Области знаний
Партнёрские проектыМатериалы БРЭСпецпроектыСтать автором
Настроить видСменить языкИнформация
О РУВИКИ
Найти статью

Северо-Кавказский имамат

Pause

Материалы библиотеки имени Б.Н. Ельцина

Library.png
В данной статье использованы материалы из фондов Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина
К материалам
Learning.svg

Материалы библиотеки имени Б.Н. Ельцина

Arrow-Right.png
Library.png
В данной статье использованы материалы из фондов Президентской библиотеки имени Б.Н. Ельцина
К материалам

Се́веро-Кавка́зский имама́т (известен также как Имама́т Дагеста́на и Чечни́, Имама́т Шами́ля, в литературе часто именуется просто Имама́т) — теократическое государственное образование, сложившееся в ходе Кавказской войны в горном Дагестане и Чечне под властью имамов Гази-Мухаммада, Гамзат-бека и Шамиля[10]. Государственность Имамата была систематизирована при третьем имаме, Шамиле, избранном на съезде горцев в Ашильте 19 сентября (1 октября) 1834 года[3][11], и прекратила существование с пленением Шамиля у аула Гуниб 25 августа (6 сентября) 1859 года[12][13].

Государство представляло собой единый аппарат власти и управления, куда входило свыше десяти народностей и этнических групп Дагестана и Чечни[4], а его центральный орган власти — Государственный совет (Диван-хана) — действовал с сентября 1841 года до пленения Шамиля[14].

Правовой основой Имамата служил шариат, дополненный собственным законодательством имамов — низамами — с частичным сохранением обычного права горцев — адата)[15][16]. Законодательные и высшие судебные функции сосредоточивались в руках имама при участии совещательных органов — Государственного совета и съездов наибов и алимов[17]. Территория делилась на наибства и мудирства, объединявшиеся под общим военно-административным управлением[8][18].

Общие сведения
Что важно знать
военно-теократическая монархия[1]
Северо-Кавказский имамат
Флаг
Флаг
Caucasian Imamate map.jpg
Flag of Russia.svg →
1830[a] — 1859
Столица Ашильта → Ахульго → Новое Ахульго → Дарго → Ведено[b]
Язык(и) аварский, чеченский, арабский, даргинский, кумыкский, лакский, лезгинский, ингушский и др.[6]
Официальный язык арабский
Религия ислам суннитского толка, тарикат накшбандийя
Площадь от 25 000 до 43 000
Население до 400 000 человек[7] (по отдельным оценкам — до 1 000 000 человек в период наибольшего территориального расширения[8])
Форма правления Диван
Армия 30 000—40 000[9]

Терминология

Термин «имамат» восходит к арабскому слову «имам» («стоящий впереди», «предводитель молитвы»); в средневековой мусульманско-правовой мысли, в частности в трудах правоведа аль-Маварди, «имамат» употребляется как синонимичное «халифату» и «эмирату» обозначение государства мусульман в целом, а не только конкретной формы правления[19].

Аль-Маварди определял имамат как осуществление в порядке преемственности от пророка Мухаммеда функций управления земными и религиозными делами общины, а также указывал на необходимость установления государственной власти, основанной на шариате, с целью недопущения беззакония[19].

Историческая обусловленность образования

Социальные и политические предпосылки

До установления имамской власти общественные отношения в горском Дагестане и Чечне регулировались нормами обычного права — адата, различавшимися от общества к обществу и передававшимися в устной традиции[20][21]. Местные феодалы удерживали население в личной зависимости различной степени — от крепостного состояния до сословной неполноправности; ханы и беки вместе с духовенством эксплуатировали узденей (свободных крестьян, ведших мелкое хозяйство на землях беков), раятов (зависимую часть сельского населения, лишённую права перехода из одного селения в другое) и чагаров (бывших рабов)[22]. После заключения в 1813 году Гюлистанского мирного договора с Ираном на территории Дагестана усилилось внешнее административное давление, что ускорило консолидацию горского населения вокруг духовенства, не связанного, в отличие от феодальной знати, заинтересованностью в сохранении сословных привилегий[23].

Основным лозунгом внутренней политики движения горцев стало насаждение шариата, приобретшее по существу политический характер и ставшее средством достижения единства и политико-правовой унификации разрозненных обществ[24]. Более ранним, хотя территориально и хронологически обособленным опытом кодификации управления на религиозно-правовой основе исследователи называют реформы, проведённые в 1785—1788 годах шейхом Мансуром[25]. Начавшееся весной 1785 года движение горцев Северного Кавказа во главе с «алдынским имамом» к концу 1788 года сформировало основные структуры власти собственного имамата: административно-территориальное деление по сельскому, а не этническому принципу, систему сбора закята, а также зачатки регулярного войска и личной охраны имама[26]. Официальной административно-территориальной единицей государства шейха Мансура было провозглашено село, поскольку население многих поселений было смешанным, а закрепление этнических границ, по мнению исследователей, могло спровоцировать межнациональные распри[27]. Движение шейха Мансура рассматривается исследователями в качестве одного из исторических предшественников Имамата[28].

undefined

Суфизм, накшбандийский тарикат и мюридизм

Распространение ислама на Северном Кавказе началось в VII веке, когда в результате арабских завоеваний Дербент стал центром исламизации региона; окончательно же ислам утвердился в Дагестане к концу XV века, а в Чечне — в XVI веке. Важной особенностью северокавказского ислама являлась его первоначальная ориентация на суфизм, прежде всего на накшбандийский тарикат, делавший акцент на духовно-нравственном совершенствовании человека и первоначально остававшийся интеллектуально-элитарным учением, отстранённым от политической борьбы[29].

Тем не менее на рубеже XVIII и XIX веков религиозные и политические лидеры Дагестана и Чечни — шейх Мансур, Магомед Ярагский, Джамалуддин Казикумухский и другие — стали распространять мюридизм, упор в котором делался на активный преобразовательный потенциал ислама. Центральное место в мюридизме заняла идея джихада — борьбы за утверждение ценностей ислама, представленная как газават — война против «неверных»[29].

С середины 1840-х годов Шамиль стал политическим руководителем и религиозным лидером одновременно и стал носить титул «амир аль-муминин, (араб. أمير المؤمنين‎‎) — повелитель правоверных»[29]. По политическим соображениям он ввёл в мечетях Имамата специальную пятничную молитву с просьбой к Аллаху о даровании победы войскам имама, а также запретил назр — добровольный обет богоугодного дела, поскольку это обязательство нередко использовалось горцами для уклонения от воинской службы[30].

История

Государство последовательно возглавлялось тремя имамами, каждый из которых пришёл к власти путём избрания на съезде горских представителей после гибели предшественника[3]:

Имамы Северо-Кавказского имамата
Имам Годы правления Резиденция (столица) Обстоятельства прихода к власти и смерти
Гази-Мухаммад 1830—1832 Гимры[31] Провозглашён имамом в Унцукуле; погиб при штурме Гимров российскими войсками 17 (29) октября 1832 года[32]
Гамзат-бек 1832—1834 Гоцатль, с августа 1834 года — Хунзах[33] Избран на сходе в Короде; убит заговорщиками в хунзахской мечети 19 сентября (1 октября) 1834 года[34]
Шамиль 1834—1859 Ашильта → Ахульго → Новое Ахульго → Дарго → Ведено[35] Избран на съезде в Ашильте; пленён при капитуляции на Гунибе 25 августа (6 сентября) 1859 года[13]

Гази-Мухаммад

Подробнее
Гази-Мухаммад

Государственность в форме имамата в лице Гази-Мухаммада первоначально существовала без строгой организации[7]; тем не менее уже при первом имаме были начаты первые шаги создания вооружённых сил, определено направление социальной политики, сформированы основы управленческих структур и государственной казны — байт аль-маля[36]. Казна Имамата пополнялась пожертвованиями участников борьбы, включая самого Гази-Мухаммада, а со временем — и собственностью, добытой в военных походах[37]. Резиденцией и хранилищем казны первого имама служил его родовой аул Гимры, укреплённый как крепость[31].

Гази-Мухаммад родился в 1793 году в Унцукуле, детство провёл в Гимрах, где сблизился с Шамилем, ставшим его младшим другом и на всю жизнь сохранившим дружбу с ним. Не удовлетворившись знаниями, которые можно было получить в местном медресе, Гази-Мухаммад совершил ряд странствий по Кавказу в поисках учителей, а позднее по его примеру поступил и Шамиль[38]. Одним из наиболее почитаемых книжников того времени, к которому Гази-Мухаммад обращался с призывом возглавить очищение веры и объединение горцев для борьбы против российской администрации, был Саид Араканский, получавший, однако, содержание от ханской власти и отказавшийся поддержать эти планы[39].

В феврале 1830 года Гази-Мухаммад с 8-тысячным отрядом горцев подступил к Хунзаху, резиденции Аварского ханства, с требованием принять шариат; но наступление было отражено. В 1830 году в соборной мечети Унцукуля Гази-Мухаммад был провозглашён имамом — верховным руководителем Дагестана[40].

undefined

В начале 1831 года 8-тысячный отряд Гази-Мухаммада возвёл укрепление в урочище Чумескент, откуда имам призвал народы Дагестана к совместной борьбе за независимость; ряды восставших стремительно увеличивались, а главным советчиком и войсковым командиром имама был Шамиль[40]. Отряды Гази-Мухаммада заняли Параул — резиденцию тарковского шамхала — и 25 мая (6 июня) 1831 года осадили крепость Бурную; взрыв порохового погреба и прибытие царских подкреплений вынудили горцев отступить, однако вскоре была осаждена крепость Внезапная[41]. В августе 1831 года Гази-Мухаммад осадил Дербент, а в ноябре того же года, прорвав Кавказскую пограничную линию, взял крепость Кизляр[42]. К началу 1832 года восстание охватило Чечню, Джаро-Белоканы и Закаталы; во время одной из атак на Владикавказ Гази-Мухаммад был тяжело контужен ядром, попавшим в его коня, и на вопрос о преемнике впервые указал на Шамиля[42].

