Северо-Кавказский имамат

Предпосылкой создания имамата было движение шейха Мансура 1785—1791 годах. Основными своими целями Мансур ставил борьбу с рабством, феодалами, кровной местью, и в целом, замену горских адатов на мусульманские законы шариата. Шейх Мансур и его последователи оказывали сопротивление попыткам царской России завоевать Северный Кавказ, что в конце концов вылилось в открытые войны 1785—1791 годов. В ходе первой войны царскими войсками был пленён Мансур^[7][8].

В 1817 году военные действия возобновились с новой силой. Царским наместником на Кавказе был назначен генерал Ермолов.

В условиях геополитического противостояния между Российской и Османской империей разыгрывался религиозный фактор. Турецкие проповедники призывали радикалов из горцев начать священную войну против России под исламскими знамёнами. Эти идеи восприняли ученики шейха Саида Араканского — Гази-Мухаммад и Шамиль из Гимры, которые переписывали и изучали книгу шейх-аль-ислама ибн Теймийи о политической концепции «Политика на основе шариата в улучшении правителя и подданных»^[a][9]. Впоследствии у них возник конфликт с учителем, которого они обвинили в непоследовательности и сотрудничестве с российскими властями.

В конце 1820-х годов богослов Гази-Мухаммад начал разъезжать по горным аулам с проповедями о верховенстве шариата над любыми иными законами. Также он призывал начать священную войну против «неверных» и лояльных им представителей дагестанской аристократии. На съезде исламских учёных его избрали имамом.

Сплотив вокруг себя крупныq вооружённыq отряд численностью до 7 тыс. всадников, Гази-Мухаммад в начале 1830 года атаковал столицу Аварского ханства аул Хунзах, но был отражён местным ополчением под предводительством правительницы Баху-Бике. В ответ Россия снарядила против Гази-Мухамада Койсубулинскую экспедицию генерала Розена. Тогда старейшинам аула Гимры удалось закончить дело миром. На следующий год мюриды Гази-Мухаммада совершили дерзкий набег на Кизляр, который считался одним из символов российского присутствия на Северном Кавказе. В 1832 году российские войска под предводительством генерала Вельяминова взяли штурмом столицу Имамата аул Гимры. Горцы понесли значительные потери, а имам Гази-Мухаммад погиб.

После смерти Гази-Мухаммада, новым имамом в 1832 году стал Гамзат-Бек. В 1834 году Гамзат-бек сумел захватить Аварское ханство и истребить местную аристократию (Баху-Бике и её сыновья). Однако 19 сентября 1834 года Гамзат-бек был убит в Хунзахской мечети по обычаю кровной мести.

В периоды первых двух имамов государство ещё не имело строгой организации^[10].

Новым имамом в 1834 году был избран Шамиль, зарекомендовавший себя среди горцев во времена прошлых имамов как умный, религиозный и храбрый человек, владеющий военной тактикой.

С момента избрания до 1839 года шло строительство основы государства^[10]. Шамиль, как предыдущие имамы, в этот период вместе с имамом Чечни Ташев-Хаджи, который признавал верховенство Шамиля, пытались полностью подчинить территорию Аварии. В 1839 году его силы оказались разгромлены и осаждены в Ахульго. После поражения Имамат как государство было полностью ликвидировано, Шамиль ушёл в Чечню со своими соратниками^[11][12].

В Чечне его на народном сходе вновь избрали имамом в 1840 году, на Восточном Кавказе началось крупное антирусское восстание. С этого момента государство начало полноценно функционировать и развиваться^[10].

Конец Имамата связывают с жестокими действиями имама Шамиля и его наибов. Так, сообщается, что жестокость Имама заставляла бояться жителей Аварии за свою жизнь, и были покорны ему лишь из чувства страха, ожидая русские войска, чтобы выступить против имама^[13][14]. Сведения о мятеже против имама поступали с разных концов Имамата: «Аварцы, андийцы, частью койсубулинцы, раздражённые притеснениями Шамиля, грабежами и варварским обращением мюридов, желают покориться русским. Шубутовцы не хотят слушать Шамиля, не выдают ему аманатов и выгнали от себя мюридов»^[15].

