Толковый словарь

Первые русские словари, появившиеся в конце XIII века, представляли собой небольшие списки непонятных слов с их толкованием, встречавшихся в памятниках письменности. В ХVI веке такие словари стали составляться по алфавиту, вследствие чего получили название азбуковников. Первый печатный русский словарь, содержавший 1061 слово, появился в 1596 году как приложение к грамматике Лаврентия Зизания. Следующий по времени печатный словарь был «Лексикон славеноросский», содержавший объяснение 6982 слов (1627 год)^[3].

Типология толковых словарей русского языка строится на различиях в целях, принципах отбора лексического материала, способах его подачи и адресации. В зависимости от этих критериев выделяют нормативные, национальные, учебные словари, а также словари смешанного типа. Каждая из этих групп решает специфические задачи: от кодификации нормы до максимально полного отражения языковой стихии или обеспечения образовательного процесса.

Нормативные толковые словари выполняют не только объяснительную, но и кодифицирующую функцию: они закрепляют образцовые способы употребления, произношения и написания слов, служа ориентиром для носителей языка. Формирование этой традиции в России охватывает более двух столетий — от академических опытов конца XVIII века до современных изданий, отражающих динамику языка на рубеже XX—XXI веков.

Первым опытом государственной нормативной лексикографии стал «Словарь Академии Российской» (САР, 1789—1794) в шести томах, содержавший более 43 тысяч слов. Инициированный княгиней Е. Р. Дашковой, словарь использовал гнездовое расположение материала и опирался на стилистическую теорию М. В. Ломоносова. Во втором издании (1806—1822) был введён строгий алфавитный порядок, а объём расширен до 51 тысячи слов. Этапным стал «Словарь русского языка» под редакцией Я. К. Грота (1891—1895). Впервые в отечественной практике для сбора материала использовалась картотека — выписки из текстов XVIII—XIX веков. Грот последовательно разграничил омонимы, усовершенствовал систему стилистических помет и расширил представленность терминологической лексики^[4].

«Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935—1940) стал первым нормативным словарём советской эпохи^[5]. Коллектив авторов (Г. О. Винокур, Б. А. Ларин, С. И. Ожегов, Б. В. Томашевский, В. В. Виноградов) ввёл обязательную фиксацию ударения, детально разработанную систему стилистических помет (более 35 типов) и включил новую лексику наряду с уходящими реалиями. Однотомный «Словарь русского языка» С. И. Ожегова (1949) стал самым массовым нормативным пособием, сочетая компактность с высокой степенью нормативной проработанности. Фундаментальным трудом стал «Словарь современного русского литературного языка» (Большой академический словарь, БАС) в 17 томах (1948—1965). Опираясь на картотеку из шести миллионов цитат, словарь охватывал лексику от пушкинской эпохи до середины XX века. Малый академический словарь (МАС) в четырёх томах (1957—1961, второе издание 1981—1984) под редакцией А. П. Евгеньевой отражал лексику 1940—1970-х годов^[6].

Изменения конца XX века потребовали пересмотра словарных принципов. Второе издание БАС (1991—1994) под редакцией К. С. Горбачевича предполагало 20 томов^[7], но было остановлено после выхода шестого; в подготовленных томах были реализованы новые подходы: актуализация словника, отказ от гнездового расположения, усиление нормативности. В 2001 году вышел «Современный толковый словарь русского языка» под редакцией С. А. Кузнецова — однотомное академическое издание объёмом более 90 тысяч слов, зафиксировавшее изменения рубежного периода, что вызвало неоднозначную оценку специалистов^[8].

Толковые словари национального русского языка ориентированы на максимально полное отражение словарного состава языка в его историческом развитии, социальном многообразии и территориальной вариативности. В отличие от нормативных изданий, они стремятся к фиксации всей совокупности лексических единиц независимо от их происхождения, сферы употребления и стилистической окраски. Как отмечал академик Л. В. Щерба, такие словари реализуют «идею нации»^[9].