Гамзат-бек

Подробнее
Гамзат-бек

После гибели Гази-Мухаммада шейх Магомед Ярагский созвал народных представителей на совещание в ауле Корода, где имамом был избран Гамзат-бек; ещё не оправившийся от ран Шамиль поддержал избрание письмом, а мать погибшего имама передала новому имаму казну — золотые и серебряные вещи и 16 тыс. рублей серебром[43]. Первоначально резиденцией Гамзат-бека оставался его родной аул Гоцатль; после занятия Хунзаха в августе 1834 года имам перенёс резиденцию в бывшую столицу Аварского ханства, поселившись в ханском дворце[33]. Оправившись от ран, Шамиль стал одним из ближайших сподвижников Гамзата, занимаясь набором войск, снабжением и разработкой планов походов; к началу 1834 года армия Гамзат-бека насчитывала свыше 20 тыс. человек[43]. Против имама объединились местные муллы, ханы, беки и старшины, попытавшиеся с помощью царских войск подавить восстание, однако у селения Гергебиль эти силы были разгромлены отрядами Гамзат-бека[43].

К началу 1834 года из аварских владений только Хунзах ещё не признавал власть Гамзат-бека; в августе того же года имам с 12-тысячным отрядом осадил Хунзах, потребовав от ханши принятия шариата и участия её сыновей в борьбе против царской администрации[43].

Стремясь наладить управление на подвластной территории, Гамзат-бек назначал наибов и казначеев, однако полностью реализовать идею объединённого государства горцев ему не удалось[44]. В Хунзахе против него составился заговор во главе с Хаджи-Муратом и его братом Османом, близкими к ханскому дому. Утром 19 сентября (1 октября) 1834 года Гамзат-бек был убит заговорщиками в хунзахской мечети; в отмщение за гибель имама Шамиль приказал казнить сына ханши Баху-Бике Булач-хана, тело которого было брошено в Аварскую Койсу[11].

Избрание Шамиля и становление государства

Подробнее
Шамиль

19 сентября (1 октября) 1834 года, вскоре после гибели Гамзат-бека, предводители горских обществ собрались в мечети аула Ашильта для избрания нового имама; сам Шамиль первоначально предлагал избрать вместо себя учёного Сагида Игалинского, однако собравшиеся настояли на его кандидатуре, и после утвердительного ответа Шамиля на вопрос главного кадия совершили благодарственную молитву[3][11].

undefined

Столицей первоначально объявили селение Ашильта, затем Ахульго и Новое Ахульго; после их разрушения генералом П. Х. Граббе в 1839 году столица была перенесена в Чечню — сначала в Дарго, а затем в Ведено. В Дарго для Шамиля был выстроен дом по европейскому образцу, где размещались казна, библиотека и хранились официальные документы[35].

undefined

В 1841 году на съезде в Дарго был учреждён Государственный совет[45], а в 1848 году Шамиль назначил своим преемником сына Гази-Мухаммада с санкции Государственного совета[46].

Территория и население

В состав Имамата вошли земли ликвидированного Аварского ханства, значительное число союзов сельских обществ Нагорного Дагестана и почти вся территория Чечни; в разное время под влиянием Имамата находился ряд обществ Ингушетии, отдельные аулы Хевсуретии и Тушетии, а его воздействие ощущалось и на Западном Кавказе[7]. В территорию Чечни, входившую в состав государства, включались Ичкерия, Большая и Малая Чечня, Чеберлой, Шатой, Майсты, Малхиста, Терлой и Качкалык[8]; кроме того, в разное время Имамату подчинялись земли Аварии, Андии, Салаватии, частично Кумыкии, а также территории, населённые лезгинами, даргинцами и лакцами[8].

Имамат на карте Дж. Грассла, 1856 год
Английская карта Кавказа. Гравировка Эдварда Веллера, 1884 год
Арабоязычная карта Имамата 1856 года от Хаджи-Юсуфа Сафарова.

Территория Имамата не имела резко очерченных границ; её протяжённость и состав менялись в зависимости от успехов и неудач военных действий[1][7]. Численность населения, по одним оценкам, не превышала 400 тыс. человек, а протяжённость границ государства достигала около 900 км, изменяясь в зависимости от хода военных действий[7]. По другим подсчётам, в период наивысшего подъёма территория Имамата включала значительную часть Северо-Восточного Кавказа, на которой проживало около 1 млн человек[8]. Население Имамата было разноязычным и полиэтничным и насчитывало до шестидесяти этнический групп[7], причём разнородным был и состав органов власти на всех уровнях — от местных до высших[47].

Русские, оказывавшиеся на территории Имамата, — главным образом беглые солдаты, крепостные крестьяне и старообрядцы — назывались местным населением «наши русские» и обеспечивались имуществом без принуждения к перемене веры[7][48][49]. Вблизи Ведено и Дарго существовали обособленные поселения для перебежчиков и мухаджиров различных вероисповеданий: помимо православной церкви и старообрядческого скита для перешедших на сторону горцев гребенских казаков, здесь имелись католический костёл для поляков и синагога для горских евреев, обладавших охранными грамотами Шамиля на право свободного ведения торговли на территории Имамата[50].

Часть чеченских обществ не признавала власти имама на протяжении всего периода существования Имамата: в 1841 году из-под контроля Шамиля вышло население по рекам Терек и Сунжа, а до 1843 года власть имама не признавало чеберлоевское общество, подчинение которого пришлось устанавливать военным путём[51]. Восстание в Чеберлое, поднятое родовой знатью, недовольной введением шариата и централизованной власти взамен родового строя, было подавлено военной экспедицией с применением артиллерии[52].

Государственное устройство

Имам

Высшая законодательная, исполнительная и судебная власть в Имамате принадлежала имаму: он назначал и освобождал высших должностных лиц, издавал низамы, утверждал смертные приговоры, вынесенные наибами, и являлся высшей судебной инстанцией[17][53]. В официальном титуловании имам именовался «амир аль-муминин» (повелитель правоверных), одновременно являясь главнокомандующим вооружёнными силами[54].

Современники обращали внимание на двойственную природу власти имама. Французский консул в Тифлисе виконт Г. Кастильон в донесении министру иностранных дел Франции Ф. Гизо в 1840-х годах характеризовал власть Шамиля следующим образом[7][55]:

Нам придётся различать две личности, объединённые сейчас в Шамиле… С одной стороны, это политический вождь, диктатор, которому событиями была предоставлена безграничная власть при демократическом строе, основанном на принципе абсолютного равенства, в то же время это — религиозный вождь, которому звание великого имама, верховного главы правоверных, придаёт священный характер. Имея это двойное звание, он единственный судья в вопросе принесения жертв, требуемых войной.виконт Г. Кастильон, французский консул в Тифлисе

Имам осуществлял государственную власть, управление и правосудие лично либо через должностных лиц[17]. Переход власти происходил на съездах горцев с участием наибов, учёных и представителей сельских общин[3]. Существовало специальное «Уложение о правах великого имама и его ближайших сотрудников», текст которого до сих пор не обнаружен[35][56].

Государственный совет (Диван-хана)

Для решения важнейших государственных дел Шамиль учредил в 1841 году Диван-хану — Государственный совет[54][45]. Инициатива учреждения совета принадлежала не самому Шамилю, а его муршиду Джамалуддину Казикумухскому, чьи советы имам, будучи его мюридом, неизменно рассматривал как обязательные к исполнению[57]. Прообразом Диван-ханы стал существовавший ещё при первых имамах «совет алимов», не имевший постоянного состава и собиравшийся от случая к случаю[58]. Состав Государственного совета из тридцати двух человек — заслуженных наибов, книжников и религиозных лидеров[45] — был утверждён на общегосударственном съезде в столице Дарго 26 сентября (8 октября) 1841 года[59][60][61].

Кроме решения важнейших государственных вопросов, в функции совета входило отправление верховного правосудия: в присутствии секретаря и приглашённых лиц здесь разбирались наиболее сложные дела и жалобы, поступавшие через наибов или непосредственно от горцев. В чрезвычайных случаях Шамиль созывал съезды народных представителей с участием наибов и высшего духовенства[35][51].

К периоду наивысшего подъёма Имамата (1850-е годы) в структуре Государственного совета сложилось девять специализированных управлений: административное (мудирства и наибства); шариатское (во главе с главным муфтием); управление вооружёнными силами и производством оружия и боеприпасов (во главе с самим имамом как главнокомандующим); экономическое управление (байт аль-мал); управление по науке и учебным заведениям; управление по делам христиан, покровительству им и веротерпимости; контрольное управление, или служба мухтасибов; управление связи и информации (летучая почта); и управление законодательства[62].

В начале 1840-х годов структура совета включала лишь два-три подобных управления, что отражает постепенное усложнение государственного аппарата по мере развития Имамата[63]. При Государственном совете могли создаваться специальные комиссии для изучения состояния дел в отдельных наибствах, разрешения конфликтов между должностными лицами, а также подготовки предложений по реформированию образования, науки, защите прав сирот, женщин и мухаджиров; в частности, по инициативе Шамиля были образованы комиссии по доработке алфавитов аварского и чеченского языков на основе арабской графики[64]. В 1850 году Совет обратился к населению с воззванием, в котором перечислялись случаи злоупотреблений и произвольных действий отдельных наибов, нарушавших нормы шариата и предписания имама[65].