В общей сложности Кавказский Имамат просуществовал 30 лет, с 1829 по 1859 год^[16].

В 1877—1878 гг. во время русско-турецкой войны в Чечне и Дагестане произошло восстание с целью восстановить Имамат. В Чечне новым имамом был объявлен Алибек-Хаджи, в Дагестане имамом был избран Мухаммед-Хаджи — сын известного шейха Абдурахман-хаджи из аварского селения Согратль. Восстание было подавлено, и все руководители восстания были казнены^[17].

В 1917 пятым имамом Северного Кавказа был провозглашён Нажмудин Гоцинский из аварского селения Гоцо. Позиция имама была также подтверждена в рамках правительства Республики народов Северного Кавказа и Дагестана. Он вёл контрреволюционное восстание в горах Дагестана. После его подавления (в марте 1921) Нажмудин Гоцинский бежал в Чечню. В 1925 арестован и расстрелян.

Границы Имамата постоянно изменялись из-за идущей войны, но в основном имаму были подконтрольны Чечня, земли бывшего Аварского ханства и вольных обществ Нагорного Дагестана^{[18][19][20][21][22][10]}.

Территория не превышала 900 километров в окружности^[10].

Численность населения не превышала 400 000 человек^[10][23].

Население было многонациональным, среди него были представители до пятидесяти народностей Кавказа, России, европейских и азиатских стран^[10].

По состоянию на 1856 год, вся территория Имамата была поделена на 33 наибства, которые по национальному или языковому принципу делятся на аварские и чеченские:

• 9 наибств чеченских, в 1845 году чеченских наибств было 12, но к 1856 году от Имамата отпала Малая Чечня. Они вместе выставляли 6200 конных, 11400 пеших — итого: 17600 воинов.

• 24 наибства дагестанские. Они охватывали почти всю территорию проживания аваро-андо-цезских народов, за исключением Цора, некоторых аварских сёл Мехтулинского ханства, у Гимринского хребта и в Салатавии. Они выставляли 7000 конных, 19200 пеших — итого: 26200 воинов^[24]. В состав Имамата входило несколько даргинских и лакских селений. Кроме того в Имамате было много переселенцев-мухаджиров из числа даргинцев, лакцев, кумыков и лезгин.

На 1856 год из общего количества в 43800 воинов 41 % войск Имамата приходилось на чеченцев, 59 % на дагестанцев, согласно записям секретаря имама Шамиля, Мухаммеда Тахира аль-Карахи^[24].

Шамиль признавался, что для поддержания порядка и дисциплины среди подданных в имамате, он употреблял жёсткие меры^[25]. По словам русского историка Ростислава Фадеева, в отличие от остальных горцев, над которыми Шамиль властвовал деспотически, чеченцы больше сохранили личную и общественную самостоятельность, заставив имама идти на уступки^[26].

Имамат стал первым примером на Северо-Восточном Кавказе, где практиковались межнациональные и межконфессиональные браки, охранявшиеся законом. Диван-хан включал министерство по делам христианства и веротерпимости. Иноверцы имели право создать семью в Имамате^[27].

После 1840-х число русских дезертиров, которые перешли к имаму, возросло в десятки раз. Согласно рапорту генерал-майора Ольшевского Граббе 1842 года под грифом «Весьма секретно», раньше русские пленные считались ясырями тех, то их пленил, но имам выпустил указ дать им свободу, Шамиль их либо выкупал, либо отнимал силой, из них он составил личную гвардию, возвёл им поселение у Дарго. Опасаясь, что после такого жеста Шамиля дезертирство усилится, Ольшевский предлагал усилить надзор за «ненадёжными солдатами» и расстреливать беглецов^[28]. Горцы называли перебежчиков «нашими русскими»^[10].

