Художественное своеобразие языка поэмы А. А. Блока «Двенадцать»

Работа над поэмой началась 8 января 1918 года. Черновой вариант был завершён 28 января, однако А. А. Блок продолжал вносить правки вплоть до публикации в газете «Знамя труда» 3 марта 1918 года. В своей записной книжке поэт оставил знаменательную запись: «Страшный шум, возрастающий во мне и вокруг… Сегодня я — гений»^[2]. Этот «страшный шум» стал той «музыкой революции», которую Блок призывал слушать в статье «Интеллигенция и революция»: «Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию»^[1].

В письме к художнику Ю. П. Анненкову, иллюстрировавшему первое издание поэмы, А. А. Блок так описывал свой замысел:

Знаете ли Вы (у меня — через всю жизнь), что когда флаг бьётся под ветром (за дождём или за снегом и главное — за ночной темнотой), то под ним мыслится кто-то огромный, как-то к нему относящийся (не держит, не несёт, а как — не умею сказать)^[2].

Это признание показывает, что для Блока новые революционные символы органично вырастали из его прежней символистской поэтики. Революция мыслилась поэтом не столько как политический переворот, сколько как вселенская стихия, обновляющая мир, и для её воплощения требовался принципиально новый поэтический язык.

Композиция поэмы подчинена числу 12, которое получает многозначную символическую трактовку: количество глав совпадает с числом красногвардейцев в отряде и одновременно отсылает к библейским образам 12 апостолов. Сама структура произведения является важнейшим элементом его художественного языка, и число 12 становится своего рода композиционным и смысловым центром, организующим всё повествование.

Поэма строится по принципу монтажа, «калейдоскопа» стремительно сменяющих друг друга сцен и голосов. Композиция кольцевая: первая и последняя главы изображают городской пейзаж и построены на контрасте. Поэма начинается антитезой: «Чёрный вечер. Белый снег» и завершается антитезой: «Позади — голодный пёс, <…> Впереди — Иисус Христос»^[3]. Это движение от тьмы к свету, от хаоса к возможному порядку, от старого мира к новому (и одновременно к вечному) составляет внутренний сюжет поэмы.

Исследователь М. Ю. Балашова подчёркивает, что таким образом поэма движется от одного смыслового полюса к другому, создавая ощущение постоянного перехода. Этот композиционный приём лежит в основе «музыки» поэмы, где смена тем и голосов подобна смене частей в симфоническом произведении. Кольцевая структура также подчёркивает замкнутость пути отряда: они бредут сквозь вьюгу, и их путь, начинающийся и заканчивающийся в городе, символизирует круговорот истории и неизбежность искупления^[4].

Язык этого произведения глубоко полифоничен. По словам М. Ю. Балашовой, в поэме, помимо голоса автора-повествователя, звучат голоса героев, города и стихия фольклора^[4]. В поэме можно выделить несколько стилистических пластов, которые не просто соседствуют, но активно взаимодействуют:

• авторское повествование, которое само по себе неоднородно — от грозных пророчеств до лирических отступлений, где слышен голос прежнего Блока — поэта-символиста;
• речь двенадцати красногвардейцев, насыщенная просторечием, жаргоном, лозунгами, которая составляет основную звуковую ткань поэмы;
• реплики «старого мира»: старухи, буржуя, попа, писателя-витии, которые звучат как диссонанс, как голоса уходящей эпохи;
• фрагменты городского романса и частушки, внедряющие в высокую поэзию элементы массовой городской культуры;
• прямые цитаты из революционных песен и лозунгов, такие как «Вся власть Учредительному Собранию!», которые делают поэму живым документом эпохи.

Эта полифония создаёт эффект «многоголосия» улицы, передаёт хаос и неоднозначность революционной эпохи. Исследователи О. Смола и И. Приходько отмечают стремительную смену голосов и интонаций, из-за чего порой трудно определить, кому принадлежит та или иная реплика. Например, во второй главе прямая речь оформлена как диалог, где реплики чётко разделены, а в одиннадцатой главе граница между репликами разных персонажей практически стирается, создавая ощущение монолитности речи отряда, единого «хора» революции. Создаётся впечатление, что говорит не двенадцать человек, а одна огромная, стихийная сила^[5].

Ритмика «Двенадцати» — одно из самых ярких новаторских открытий Блока. Поэт использует практически все основные размеры русского стиха, и каждый из них связан с определённой смысловой или эмоциональной задачей. Стихотворный размер становится изобразительным средством, передающим дух времени. В статье «Как делать стихи?» В. В. Маяковский приводил «Двенадцать» как образец новой поэтики, где «выкрик» приходит на смену «напеву», а «грохот барабана» — «колыбельной песне». Для Маяковского эта поэма была манифестом нового искусства, рождённого революцией^[2].

