко от людей. Попадая в дом, персонаж меняет своё поведение и вредоносность — сидит за печкой, в углу, питается паром горячей пищи или приготовленным поминальным блюдом, незримо прядёт по ночам. Вилы, самодивы и русалки считаются подательницами влаги, способными «запереть воду». Русалки и богинки обычно купаются, плещутся, стирают бельё, заманивают в воду, топят. Появляются они обычно ночью, а исчезают с пением петухов. На земле они чаще всего пребывают в весенне-летний период, когда могут воздействовать на урожайность в период цветения.

Наиболее характерны для всех персонажей — это любовь к музыке, пению и танцам. А также способность к оборотничеству, прорицанию, знахарству и колдовству, и вредоносность, как черта нечистой силы. Наибольшей злокозненностью отличается польская богинка. Она же является единственной, не связанной напрямую с растительностью и воздействием на урожайность^[66].