Тептар

В ингушском и чеченском языках слово тептар в единственном числе записывается так же, как и в русском — тептар. В ингушском в эргативном падеже — тептаро, множественное число — тептараш. Форма по падежам в чеченском — тептар, тептаран, тептарна, тептарö, тептарё; множественное число — тептарш, реже — тептараш; прилагательное — тептаран, тептарниг («журнальный»). Современные словари обоих языков переводят его как «журнал», «книга» для каких-либо записей и, иногда, «дневник». Также авторы некоторых словарей отмечают что это понятие устаревшее. Чеченский языковед, канд. филол. наук А. Д. Вагапов, слово тептар и в ингушском и в чеченском языках указывает в форме таьптар и, помимо «журнала» и «книги», переводит его как «тетрадь»^{[1][2][3][4][5][6][7][8][9]}.

Современными исследователями происхождение слова тептар точно не определено, очевидно только то, что оно не исконно нахское. Согласно А. Д. Вагапову, слово тептар заимствованно нахами у тюркских народов. В тюркских языках, например в татарском, турецком и уйгурском, tӓptӓr означает «книга записей», в азербайджанском даьфтаьр (dəftər) — «реестр», «тетрадь»^[9], в карачаево-балкарском тефтер — «тетрадь»^[10]. Однако, и в других языковых группах имеются близкие лингвоформы: в персидском языке слово «тетрадь» — دفتر [daftar]^[11], в арабском «тетрадь», «блокнот» или «книжка» — دفتر [daftar]^[12]. Поэтому вопрос, из какой языковой группы — тюркской, иранской или семитской — произошло заимствование нахами этого слова, на сегодня остаётся дискуссионным.

Вероятно, в наши дни слово тептар употребляется только вайнахами — ингушами и чеченцами, а другой нахский народ — бацбийцы — его не использует, так как после усвоения грузинского языка переняли от грузин понятия, связанные с письмом, а также почти все названия письменных принадлежностей^[13]; в современных словарях бацбийского языка слово тептар не встречается^[14][15].

В научных работах кавказоведов Российской империи упоминания названия тептар не встречалось, в работах У. Лаудаева^[16] и А. П. Берже нет никаких упоминаний о письменных памятниках вайнахов, пересказывая их предания, эти исследователи ссылались только на устные сообщения. Однако, арабские рукописи о происхождении нахов, которые и могли быть положены в основу некоторых вайнахских тептаров, были тогда уже известны. Н. С. Семёнов нашёл и изучал четыре таких документа^[17]. В СССР упоминания о тептарах в научной и публицистической литературе единичны. Впервые употребил термин тептар в русскоязычном труде чеченский исследователь-краевед, педагог и народный поэт А. С. Сулейманов. В своей работе «Топонимия Чечено-Ингушетии» (1976—1985) он пересказывал тептар, описывающий происхождение гендарганойцев, гунойцев и курчалойцев^[18]. В кавказоведческих исследованиях постсоветской России термин тептар стал появляться чаще, в начале XXI века в работах некоторых ингушских и чеченских авторов можно найти описание этой своеобразной формы вайнахских летописей (Г. В. Индербаев 2007, З. Х. Ибрагимова 2009, Л. Ильясов 2009).

Согласно Л. Ильясову, имеется фольклорный материал, подтверждающий, что тептары изначально записывались на самом различном материале — на коже, на дереве и на камне. После принятия вайнахами ислама в XVI—XVIII веках получила значительное распространение арабская письменность. По версии Л. Ильясова, большинство тептаров в это период «было подвергнуто тщательной ревизии» — древнейшие хроники были уничтожены, а генеалогии фамилий стали возводить только к VIII веку. Но существование доисламских вайнахских тептаров пока научно никак не подтверждено и Л. Ильясовым также не приводится каких-либо исторических источников содержащих сведения о них^[20].

Исламизация вайнахских обществ значительно повлияла на их культуру и фольклор, согласно Л. Ильясову теперь «в основе большинства тептаров лежала генеалогическая легенда о переднеазиатском происхождении тех или иных чеченских^{[~ 3]} фамилий»^[25]. Одним из первых, кто зафиксировал подобное предание, был российский офицер У. Лаудаев, первый чеченец, написавший этнографическое исследование на русском языке^[16]:

Сам рассказчик предания — У. Лаудаев — скептически оценивает достоверность данного повествования, считая, что оно «ничѣмъ не подтверждается и есть скорѣе выраженіе тщеславія молодого народа, желающего имѣть своимъ родоначальникомъ княжескаго сына». Либо, согласно его другому предположению, эта легенда могла просто переиначивать генеалогию дагестанских шамхалов^[26][27]. Подобные предания пересказывали и другие российские кавказоведы — А. П. Берже, Н. С. Семёнов^{[~ 4]})^[17] и другие. Гипотеза о том, что деталь о происхождении нахских предков из арабских стран явно вставлялась в нахские сказания позднее и связана с распространением ислама, кроме Л. Ильясова, поддерживается рядом академических исследователей (напр., советским грузинским историком абхазского происхождения д-р ист. наук, профессором Г. З. Анчабадзе^[28]).

В 1944 году, во время депортации вайнахов (операция «Чечевица»), практически все тептары были уничтожены. Вероятно, до наших дней могли сохраниться некоторые тептары, которые успели спрятать депортируемые, и тептары, которые были изъяты и вывезены сотрудниками НКВД^[25].