Имам и наибы

Формально наибы были обязаны имаму полным повиновением, однако на практике далеко не все зависели от него в равной мере: часть из них принадлежала к семьям местных владетелей, и Шамиль, сохранивший общинно-родовое деление страны, был вынужден назначать их наибами почти без выбора, тогда как другие выдвинулись благодаря личным качествам и пользовались собственным влиянием и поддержкой сторонников[66]. Источники фиксируют отдельные случаи неповиновения наибов, открытого соперничества между ними и тайных контактов с российской администрацией без ведома имама[66]. За неумелое руководство боем или обоснованные жалобы населения наиб мог быть смещён с должности, а за участие в заговоре против имама или тайные связи с иностранными державами — сослан в отдалённое селение; открытое неподчинение и шпионаж в пользу российских властей карались наиболее сурово. Наряду с этим Шамиль широко практиковал поощрение верных наибов подарками, наградами и публичным одобрением, что, по наблюдению современников, отличало его от многих правителей, опасавшихся возвышения приближённых[67].

Мюрид с наибским знаменем, рисунок Теодора Горшельта, периода 1858—1861 годов.
Наибы Шамиля, рисунок Георга Коррадини, XIX век.
Шамиль и наибы Даниял-бек Илисуйский, Хаджи-Мурат Хунзахский, Шуаиб-Мулла Цонтороевский. Мусаясул, 1912
Наиб или генерал армии Шамиля. Г. Гагарин

Для укрепления лояльности наибов Шамиль регулярно собирал их на совещания, где обсуждались вопросы политики и военной стратегии, однако подобные собрания служили в первую очередь для одобрения уже принятых имамом решений[68].

Общеимаматские съезды

Наряду с постоянно действующим Государственным советом важную роль в становлении государственности Имамата исследователи отводят общеимаматским съездам — собраниям учёных, наибов, предводителей вооружённых отрядов и представителей сельских общин и джамаатов, которые созывались по мере необходимости для решения важнейших вопросов[69]. Первые собрания подобного рода носили ещё стихийный, консультативный характер, но постепенно приобретали чётко направленный политический и идеологический оттенок, закладывая фундамент будущей государственности[70].

Общеимаматские съезды[71]
№ Дата Место Основной вопрос
1 начало 1830-х годов — Обращения Гази-Мухаммада с призывом к борьбе
2 конец 1832 года Корода Избрание имамом Гамзат-бека
3 19 сентября (1 октября) 1834 года Ашильта Избрание имамом Шамиля
4 начало 1836 года Чиркат Признание наибства Шамиля рядом предводителей
5 26 сентября (8 октября) 1841 года Дарго Учреждение Государственного совета
6 1842 год Дарго Итоги первого года работы Государственного совета
7 июнь 1844 года Акуша Вхождение даргинских обществ в состав Имамата
8 октябрь 1845 года Алмак Принятие «Низама Шамиля» из 17 статей
9 лето 1847 года Анди Подтверждение полномочий Шамиля; вопрос о наследовании власти
10 17 (29) июня 1851 года Ругуджа Реформа вооружённых сил и производства оружия
11 осень 1858 года Шали Мобилизация перед наступлением российских войск
12 июль 1859 года Хунзах Последняя присяга наибов и учёных имаму

Административно-территориальное деление

Территория Имамата из военно-стратегических соображений делилась на мудирства и наибства — округа, число и границы которых менялись в зависимости от хода военных действий[8]. Мудирством, объединявшим несколько наибств, управлял мудир; должность мудира была введена для облегчения связи имама с наибствами, однако впоследствии, ввиду малой эффективности и трений с наибами, была упразднена[72]. Наибами назначались наиболее способные, преданные и испытанные в боях горцы[35]. За время правления Шамиля было организовано свыше сорока наибств[35]; за всё время существования Имамата было создано около пятидесяти наибств, из которых относительно постоянными оставались около тридцати, а должности наиба в разное время занимали более двухсот человек[73].

В обязанности наиба входили организация войска и военных походов, охрана границ, постройка оборонительных сооружений и гражданское устройство подведомственной территории; первоначально наиб также осуществлял судебную власть по важным делам, при этом утверждению имамом подлежали лишь смертные приговоры, а на решения наиба допускалась апелляция[35]. Во второй половине 1840-х годов, ввиду участившихся злоупотреблений отдельных наибов полнотой власти, имам передал судебные функции специально назначаемым муфтиям и кадиям, запретив наибам совмещать судебную и военную должность; за наибом с этого времени сохранялась лишь исполнительная власть на местах[74]. Приказание имама подлежало безусловному исполнению независимо от способа его выражения и личного мнения исполнителя[75]. Каждое наибство делилось на хозяйственные участки, которыми управляли мазуны[c], ведавшие заготовкой провианта и сбором вооружённых партий горцев; власть на местах в остальном находилась в руках выборных старшин, отвечавших за исполнение распоряжений наибов и мазунов, созыв сельского схода, сбор податей и мобилизацию населения[76].

Территория Имамата в этот период делилась на 32 наибства, выставлявших в общей сложности 14 250 вооружённых всадников и пеших воинов[77]:

Наибства Имамата и их вооружённые силы на сентябрь 1856 года[77]
Наибство Наиб Конных Пеших Всего
Лесистые общества
Гехи Саадуллах 100 230 330
Шали Давуд-Хаджияв 200 350 550
Мичик Эски 220 360 580
Аух Хату 200 330 530
Салатав Муртадаали 140 160 300
Всего по группе (5 наибств) 860 1430 2290
Горные общества между Аргуном и Андийским Койсу
Нашха Хамзат-Хаджи 250 400 650
Шубут Батуко 200 300 500
Ункратль Хатилмухамад 150 320 470
Шарой Аслан-Кади 150 230 380
Чамалал Абдул-Кадир 150 250 400
Технуцал Исмаил 200 360 560
Чарби Гада 200 250 450
Анди Дибир 300 200 500
Ичкери Идиль 100 200 300
Гумбет Абакар-Дибир 250 200 450
Всего по группе (10 наибств) 1950 2710 4660
Горные общества между двумя Койсу
Цунта Хаджияв 100 350 450
Анкратль Бакрак 50 250 300
Анцух Шахав 100 150 250
Тинди Шамхал 300 400 700
Карата Гази-Мухаммад (сын Шамиля) 350 250 600
Турутли Мухаммад 100 150 250
Хунзах Инквач 200 250 450
Харадерек Мухаммад-Амин 200 350 550
Гоцатль Абакар-Хаджи 150 250 400
Унцукуль Кади 200 250 450
Аракани Ибрахим 150 250 400
Всего по группе (11 наибств) 1900 2900 4800
Горные общества к востоку от Аварского Койсу
Карах Хаджияв 120 180 300
Телетль Хамзат 150 200 350
Корода Умар-Дибир 100 200 300
Тлисир Даниял-Султан 250 300 550
Согратль Хурш 150 300 450
Чох Энкав-Хаджи-Мухаммад 200 350 550
Всего по группе (6 наибств) 970 1530 2500
Итого (32 наибства) 5680 8570 14 250

Контрольные институты и связь

Контроль за деятельностью должностных лиц на местах осуществляли мухтасибы — комиссары, отбиравшиеся лично имамом. В их компетенцию входил тайный надзор за наибами, дибирами, кадиями и муфтиями с последующим докладом имаму[74][78].

О важных государственных решениях, новых законах и распоряжениях граждане оповещались через созданную Шамилем в 1842 году «летучую почту», обеспечивавшую быструю и надёжную связь между имамом, наибами и другими должностными лицами на местах[79][80]. Гонец, предъявив в любом ауле удостоверение, выданное имамом или наибом, немедленно получал свежего коня, проводника, ночлег и продовольствие[51][80]. Канцелярия Государственного совета была призвана обеспечить чёткое функционирование летучей почты как в мирных, так и в военных условиях[81].

Правовая система

Правовая система Имамата основывалась на шариате, дополненном законодательными актами имамов — низамами — и частично сохранёнными нормами адата[15][16]. Основным систематизированным нормативным актом являлся свод, известный как «Низам Шамиля»: принятый в 1845 году на съезде в Алмаке в виде 17 статей[82], он впоследствии дополнялся и в историографии группируется исследователями, по разным подсчётам, в 13 или 14 глав, посвящённых государственному, уголовному, гражданскому, семейному и финансовому праву[12][51][83]. Территория Имамата делилась на наибства с трёхступенчатой судебной системой, включавшей участковый, окружной и высший суды[84].

undefined

Одним из последовательных направлений уголовной политики Имамата являлась замена предусмотренных шариатом членовредительских наказаний — в частности, отсечения руки за кражу — денежными штрафами и лишением свободы, что современники объясняли стремлением сократить число калек в государстве и одновременно пополнить казну поступлениями от штрафов[85]. Отдельный низам ограничивал распространённый среди горцев обычай кровной мести, устанавливая денежную компенсацию родственникам погибшего (дия) в качестве альтернативы мести и предусматривая государственное преследование виновного в случае, если мщение всё же было совершено[86]. Значительная часть низамов была посвящена вопросам брака: ввиду высокого размера брачного выкупа (калыма), препятствовавшего заключению брака значительной части населения, имам установил его предельный размер — 20 рублей серебром за девушку и 10 рублей за вдову или разведённую женщину — и запретил похищение невест[87][88][89]. Отдельный низам уравнял в правах на наследство всех сыновей наследодателя независимо от условий их рождения[90][91].

Институты феодальной зависимости в Имамате были последовательно ликвидированы: ханы, беки и уздени были уравнены в правах, пастбища и пахотные земли князей и ханов обращены в государственную собственность, а от податей и повинностей, по имеющимся данным, было освобождено около двухсот двадцати аулов с населением свыше 125 тыс. человек[92][88][93]. Институт рабства был упразднён, а работорговля прекращена[90].