Профессор Юсуп Дадаев пишет, что в Имамате строились церкви — в Ведено их было два, а рядом был католический костёл для поляков, многие из которых тоже были перебежчиками из русской армии. Горско-еврейские торговцы имели синагогу. 30-ти семьям гребенских казаков-старообрядцев, которые переселились со своими семействами, скотом и имуществом, имам выделил землю, лес, поля для пашни и сенокоса, сказав: «Живите, как хотите»^[28]. Примерная численность подданных Российской империи, перешедших на сторону горцев, по данным исследователей, составляет 20 тысяч человек^[29].

Категорически были запрещены курение табака, употребление алкоголя. Множественные боевые раны Шамиля его врачи лечили восковой мазью, коровьим маслом, древесной смолой и прочими горскими методами. Горцы лечились также и у русских докторов, одним из которых был Николай Пирогов, который оперировал осаждённых русскими войсками наибов. Пирогов высоко оценил местную хирургию, отмечая умения производить трепанацию черепа, ампутацию конечностей, лечить головные переломы и раны, удалять камни в почках и мочевых пузырях^[30].

В государственном совете присутствовал специальный отдел для борьбы с эпидемиями, а также лечения, социализации и возвращении в строй раненных. Медицина изучалась по указанию имама во многих медресе. Среди врачей Имамата присутствовали и поляки-перебежчики^[31].

Для оповещения населения о государственных указах, решениях имам учредил «летучую почту». В каждом ауле были заготовленные свежие кони, проводники, ночлег или продовольствие для гонцов, которые при себе должны иметь удостоверение. Таким образом обеспечивалась быстрая и надёжная связь^[31].

Во главе государства стоял имам — религиозно-политический глава общины, главнокомандующий войсками, верховный судья. Шамиль носил титул амир аль-муминин^[b]. На имаме лежала единоличная обязанность воплощать в своём государстве все постулаты ислама, его власть была ограничена шариатом. В его руках были сосредоточены все три вида государственной власти: законодательная, судебная и исполнительная. Имам нередко сам вёл разбор судебного дела и лично утверждал все выносимые в Имамате смертные приговоры. Регулярно Шамиль объезжал области Имамата, принимал жалобы населения, каждый гражданин имел право обжаловать решение чиновника и получить защиту, обратившись к главе государства^[32].

Французский консул в Тифлисе Гюстав-Пьер-Антуан де Гастийон в 1844 году писал про Шамиля^[10][33]:

«С одной стороны, это политический вождь, диктатор, которому события предоставили неограниченную власть при демократическом строе, основанном на принципе абсолютного равенства. В то же время, это религиозный вождь, которому звание великого имама, верховного главы правоверных, придаёт священный характер. Имея это двойное звание, он единственный судья в вопросе жертв войны против неверных, он владеет имуществом и жизнью населения. Его власть твёрдо организована.»

Важнейшие дела государства обсуждал учреждённый Шамилем в 1841 году государственный совет — Диван-хана. Членами совета были муллы, алимы, авторитетные наибы и другие уважаемые люди. Некоторые из постоянных членов совета: Мухаммад Ярагский, Джамалуддин Кази-Кумухский, Раджаб-Мухаммад Чиркеевский, Яхья-Хаджи, Кибит-Мухаммад^[34]. Голос Шамиля был решающим только в военных делах, все остальные вопросы решались большинством голосов. Помимо прочих в функции совета входил верховный суд по самым сложным делам^[35]. Совет также выполнял функцию апелляционного суда для постановлений сельских кадиев^[6].

Абдурахман Кази-Кумухский описывал работу совета следующим образом^[35]:

«Понедельник, вторник, среда и четверг посвящались общим вопросам управления. В эти же дни выслушивались письменные донесения наибов и устные доклады, если они по вызову имама являлись лично. По обсуждавшимся вопросам совет не только принимал решения, но и указывал сейчас же, кем и как это решение должно быть немедленно исполнено. Суббота и воскресенье были предназначены для приёма отдельных посетителей и разбора их жалоб и претензий. Пятница назначалась исключительно для молитв и отдохновения».

