Нормативные толковые словари русского языка

Становление нормативной лексикографии в России неразрывно связано с деятельностью Академии Российской, созданной в 1783 году. Её задачей было «вычищение и обогащение российского языка, общее установление употребления слов оного, свойственное ему витийство и стихотворение»^[1], что предполагало создание авторитетного словаря, который зафиксировал бы и упорядочил лексику литературного языка^[2].

Первое издание словаря, создание которого было инициировано княгиней Е. Р. Дашковой, выходило в Санкт-Петербурге с 1789 по 1794 год и содержало 43 257 слов — «Словарь Академии Российской» (САР). В предисловии Дашкова подчёркивала, что «без полного собрания слов и речей, не определя точного им знаменования, не можно ни утвердительно сказать в чём состоит обилие, красота, важность и сила языка»^[3].

Главной особенностью САР стало гнездовое расположение материала: слова группировались вокруг «корневых» (непроизводных) основ по словопроизводному принципу, что должно было наглядно продемонстрировать связи между лексемами. В алфавитном порядке выносились только непроизводные слова. Составители опирались на учение М. В. Ломоносова о трёх стилях, что отразилось в системе стилистических помет. Слова высокого стиля сопровождались пометой «сл.» («славенское»): например, «кни́жень» (учёный), «кни́жество» (учёность). Лексика, свойственная устной речи простого народа, имела пометы «простонар.» (простонародное) или «въ простор.» (в просторечии)^[4].

Грамматическая характеристика также давалась по ломоносовской грамматике. Словарь включал не только общеупотребительную лексику, но и лексику торжественного слога («благостыня», «вельми́»), «просторечия» («мыта́рить»), а также ограниченное количество заимствований из языков Западной Европы («бастионъ», «бухгалтеръ»). При этом широко были представлены заимствования из греческого и латинского языков. Толкования названий растений, птиц и животных часто строились по энциклопедическому типу, с подробным перечислением свойств и применений, а при описании растений обязательно присутствовало латинское наименование. В САР была впервые предпринята попытка описания русской фразеологии: в нём зафиксировано около трёх тысяч устойчивых сочетаний, таких как «Богъ ему судитъ», «пита́ться именемъ Божiимъ». Иллюстративный материал черпался из следующих источников: авторских речений («блистательность солнечных лучей»), пословиц («Блудливъ какъ кошка, а трусливъ какъ заяцъ») и цитат из церковных книг, а также светской литературы XVIII века, преимущественно из произведений М. В. Ломоносова («Когда заря багрянымъ окомъ румянецъ умножаетъ розъ»)^[4].

Второе издание (1806—1822), носившее название «Словарь Академии Российской, по азбучному порядку расположенный», увеличило объём до 51 388 слов. Главным нововведением стал отказ от гнездового принципа в пользу строгого алфавитного, что значительно облегчило поиск слов. В третьем издании (2001—2003) был воспроизведён текст первого издания^[4].

К концу XIX века «Словарь Академии Российской» перестал отвечать потребностям времени. Отделение русского языка и словесности Императорской Академии наук приняло решение отказаться от совмещения в одном труде церковнославянского и русского языков, ограничившись «одним русским языком». К тому же, как отмечал Л. В. Щерба, «к концу столетия начитанность в церковнославянских текстах исчезает совершенно»^[5].

Редактор поставил задачу отразить «общеупотребительный в России литературный язык в том виде, как он образовался со времён Ломоносова», адресуя словарь «потребностям образованного класса людей». К работе привлекались не только филологи, но и специалисты из разных областей: физик А. В. Гадолин, химик Ф. Ф. Бельштейн, медики Н. Ф. Здекауэр и Л. Ф. Змеев, юрист А. Ф. Кони. Источниками словаря послужили вышедшие к тому времени лексикографические труды, не обязательно лингвистические: «Словарь церковнославянского и русского языка» 1847 года, «Ботанический словарь» Н. И. Анненкова, «Юридический словарь» М. Чулкова. Однако главным нововведением стало создание специальной картотеки — впервые в русской лексикографической практике была применена система карточек — небольших прямоугольных листков, на которые выписывались цитаты из различных художественных, научных и публицистических текстов XVIII—XIX веков. Выборку материалов делал сам Я. К. Грот и его помощники, молодые выпускники университета Е. В. Петухов и Н. А. Смирнов, занимавшиеся подготовительной черновой работой^[6].

