Портрет Надежды Ламановой

Надежда Ламанова, дворянка по происхождению, выбрала для себя профессию модельера и портнихи, и так преуспела, что наряды у неё заказывали члены императорской семьи. К своему 50-летнему юбилею Ламанова решила заказать портрет у Валентина Серова. Несмотря на то, что Серов был очень востребован, заказ он принял: Ламанова общалась с матерью художника, а швейцар, который работал у неё, раньше жил в доме Серовых и знал Валентина Александровича ещё ребёнком. Кроме того, Серов писал портрет наставницы Ламановой, портнихи Татьяны Войткевич^[1].

Работать над портретом Надежды Ламановой художник начал весной 1911 года. Первый набросок цветными карандашами он посчитал вполне удачным. Затем Ламановой нужно было уехать за границу, и сеансы возобновились только осенью. За работой Серов общался с модельером и, лучше узнав её, решил, что первый набросок никуда не годится, и нужно всё переделать. Для Серова было важно передать психологическое состояние, суть своей модели, поэтому он не мог продолжать работу, увидев, что ошибся в первоначальной оценке портретируемой. Художник перевернул лист картона и начал всё заново^[2].

По воспоминаниям швейцара Ламановой, Валентин Серов, приходя на сеансы, просил поднять его на лифте^[3].

21 ноября около 7 часов вечера Серов закончил очередной сеанс у Ламановой. Портрет был почти готов, оставалось добавить несколько штрихов. Художник оставил их до следующего сеанса, который должен был стать завершающим. От Ламановой он поехал к своему другу Илье Остроухову и провёл у него вечер. А утром Валентин Серов скончался от приступа стенокардии^[4].

После смерти Надежды Ламановой её портрет перешёл в семью скульптора Веры Мухиной, близкой подруги Ламановой. Позже потомки продали портрет в частную московскую коллекцию^[2].

Женщина, изображённая на портрете в полупрофиль, одета очень просто: в светлую блузку и тёмную юбку. Левая рука поднята к груди, на ней перстень со светлым камнем, который рифмуется с такой же серьгой в ухе. Очертания тонкого браслета на запястье повторяют контуры тонкого ожерелья на груди. Возможно, выбрав такие украшения, художник хотел подчеркнуть тонкий изысканный вкус своей модели. Пышная причёска сделана по моде той эпохи^[3].

Выражение лица Ламановой — одухотворённое, вдохновлённое. Глаза смотрят словно в себя: так художник рождает очередной замысел. Тёплый колорит картины напоминает фотографии сепия, популярные в то время.