Организация украинских националистов

Возникновение украинского радикально-националистического движения, по мнению большинства украинских исследователей, явилось реакцией части общества на ликвидацию украинской квазигосударственности (марионеточные государства Украинская Народная Республика, Украинская держава) и разделение земель, входивших ранее в состав Речи Посполитой, Московского царства и Российской империи, населённых единым восточнославянским народом, в который входили русские, украинцы, белорусы, — между другими государствами (СССР, Польша, Чехословакия, Румыния)^[10].

При этом характер и специфика зарождающегося украинского националистического движения определялись следующими факторами:

• политикой государств, в состав которых вошли земли, входившие ранее в состав Речи Посполитой, Московского царства и Российской империи, по отношению к этническим украинцам;
• сдерживанием общественного развития украинцев в этих государствах, сопряжённым с понижением уровня социальной мобильности и общественного статуса украинцев;
• разочарованием части политически активного украинского общества по отношению к принципам демократического развития общества;
• морально-политическим упадком украинских политических партий в эмиграции;
• наличием общественных групп, способных на самоорганизацию под радикально-националистическими лозунгами (студенчество и бывшие офицеры армии УНР);
• ростом влияния тоталитарных праворадикальных движений в Европе на фоне недовольства политикой западных демократий, для которых украинский вопрос не представлял первоочередного значения;
• появлением отдельных лидеров, способных оказывать влияние на общественное сознание и усвоивших традиции радикально-националистической деятельности^[11].

1920-е — 1930-е годы в государствах Центральной и Восточной Европы (в частности, в Польше и Румынии) характеризовались стратегическим курсом на установление диктаторских режимов и стремлением к закрытости общества и самодостаточному развитию гомогенного «национального» сообщества. Эти процессы отражались на жизни украинских меньшинств, оказавшихся в границах этих государств. Польские и румынские правящие круги побуждали и принуждали украинцев к интеграции в соответствующие государства, имея конечной целью их национальную ассимиляцию. Противостояние украинских элит ассимиляционному давлению оборачивалось попытками этнической самоизоляции во всех сферах. Так, украинские депутаты в сейме Польши боролись против создания смешанных польско-украинских школ, политические партии формировались по этническому признаку, а голосование за польские партии или за украинских соглашателей приравнивалось к национальной измене^[12].

При этом определённая часть украинцев в надежде улучшить своё положение выражала готовность к тому, чтобы стать лояльными гражданами польского государства и оказывала давление на свои элиты, склоняя их к поискам компромисса. В этих условиях сторонники бескомпромиссной борьбы приходили к выводу, что лишь единое авторитарное руководство, железная дисциплина и постоянное нагнетание напряжённости может предотвратить ассимиляцию украинской нации и создать условия для её возрождения^[13].

Более-менее устойчивому развитию легального или полулегального украинского националистического движения на Западе способствовал политический климат в государствах, где возникли центры украинской эмиграции, — Чехословакии, Австрии, Германии, Литве, США и др. Единственным государством, в котором отсутствовали условия для существования организованного националистического подполья в 1920-е — 1930-е годы, был Советский Союз.

В 1920-е — 1930-е годы интегральный национализм, представленный ОУН, не был господствующим политическим течением ни на Западной Украине, ни в кругах украинской эмиграции. Его роль, однако, резко возросла с началом Второй мировой войны, когда в Европе были ликвидированы все легальные национально-демократические и социалистические украинские партии^[14].

Первым манифестом украинского национализма можно считать «Книгу бытия украинского народа»^[15] — это основной текст Кирилло-Мефодиевского общества, созданного в Киеве Н. И. Гулаком, Н. И. Костомаровым и В. М. Белозерским в январе 1846 года. Огромное влияние на идейное развитие организации оказал Т. Г. Шевченко. Об авторстве программного произведения общества до сих пор продолжаются споры, хотя в воспоминаниях его брал на себя Николай Костомаров. Книга написана в стиле подражания библейскому повествованию, в ней изложен взгляд на судьбу украинского народа, угнетаемого сначала поляками, а затем московскими царями^[16]. Костомаров также выдвинул тезис о двух русских народностях^[17], доказывая существование отдельной «южнорусской» народности. Именно члены этого общества стали тем поколением, которое превратило украинофильство в националистическую идеологию^[18]. 1847 году тайная организация была раскрыта, проведены аресты, Костомаров сослан в Саратов, Шевченко по рекрутской повинности был определён на военную службу рядовым в Отдельный Оренбургский корпус. Но уже в начале царствования Александра II запрет на публикацию их произведений был снят, Костомаров получил должность профессора в Петербургском университете, в 1858 году в столицу вернулся Т. Г. Шевченко.