Первым опытом реализации этой задачи стал «Словарь церковнославянского и русского языка» 1847 года, содержавший 114 749 слов. Теоретическую основу словаря составило представление о трёх стихиях (церковнославянской, славяно-русской и старинной русской), из которых, по мнению составителей, сложился русский язык. Вслед за ним появился «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля (1863—1866), поставивший в центр народную устную речь. Словарь включает около 200 тысяч слов; в нём принят алфавитно-гнездовой способ расположения, а иллюстрациями служат 30 тысяч пословиц и поговорок. Само название «толковый» было впервые применено Далем к словарю и дало название целому направлению в русской лексикографии^[10][11].

В конце XIX — начале XX века под руководством академика А. А. Шахматова началось издание академического «Словаря русского языка», который должен был воплотить принцип тезауруса — максимально полного собрания лексики письменных и устных источников от эпохи М. В. Ломоносова до начала XX столетия. По замыслу Шахматова, словарь должен был представить русский язык как синтез языка письменного, литературного и народного. Беспрецедентным для академической лексикографии того времени стало широкое включение фольклорного и диалектного материалов^[12].

Толковые словари смешанного типа сформировались в русской лексикографии на рубеже XX—XXI веков. Их ключевая особенность — совмещение признаков нормативного толкового словаря с элементами энциклопедических, этимологических, словообразовательных или других справочников. Возникновение этого типа стало ответом на языковые изменения постсоветского периода: активное поступление новой лексики, расширение границ литературного языка и потребность в многоаспектной информации о слове.

«Большой толковый словарь русского языка» под редакцией С. А. Кузнецова (1998) стал одним из первых академических изданий, отошедших от жёсткой нормативной парадигмы. Включая 130 тысяч слов, словарь отличается наличием энциклопедической информации (например, в статье «русалка» даётся развёрнутая справка о месте этого образа в славянской мифологии). «Новый словарь русского языка» Т. Ф. Ефремовой (2001) сочетает черты толкового и словообразовательного словарей: 250 тысяч семантических единиц объединены в гнёзда, при этом расширенно представлена омонимия аффиксальных морфем^[13].

«Толково-энциклопедический словарь» (2006) стал первым в России универсальным словарём-справочником, объединившим свойства толкового и энциклопедического изданий. Структура словарной статьи бинарна: первая часть содержит лингвистическое толкование, вторая — энциклопедические сведения. «Комплексный нормативный словарь современного русского языка» (2007) под редакцией Г. Н. Скляревской и Е. Ю. Ваулиной сочетает нормативную направленность с энциклопедической полнотой; словарь создавался как комментарий к Федеральному закону «О государственном языке Российской Федерации». «Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов» (2008) под редакцией Н. Ю. Шведовой, сохраняя преемственность по отношению к словарю С. И. Ожегова, расширяет жанровые границы за счёт включения этимологической информации^[14].

Учебные толковые словари представляют собой особую разновидность лексикографических изданий, ориентированных на потребности обучения русскому языку. В отличие от академических словарей, стремящихся к полноте охвата лексики, учебные словари решают прикладные задачи: они помогают освоить активный словарный запас, усвоить грамматические формы и стилистические нормы. Адресатами таких изданий выступают школьники, учащиеся национальных школ, а также иностранцы, изучающие русский язык^[15].

«Школьный толковый словарь русского языка» (1981) построен на тех же научных принципах, что и основные толковые словари, но с учётом требований школьной программы. Словарь согласован со школьной программой и содержит сведения о написании, произношении, морфемном членении и словообразовательных возможностях слова. «Толковый словарь русского языка для учащихся национальных школ» (1981) под редакцией М. И. Махмутова, А. В. Текучёва и Н. М. Шанского содержит 3500 слов современного русского литературного языка. Словарная статья состоит из трёх частей: толкование лексического значения, грамматическая характеристика и список однокоренных слов. Словарь снабжён иллюстративным материалом в виде рисунков и цветных вклеек. «Краткий толковый словарь русского языка для иностранцев» (1978) содержит около 5 тысяч наиболее употребительных слов. При отборе слов составители учитывали широту парадигматических, синтагматических и словообразовательных связей. При определении значений используются только те слова, которые сами представлены в словаре в качестве заголовочных. На основное значение даются переводы на английский, французский, испанский и немецкий языки^[16].