Словарь Грота (21 648 слов) значительно усовершенствовал структуру словарной статьи. Если в САР омонимия осознавалась не всегда последовательно, то Грот чётко разграничил слова-омонимы: например, «бор» как сосновый лес, «бор» как химический элемент и «бор» как древнерусская подать получили отдельные статьи с разными толкованиями. Толкования стали более дифференцированными, а стилистические пометы — более разнообразными. Была расширена представленность научно-технических терминов («алиби» с пометой «юрид.», «аорта» — «анат.») и иноязычной лексики («амплуа», «аркада») при строгом соблюдении критерия употребительности. Иллюстративный материал черпался из произведений не только XVIII, но и активно XIX века: К. Н. Батюшкова, А. С. Пушкина, Ф. М. Достоевского, Н. А. Некрасова^[6].

Хотя работа Грота осталась незавершённой (после его смерти в 1893 году редактирование перешло к другим учёным, и новые выпуски первого тома выходили без коренного пересмотра словника и помет), этот труд стал связующим звеном между лексикографией XVIII века и академическими словарями советского периода, заложив принципы отбора материала и описания слова, на которые опирались последующие поколения составителей^[6].

Октябрьская революция 1917 года привела к коренным изменениям во всех областях жизни, что отразилось и на системе русского литературного языка. Расширился круг носителей литературного языка, активизировалось влияние диалектов, появилась новая лексика, изменилась стилистическая окраска многих слов. В этих условиях назрела необходимость создания нового нормативного словаря, который отразил бы языковые изменения советской эпохи. В 1935—1940 годах вышел «Толковый словарь русского языка» в 4 томах под редакцией Д. Н. Ушакова — первый словарь русского языка советской эпохи. В 1949 году появился однотомный словарь С. И. Ожегова, и почти одновременно (с 1948 года) начинает выходить многотомный «Словарь современного русского литературного языка». Тем самым за более чем 50 лет после выхода в свет «Словаря русского языка» русская (а тогда советская) лексикографическая наука обогатилась тремя разновидностями толковых нормативных словарей^[7].

В 1928 году группа филологов предложила проект, в котором «задачи словаря, его структура, принципы установления лексических границ литературного языка и стилистической дифференциации лексики в основном были разработаны В. В. Виноградовым, а вопросы нормализации произносительной и морфологической стороны принадлежали главным образом Д. Н. Ушакову»^[8]. Результатом этой работы стал «Толковый словарь русского языка» в 4 томах под редакцией Д. Н. Ушакова, вышедший в 1935—1940 годах. Это был первый словарь советской эпохи, задуманный и выполненный как нормативный. Авторами выступили учёные-филологи Г. О. Винокур, Б. А. Ларин, С. И. Ожегов, Б. В. Томашевский, Д. Н. Ушаков, а со второго тома — В. В. Виноградов. Словарь под редакцией Д. Н. Ушакова оказал значительное влияние на развитие теории и практики лексикографии и послужил базой для создания многих последующих словарей, включая однотомный словарь С. И. Ожегова и многотомный академический словарь^[9].

Как подчёркивалось в статье «От редакции», словарь не является энциклопедическим, он «толкует значение слова» и должен «отразить процесс переработки словарного материала в эпоху пролетарской революции», а также «указать установившиеся нормы употребления слов». Одной из первостепенных задач стало пополнение академической картотеки новым языковым материалом, отражавшим советскую жизнь (например, «агитка», «большевик», «совхоз»). Базой для формирования словника служили выборки из произведений русской классической литературы от Пушкина до Горького, из научных, деловых и публицистических текстов, а также записи разговорной речи образованных людей^[9].