Вооружённые силы

Регулярные войска и народное ополчение

Шамиль создал вооружённые силы, состоявшие из двух частей — постоянного войска и народного ополчения[17]. Военная организация Имамата первоначально имела, по определению Ю. У. Дадаева, «чисто демократический характер»: армия 1840-х годов представляла собой народное ополчение, которое Шамиль пытался лишь упорядочить, придав более чёткие формы стихийному массовому восстанию[94]. Население Имамата было обязано выставлять каждому наибу отряд конных воинов из расчёта один вооружённый всадник с каждых 10 дворов; остальные девять дворов обязаны были вооружить и содержать его — предоставлять зерно, сено и денежное довольствие[95].

Чеченец. XIX век.

К 1842 году регулярная армия Шамиля насчитывала около 15 тыс. человек; в 1850-х годах она возросла до 30 тыс. человек при 30 наибах, каждый из которых командовал в среднем 1000 воинов, а в отдельных кампаниях число участвовавших в войне горцев достигало 30—40 тыс. человек[96]. По признанию самого Шамиля, общая численность его военных сил, расположенных по всему Имамату, доходила до 60 тыс. человек[95].

Помимо регулярных войск, всё население Имамата составляло единое военное сословие: каждый горец в возрасте от 16 до 60 лет считался военнообязанным и был обязан иметь огнестрельное оружие, саблю, пистолет, а по возможности и лошадь. При приближении неприятеля к границам государства объявлялось всеобщее ополчение, делившееся на сотни и пятисотни во главе с временными начальниками; по свидетельству командира Кавказского корпуса генерала А. И. Нейдгардта, численность подобных ополчений в отдельных случаях достигала 48 тыс. человек[97].

Муртазеки и наибские дружины

Подробнее
Муртазеки

Особую роль в военной организации Имамата играли муртазеки — постоянное конное войско, находившееся на содержании населения и составлявшее ядро армии Шамиля[98]. По данным рапорта генерала Ф. К. Клюки-фон-Клугенау от 22 марта 1843 года, муртазеки формировались по той же общей норме, содержались за счёт населения (хлебом, скотом, обработкой земельных наделов) и отличались особой боеспособностью и преданностью имаму[99].

undefined

При имаме постоянно состояла личная стража численностью около двухсот человек из трёхсот семейств, преимущественно выходцев из аулов Чиркей и Гимры, переселённых в столицу и приносивших особую клятву верности; за службу Шамиль обеспечивал их полным содержанием, оружием, лошадьми и деньгами[100]. Наряду с муртазеками, находившимися в общегосударственном подчинении и в ведении мазунов, у отдельных наибов сложились собственные вооружённые дружины — так называемые наибские мюриды, лично преданные своему командиру, содержавшиеся за его счёт и обеспечивавшиеся им вооружением и снаряжением[101].

Возникновение подобных дружин было связано с ослаблением боеспособности всеобщего народного ополчения к середине 1840-х годов и с расхождением интересов зажиточной верхушки узденства и основной массы горцев, поскольку дружины, наряду с обороной от внешнего врага, служили опорой личного господства наибов над подвластным населением[102].

Общая численность наиб-мюридов, пришедших на смену прежним «суфи-мюридам» первых двух имамов, достигала около 400 человек, из которых 120 составляли личную охрану имама, а остальные были распределены между мудирами и наибами в качестве телохранителей и порученцев; содержание каждого наиб-мюрида, включая оружие, коня и обеспечение семьи, полностью лежало на его непосредственном начальнике[103].

Военная иерархия и наградная система

Армейские подразделения имели чёткую организационную структуру: полк («альф» — тысяча) состоял из двух батальонов-дивизионов («хамса миа» — пятьсот), каждый из которых включал пять рот-эскадронов («миа» — сто), делившихся на два взвода («хамсун» — пятьдесят), а те, в свою очередь, — на капральства («ашара» — десять)[104]. Соответствующие командные чины — тысячник, пятисотенник, сотник, пятидесятник и десятник — имели собственные серебряные и медные знаки отличия установленного образца с арабскими надписями религиозного содержания[105].

Организационная структура войска[104]
Подразделение Арабское наименование Численность Командный чин
Полк альф 1000 тысячник
Батальон (дивизион) хамса миа 500 пятисотенник
Рота (эскадрон) миа 100 сотник
Взвод хамсун 50 пятидесятник
Капральство ашара 10 десятник

Все наибы носили на правом плече эполеты, а пятисотенные и сотенные начальники — медали с надписью, обозначавшей воинское звание владельца; за особое мужество пятисотенным и сотенным начальникам жаловались шашки с кистями, украшенными надписью о храбрости владельца, что также давало право на денежное жалование в размере трёх рублей серебром в месяц[106].

Артиллерия и производство оружия

До создания собственной артиллерии горцы Дагестана практически не пользовались артиллерийским оружием, даже захваченным в качестве трофеев[107].

undefined

В 1840 году в Дарго была оборудована мастерская, в которой над отливкой орудий трудились Джабраил Унцукульский и Муса Казикумухский; первые попытки заканчивались неудачей, однако в конце концов орудия были отлиты. Хронист Мухаммад Тахир аль-Карахи отмечал лёгкость передвижения и значительную поражающую силу новых пушек[108]. Артиллерия горской отливки уступала по качеству российским орудиям заводского производства, а недостаток свинца вынуждал горцев использовать при стрельбе медные либо обмазанные свинцом глиняные пули[109].

Вооружение

К началу Кавказской войны население Северного Кавказа обладало значительным количеством огнестрельного оружия кремневой системы, производившегося в двух основных центрах — кубачинском (Дагестан) и черкесском (Западный и Центральный Кавказ). В Дагестане главными центрами оружейного производства являлись селения Харбук, специализировавшееся на изготовлении стволов из дамасской стали, и Кубачи, где стволы украшались золотой насечкой и растительным орнаментом, а также Верхнее Казанище, Кадар, Тарки, Унцукуль и Гоцатль[110]. Среди холодного оружия для Дагестана были более характерны сабли, тогда как на Западном и Центральном Кавказе преобладали шашки[111].

В Ведено сложилось целое поселение ремесленников (в том числе оружейников), пользовавшихся особыми привилегиями. Шамиль впервые приступил к разработке рудных месторождений Дагестана, наладив выплавку железа и меди и изготовление оружия и пороха[112].

Иностранные добровольцы, мухаджиры и перебежчики

Среди воевавших на стороне Имамата иностранцев можно выделить поляков и венгров, а также беглые российские солдаты и офицеры; их поддержка горцев была исторически обусловлена интересами соответствующих государств, прежде всего заинтересованных в ослаблении России[113]. После подавления польского восстания 1830—1831 годов на Северный Кавказ было сослано, по разным оценкам, до 10 тыс. поляков, часть которых впоследствии перешла на сторону горцев[114]. Действовавший в Париже центр польской дипломатической службы «Отель Ламбер» во главе с князем А. Е. Чарторыйским разрабатывал планы создания на Кавказе польского легиона и неоднократно направлял к Шамилю и черкесским обществам эмиссаров, однако устойчивых военно-политических союзов создать не удалось[115]. Отдельные польские специалисты, преимущественно из числа бывших перебежчиков, служили советниками Шамиля по артиллерийскому делу[114].

undefined

Количество мухаджиров в государстве Шамиля в разное время колебалось от 10 до 30 тыс. человек, из которых более 4000 исповедовали христианство, а число добровольно перешедших на сторону Имамата российских офицеров, солдат и казаков колебалось от нескольких сотен до нескольких тысяч в зависимости от военно-политических успехов Шамиля[116]. Рапорт начальника левого фланга Кавказской линии генерал-майора К. К. Ольшевского от 9 (21) января 1842 года свидетельствует, что к тому времени Шамиль собрал у себя до 800 беглецов из числа российских военных дезертиров, освободив их от прежнего зависимого положения, вооружив и предоставив землю для поселения в Дарго[117]. К концу 1845 года в столице Дарго и других населённых пунктах Имамата насчитывалось около 2000 беглых солдат и офицеров[118]. Перебежчики использовались преимущественно в качестве артиллерийской прислуги и военных инструкторов, обучая горцев артиллерийскому и инженерному делу[119]; вблизи Ведено для перебежчиков и пленных был выстроен отдельный посёлок с православной церковью и католическим костёлом[120][121].

Экономика и финансы

Шамиль создал единую казну — байт аль-мал — и установил основные источники доходов государства[112]. Земли, ранее принадлежавшие ханам и мечетям, были переданы казне, а доходы духовенства резко ограничены; система налогообложения дифференцировалась в зависимости от состояния хозяйства и платёжеспособности каждого двора — состоятельные горцы облагались налогом вдвое или втрое выше остальных[112].

Главными источниками государственных доходов являлись закят — предусмотренный шариатом процентный сбор с движимого имущества, взимавшийся в размере 12 % с хлеба, 1 % со скота и 2 % с денежного дохода[51][112]; харадж — подать с горных пастбищ и селений, ранее зависимых от ханов; и хумс — пятая часть военной добычи мюридов, доход от которой год от года возрастал: со 100 рублей серебром в 1850 году до 1613 рублей в 1851 году и 15 230 рублей в 1852 году[112]. К числу поступлений относился и выкуп за пленных: так, в 1855 году за семейства взятых в плен князей Орбелиани и Чавчавадзе Шамиль получил обратно своего сына Джамалуддина и 40 тыс. рублей серебром[112].

