О, весна без конца и без краю…

Стихотворение написано 24 октября 1907 года^[1], в период отношений поэта с актрисой театра им. Комиссаржевской Натальей Волоховой, героиней цикла «Снежная Маска». Оно входит в лирический цикл «Заклятие огнём и мраком»^[2]. В черновой рукописи стихотворение имеет посвящение: «Женщине, отравленной красою своей»^[3].

Впервые опубликовано в 1908 году в третьем (мартовском) номере журнала «Весы» (с. 7). 14 ноября 1907 года в письме к Валерию Брюсову, который возглавлял «Весы», Блок отправил цикл, первоначально носивший название «Заклятие огнём и мраком и пляской метели», с просьбой опубликовать его. Он охарактеризовал его как «новый цикл стихов, или поэма, непосредственно примыкающая к „Снежной Маске“»^[4].

Цикла состоял из 11 стихотворений: 1. «Принимаю» (таково было первоначальное название стихотворения «О, весна без конца и без краю…»), 2. «В огне», 3. «И во мраке», 4. «Под пыткой», 5. «В снегах», 6. «И в дальних залах», 7. «И у края бездны», 8. «Безумием заклинаю», 9. «В дикой пляске», 10. «И вновь покорный», 11. «Тебе предаюсь». По словам Блока, заглавия входящих в цикл стихотворений вместе составляли «одну заклинательную фразу», потому он попросил Брюсова напечатать стихотворения подряд^[4]. Такой метод конструирования фразы из заглавий стихотворений восходит, как предполагают исследователи, к «Песни опьянения» Фридриха Ницше из его философской поэмы «Так говорил Заратустра» (последние фразы её фрагментов складываются в отдельную «Песнь Заратустры»)^[5][3].

В 1908 году стихотворение также вошло в третий сборник Блока «Земля в снегу» (СПб.: «Золотое руно», 1908), где восемь стихотворений из цикла «Заклятие огнём и мраком. . .» были напечатаны в разных разделах. Стихотворение «О, весна без конца и без краю…» было включено в раздел «Песня судьбы»^[4].

В первых публикациях циклу предпослано посвящение: «И вновь посвящаю я эти стихи — Тебе». Его соотносят с посвящением «Снежной Маски» («Посвящаю эти стихи Тебе, высокая женщина в чёрном»)^[5]. Циклу предпослан эпиграф из стихотворения Михаила Лермонтова «Благодарность» (кроме трёх его заключительных строк). Адресата эпиграфа исследователи соотносят как с Натальей Волоховой, прототипом лирической героини цикла, так и с супругой поэта Любовью Блок. В выборе эпиграфа одни исследователи усматривают горькую иронию, звучащую и в стихотворениях цикла, а другие — переосмысление стихотворения Лермонтова (не случайно самые ироничные его строки были опущены Блоком): страсть мучительна и противоречива, но у Лермонтова она приводит к разладу с миром, а у Блока предстаёт в своей полноте и многогранности^[3].

Критик Александр Измайлов в отзыве о книге «Земля в снегу» говорил о стихотворении:

Чудесно стихотворение «0, весна без конца и без краю» — такое характерное для Блока, так полно выражающее философию его мистико-поэтического непротивления миру с прелестью детски доверчивого преклонения пред земною весеннею прелестью...^[6]

Чаще всего критики понимали стихотворение как выражение «восторженного ликования», однако некоторые писали и неоднозначности эмоций и сложности. Например, Аркадий Бухов отмечал, что поэту «иногда ( ... ) кажется, что он принимает жизнь, такую, какая она есть, может быть только для того, чтобы померяться с ней изнемогающими силами»^[3]. Критик Эмилий Метнер в письме к Блоку от 20 февраля 1913 года так отзывался о стихотворении:

«Принимаю» («0, весна без конца и без краю…») и «У края бездны» («По улицам метель метёт…»), по-моему, следует отнести к наиболее ценному, что спето было поэтами нашей планеты; да я ещё и не в состоянии анализировать, ибо прихожу в страшное волнение, как только начинаю скользить по строкам этих двух стихотворений. Я даже не могу Вам передать и малой доли того синтетического, что мгновенно возникло в моём сознании. ...В этих стихотворениях Вы частично, но глубоко близки Гёте...^[3]

Стихотворение считается программным, поскольку в нём представлена поэтическая формула приятия мира во всём его многообразии и со всеми противоречиями. Исследователи считают, что Блок в этом отношении является преемником Фёдора Достоевского^[7].

В героических мотивах стихотворения («И приветствую звоном щита!», «Никогда я не брошу щита» и пр.) исследователи усматривают ассоциации с образами из оперной тетралогии «Кольцо нибелунга» Рихарда Вагнера^[8]. Андрей Белый в «Воспоминаниях о Блоке» тоже ассоциировал первую строфу стихотворения с музыкой Вагнера: Блок «как бы говорил себе: Её — нет! Не придёт! Что же, будем — героями, Зигфридами! Будем же высекать жизнетворчество; настроение такое складывалось в А. А. Оно выразилось впоследствии в строках^[9]

О, весна без конца и без краю —

Без конца и без краю мечта!

Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!

И приветствую звоном щита!»

Блок многократно сталкивает антиномии-противопоставления: пустынные веси (деревни) и колодцы городов, простор поднебесий и томления рабьих трудов и пр.^[10] Лирический герой обращается к жизни, но в её описании просматривается и столь же противоречивый, как сама жизнь, облик возлюбленной: «С неразгаданным именем бога / На холодных и сжатых губах…», то есть она кажется прекрасной неразрешимой загадкой, но холодной к герою и отталкивающей его.

Лирический герой признаёт разные стороны жизни: добро и зло, взлёты и падения, вера и отчаяние, он готов к встрече с любыми её проявлениями, в том числе и с любовью, неотделимой от ненависти^[10].

Перед этой враждующей встречей

Никогда я не брошу щита…

Никогда не откроешь ты плечи…

Но над нами — хмельная мечта!

И смотрю, и вражду измеряю,

Ненавидя, кляня и любя:

За мученья, за гибель — я знаю —

Всё равно: принимаю тебя!

Таким образом, перед читателем предстаёт сложная диалектика отношений личности с миром. Парадоксальность заложена и в названии цикла, который открывается этим стихотворением: «Заклятие огнём и мраком»^[10].