Как пишет Л. И. Тимофеев, ритм поэмы вобрал в себя уличный язык, разговорный свободный стих, пафос революционного лозунга, интонацию мещанского романса, фольклорный ритм частушки и ритм державного шага^[6]. Эта ритмическая пестрота — не хаос, а продуманный приём, где каждый размер выполняет свою роль в общей симфонии.

Приём ритмического монтажа позволяет А. А. Блоку воссоздать атмосферу всеобщего хаоса, в котором, однако, прослушивается «музыка будущего». Например, первые главы выдержаны в разговорно-повествовательной речи, восходящей к народному стиху, что создаёт эффект непосредственного включения в уличную жизнь:

Ветер, ветер!

На ногах не стоит человек.

Ветер, ветер —

На всём божьем свете!^[7]

Сменяющий его энергичный четырёхстопный хорей (например, в главах с третьей по пятую) — размер, общий для частушки и для пушкинских «Бесов» — создаёт ощущение стремительного, завораживающего движения. Этот ритм, как отмечает Б. М. Гаспаров, усиливает мотив «бесовского» кружения, который важен для всего произведения. В этой пляске и кружении слышится нечто демоническое, что сближает отряд с бесами из одноимённого стихотворения Пушкина^[8].

Затем ритм сменяется агитационным маршем в девятой главе, который звучит как призыв и угроза. Здесь четырёхстопный ямб с парной рифмовкой создаёт ощущение чеканного, почти механического шага, подчёркивая безжалостность и решимость отряда:

— Кто там машет красным флагом?

— Приглядись-ка, эка тьма!

— Кто там ходит беглым шагом,

Хоронясь за все дома?

— Всё равно, тебя добуду,

Лучше сдайся мне живьём!^[9]

Юрий Тынянов отмечал, что последняя строфа поэмы высоким лирическим строем замыкает все предшествующие «частушечные» и намеренно сниженные формы, сообщая всему произведению мощное эмоциональное завершение. Именно финал, с его нежной поступью и белым венчиком, переводит поэму из плана сатиры или хроники в план высокой трагедии^[2].

«Двенадцать» — это «беспрецедентный случай прививки к русской литературе простонародного языка и сознания» (по словам М. Н. Климовой)^[10]. Блок использует грубую, сниженную, а часто и обсценную лексику, которая до него была немыслима в поэзии. Это сознательный вызов эстетике символизма с её музыкальностью и утончённостью. Блок включает в текст просторечия («елекстрический фонарик», «стервец»), жаргонизмы («пальнём-ка», «толстозадую»), а также иронически переосмысливает высокие понятия, например, в строке «пальнём-ка пулей в Святую Русь» или в образе свободы без креста.

Такое столкновение высокого и низкого — сознательный художественный приём. По мысли исследователей, таким образом Блок впускает в литературу голос улицы, голос «низов», которые стали главной движущей силой революции. Сам Блок объяснял свой замысел через противопоставление, утверждая, что язык должен рождаться «из народной души, из народного слова», чтобы быть понятным простому человеку. Он не боится использовать «непоэтичную» лексику, потому что видит в ней подлинную энергию эпохи^[2].

Цветовая гамма играет важнейшую роль в языке «Двенадцати». Как отмечает М. Ю. Балашова, поэма открывается контрастом чёрного и белого («Чёрный вечер. / Белый снег»), к которому вскоре добавляется красный — цвет знамени, крови и революции. Эти цвета являются базовыми для русской языковой картины мира, но у Блока они обретают многозначный символический смысл: чёрный — цвет хаоса и зла, белый — цвет чистоты и надежды, красный — цвет жертвы и обновления^[4].

Традиционный для символизма образ вьюги у Блока символизирует революционную стихию, несущую очищение и обновление, но одновременно и хаос, и гибель старого мира. Этот мотив перекликается с пушкинскими «Бесами» и придаёт происходящему апокалиптическое звучание. Вьюга у Блока — это не просто погодное явление, а метафизическая сила, которая заметает следы старого мира и открывает путь новому. В финале важнейшую роль играет образ пса, который, как отмечал сам Блок, является символом отжившего старого мира: он ковыляет позади отряда, не может идти с ними в ногу.