В русской лексикографической традиции значительное место занимают толковые диалектные словари, которые фиксируют и описывают лексику говоров. Эти словари могут быть дифференциальными (включающими только слова, отсутствующие в литературном языке или расходящиеся с ним по значению) и полными (стремящимися охватить весь словарный запас говора). Среди них выделяются несколько типологических разновидностей. Это тематические словари, объектом описания которых могут быть отдельные части речи; этимологические диалектные словари, рассматривающие происхождение диалектного слова (создание таких словарей — сложная задача, решаемая применительно к крупным диалектным единицам, например, при описании лексики, заимствованной из неславянских языков); гнездовые и мотивационные словари, отражающие словообразовательные отношения в диалекте; обратные диалектные словари, которые позволяют выявить морфемный состав слова, двигаясь от его конца к началу; частотные диалектные словари, создаваемые на ограниченном материале; а также фразеологические словари говоров, предметом описания которых выступает диалектная фразеология, являющаяся неотъемлемой частью любого толкового диалектного словаря^[17].

Первым сводным диалектным словарём стал «Опыт областного великорусского словаря» под редакцией А. Х. Востокова и А. М. Коркунова, изданный в 1852 году. Он задумывался как дополнение к «Словарю церковнославянского и русского языка» 1847 года и содержал 18 011 слов, расположенных в алфавитном порядке. В заголовочных словах проставлялись ударения, давалась грамматическая характеристика с указанием части речи, рода, окончаний, а значения слов объяснялись кратким или развёрнутым толкованием. Для слов, имеющих соответствия в литературном языке, приводились синонимические определения. В некоторых случаях в толкование включались этнографические сведения. Географическое распространение слов отмечалось указанием на губернию или уезд, а сферу употребления отдельных слов показывали пометы «морское», «охотничье». В 1858 году вышло «Дополнение» к «Опыту», описавшее ещё 22 895 слов. Оба издания сыграли важную роль в развитии русской диалектной лексикографии, впервые поставив перед лексикографами такие вопросы, как выбор формы написания диалектного слова, существующего только в устной форме, разграничение омонимии и многозначности, обобщение семантических вариантов. Однако рецензенты (Ф. И. Буслаев, Я. К. Грот, В. И. Даль) отмечали и серьёзные недостатки: неполноту материала и толкования значений, неточность географических помет, малое число иллюстраций. В «Опыт» не включались «простонародные» слова, уже помещённые в Словаре 1847 года, а также многочисленные списки слов, печатавшиеся в губернских ведомостях и различных журналах. Неточность географических указаний во многом зависела от качества присланного в Академию материала, поскольку не было ни сил, ни средств для сбора лексики прямым методом или хотя бы для проверки присланного на местах. Многие недостатки объяснялись новизной дела и общим уровнем языкознания того времени: неизученность фонетических особенностей диалектов приводила к тому, что как самостоятельные слова подавались фонетические варианты вроде азимъ и озимъ, дикяй и декяй. Несмотря на это, появление «Опыта» и «Дополнения» послужило толчком для создания целого ряда диалектных словарей^[17].