Основные источники доходов байт аль-маля[112]
Источник Характер сбора Ставка или размер
Закят предусмотренный шариатом налог с движимого имущества 12 % с хлеба, 1 % со скота, 2 % с денежного дохода
Харадж подать с горных пастбищ и селений, ранее зависимых от ханов не фиксирована
Хумс пятая часть военной добычи мюридов рост со 100 руб. (1850) до 15 230 руб. (1852)
Выкуп за пленных единовременные поступления например, 40 000 руб. в 1854 году
Штрафы и конфискации имущество осуждённых, изменников и умерших без наследников не фиксирована

Налоговая система государства Шамиля в основном строилась на податях, собираемых с чеченского крестьянства, поскольку Дагестан не в состоянии был прокормиться собственным хлебом; житницей Имамата, таким образом, служила прежде всего многолюдная и хлебородная равнинная Чечня[51], потеря которой в 1852 году стала одной из весомых причин последующего упадка[122].

Самый низкий из зафиксированных годовых уровней поступлений составлял от хараджа 4500 рублей серебром, а от заката — 3200 рублей, 3200 овец и свыше 500 000 мер зерна, хотя обычно эти показатели были значительно (иногда вдвое) выше. От военной службы освобождались купцы и жители семи ремесленных аулов, добывавших соль и селитру, — взамен они сдавали в казну часть добытого сырья и были обязаны продавать имаму излишки этого товара по фиксированным ценам[123]. Отдельную статью дохода составляла подать в размере трёх рублей серебром в год с каждого двора грузинских горцев-тушин, плативших её за охрану от набегов соседних горских обществ и, по словам самого Шамиля, шедшая исключительно на содержание имама[124]. Доходы от штрафов, выморочного имущества и земель, ранее принадлежавших мечетям (вакфов), по общему правилу направлялись на содержание духовенства, тогда как основная часть военной добычи расходовалась на военные нужды и благотворительность, включая содержание перебежчиков из российской армии[125].

Шамиль установил правило не взимать подати с тех, кто не в состоянии платить, определив их размеры значительно меньшими, чем существовавшие до образования Имамата; из общего числа установленных ханами и беками феодальных податей — около сорока — многие в Имамате были отменены, тогда как в соседних владениях подобных поборов насчитывалось до тридцати[93][112]. Собственной денежной единицы в Имамате не было[15]; все финансовые операции проводились через казначея под личным наблюдением Шамиля; имам был обязан отчитываться перед Государственным советом о доходах и расходах казны, а самой крупной статьёй расходов являлся военный фонд, известный как «ибн-сабиль»[112][126].

Государство поощряло торговлю в условиях военно-экономической блокады: купцам, торговавшим на территории Имамата, предоставлялись льготы, часть из них получала охранные грамоты лично от Шамиля, освобождавшие от базарных пошлин, а нападение на купца или его ограбление сурово наказывалось[112]. Несмотря на блокаду, в Имамате постепенно развивалась торговля, поддерживались связи с Грузией, Азербайджаном и армянским купечеством[127]. В обращении появилась фальшивая монета, против изготовления которой имам требовал от наибов принимать решительные меры; в своё время Шамиль также издал указ о приёме 40-копеечной грузинской монеты[79].

Формы земелевладения и развитие сельского хозяйства

В государстве Шамиля сложилось два основных вида земельной собственности — земли байт аль-маля (государственной казны) и личные наделы наибов, мюридов и крестьян, причём ни одна из этих форм землевладения не считалась преобладающей над другой[128]. В 1830—1834 годах, в ходе борьбы с местной феодальной знатью, значительное число ханских, бекских и чанкских земель было конфисковано и передано в пользование сельских обществ, пополнив фонд байт аль-маля. Сохранившиеся в архивах прошения родственников прежних владетелей о возврате конфискованных земель свидетельствуют, что подобные обращения имамом и назначенными им наибами последовательно отклонялись[129].

Формы земледелия в различных частях Имамата существенно различались в зависимости от природных условий: на равнинах и в предгорьях Дагестана преобладали залежная и многопольная системы земледелия, местами с применением искусственного орошения, тогда как в высокогорных районах, где земля была малопригодна для полеводства, значительное развитие получило террасное садоводство и виноградарство[130].

Не существовало ни одного аула, жители которого не занимались бы земледелием; сеяли пшеницу, ячмень, могар, просо, лён и кукурузу[131]. Более благоприятным экономическим положением отличалась Чечня, особенно её равнинная и предгорная части, которые современники характеризовали как «богатые и щедро наделённые всеми дарами природы»[132]. Значительное место занимало животноводство: только в Салатавском обществе в начале 1830-х годов насчитывалось более 300 тыс. овец и коз, а также значительное поголовье крупного рогатого скота; по предложению Шамиля практика выщипывания шерсти была заменена стрижкой ножницами. Развитым было бурочное производство, наибольший размах получившее в Анди, откуда бурки вывозились купцами на Северный Кавказ, в Закавказье и Ирак. Население занималось пчеловодством и в отдельных местах рыболовством; Шамиль запретил умерщвление пчёл при извлечении мёда — новшество, опередившее внедрение рамочной системы пчеловодства в Дагестане на несколько десятилетий. Ремесленное производство было развито по территориальному принципу[133].

Ограничение сословных привилегий

Одним из направлений внутренней политики имамов было последовательное ограничение сословных привилегий феодальной знати. Гази-Мухаммад предпринял поход против аварских ханов и владетелей Тарковского шамхальства, в результате которого погибли более 30 влиятельных беков, а Гамзат-бек ликвидировал Аварское ханство, лишив жизни почти весь ханский род. Шамиль продолжил эту политику: по его приказу последний потомок аварских ханов Булач был сброшен в реку Койсу[134]. В отношении так называемых чанка-беков — детей от брака феодала с женщиной иного сословия — имам проявлял особую жёсткость, тогда как дети чанки и простой женщины приравнивались по статусу к свободным узденям и не подвергались притеснениям[135]. Уцелевшие беки были поселены Шамилем на положении ссыльных при ауле Орота[136].

В 1842 году было ликвидировано Казикумухское ханство, в 1843 году — Тарковское шамхальство и Мехтулинское ханство, а в 1848 году — феодальные владения в Самурской долине[137]. В результате этих мер из социальной структуры дагестанского общества на подвластной Шамилю территории исчезли ханы, беки и чанка-беки[137]. Общая численность крестьян, освобождённых от феодальной зависимости в Имамате и за его пределами в 1830—1840-х годах, по оценке исследователей, составила порядка 125—130 тыс. человек в примерно 220 аулах[135].

Шамиль полностью отменил институт рабства независимо от вероисповедания невольников; бывшие рабы становились собственниками земли, которой они пользовались при прежних владельцах, и полноправными общинникам[136][137]. Жители четырёх селений — Кахиб, Хинуб, Кегуани и Тхляйлюб, — прежде составлявшие собственность аварских ханов целыми деревнями, первыми получили полную свободу и были подчинены общим для края правилам налогообложения. Вместе с тем крепостные, не составлявшие отдельного населения, а проживавшие в «вольных» селениях, были освобождены не сразу и первоначально обязывались отдавать владельцам половину произведённой продукции; окончательное завершение эта реформа получила лишь к 1843 году[138].

Религиозная политика

Имамат сложился как теократическое государство: политическая и религиозная власть в нём объединялись в лице имама, а нормы шариата составляли основной источник государственного публичного права[139]. Вместе с тем, поскольку суннитский ислам, на основе которого строился Имамат, не знает институтов церковной иерархии и особого сословия духовенства, исследователи отмечают дискуссионность вопроса об однозначной теократической природе государства: религиозное лидерство имама сводилось к толкованию шариата и назначению муфтиев и кадиев, а сама должность имама замещалась путём выборов без исключительного участия религиозных лиц[140].

Общественно-политическое и идеологическое единство Имамата обеспечивалось суфийским учением о тарикате накшбандийя, основанном на отношениях муршида (наставника) и мюрида (ученика)[141]. Сам Шамиль являлся мюридом шейхов Мухаммада Ярагского и Джамалуддина Казикумухского, а впоследствии достиг уровня муршида накшбандийского тариката, что налагало на него, согласно суфийской традиции, дополнительные ограничения и обязанность следовать наставлениям религиозных учителей[142]. Своё отношение к шариату как высшему авторитету, не терпящему исключений даже для собственной власти, Шамиль выразил следующими словами[139]:

Если я сделаю что-либо противное шариату — сейчас же рубите мне голову.Шамиль

Личный авторитет имама поддерживался не только формальным духовным саном, но и репутацией строгого и беспристрастного исполнения собственных предписаний[143].

Просвещение и медицина

Богословское и правовое образование молодёжь получала в сети медресе, крупнейшим из которых в первой трети XIX века являлась школа Саида Араканского[11]. Система обучения в Имамате имела три ступени — начальную, среднюю и высшую. При мечети каждого аула действовала начальная школа (мектаб), в которой могли обучаться мальчики и девочки; занятия продолжались с утра до заката с небольшими перерывами и не проводились в период сельскохозяйственных работ, а также во время поста и праздников[144]. Желающие продолжить образование поступали в медресе, действовавшие при мечетях крупных селений — Согратля, Ведено, Аракани, Гимры, Чоха, Хунзаха, Карады, Балаханы, Аргвани и других; наибольшей известностью пользовалось Согратлинское медресе, возглавлявшееся получившим образование в Египте Абдурахманом-хаджи[145]. Обучение было бесплатным, а официальным языком делопроизводства и преподавания признавался арабский[146].

Многие учёные и их семьи освобождались от налогов, повинностей и военной службы[88][147]. По инициативе Шамиля при Государственном совете действовал отдел, ведавший науками и учебными заведениями, в котором крупным учёным выплачивалось жалование из казны Имамата[146][148]. В 1848 году группа из двадцати семи учёных приняла участие в составлении постановления о введении нового государственного порядка в Имамате[148].