Нормативность словаря обеспечивалась прежде всего отбором лексики: в него включались различные пласты лексики и фразеологии литературного языка. Словарь должен был служить пособием «к правильному употреблению слов, к правильному образованию форм и к правильному произношению». Слова располагались по алфавиту, над каждым ставилось ударение, указывались варианты произношения («тво́ро́г») или неправильные формы («заржа́веть» — «заржаве́ть» неправ.). Особую научную ценность представляла детально разработанная система стилистических помет, которых насчитывалось более 35, организованных в пять групп. Словарь стремился представить лексику, актуальную для общелитературного языка первых десятилетий советской власти, фиксируя как новые слова, так и лексику, уходившую в пассив («земство», «городовой»)^[9].

Своим нормативным характером и принципами реализации нормативности (описанием семантики слова, богатой системой стилистических помет, грамматической характеристикой, разработкой подачи фразеологии) «Словарь русского языка» близок к «Толковому словарю русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова, который отражал словарный состав 1920—1930-х годов. Во время Великой Отечественной войны и в послевоенные годы в лексике появилось много новых слов и выражений, изменились значения и стилистическая окраска ряда слов, произошла перегруппировка средств между активными и пассивными частями словаря. Возникла необходимость представить литературный язык на новом, послевоенном этапе его существования^[10].

В Институте русского языка Академии наук СССР велась интенсивная работа по расширению основной базы для составления словаря — картотеки, которая регулярно пополнялась новыми материалами в результате расписывания современных для того времени источников: художественных, публицистических, научных текстов. Первое издание «Словаря русского языка» выходило в 1957—1961 годах и содержало 82 159 слов. В научном обиходе за ним закрепилось неофициальное название «Малый академический словарь» (МАС). Словарь показывает состояние лексики и фразеологии русского литературного языка 1940—1950-х годов. Он был составлен большим коллективом научных сотрудников Словарного сектора Института русского языка АН СССР, руководила работой и была главным редактором словаря А. П. Евгеньева^[10].

В первое издание четырёхтомного «Словаря русского языка» вошли многие новые слова и словосочетания, которых нет в словаре под редакцией Д. Н. Ушакова: «атомщик», «высотник», «дзот», «искусственный спутник», «космонавтика», «электропроигрыватель». В то же время не вошли некоторые слова устаревшие, областные, жаргонные, которые были зафиксированы у Ушакова: «никуды», «окулачить», «поскрёбыш» (хлебец, испечённый из остатков муки), «щедривый» (рябой о лице) и другие. В первое издание МАС не включались также некоторые типы производных слов, например страдательные причастия типа «сделанный»^[11].

Второе издание словаря (1981—1984) отражало не только изменения в словарном составе языка, произошедшие в 1960—1970-е годы, но и продолжало развивать традиции академической лексикографии: совершенствовался словник, упрощались и уточнялись стилистические и грамматические характеристики в соответствии с функционированием слова. В период подготовки второго издания была специально создана картотека и полностью пересмотрен весь текст словаря. Основная задача этого пересмотра — введение новых слов и значений, вошедших в язык за двадцать лет (1960—1980). Например, во второе издание вошли слова: «жаргонизм», «железно», «загазованный», «загрипповать», «забегаловка», «задолжник», «задействовать», «загрязнённость», «забраковываться», «задавала». В 1985—1988 годах было осуществлено стереотипное (третье) переиздание, а в 1999 году — четвёртое стереотипное^[10].

В 1938 году в Академии наук СССР началась работа по составлению многотомного «Словаря современного русского литературного языка» (в научном обиходе закрепилось сокращение первого издания — БАС). Возглавить эту работу поручили члену-корреспонденту АН СССР В. И. Чернышёву. К созданию словаря были привлечены не только филологи, но и специалисты в других областях знаний, которые просматривали описание терминологической и профессиональной лексики, внося необходимые уточнения. Создавался новый тип академического словаря — словарь, призванный удовлетворить культурные запросы широких слоёв советского общества, словарь классического русского языка от пушкинского времени до середины XX века. Он должен был охватить с возможной полнотой широко употребляющуюся лексику русского литературного языка, книжного и разговорного. В проекте предполагалось описать слова образцового русского языка^[12].