Имам управлял государством при помощи наместников — мудиров и наибов. Некоторые их обязанности^[35]:

• Мобилизация и организация войск;
• Организация военных походов;
• Охрана границ, воздвижение оборонных сооружений;
• Гражданское устройство.

Они обеспечивались за счёт жителей наибства^[35].

Со временем власть наибов усилилась. Порядки, заведённые в имамате практически не давали населению возможности оспорить действия наибов, и в этой связи среди наибов нередко встречались различные злоупотребления.

Под властью наибов находились мазуны, руководившие участками внутри наибства. Функции мазуна: заготовка провизии, сбор вооружённых партий. Власть на местах была в руках выборных старшин, которые были в подчинении наибов и мазунов. Они созывали народные сходы, собирали подати, мобилизозовывали население^[36].

Разбор дел, связанных с шариатом, осуществлялся муфтиями и подчинёнными им кадиями. Муфтии, в свою очередь, подчинялись главному кадию, который был первым после имама религиозным авторитетом.

Введение исламских законов было начато первыми двумя имамами, но их кодификация произошла при Шамиле. Кодекс получил название Низам Шамиля. Свод законов регулировал практически все сферы общественной жизни: военную, административную, судебную, финансовую и другие.

При Шамиле была создана регулярная армия из муртазеков — конницы — и низами — пехоты. Муртазеки^[c] являлись личной гвардией имама, состоявшей из самых отборных воинов^[37]. Согласно историку Далхану Хожаеву, людей в гвардию набирали только в Чечне^[38]. Наиболее доверенные муртазеки выполняли функцию личной охраны Шамиля, и, как пишет профессор Расул Магомедов, большинство из них были кумыки^[39].

Армия Шамиля была многонациональной. В ней служили чеченцы, ингуши, аварцы, лезгины, даргинцы, лакцы, кумыки, ногайцы, татары, арабы, турки, осетины, абазины, черкесы, поляки, русские, украинцы, казаки, грузины, армяне. Из русских у Шамиля был составлен целый пеший батальон, до 700 человек, несколько артиллерийских команд, сапёрные и строительные отряды. Русские офицеры, служившие не у Шамиля, выступали на конях. Жили они в столице Имамата Ведено. Казаки служили в кавалерии среди чеченцев. Известными казаками Имамата были командир диверсионного чеченского отряда казак из станицы Наурской Алпатов, гребенской казак Карчагин и беглый солдат Беглов^[40].

В последнее десятилетие своей деятельности Шамиль завёл полки в 1 тысячу человек, делившиеся на 2 пятисотенных, 10 сотенных и 100 отрядов по 10 человек, с соответственными командирами. В состав его личной охраны входила группа польских кавалеристов-перебежчиков из русской армии; начальником артиллерии имамата был польский офицер. Некоторые особо пострадавшие от вторжения русских войск селения, в виде исключения, были избавлены от военной повинности, но в обмен на это обязаны были доставлять серу, селитру, соль и тому подобное. В 1842—1843 годах Шамиль завёл артиллерию, частью из брошенных или трофейных пушек, частью из изготовленных на собственном его заводе в Ведено, где было отлито около 50 орудий, из которых годных оказалось не более четверти. Порох изготовлялся в Унцукуле, Гунибе и Ведено.

По русским оценкам, в 1841—1842-х годах армия состояла из 15 тысяч человек. Согласно данным 1850-х годов, в этот период она возросла до 30-ти тысяч. Во время некоторых походов численность возрастала до 30—40 тысяч^[41].