Следующим этапом стал «Словарь русских народных говоров» (СРНГ) под редакцией Ф. П. Филина и Ф. П. Сороколетова, выпуски которого выходили с 1965 по 2013 год. Этот словарь включает диалектную лексику и фразеологию всех русских народных говоров XIX—XX веков, используя в качестве источников опубликованные словари, этнографические описания, фольклорные сборники, рукописные материалы архивов и словарную картотеку. Словник насчитывает около 240 тысяч слов. Определение значений даётся толково-переводным способом: если диалектное слово имеет соответствия в литературном языке, значение определяется через эти литературные слова, а если не имеет — даётся описательное определение, в необходимых случаях с элементами энциклопедического. Значения и устойчивые сочетания иллюстрируются примерами из источников, которые приводятся в современной орфографии с сохранением ударения и некоторых фонетико-морфологических особенностей. Слова получают подробную грамматическую характеристику, сопровождаются пометами, конкретизирующими сферу и особенности употребления, степень употребительности, год записи, а при заимствованиях даётся этимологическая справка. Словарь отражает народную материальную и духовную культуру, включая народные поверья, заговоры, фольклорные формулы. Например, в статье на слово змей фиксируются не только прямое значение ‘самец змеи’, но и значения, связанные с народными поверьями: ‘сказочное существо в заговорах от дурного сглаза’, ‘дух, являющийся к тому, кто скучает по умершему’, ‘демон, прилетающий соблазнять вдов’, ‘метеорит’, ‘одна из звёзд Большой Медведицы’ и даже ‘паровоз’ в переносном употреблении. Столь же показателен пример слова репа, которое в говорах может обозначать брюкву, картофель, клевер, травянистое растение манжетку, а также использоваться в переносном значении ‘о круглолицей девушке’ и входить в состав многочисленных пословиц и поговорок. Словарная статья на слово ренка демонстрирует богатство фразеологии: в разных говорах зафиксированы обороты «ренку гнать» (сердиться, мстить), «ренку держать на кого-либо» (иметь зуб), «ренку иметь» (питать неприязнь), а само слово может означать ‘вражда’, ‘ненависть’, ‘злоба’, ‘ссора’ и даже ‘ревность’^[17].

Параллельно со сводными словарями формировалось направление по созданию диалектных словарей отдельных регионов. Одним из первых и наиболее значительных стал «Словарь областного архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении» А. О. Подвысоцкого, изданный в 1885 году. Автор считал, что подлинно научный сводный словарь можно составить только после публикации словарей отдельных территорий, и его труд содержал около 5 тысяч слов Архангельской губернии. Словарь включал не только диалектную лексику, но и слова, отражающие характерные фонетические черты говора, а также общерусские слова, входящие в состав пословиц, поговорок и народных примет. Автор стремился показать как можно больше особенностей говора, поэтому в заголовках статей давались фонетические варианты и словообразовательные параллели, а иногда объединялись семантически близкие слова. Многие слова, особенно называющие реалии местного ландшафта, орудия труда, обряды, получавали энциклопедическое толкование. Например, слово ползушка определяется как «малорослое, изогнутое от холодного климата в горбыль и коленами берёзовое дерево», известное как карельская берёза, растущее на каменистых островах Белого моря. Другое слово, сельдянка, получает предельно подробное описание: это сосновый бочонок определённых размеров для укладки солёных сельдей, с указанием точного веса (34-42 фунта) и количества помещающихся сельдей разных сортов (от 70 до 400 штук). Словарь отличался тщательностью лексикографического описания, наличием стилистических помет, богатой фразеологией и этимологическими справками. Автор владел польским языком, поэтому в случаях совпадений приводил подобную информацию: например, слово огонки (длинный меховой хвост, обматываемый женщинами вокруг шеи) он сопоставлял с польским ogonki ‘хвостики’. По образцу этого словаря создавались последующие областные словари, в том числе «Словарь областного олонецкого наречия» Г. И. Куликовского (1898), который уступает архангельскому: менее совершенны толкования значений, беднее представлены этнографические материалы, отсутствуют стилистические пометы. «Словарь областного вологодского наречия» П. А. Дилакторского был завершён в 1902 году, но опубликован только в начале XXI века и содержит свыше 16 тысяч слов. Создавались также словари более узких территорий, например, Кашинский словарь, построенный на материале говоров одного уезда Тверской губернии и впервые в русской лексикографии содержавший списки глаголов-синонимов^[17].