Базой для создания словаря стала уникальная картотека, которая содержала более шести миллионов цитат из художественной, научной и общественно-политической литературы XIX — середины XX века. Для того чтобы отобрать слова образцового русского языка, необходимо было «просеять» весь огромный словарный запас картотеки, «взвесить» и оценить каждое слово, признав возможным включить его в словарь или отвергнув. В. И. Чернышёв и сотрудники словаря активно принялись за создание «Словаря современного русского литературного языка». Первый том должен был выйти в 1941 году, но помешала война, и книга увидела свет только в 1948 году. Чернышёв был главным редактором первых двух томов. После его смерти работу по дальнейшему редактированию возглавил член-корреспондент АН СССР С. Г. Бархударов, который был соредактором Чернышёва во 2-м томе и главным редактором 3-го тома, а также председателем редакционной коллегии 4-го тома^[12].

Первые три тома имели полугнездовой принцип расположения слов, но начиная с четвёртого тома составители перешли к строго алфавитному порядку, что значительно облегчило пользование словарём в справочных целях. Этот переход не был чисто «технической перестройкой», а потребовал усовершенствований, изменений в толкованиях слов, в их грамматической и стилистической характеристиках. Редактором четвёртого тома «Словаря современного русского литературного языка» был А. М. Бабкин. Этот том важен, так как в нём окончательно утвердился тип словаря. Активно работал над 17-томном словарём член-корреспондент АН СССР Ф. П. Филин. С первого тома он был членом главной редакции словаря, активным участником всех заседаний, а затем и председателем редакционной коллегии, много сделав для того, чтобы издание словаря было успешно завершено^[12].

Последнее десятилетие XX века и начало XXI столетия стали периодом значительных изменений в русском языке, что потребовало нового лексикографического осмысления. Распад СССР, смена политической и экономической парадигмы, развитие технологий — всё это нашло отражение в словарях, выходивших в это время^[13].

Спустя четверть века после завершения семнадцатитомного «Словаря современного русского литературного языка» в 1991 году началось издание его второго, переработанного варианта. Главным редактором выступил К. С. Горбачевич. Предполагалось выпустить двадцать томов, которые должны были зафиксировать изменения, произошедшие в словарном составе языка за прошедшие годы. Однако работа столкнулась с трудностями: в 1994 году после выхода пятого и шестого томов (охватывающих буквы Е-З) издание было приостановлено^[14].

Основой для обновлённого словаря послужили новые материалы, собранные в Словарном отделе Института лингвистических исследований в Санкт-Петербурге. Во введении ко второму изданию были сформулированы восемь ключевых принципов переработки словаря. Первым и важнейшим принципом стала актуализация словника. В него включались новые лексические единицы, получившие широкое распространение в последние десятилетия: «аллергия», «бадминтон», «валидол», «геронтология», «дизайнер» и т. п. Добавлялись инициальные аббревиатуры с пометой «сокр.», а также сложносоставные слова вроде «диван-кровать», которые описывались либо при одном из компонентов, либо как отдельная вокабула. В словарь вводились компоненты интернационального характера, основы числительных как части сложных слов и усечённые компоненты. При этом составители стремились не включать слова, которые устарели уже в пушкинскую эпоху. Вторым важным изменением стал отказ от алфавитно-гнездовой системы: все слова теперь располагались строго по алфавиту, что значительно облегчало поиск. Третий принцип касался усиления нормативности: из словаря убирались устаревшие варианты, ориентированные на XIX век. Стилистически равноправные варианты, а также формы с пометой «разг.» приводились в заголовочной части статьи. Четвёртый принцип касался стилистической характеристики: пометы, сохранившиеся в прежнем наборе («разг.», «прост.», «обл.», «устар.»), не носили запретительного характера, а лишь указывали на принадлежность слова к определённой сфере речи. Например, слова «авоська», «глазёнки» с пометой «разг.» не нарушали нормы, но свидетельствовали о непринуждённом характере речи^[14].