Государство было разделено на мудирства. Мудирства в свою очередь состояли из нескольких наибств^[d]. За период Шамиля было учреждено более 40 наибств^[35]. Наибства делились на районы-участки, управляемые мазунами^[36]. Наибства пользовались широкой автономией.

Государственным языком имамата был арабский язык. На нём велась переписка, работала канцелярия, Госсовет, военный аппарат. Кроме этого, активно применялись в делопроизводстве и переписке ещё 3 языка: чеченский, аварский, кумыкский^[43][44].

Целью имамов было объединение на исламской основе разобщённых народов Северного Кавказа, так они смогли бы стать самостоятельным игроком на мировой политической арене^[10].

Столицей первого имама Гази-Мухаммада был его родовой аул Гимры. Там находилась его резиденция и казна^[46], рядом была построена крепость^[47]. Гамзат-бек объявил столицей Гоцатль, откуда он был родом. Было построено жильё для муртазеков, пороховой завод и прочие атрибуты столицы, город начали укреплять^[48]. После захвата Гамзат-беком Хунзаха 14 августа 1834 года он был объявлен столицей, туда перевезли казну. По приказу имама в Хунзахе начали строить большую соборную мечеть^[49].

При Шамиле столицей первоначально была Ашильта, затем — Ахульго. После поражения 1839 года и переизбрания в Чечне столица была перенесена туда. Сначала ей стало Дарго, затем — Ведено. Имам укреплял столицы башнями и постройками. Ворота в город охраняли стражники. В Дарго русские дезертиры построили Шамилю резиденцию европейского образца. Там была казна, библиотека, документация и прочее^[35].

Государственная казна составлялась из доходов случайных и постоянных; первые состояли из трофеев, вторые из закята — установленного шариатом сбора десятой части дохода с хлеба, овец и денег, и хараджа — подати с горных пастбищ и с некоторых селений, плативших такую же подать ханам. Помимо плодородных земель Чечни, которая была житницей государства, набеговая система существенно пополняла казну имамата, из добытых в набегах трофеев пятую часть горцы отдавали Шамилю^[50].

Имам Шамиль вёл разработку дагестанских недр, выплавку железной и медной руд, изготовление оружия и пороха^[51]. Отливкой пушечных ядер занимались мастера в Ведено, Чохе и Согратле. Отлив пуль производился из меди с примесью олова. Порох производили в Унцукуле, Дарго, Ведено, Гунибе, Шиба, селитру — в Андалале и Хиндалале. Добыча серы проходила у Чирката, Кикуни, Шубута, Гимры, Зирани, Унцукуль, Гоцатль, Гоцо. Свинец добывался торговым путём. Медь была конфискована у частных лиц, в 1840-х годах её запас составлял до 10 тысяч пудов. Имам пригласил дейбукского специалиста Омара для разработки железной руды^[52]. Оружейникам предоставлялись особые льготы имамом^[51].

В Ведено действовала фабрика по производству бумаги и бумажных изделий, принадлежавшая акушинцу Али-Бею^[53]. В столице также располагалось целое поселение ремесленников, среди которых были и мастера-часовики^[51].

В условиях военной блокады Шамиль давал льготы торговцам в Имамате, порой даже вручая им личные охранные грамоты. С них на базарах не взымалась пошлина. Тому, кто нападёт и ограбит купца, полагалось тяжкое наказание. Купцы и их близкие освобождались от обязательной службы в армии^[51].

В глазах России Имамат не являлся легитимным образованием, а Шамиль считался бунтовщиком и смутьяном^[54]. Имперское командование периодически пыталась склонить Шамиля к прекращению сопротивления. Имам отвергал требования о капитуляции и готов был вести переговоры на равноправных позициях. Неоднократно заключались договоры о перемирии, которые российская сторона регулярно нарушала. В 1837 году Кавказ решил посетить император, из-за чего военное командование захотело остановить боевые действия, Шамиль переговорил с генералом Клюгенау. Имаму было предложено капитулировать, лично явиться к императору в обмен на прощение и вознаграждение. Но Шамиль резко отказался от предложения. Переговоры с аналогичным исходом прошли с генералом Воронцовым в 1845 году. В 1855 году в контексте Крымской войны главнокомандующий Кавказской армией генерал Муравьёв от имени России обещал горцам признать их независимость под протекторатом империи, Шамиль согласился на открытие торговых пунктов и обмене военнопленными. Но и это соглашение российское командование нарушило после завершения Крымской войны^[55].