Шамиль категорически запретил табакокурение и употребление алкоголя[112]; по указанию Шамиля во многих медресе изучалась и народная медицина[149]. Шамиль не препятствовал горцам обращаться за лечением к российским врачам: когда его старший сын Джамалуддин заболел туберкулёзом лёгких, имам направил гонцов в российскую крепость за врачом С. Пиотровским[150]. Выдающийся вклад в развитие военно-полевой хирургии на территории Дагестана внёс хирург Н. И. Пирогов, в 1847 году при осаде крепости Салта впервые в мировой практике в полевых условиях в массовом порядке применивший эфирный наркоз; по личной просьбе Шамиля Н. И. Пирогов оперировал в осаждённом лагере горцев наибов и обучал местных лекарей методам обработки ран[150]. При Государственном совете Имамата действовал специальный отдел, занимавшийся борьбой с эпидемиями холеры, чумы и брюшного тифа, лечением раненых и их последующим социальным обеспечением[80].

Государственная символика

Единого государственного знамени Имамата не существовало: знамёна выполняли функцию воинского символа и знака отличия, а форму и оформление знамени определял по своему усмотрению каждый наиб, ими же и командовавший[151]. Сохранилось описание трёхконечного зелёного знамени имама Гамзат-бека с арабской надписью: «Среди ужасов битвы не слабей духом ни одной минуты. Будь твёрд перед опасностями, смерть не приходит раньше часа, назначенного волей Всевышнего»[152].

undefined

Большинство сохранившихся наибских знамён отличаются скромной отделкой с металлическими или деревянными наконечниками; мусульманская символика — полумесяц со звездой — встречается на них редко, чаще знамёна представляли собой разноцветные куски сшитой между собой материи с религиозными изречениями на арабском[151].

undefined

Значение знамён подтверждается, в частности, тем, что турецкий султан внимательно следил за ходом борьбы кавказских горцев по донесениям о захваченных или переданных знамёнах[151].

undefined

Собственный отличительный знак имел и сам имам Шамиль, а также командиры различных воинских рангов[154].

Внешние контакты

undefined

Между дагестанскими и чеченскими обществами и Османской империей исторически существовали давние связи, а турецкого султана на Кавказе почитали как религиозного главу всех суннитов[155]. Поэтому, когда Шамилю потребовалась помощь извне, он в первую очередь обратился в Порту; по имеющимся данным, первое подобное обращение датируется 1839 годом и совпадает по времени с общим изменением внешнеполитического курса имама, начавшимся двумя годами ранее. Ни это обращение, ни последующие призывы 1840—1850-х годов ответа от Порты не получили: значительная часть посланцев Шамиля перехватывалась российскими властями, а те немногие, кто добирался до Порты, «ничего от султана добиться не могли». Бездействие Порты в значительной мере объяснялось тем, что в 1830-е годы сама Россия выступала главной опорой султана в его борьбе против восставшего египетского паши Мухаммеда Али, вследствие чего Порта стремилась избегать любых шагов, которые могли бы вызвать раздражение Санкт-Петербурга[156].

Переговоры Имамата с Турцией активизировались во второй половине 1840-х годов: в 1846 году Шамиль составил письма турецкому султану и египетскому паше с просьбой о покровительстве и военной помощи, ссылаясь на несоразмерность своих сил в сравнении с русскими[157]. В 1848 году Шамиль обращался с письмом также к шерифу Мекки, а в 1850 году — с коллективным письмом о помощи к турецкому султану, подписанным кадиями, алимами и знатными людьми Имамата[158].

Ни одна из этих попыток не увенчалась реальной военной поддержкой. Лишь в 1853 году, накануне Крымской войны, когда Османской империи самой понадобилась поддержка горских народов, султан Абдул-Меджид обратился к Шамилю с письмом, в котором призывал его объединить силы с турецкой армией и обещал привлечь на свою сторону население ряда закавказских территорий, фактически уже включённых к тому времени в состав Российской империи по международным договорам[159]. Попытки скоординировать военные действия с турецкой армией в 1853—1854 годах не привели к практическому результату[160].

Султан присвоил Шамилю звание генералиссимуса черкесской армии и обещал провозгласить его королём Закавказья после предполагаемого взятия турецкими войсками Тифлиса, однако имам, потеряв веру в реальность турецкой военной поддержки, занял выжидательную позицию. Английские и французские эмиссары также пытались установить связь с Шамилем, однако эти надежды не оправдались. На Парижском мирном конгрессе 1856 года Россия решительно отвергла англо-турецкий проект создания на Северном Кавказе независимого государства под общим названием Черкесия[158].

undefined

Прямых, регулярных дипломатических сношений на государственном уровне между собственно Имаматом Шамиля и правительствами Великобритании и Франции в источниках не зафиксировано; переписка с султаном оставалась главным, хотя и практически безрезультатным, каналом связи с другими государствами[161].

undefined

Важную роль во внешней политике Шамиля играли его связи с черкесами и кабардинцами: первые попытки наладить с ними взаимодействие относятся к 1840 году и преследовали цель совместными действиями заблокировать Военно-Грузинскую дорогу[162].

Определённую роль в дипломатических связях Имамата с зарубежными державами играли не только сам Шамиль, но и его наибы, прежде всего Мухаммад-Амин, назначенный наибом к черкесам в 1848 году по их же повторной просьбе и командовавший на протяжении десяти лет преимущественно отрядами абазин; в конце войны он сдался российским властям не по прямому приказу, а по личному совету уже находившегося в ссылке Шамиля[163]. Мухаммад-Амин лично встречался с представителями Турции, Англии и Франции, вёл с ними переговоры о получении реальной военной помощи, однако подобные встречи оканчивались, как правило, безрезультатно[164].

Падение Имамата

Процесс распада Имамата начался ещё в конце 1850-х годов. В результате наступления царских войск была занята Малая Чечня, являвшаяся, по определению современников, «житницей» всего Имамата, а к 1852 году под контролем российских войск оказались Большая и Малая Чечня целиком[122]. Эти военные неудачи оказали деморализующее воздействие на ближайшее окружение Шамиля: в середине 1850-х годов ряд его сподвижников, в том числе некогда популярный наиб Кебед-Магомед, вступали в тайные переговоры с царскими властями, а в Имамате распространялись сатирические стихи, критиковавшие имама и его сыновей[165].

После окончания Крымской войны 1853—1856 годов против Шамиля было направлено практически всё освободившееся русское войско, действовавшее в сочетании с подкупом местной знати, агитационной кампанией и целенаправленной диверсионной работой[166]. Решающим для судьбы Имамата стал доклад, представленный императору осенью 1854 года будущим военным министром Д. А. Милютиным и обосновывавший необходимость воспользоваться высвобождавшимися по окончании войны силами для решительного покорения Кавказа; после подписания Парижского мирного договора это предложение было поддержано наиболее авторитетными военачальниками, ранее служившими на Кавказе, и легло в основу решения об окончательном разгроме Имамата силами 200-тысячной Кавказской армии[167]. Известие об исходе Крымской войны стало для многих горцев глубоким потрясением: делегации чеченских обществ обратились к Шамилю с прямым заявлением, что если союзники по антирусской коалиции не смогли одолеть Россию и не оказали горцам обещанной помощи, то дальнейшее сопротивление лишено смысла[168].

В тяжёлых боях 1857—1858 годов Шамиль потерял почти всю подконтрольную ему Чечню, а летом 1858 года кавказское командование начало одновременное наступление на Дагестан с трёх направлений, стремясь сжать Имамат «железным кольцом»[169]. Зимой 1859 года царские войска приступили к осаде столицы Имамата Дарго-Ведено, окружив её значительно превосходящими силами; после почти двухмесячной обороны 1 (13) апреля 1859 года сын Шамиля Гази-Мухаммад приказал сжечь столицу и отступить в горы[170]. После падения Дарго-Ведено было завершено покорение практически всей Чечни и большей части «вольных» обществ Дагестана; основную надежду Шамиль связывал теперь исключительно с Нагорным Дагестаном[171].

В начале августа 1859 года, пройдя четырёхдневным путём через селения Кванхидатли, Карата, Ассаб, Телетль, Бетль-ор и Ругуджу, Шамиль с оставшимися сторонниками поднялся на Гунибское плато — заранее укреплённую позицию, оборонительные сооружения которой возводились ещё с 1841 года[172]. К этому времени большинство наибов, ранее считавшихся ближайшими соратниками имама, вступили в переговоры с российским командованием или открыто перешли на его сторону; современник событий А. Л. Зиссерман с удивлением отмечал, что люди, десятилетиями считавшиеся «первыми столпами мюридизма и вернейшими сподвижниками имама», в июле 1859 года «выказывали себя самыми низкопоклонными пред вчерашним врагом»[173]. На плато вместе с Шамилем находилось около 400 человек, включая жителей Гуниба и мухаджиров, — вся мощь некогда обширного государства оказалась сосредоточена на этом клочке земли, окружённом 100-тысячной царской армией[5]. Гунибское плато стало последней фактической резиденцией Имамата на протяжении почти трёхнедельной осады, предшествовавшей капитуляции Шамиля[5]. 25 августа (6 сентября) 1859 года после решительного штурма и переговоров о капитуляции на почётных условиях Шамиль сдался главнокомандующему князю А. И. Барятинскому[174][13]. 26 сентября (8 октября) 1859 года Шамиль прибыл в Санкт-Петербург, где ему были показаны достопримечательности столицы империи[175].