Центральный и самый спорный символ — фигура Христа. В отечественном литературоведении сложилось несколько основных интерпретаций финального образа:

• Христос как символ высшей справедливости и очищения, который благословляет революцию на новые свершения (советская критика 1920-х годов);
• Христос как неожиданный для автора образ, выражающий глубинный христианский подтекст революции (сам Блок говорил: «К сожалению, Христос»), что свидетельствует о сложном, трагическом отношении поэта к происходящему^[2];
• Христос как фигура, тесно связанная с «бесовской» стихией (М. А. Волошин, Б. М. Гаспаров), что делает финал ещё более двусмысленным и трагическим^[8];
• Христос как символ искупления и будущего нравственного катарсиса, который должен пережить каждый из двенадцати (А. А. Якобсон), подчёркивая гуманистический пафос поэмы^[11].

А. А. Блок придавал огромное значение звучанию стиха. В «Двенадцати» звукопись становится одним из главных выразительных средств. Аллитерации и ассонансы создают ту самую «музыку революции», которую поэт стремился передать. Звуковой ряд в поэме не менее (а иногда и более) важен, чем смысловой, потому что создаёт определённое эмоциональное настроение:

• диссонантные, резкие звуки: «трах-тах-тах», «уй-уй» передают тревогу, насилие и хаос уличной перестрелки. Эти звукоподражания делают сцену убийства Катьки почти осязаемой, физически ощутимой;
• плавные, мелодичные звуки в финальной главе: «В белом венчике из роз», «Нежной поступью надвьюжной» — создают образ Христа, который вносит в хаос элемент гармонии и покоя. Этот резкий звуковой контраст между диссонансом и гармонией является ключевым для понимания замысла поэмы.

Как отмечал В. М. Жирмунский в работе «Поэзия Александра Блока», звуковая организация стиха у Блока всегда содержательна и подчинена смысловой задаче. В «Двенадцати» этот принцип доведён до предела: звуковой ряд несёт не меньшую смысловую нагрузку, чем лексический, и вместе они создают то уникальное единство формы и содержания, которое делает поэму бессмертной^[12].

Своеобразие языка поэмы «Двенадцать» стало важнейшим вкладом Блока в развитие русской поэзии. Как заметил О. Э. Мандельштам, эта «монументальная драматическая частушка» существенно расширила границы того, каким может быть язык высокой поэзии. Блок доказал, что уличный жаргон, частушечный ритм и политический лозунг могут стать материалом для подлинно трагедийного произведения^[13]. Поэма показала, что в хаосе революционной эпохи может родиться новая гармония, а новое содержание требует новой, радикально обновлённой формы.

Споры о языке и финале «Двенадцати», начатые современниками поэта, продолжаются и сегодня, что подтверждает непреходящее значение этого произведения. Каждое новое поколение читателей и исследователей открывает в поэме новые смыслы, что говорит о её неисчерпаемости. Как справедливо заметила Д. М. Магомедова, загадка финала и поэтики поэмы остаётся открытой для новых прочтений, и каждый читатель может решать её по-своему, вступая в диалог с великим поэтом^[14].

⚠️ Подсказка для ЕГЭ/ОГЭ

Художественное своеобразие языка поэмы А. А. Блока «Двенадцать» — это синтез разнородных языковых стихий (просторечие, жаргон, фольклор, романс, революционный лозунг) и ритмических систем, создающий эффект «многоголосия» революционной эпохи. В центре внимания на экзамене — способы выражения авторской позиции через полифонию, ритмический монтаж, цветовую и звуковую символику и финальный образ Христа.

Алгоритм анализа

Определите композиционную роль числа 12 — это одновременно и количество красногвардейцев, и отсылка к апостолам, и структура поэмы (12 глав).

Выделите голоса (полифонию) — найдите в тексте смену говорящих: автор-повествователь, красногвардейцы, «старый мир» (старуха, буржуй, поп), фрагменты частушек и лозунгов.

Проанализируйте ритмические переключения — обратите внимание, как Блок чередует размеры.

Интерпретируйте ключевые образы-символы — цветовую гамму (чёрный, белый, красный), образ вьюги (символ революционной стихии), голодного пса (символ старого мира) и финальную фигуру Христа — многозначный символ, который, по словам самого Блока, был для него неожиданным.

Сделайте вывод о связи формы и содержания — ответьте на вопрос, как языковое новаторство помогает Блоку передать «музыку революции».

Важно показать не просто знание текста, а умение видеть, как форма (ритм, лексика, композиция) работает на содержание — передачу двойственного характера революции, где хаос и гармония, святость и грех оказываются неразрывно связаны.