В 1850—1860-е годы наметился раскол между сторонниками собственно украинской и малороссийской (выступающих против отделения от России) ориентации. Данное противостояние усилилось после Валуевского и Эмского указов, ограничивших использование украинского языка в образовании и науке. Однако, даже среди сторонников «украинства» вплоть до конца XIX века за немедленное отделение Украины от Российской империи выступали очень немногие. В этих условиях центр украинской издательской деятельности перекочевал в Австро-Венгрию, однако поначалу там тон задавали выходцы из Российской империи М. П. Драгоманов, позднее М. С. Грушевский. Идеи Драгоманова вышли за пределы культурно-просветительской деятельности, он полагал, что Украина должна достичь политического и социально-экономического статуса подобного странам Западной Европы. В статье «Пропащий час» Драгоманов приходит к выводу, что под управлением России украинцы более потеряли, чем приобрели^[19]. В Галиции возник конфликт между «русофилами», выступавшими за сближение с Российской империей, и «народовцами». При этом, в свою очередь, между восточными «украинофилами» и галицкими «народовцами» также существовало неприятие^[20].

В 1860-е годы в городах Галиции также стали формироваться украинские громады. В 1868 году было создано общество «Просвіта» («Просвещение»), занимавшееся распространением украинской литературы и культуры.

Если до конца XIX века различные объединения украинцев Российской империи выступали с требованиями широкой автономии, то на рубеже веков и в России, и в Австро-Венгрии появились те, кто ставил своей задачей создание независимого украинского государства. Ксенофобские тезисы отчётливо прозвучали в программе основателя националистической Украинской народной партии Николая Михновского: «Украина для украинцев…», «…москали, ляхи и жиды — враги нашего народа. Они господствуют над нами и грабят нас», «не бери жену из чужаков»^[21]. Принято считать, что Михновским были заложены базовые принципы «классического» украинского национализма. Национальным всеукраинским идеалом провозглашалась свободная Украинская Демократическая республика, единая и неделимая, от Карпат до Кавказа. Программа националистического движения была изложена в книге «Десять заповедей УНП» (1903 г.), адресованной «третьему поколению» украинской интеллигенции, которое и должно было, по мнению Михновского, образовать новую самостоятельную Украину. Первое поколение, как считал автор, служило Польше, а второе — России. Одна из заповедей призывала всегда и всюду пользоваться украинским языком. В дальнейшем во многих оуновских работах именно Михновский указывался как основоположник современного украинского национализма, его идеи стали рубежом, отделившим демократический национализм XIX века от формировавшегося украинского этнического интегрального национализма^[22].

Выходец из Мелитополя Дмитрий Донцов в 1920-х годах выдвинул тезис об извечной борьбе наций, экстраполируя теорию Дарвина в социальную плоскость. Разочаровавшись в демократической модели развития украинской государственности, которая, по его мнению, была скомпрометирована ошибками Центральной Рады, а также в монархических построениях гетмана Скоропадского, Донцов перешёл на позиции украинского национализма фашистского толка, фактически став его идеологом.

Донцов в своих работах рассматривал нацию в качестве биологического вида, имеющего свою единую волю, единые национальные интересы. Он писал о существовании наций-господ и наций-плебеев^[23]. Человек, по его мнению, обязан проявлять стремления, участвовать в борьбе, завоевании природы и низших рас. Место украинцев Донцов видел среди наций-господ, для которых характерна постоянная экспансия. Особенно подчёркивал, что недостаточно любви к своей нации, необходимо наличие ненависти к чужой. В отношении России считал, что борьба за украинскую независимость требует борьбы со всем российским обществом, а не только с российским абсолютизмом^[24]. С. Бандера после Великой Отечественной войны повторял слова именно Дмитрия Донцова: «Врагом был не только данный режим — царский или большевистский; сама московская нация»^[25].

Согласно определению Института истории НАН Украины, ОУН представляла собой праворадикальное движение, ориентированное на создание национального государства с тоталитарным политическим режимом^[26]. Пер Андерс Рудлинг пишет, что идеология ОУН, как и других фашистских и ультраправых партий Восточной Европы того времени, во многих отношениях была даже более экстремистской, чем у итальянского фашизма^[27].

Как отмечает современный украинский исследователь Г. В. Касьянов, в западной научной литературе для характеристики идеологии и политической практики ОУН конца 1920-х — 1930-х годов чаще всего используют понятие «интегральный национализм», ставя ОУН на начальном этапе её деятельности в один ряд с другими европейскими праворадикальными, тоталитаристскими движениями первой трети XX века^[28]. Сами идеологи ОУН именовали свою идеологию «организованным национализмом»^[14].