Попытки возрождения имаматской государственности

В 1877—1878 годах, во время Русско-турецкой войны, на территории бывшего Имамата вспыхнуло восстание, в ходе которого имамом был провозглашён Алибек-Хаджи Алдамов в Чечне, а в Дагестане собственным имамом объявил себя Мухаммад-Хаджи; оба выступления были подавлены российскими войсками в течение нескольких месяцев[176].

Наиболее значительная попытка возрождения Имамата была предпринята в сентябре 1917 года, когда съезд представителей дагестанского и чеченского духовенства в ауле Анди провозгласил имамом Дагестана и Чечни Нажмудина Гоцинского, объявившего себя пятым по счёту имамом после Гази-Мухаммада, Гамзат-бека, Шамиля и Мухаммада-Хаджи[177]. Провозглашённый имамат существовал в условиях Гражданской войны параллельно с Горской республикой и вооружённой борьбой против советской власти вплоть до 1921 года, когда движение было окончательно подавлено; сам Нажмудин Гоцинский был пленён и казнён в 1925 году[177].

Примечания

Комментарии

  1. ↑ Дата условна: как государственный институт имамат восходит к проповеднической деятельности Гази-Мухаммада, начатой около 1828—1829 годов, тогда как формальное провозглашение его имамом состоялось в 1830 году в соборной мечети Унцукуля[2]. Систематическое государственное строительство — с созданием постоянных органов управления, Государственного совета и системы низамов — было осуществлено лишь третьим имамом, Шамилем, с 1834 года[3][4].
  2. ↑ Последней фактической резиденцией Шамиля и центром сопротивления в августе 1859 года стало плато у аула Гуниб, формально не имевшее статуса столицы[5].
  3. ↑ Мазун (маъзун) — заместитель наиба, отвечавший за экономическое обеспечение и мобилизацию отряда муртазеков на подведомственном участке. Эти хозяйственные участки следует отличать от административной единицы «участок» (кисм), которая в проекте «Лаиха Низам ал-джадид» обозначала само наибство целиком — см. «Правовая система Северо-Кавказского имамата».

Источники

  1. ↑ 1 2 Дадаев, 2006, с. 162.
  2. ↑ Шамиль, 1997, с. 44—45.
  3. ↑ 1 2 3 4 5 Магомедов, 2022, с. 19.
  4. ↑ 1 2 Товсултанов, 2016, с. 1213.
  5. ↑ 1 2 3 Дадаев, 2006, с. 416.
  6. ↑ Газават.ру:: Журнал - Журнал №4 - ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЯЗЫК ИМАМАТА. Дата обращения: 19 сентября 2021. Архивировано 27 сентября 2021 года.
  7. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Шамиль, 1997, с. 53.
  8. ↑ 1 2 3 4 5 6 Товсултанов, 2016, с. 1214.
  9. ↑ Х. -М. Доного. Блистательные и трагические мгновения эпохи имама Шамиля. — Махачкала: Эпоха, 2021. — С. 10. — 464 с. — ISBN 978-5-98390-197-1.
  10. ↑ Магомедов, 2022, с. 15, 19.
  11. ↑ 1 2 3 4 Шамиль, 1997, с. 50.
  12. ↑ 1 2 Джабраилов, 2013, с. 73.
  13. ↑ 1 2 3 Дадаев, 2006, с. 416—417.
  14. ↑ Дадаев2011а, 2011, с. 28.
  15. ↑ 1 2 3 Рамазанов, Абдуева, 2015, с. 18.
  16. ↑ 1 2 Мусаева, 2014, с. 2.
  17. ↑ 1 2 3 4 Товсултанов, 2016, с. 1215.
  18. ↑ Дадаев, 2006, с. 233.
  19. ↑ 1 2 Магомедов, 2022, с. 14.
  20. ↑ Гашимов, 2021, с. 334.
  21. ↑ Сизов, Курбанова, 2015, с. 188.
  22. ↑ Сизов, Курбанова, 2015, с. 189.
  23. ↑ Джабраилов, 2013, с. 67—68.
  24. ↑ Джабраилов, 2013, с. 68.
  25. ↑ Хабаев, 2024, с. 18.
  26. ↑ Хабаев, 2024, с. 18—19.
  27. ↑ Хабаев, 2024, с. 19.
  28. ↑ Хабаев, 2024, с. 18, 23.
  29. ↑ 1 2 3 Шамиль, 1997, с. 31.
  30. ↑ Шамиль, 1997, с. 32.
  31. ↑ 1 2 Дадаев, 2006, с. 100, 276.
  32. ↑ Шамиль, 1997, с. 45—47.
  33. ↑ 1 2 Дадаев, 2006, с. 278.
  34. ↑ Шамиль, 1997, с. 48—50.
  35. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Шамиль, 1997, с. 55.
  36. ↑ Дадаев, 2006, с. 88.
  37. ↑ Дадаев, 2006, с. 95.
  38. ↑ Шамиль, 1997, с. 43.
  39. ↑ Шамиль, 1997, с. 43—44.
  40. ↑ 1 2 Шамиль, 1997, с. 45.
  41. ↑ Шамиль, 1997, с. 45—46.
  42. ↑ 1 2 Шамиль, 1997, с. 46.
  43. ↑ 1 2 3 4 Шамиль, 1997, с. 48.
  44. ↑ Шамиль, 1997, с. 49.
  45. ↑ 1 2 3 Магомедов, 2022, с. 28.
  46. ↑ Магомедов, 2022, с. 19—20.
  47. ↑ Дадаев2011б, 2011, с. 7—8.
  48. ↑ Магомедов, 2022, с. 20.
  49. ↑ Дадаев2011б, 2011, с. 15.
  50. ↑ Дадаев2011б, 2011, с. 11—12.
  51. ↑ 1 2 3 4 5 6 Товсултанов, 2016, с. 1216.
  52. ↑ Покровский, 2000, с. 354.
  53. ↑ Магомедов, 2022, с. 22—23.
  54. ↑ 1 2 Шамиль, 1997, с. 54.
  55. ↑ Дадаев2011а, 2011, с. 24.
  56. ↑ Дадаев, 2006, с. 228.
  57. ↑ Гаммер, 1998, с. 323.
  58. ↑ Дадаев, 2006, с. 213.
  59. ↑ Дадаев2011а, 2011, с. 26—27.
  60. ↑ Дадаев, 2006, с. 422.
  61. ↑ Дадаев, 2006, с. 213—214.
  62. ↑ Дадаев2011а, 2011, с. 33—34.
  63. ↑ Дадаев2011а, 2011, с. 33.
  64. ↑ Дадаев2011а, 2011, с. 29, 32—33.
  65. ↑ Дадаев2011а, 2011, с. 29—30.
  66. ↑ 1 2 Гаммер, 1998, с. 326.
  67. ↑ Гаммер, 1998, с. 327.
  68. ↑ Гаммер, 1998, с. 328.
  69. ↑ Магомедов, 2022, с. 27.
  70. ↑ Дадаев, 2006, с. 217.
  71. ↑ Дадаев, 2006, с. 218—231.
  72. ↑ Джабраилов, 2013, с. 71.
  73. ↑ Дадаев, 2006, с. 233, 406.
  74. ↑ 1 2 Товсултанов, 2016, с. 1214—1215.
  75. ↑ Шамиль, 1997, с. 55—57.
  76. ↑ Шамиль, 1997, с. 57.
  77. ↑ 1 2 Мусаев М. А. "Карта страны Шамиля на 27 мухаррама 1273 г." хаджжи Йусуфа Сафар-заде: расшифровка и описание. cyberleninka.ru. Дата обращения: 19 августа 2026.
  78. ↑ Шамиль, 1997, с. 58.
  79. ↑ 1 2 Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 16.
  80. ↑ 1 2 3 Шамиль, 1997, с. 65.
  81. ↑ Дадаев2011а, 2011, с. 34.
  82. ↑ Дадаев, 2006, с. 228—229.
  83. ↑ Кулиев, 2019, с. 256—257.
  84. ↑ Шехмагомедов, 2014, с. 45.
  85. ↑ Гашимов, 2021, с. 336.
  86. ↑ Гашимов, 2021, с. 337.
  87. ↑ Рамазанов, Абдуева, 2015, с. 22—23.
  88. ↑ 1 2 3 Джабраилов, 2013, с. 72.
  89. ↑ Кулиев, 2019, с. 254.
  90. ↑ 1 2 Кулиев, 2019, с. 253.
  91. ↑ Магомедов, 2022, с. 25.
  92. ↑ Магомедов, 2022, с. 26.
  93. ↑ 1 2 Кулиев, 2019, с. 252—253.
  94. ↑ Дадаев, 2006, с. 328—329.
  95. ↑ 1 2 Дадаев, 2006, с. 329.
  96. ↑ Шамиль, 1997, с. 71.
  97. ↑ Шамиль, 1997, с. 72.
  98. ↑ Дадаев, 2006, с. 333—334.
  99. ↑ Дадаев, 2006, с. 334.
  100. ↑ Дадаев, 2006, с. 335—336.
  101. ↑ Дадаев, 2006, с. 336.
  102. ↑ Дадаев, 2006, с. 337.
  103. ↑ Гаммер, 1998, с. 309.
  104. ↑ 1 2 Дадаев, 2006, с. 331—332.
  105. ↑ Дадаев, 2006, с. 332.
  106. ↑ Шамиль, 1997, с. 79.
  107. ↑ Дадаев, 2006, с. 337—338.
  108. ↑ Дадаев, 2006, с. 338.
  109. ↑ Дадаев, 2006, с. 338—339.
  110. ↑ Шамиль, 1997, с. 83.
  111. ↑ Шамиль, 1997, с. 86.
  112. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Шамиль, 1997, с. 62.
  113. ↑ Шамиль, 1997, с. 74.
  114. ↑ 1 2 Шамиль, 1997, с. 75.
  115. ↑ Шамиль, 1997, с. 75—76.
  116. ↑ Дадаев2011б, 2011, с. 14.
  117. ↑ Дадаев2011б, 2011, с. 10.
  118. ↑ Дадаев2011б, 2011, с. 11.
  119. ↑ Дадаев2011б, 2011, с. 13.
  120. ↑ Дадаев2011б, 2011, с. 12.
  121. ↑ Шамиль, 1997, с. 77.
  122. ↑ 1 2 Дадаев, 2006, с. 404.
  123. ↑ Гаммер, 1998, с. 312.
  124. ↑ Гаммер, 1998, с. 313.
  125. ↑ Гаммер, 1998, с. 313—314.
  126. ↑ Дадаев, 2006, с. 331.
  127. ↑ Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 15—16.
  128. ↑ Тилакаева, Гасанова, 2019, с. 78.
  129. ↑ Тилакаева, Гасанова, 2019, с. 76.
  130. ↑ Тилакаева, Гасанова, 2019, с. 76—77.
  131. ↑ Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 14.
  132. ↑ Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 14—15.
  133. ↑ Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 15.
  134. ↑ Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 12.
  135. ↑ 1 2 Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 12—13.
  136. ↑ 1 2 Шамиль, 1997, с. 61.
  137. ↑ 1 2 3 Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 13.
  138. ↑ Покровский, 2000, с. 346.
  139. ↑ 1 2 Джабраилов, 2013, с. 69.
  140. ↑ Магомедов, 2022, с. 17.
  141. ↑ Магомедов, 2022, с. 16.
  142. ↑ Джабраилов, 2013, с. 70.
  143. ↑ Гаммер, 1998, с. 324.
  144. ↑ Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 18.
  145. ↑ Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 18—19.
  146. ↑ 1 2 Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 19.
  147. ↑ Гасанова, Тилакаева, 2019, с. 17—18.
  148. ↑ 1 2 Дадаев, 2006, с. 393.
  149. ↑ Шамиль, 1997, с. 63.
  150. ↑ 1 2 Шамиль, 1997, с. 64.
  151. ↑ 1 2 3 Дадаев, 2006, с. 274.
  152. ↑ Дадаев, 2006, с. 275.
  153. ↑ Х. Мусаясула, М. Коркмасов, Г. Балиев, З. Арухов на основании материалов Дагестанского краеведческого музея «Знамёна горских воинов» // Родина, М., 1994, № 3-4. с. 76.
  154. ↑ Дадаев, 2006, с. 332—333.
  155. ↑ Гаммер, 1998, с. 347.
  156. ↑ Гаммер, 1998, с. 348.
  157. ↑ Дадаев, 2006, с. 396—397.
  158. ↑ 1 2 Шамиль, 1997, с. 68.
  159. ↑ Дадаев, 2006, с. 397—398.
  160. ↑ Дадаев, 2006, с. 398.
  161. ↑ Дадаев, 2006, с. 402—403.
  162. ↑ Гаммер, 1998, с. 336.
  163. ↑ Гаммер, 1998, с. 338.
  164. ↑ Дадаев, 2006, с. 391—392.
  165. ↑ Дадаев, 2006, с. 404—405.
  166. ↑ Дадаев, 2006, с. 408—409.
  167. ↑ Гаммер, 1998, с. 371—372.
  168. ↑ Гаммер, 1998, с. 372.
  169. ↑ Дадаев, 2006, с. 409—410.
  170. ↑ Дадаев, 2006, с. 411—412.
  171. ↑ Дадаев, 2006, с. 412.
  172. ↑ Дадаев, 2006, с. 415—416.
  173. ↑ Дегоев, 2001, с. 223—268.
  174. ↑ Шамиль, 1997, с. 67.
  175. ↑ Дадаев, 2006, с. 395.
  176. ↑ Муханов, 2008, с. 215.
  177. ↑ 1 2 Муханов, 2008, с. 216.