Особого внимания заслуживают словари, отражающие лексику казачьих говоров. «Большой толковый словарь донского казачества» (2003) содержит около 18 тысяч слов и устойчивых сочетаний. Он описывает лексику современных говоров Дона на территориях Ростовской и Волгоградской областей, включая некоторые слова, ставшие частью литературного языка, но тесно связанные с традиционными формами жизни и быта казачества, архаизмы и историзмы. В лексике донских говоров сохраняются южнорусские слова, а также заимствования из тюркских языков и калмыцкие слова. «Словарь говоров уральских (яицких) казаков» Н. М. Малечи (2002) — плод 25-летней работы, включающий более 26 тысяч слов и богатые этнографические материалы, за что получил название казачьей энциклопедии. Уникальным является «Словарь говора казаков-некрасовцев» О. К. Сердюковой (2005), описывающий диалект потомков донских казаков, которые после булавинского восстания 1708 года покинули Россию и вернулись только в 1962 году, сохранив принесённый с Дона говор в архаическом виде^[17].

Важным этапом стало создание словарей одного говора. Первым опытом такого описания стал «Словарь современного русского народного говора (д. Деулино Рязанской области)» под редакцией И. А. Оссовецкого (1969), включивший около 8 тысяч слов. Авторы стремились раскрыть на материале одного говора лексику, типичную для целой диалектной зоны. Этот словарь занял промежуточное положение между полным и дифференциальным типом. Позднее появились полные словари одного говора, такие как «Словарь говора деревни Акчим Пермской области» (1984—2011), отражающий севернорусский говор с сочетанием хлебопашества, охоты и рыбной ловли, и «Полный словарь сибирского говора» (села Вершинино Томской области, 1992—1995), охватывающий весь лексико-фразеологический состав говора вторичного образования. Вершининский говор — один из русских старожильческих говоров Сибири, сохраняющий самобытность и относительную устойчивость с XVII века^[17].

Наименьшей единицей лексикографического описания является говор одного лица. «Диалектный словарь личности» В. П. Тимофеева (1971) стал первым словарём отдельного диалектоносителя, описав 2705 слов и 87 фраз, употреблённых одной неграмотной крестьянкой из Курганской области. Словарь включал не только диалектные слова, но и тематическую классификацию лексики с полным перечнем лексем каждой группы. Вершиной этого направления стал «Полный словарь диалектной языковой личности» под редакцией Е. В. Иванцовой (2006—2007), описывающий речь В. П. Вершининой — постоянного информанта томских лексикографов. В этом словаре, содержащем около 22 500 единиц, лексика характеризуется всесторонне, сопровождается пометами, сведениями о количестве словоупотреблений, синонимии, антонимии, а также об употреблении слова в составе пословиц и поговорок^[17].

Среди диалектных словарей особое место занимает «Псковский областной словарь с историческими данными» (ПОС, 1967—2013), который является единственным полным словарём группы говоров и единственным словарём, совмещающим в словнике современные и исторические материалы (начиная с XIII века). Он включает по возможности весь словарный запас псковских говоров, в том числе общерусскую лексику, микротопонимику, прозвища людей и клички животных. Историческая часть словаря, извлечённая из памятников псковской письменности, помогает установить историческую перспективу развития словарного фонда. Составители стремятся отразить живую речь во всей полноте, тщательно разрабатывая смысловую структуру слова, разграничивая полисемию и омонимию, выделяя фразеологию и используя разветвлённую систему помет для обозначения эмоционально-оценочных и функциональных особенностей языковых единиц. Записи живой речи даются в упрощённой фонетической транскрипции. Этот словарь представляет псковские говоры как единую систему в её развитии^[17].