Герои поэмы А. А. Блока «Двенадцать», сюжет, композиция, многозначность финала

Поэма «Двенадцать» была создана в январе 1918 года как непосредственный отклик на Октябрьскую революцию. Блок испытал мощный творческий подъём и завершил черновую работу за несколько дней^[1]. Поэт стремился запечатлеть «музыку революции» — тот гул и хаос, который, по его убеждению, несёт в себе очистительную силу. В своей статье «Интеллигенция и революция» Блок призывал: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию»^[2]

Современники восприняли поэму неоднозначно. И. А. Бунин назвал её «набором стишков, частушек». З. Н. Гиппиус прервала отношения с Блоком. Н. С. Гумилёв заявлял, что Блок своей поэмой «вторично распял Христа». В то же время О. Э. Мандельштам писал о «монументальной драматической частушке» и фольклористической ценности поэмы^[3]. В. В. Маяковский считал, что в «Двенадцати» Блок «надорвался». Поэма сразу вошла в исследования филологов-новаторов — Ю. Н. Тынянова, Б. М. Эйхенбаума, В. М. Жирмунского.

Сюжет поэмы можно проследить, несмотря на кажущуюся фрагментарность. Двенадцать красногвардейцев патрулируют ночные улицы Петрограда, распевая солдатские и революционные песни. В центре их разговоров — возлюбленная одного из них, Петрухи, девица Катька, изменяющая ему с бывшим товарищем Ванькой. Разговоры эти грубы и циничны: «А Ванька с Катькой — в кабаке... / У ей керенки есть в чулке!»; «Ну, Ванька, сукин сын, буржуй, / Мою попробуй поцелуй!» Они ощущают свою безнаказанность и вседозволенность, что подчёркивается рефреном «Свобода, свобода, / Эх, эх, без креста!».

Красногвардейцы встречают любовников, которых везёт извозчик, и открывают стрельбу. Ваньке удаётся спастись, Катька случайно застрелена Петрухой. Его мучают тоска и раскаяние: «Загубил я, бестолковый, / Загубил я сгоряча... ах!», но, стыдясь укоров товарищей («Ишь, стервец, завёл шарманку, / Что ты, Петька, баба что ль?..»), он внешне веселеет и призывает к грабежам и убийствам: «Уж я ножичком / Полосну, полосну!..». Двенадцать продолжают шествие, но чувствуют чьё-то присутствие рядом. В финале с красным флагом впереди идёт Иисус Христос.

Важную роль в сюжете играет мотив ветра, который пронизывает всё произведение и становится символом революционной стихии. Ветер сметает представителей старого мира — буржуя, старушку, попа, барыню в каракуле, расчищая место для нового^[4]. Ветер не просто метеорологическое явление, а одушевлённая сила, «весёлый» и «зол», он «крутит подолы», «прохожих косит» — это сам дух революции.

Чёрный вечер.

Белый снег.

Ветер, ветер!

На ногах не стоит человек.

Ветер, ветер —

На всём божьем свете!

Сюжетное движение в поэме подчинено логике стихии: красногвардейцы движутся от хаоса к гармонии, от разрушения к созиданию. Как отмечают исследователи О. Ю. Юрьева и А. С. Трошин, «замысел поэмы сложился из двух стремлений Блока: первое — показать революционные события, представив главное действующее лицо — народ, явленный в образе двенадцати красноармейцев; второе — написать поэму о Христе»^[5]. Эти два замысла сливаются в творческом сознании поэта, и возникает образ Христа, возглавляющего шествие Двенадцати в конце поэмы.

Центральный образ поэмы — двенадцать красногвардейцев. Их число имеет символическое значение, отсылая к двенадцати апостолам и одновременно к двенадцати разбойникам. По замыслу Блока, в каждом красногвардейце можно увидеть «ангельские крылья за плечами». Однако их образ двойственен. Авторская ремарка «На спину б надо бубновый туз!» уподобляет их каторжникам, а их поведение — убийство, грабежи, пьяный разгул — далеко от образа героев. В их речах звучит «чёрная злоба», «святая злоба» — оксюморон, подчёркивающий религиозный фанатизм и жестокость одновременно.

Исследователь О. Ю. Юрьева отмечает, что в образах Двенадцати воплотились открытия Ф. М. Достоевского, в частности тип «стрюцкого» — «человек пустой, дрянной и ничтожный», «пьяница-пропойца, потерянный человек»^[5]. Однако А. А. Блок, как и Ф. М. Достоевский, верил в то, что «в русском человеке из простонародья нужно уметь отвлекать красоту его от несвойственного его природе варварства» и что «из глубины падения русский народ поднимется на высоты духовности». Поэтому динамика образа Двенадцати — это путь от злобы и преступления к очищению, от «разбойников» к «апостолам».

Особо выделяется фигура Петрухи (Петра). В отличие от товарищей, он способен на любовь и раскаяние. Его муки совести после убийства Катьки показывают, что в нём ещё живо человеческое начало. Однако под давлением товарищей он подавляет это чувство и возвращается в строй^[6]. Петруха — единственный, кто поминает Спасителя, за что ему достаётся от товарищей; можно отождествить его с апостолом Петром, который также трижды отрёкся от Христа, но потом раскаялся.

Образ Катьки также многозначен. С одной стороны, это «толстоморденькая» блудница, «с офицерами блудила», её гибель становится символической жертвой на алтаре революции. С другой — Катька — сниженный отзвук Вечной Женственности, той России, которую убивают Двенадцать. По мнению исследователей Юрьевой О. Ю. и Трошиной А. С., в персонаже Катьки воплощается «сниженный, но всё так же мучительный "отсвет и отзвук идеала прекрасной дамы", Вечной Женственности»^[5]. В евангельском контексте она соотносится с Марией Магдалиной, но, в отличие от библейской истории, здесь блудница не прощена, а убита.