Литература

  • Аствацатурян Э. Г. Оружие народов Кавказа. — М.: Хоббикнига, 1995. — 192 с. — ISBN 5-87322-160-6.
  • Блиев М. М., Дегоев В. В. Кавказская война. — М.: Росет, 1994. — 592 с. — ISBN 5-88711-005-9.
  • Бобровников В. О. Горский обычай и государственный закон; Суд по ‘адату и шари‘ату в Дагестане 1860—1927 гг.; Ишкиль: обычай или преступление XVIII — середины XIX в.? // Мусульманское право и обычай в российском Дагестане: источники и исследования: хрестоматия / В. О. Бобровников, М. Г. Шехмагомедов, Ш. Ш. Шихалиев. — СПб.: Президентская библиотека, 2017. — С. 61—67, 86—92, 251—254.
  • Гаджи-Али. Сказание очевидца о Шамиле / пер. с араб. под ред. А. Неверовского. — Тифлис: Типография Главного управления наместника кавказского, 1873. — 94 с.
  • Гаммер М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана / пер. с англ. В. Н. Симакова. — М.: КРОН-ПРЕСС, 1998. — 512 с. — ISBN 5-232-00726-2.
  • Гасанова А. М., Тилакаева Х. О. Социально-экономические и политико-правовые основы государства имамат // ACTA HISTORICA: труды по истории, археологии, этнографии и обществознанию. — 2019. — Т. 2, № 2. — С. 11—20.
  • Гашимов Р. Р. К вопросу об особенностях законодательства Имамата Шамиля // Образование и право. — 2021. — № 8. — С. 334—337.
  • Дадаев Ю. У. Государство Шамиля: Социально-экономическое положение, политико-правовая и военно-административная система управления. — Махачкала: Институт истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН; Ихлас, 2006. — 505 с.
  • Дадаев Ю. У. Государственный совет (диван-ханэ) в системе органов управления и власти государства Шамиля // Вестник Института ИАЭ. — 2011. — № 1. — С. 23—35.
  • Дадаев Ю. У. Русские в государстве Шамиля // Вестник Института ИАЭ. — 2011. — № 4. — С. 7—15.
  • Дегоев В. В. Имам Шамиль: пророк, властитель, воин. — М.: SPSL — «Русская панорама», 2001. — 374 с. — ISBN 5-93165-043-1.
  • Джабраилов Ю. Д. Государственно-конфессиональные отношения в Имамате // Исламоведение. — 2013. — № 3. — С. 67—74.
  • Logo-bie.svg Касумов С. М. Военно-политическая деятельность второго имама Гамзат-бека в Дагестане в 20-30-е гг. XIX в. : автореферат диссертации ... кандидата исторических наук — Грозный, 2017. — 23 с.
  • Кулиев Д. Т. Реформаторская деятельность имама Шамиля в социально-правовой сфере // Вестник ТвГУ. Серия «Право». — 2019. — № 1 (57). — С. 251—259.
  • Магомедов К. А. Особенности Имамата Дагестана и Чечни как исламской власти (1834—1859) // Исторический вестник. — 2022. — Т. XLII. — С. 12—35.
  • Мусаева А. Г. Реформирование правовой системы Дагестана в XIX — начале XX века // Современные проблемы науки и образования. — 2014. — № 5. — С. 1—6.
  • Муханов В. М. Имамат // Большая российская энциклопедия. — М., 2008. — Т. 11. — С. 214—216.
  • Покровский Н. И. Кавказские войны и имамат Шамиля / под ред. В. Г. Гаджиева, Н. Н. Покровского. — М.: РОССПЭН, 2000. — 511 с. — ISBN 5-8243-0078-Х.
  • Logo-bie.svg Прозрителев Г. Н. Шейх Мансур : (материалы для истории Кавказской войны) — Б. м., 1912. — 13 с.
  • Рамазанов А. Х., Абдуева К. А. Правовая система Имамата // Вестник Дагестанского государственного университета. — 2015. — Т. 30, № 2. — С. 18—23.
  • Logo-bie.svg Садыхов А. Ч. оглы. Формы управления у народов Северо-Восточного Кавказа в первой половине XIX в. : диссертация ... кандидата исторических наук — Санкт-Петербург, 2003. — 205, [5] с.
  • Сизов Ю. И., Курбанова З. А. Основные положения Кодекса имама Шамиля // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 5, Юриспруденция. — 2015. — № 4 (29). — С. 188—193.
  • Тилакаева Х. О., Гасанова А. М. Развитие земельных отношений в государстве имама Шамиля // Acta Historica: труды по историческим и обществоведческим наукам. — 2019. — Т. 2, № 1. — С. 74—79. — doi:10.24411/2658-3836-2019-10025.
  • Товсултанов Р. А. Чечня в составе военно-теократического государства имамат // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. — 2016. — № 11. — С. 1213—1217.
  • Logo-bie.svg Товсултанов Р. А. Социально-политическое развитие Чечни в конце 20-х-начале 50-х гг. XIX века : автореферат диссертации ... кандидата исторических наук — Владикавказ, 2013. — 27 с.
  • Хабаев И. Д. Реформирование властных структур в имамате Шейха Мансура // Северо-Кавказский юридический вестник. — 2024. — № 1. — С. 18—24.
  • Logo-bie.svg Чичагова М. Н. Шамиль на Кавказе и в России : Биогр. очерк — Санкт-Петербург : тип. и лит. С. Муллер и И. Богельман, 1889. — 202 с.
  • Шамиль: Иллюстрированная энциклопедия / гл. ред. Ш. М. Казиев. — М.: Эхо Кавказа, 1997. — 208 с. — ISBN 5-900054-01-2.
  • Шехмагомедов М. Г. «Лаиха Низам ал-джадид» — «Свод нового Низама» Шамиля // Вестник Института ИАЭ. — 2014. — № 2. — С. 43—49.

Категории

Pause