Прошения о поддержке писал османскому султану после своего избрания имам Гази-Мухаммад^[56], но Османская империя после войны с русскими признала верховенство России на Кавказе в 1829 году^[57], а в 1831—1833 сама находилась в состоянии внутреннего конфликта и не имела возможности идти против России^[58].

В 1833 году Россия заключила с Австрийской империей и Пруссией соглашение о сохранении существующих границ^[31]. Британцы проводили политику поддержки вооружённых действий кавказских горцев против Российской империи путём высылки через Чёрное море английских и османских кораблей с эмиссарами, продовольствием и оружием, коснулось это только Западного Кавказа — Черкесии. Но и этот канал содействия был перекрыт русскими войсками и имаму пришлось действовать исходя лишь из своих сил^[59].

В 1848 году Шамиль писал шерифу Мекки с просьбой использовать своё влияние, чтобы султан или кто-либо ещё оказал Имамату помощь. Кадии, алимы и другие влиятельные люди Имамата в 1850 году отправили коллективное обращение к султану Махмуду с просьбой о поддержке. До конца своей имамской деятельности Шамиль тщетно пытался найти помощь у осман и иных держав^[60].

На Парижской мирной конференции в 1856 году евро-османское предложение о создании на Северном Кавказе единого независимого государства было резко отвергнуто Россией. Министр иностранных дел Англии граф Кларендон призвал русских отказаться от колониализма и признать право северо-кавказцев на свою государственность и независимость^[60].

В 1813 году Россия и Иран подписали Гюлистанский договор, согласно которому обе империи признавали закавказские и дагестанские владения частью России. В 1828 году они подтвердили это соглашение^[57].

Имамы проводили политику консолидации северо-кавказских народов и отправляли им своих послов. Дипломатическая деятельность Шамиля приносила ему успехи, в тылу русских войск периодически вспыхивали антироссийские восстания, которые отвлекали их от Имамата. Так было в 1837—1839 годах в Кубе и на Самуре, в 1843 — в Шамхальстве, Акуше, Мехтуле и других частях Дагестана^[59], в 1858 — в Ингушетии.

Из подконтрольных России кавказцев имперская армия собирала иррегулярные военные части, называемые «горскими милициями». В деле войны против Шамиля это мероприятие плодов не принесло, так как воевали такие милиции без усердия, порой и переходя на сторону имама^[55].

Попытки собрать отряды против Шамиля предпринимались и в Закавказье. В Нухинском уезде была собрана милиция из 4000 человек, которая разошлась по домам, узнав, что им предстоит воевать против Имамата. Глава Имеретии сообщал, что кистинцы ушли от его власти к имаму. Отмечалось, что во время Кахетинского похода грузины подсказывали удобную дорогу Шамилю. Русские власти указывали в документах: «Вести о наших неудачах быстро распространились по Кавказу. Грузины и армяне принимали их очень радушно, а покорные нам племена готовились предаться Шамилю»^[55].

На Западном Кавказе сопротивление России оказывали адыгские племена. Шамиль и адыги стремились объединиться, последние принимали к себе наибов имама в управление. В 1848 году Мухаммад-Амин был отправлен возглавить адыгов. Западные кавказцы называли Мухаммад-Амина «вторым Шамилем», он проводил на подконтрольной территории реформы, подобные имамским. Реакцией на эффективную деятельность наиба стали экстренные меры русских войск, которые не дали ему распространить своё влиянию на Абхазию, где наблюдались волнения^[55].