В поэме также появляются эпизодические персонажи — «буржуй», «старушка, как курица», «долгополый поп», «барыня в каракуле», «писатель-вития». Они представляют старый мир, который стихия революции сметает с лица земли. Как пишет Блок, «ветер весёлый / И зол, и рад» — он крушит и переделывает старый мир, расчищает от него земное пространство^[7]. Старуха взывает к Матушке-Заступнице, поп идёт «сторонкой за сугроб», буржуй стоит «на перекрёстке» — все они обречены, их время ушло.

Поэма состоит из двенадцати глав, что подчёркивает её символическую завершённость. Композиция строится на контрастах: цветовом («Чёрный вечер. / Белый снег»), ритмическом и жанровом.

В поэме переплетаются различные стихотворные размеры — от хорея до анапеста, сменяют друг друга частушки, марши, романсы, уличные куплеты. Лексика разнородна — от высокой, почти библейской, до грубой брани и просторечий. Как отмечает исследователь Б. М. Гаспаров, «в „Двенадцати“ нагромождаются, цитируются, пародируются многие культурные контексты революционной России — от политических лозунгов до нового, выплеснувшегося на улицу жаргона»^[8].

Композиционно поэма строится как шествие Двенадцати от тьмы и хаоса к свету. Начало — чёрный вечер, вьюга, разруха; финал — появление Христа, который ведёт их за собой. Этот путь — символическое преображение: от «свободы без креста» к «белому венчику из роз».

Девятая глава — «Не слышно шуму городского…» — является пародией на стихотворение Фёдора Глинки «Песнь узника». В версии Блока восстание удалось, и никакое обращение к царю за милостью невозможно. Глава звучит как романс, что на фоне общего хаоса создаёт иронический контраст.

Не слышно шуму городского,

Над невской башней тишина,

И больше нет городового:

Гуляй, ребята, без вина!

Как заметил Ю. Н. Тынянов, «последняя строфа высоким лирическим строем замыкает частушечные, намеренно площадные формы. В ней не только высший пункт стихотворения — в ней весь эмоциональный план его, и, таким образом, само произведение является как бы вариациями, колебаниями, уклонениями от темы конца»^[9].

Появление Христа в финале — главная загадка поэмы. Блок сам говорил, что это было для него неожиданным, но неизбежным. В дневниковой записи он подчёркивал: «К сожалению, Христос», и что с Двенадцатью идёт именно Христос, хотя «надо, чтобы шёл Другой» (то есть Антихрист). Позже он пояснял, что «я только констатировал факт: если вглядеться в столбы метели на этом пути, то увидишь "Исуса Христа"»^[10].

Впереди — Исус Христос.

Исследователи предлагают разные трактовки финала^[5]:

1. Христос благословляет революцию. Двенадцать — новые апостолы, и Христос ведёт их к построению нового мира. Однако Блок подчёркивал, что в его поэме Христос — «поэтический символ, существующий сам по себе», отличный от церковной традиции.

2. Христос — Антихрист. Двенадцать — антиапостолы, их шествие происходит «без креста», а в конце они идут «без имени святого». Однако Блок писал «Исус» (старообрядческое написание), что подчёркивает неканоничность образа.

3. Христос — акт очищения и искупления. Он принимает на себя грехи Двенадцати, ведя их через тьму и кровь к новой жизни. Он «невредимый от пули», идёт впереди с красным флагом, но «в белом венчике из роз» — символе чистоты и страдания.

По мнению Б. М. Гаспарова, Христос «оказывается там, где происходит страдание и меняется строй мира. Он как будто соткался из вьюги»^[11].

В поэме также появляется образ голодного пса, символизирующего старый мир:

Стоит буржуй на перекрёстке

И в воротник упрятал нос.

А рядом жмется шерстью жёсткой

Поджавший хвост паршивый пёс.

Пёс — один из «бесовских» образов в фольклоре и литературе. Его противопоставление Христу подчёркивается и тем, что эти два образа оказываются зарифмованными в финале поэмы. Поэма «Двенадцать» остаётся открытым произведением, допускающим различные интерпретации. По замечанию Юрьевой О. Ю., «смысл любого пророчества становится ясен лишь тогда, когда всё или почти всё, о чём пророчил поэт, уже произошло»^[12].

⚠️Подсказка для ЕГЭ/ОГЭ

Поэма «Двенадцать» — отклик А. Блока на Октябрьскую революцию 1917 года.

Сюжет: двенадцать красногвардейцев патрулируют Петроград; убийство Катьки, любовная драма; в финале — появление Христа. Композиция: 12 глав, кольцевая структура (от хаоса к гармонии), контрасты (цветовые, ритмические, жанровые).

Герои: Двенадцать — двойственный образ (апостолы/разбойники). С образом Петрухи связан мотив раскаяния, Катька — сниженный образ Вечной Женственности, Ванька — предатель; эпизодические персонажи (буржуй, старуха, поп, барыня) — символы старого мира.

Символика: ветер (стихия революции), число 12 (апостолы/разбойники), чёрный/белый (противостояние тьмы и света), красный флаг (революция, кровь), Христос (искупление, очищение), пёс (старый мир).

Финал многозначен: Христос может восприниматься и как благословение революции, и как Антихрист, и как символ искупления.

Художественные особенности: полиритмия, разнообразие жанров (частушки, марши, романсы), просторечия, контрасты, фольклорные мотивы.