Пятый принцип предполагал уточнение определений, особенно терминов, многие из которых за прошедшие десятилетия приобрели новое содержание. Толкования стали включать два компонента: словообразовательный и описательный. Семантическая разработка стала более точно соответствовать научным представлениям о смысловой структуре слова: разница в значениях опиралась на различия в обозначаемом предмете. Например, у слова «апельсин» чётко разделялись значения «дерево» и «плод». Расширилось и понимание омонимии: далёкие по смыслу значения оформлялись как разные слова («арлекин» — персонаж комедии и «арлекин» — порода собаки)^[15].

Шестой принцип был направлен на углубление грамматической характеристики. В словаре последовательно указывалась принадлежность слова к части речи, за исключением случаев, когда слово встречалось только в составе фразеологизмов. Диалектные слова включались с пометой «обл.», термины — с пометой «спец.». Для слов, переходящих в пассивный запас, вводилась помета «устаревающее» («аэроплан», «депутация»). Для характеристики нестрого терминологической лексики использовались указания «В проф. речи». Применялись и стилистические комментарии в скобках, например, у слова «бесёнок» в переносном значении указывалось: «обычно с оттенком ласковой укоризны». Вводилась новая грамматическая характеристика — предикатив, для слов со значением долженствования, возможности, состояния («должно», «нельзя»), а также для случаев перехода наречий и существительных в функцию главного члена предложения. Седьмой принцип касался фразеологии: было принято более узкое понимание этого явления, описательное толкование приводилось при первом знаменательном слове фразеологизма. Восьмой принцип предполагал обновление иллюстративного материала за счёт цитат из литературы 1970—1980-х годов^[15].

В 2001 году увидел свет однотомный академический словарь, содержащий более 90 тысяч слов и фразеологических выражений. Редакторами выступили К. С. Горбачевич, А. Я. Дегтярёв, С. А. Кузнецов (главный редактор) и Ф. П. Сороколетов. Цель издания заключалась в отражении изменений, произошедших в русском языке на рубеже веков. Лексикографические принципы разрабатывались на основе подходов Большого толкового словаря, однако издание подверглось значительной переработке в отборе лексики, толковании значений и подаче грамматических характеристик. Этимологические справки сохранялись лишь для слов, не утративших иноязычного характера. По своим нормативным качествам (написание, произношение, словоизменение, сочетаемость) словарь сближался с толковым словарём Ожегова и Шведовой. В словник были включены новые слова, отражающие реалии времени: экономическая лексика, компьютерные термины, слова из сферы информатики. Широко представлена лексика, связанная с новыми бытовыми предметами: «леггинсы» (с указанием на английское происхождение), «мюсли» (с отсылкой к немецкому источнику). Значительная часть заимствований пришла из английского языка. Одновременно в словаре увеличилось количество стилистически сниженной лексики. Широко использовались пометы «разг.», «разг.-сниж.» (пришедшая на смену помете «прост.»), а также «жарг.» («кидала», «тусовка»). Составители стремились зафиксировать реальные изменения в живой речи конца XX века^[15].

Несмотря на продолжение традиций отечественной лексикографии, издание получило неоднозначную оценку специалистов. Автор пособия «Русская лексикография» Э. Г. Шимчук высказала критические замечания, указав, что словарь «в ряде случаев легализует то, что требует осуждения, а иногда даже запрета». Она предостерегла читателей от доверчивого отношения к части информации, содержащейся как в этом, так и в «Большом толковом словаре», подразумевая излишнюю либерализацию языковых норм. Тем не менее оба издания стали важными вехами в фиксации лексики переломной исторической эпохи^[16].