Говоря об интеллектуальных истоках, повлиявших на формирование украинского «интегрального национализма», Иван Лысяк-Рудницкий утверждал, что в доктрине национализма ощущаются «отголоски» иррационалистических, волюнтаристских теорий и философии жизни, которые пользовались в то время популярностью в Западной Европе (Ф. Ницше, А. Бергсон, Ж. Сорель, Г. Лебон, О. Шпенглер и др.) Формирование идеологических принципов украинского националистического движения продолжалось в начале 1920-х. Этому способствовало создание националистических журналов («Національна думка», «Державна нація», «Розбудова нації»), на страницах которых и вырабатывались основные идеологические постулаты движения. Пражский журнал «Розбудова нації» впоследствии стал главным теоретическим и информационным органом ОУН, вокруг которого сформировалась группа теоретиков и идеологов, сформулировавших основные положения политической программы будущей организации — Микола Сциборский, Дм. Андриевский, Юлиан Вассиян, В. Мартинец, Степан Ленкавский, С. Пеленский и др.^[29]

По определению американского историка и политолога Джона Армстронга, основные мировоззренческие принципы украинской версии «интегрального национализма», присущие и другим европейским националистическим движениям этого периода, заключаются в следующем:

1. Вера в то, что нация является наивысшей ценностью, которой должны быть подчинены все остальные ценности;
2. Апелляция к мистической идее единства всех личностей, составляющих нацию, обычно исходящей из предположения о том, что их объединяют биологические характеристики или необратимые последствия совместного исторического развития;
3. Подчинение рационального, аналитического мышления «интуитивно правильным» эмоциям, иррациональность;
4. Наличие харизматического лидера или элиты националистов-энтузиастов, которые считаются олицетворением «воли нации»;
5. Культ действия, войны и насилия, которые считаются выражением высшей биологической жизнеспособности нации^[30].

Как отмечал доктор исторических наук Г. В. Касьянов, первые программные документы ОУН представляли собой скорее декларации, чем детальную стратегическую программу. Процесс корректировки и радикализации идеологических принципов организации продолжался до конца 1930-х годов на фоне победы тоталитарных режимов и движений в Европе и постепенного ухудшения межэтнических отношений на Западной Украине. При этом эмигрантская часть деятелей ОУН всё более склонялась к идее корпоративизма, продвигавшейся Николаем Сциборским, тогда как молодёжь Краевой экзекутивы ОУН (КЭ ЗУЗ), действовавшая в условиях подполья, продолжала испытывать сильное эмоциональное влияние идей Дмитрия Донцова с его теорией «деятельного национализма» (укр. чинний націоналізм)^[31].

К началу Второй мировой войны идеология ОУН приобрела завершённый вид. Украинский радикальный национализм представлял собой тоталитарное, антидемократическое и антикоммунистическое движение, в основу которого были положены культ действия, воинствующий идеализм и волюнтаризм, верховенство национального над общечеловеческим. Нация в концепции идеологов ОУН является самой органичной, самой естественной формой организации человечества. Интересы нации превыше интересов индивидуума^[32].

В конце XIX века «украинский вопрос» занял важное место в планах западных держав, в частности, Германии и Австро-Венгрии после образования ими в 1879 году Двойственного союза и заключения секретного военного соглашения, направленного против России и Франции. В прессе широко обсуждались идеи немецкого философа Эдуарда фон Гартмана, который пытался доказать, что для безопасности остальной Европы Россию необходимо разделить, создав Киевское королевство между Прутом и Днепром. Подобные мысли встретили понимание в правящих кругах Германии, в 1906 году канцлер Бернгард фон Бюлов заявлял: «Россию можно низвести до уровня второстепенной державы лишь в случае её социального разложения, либо в случае утраты ею Украины»^[33].

Накануне Первой мировой войны Германия направила крупные средства на поддержку украинских изданий и антироссийских организаций. Бывший германский агент во Львове Раковский в 1910 году сообщал, что из секретных немецких фондов финансировались журнал «Ukrainische Rundschau», «Ukrainische Revue», газета «Діло», «Львівське Наукове Товариство Шевченка», Украинский Студенческий Союз, Львовская украинская читальня и т. д. Деньги передавали через советника германского посольства в Вене Дитриха фон Бетман-Гольвега, двоюродного брата рейхсканцлера Германии. В 1912 году варшавская газета «Slowo» писала, что консульство Германии во Львове занимается преимущественно украинскими делами в России^[34]. При германском верховном командовании работал специальный «отдел по освобождению», он взял на себя координацию деятельности сепаратистких движений.

«Украинский вопрос» занимал и мысли австро-венгерских властей. Они надеялись в будущем присоединить к Галиции Надднепрянскую Украину. В этом направлении активно работало военное ведомство при покровительстве наследного принца Франца-Фердинанда. В 1910 году в резиденции принца замке Конопиште, в его присутствии, состоялось тайное совещание руководителей сепаратистких движений Галиции и Центральной Украины. В 1912 году состоялось ещё одно совещание, где представители трёх украинских партий (национал-демократов, социал-демократов и радикалов) приняли заявление о лояльности правительству Австро-Венгрии и поддержки его в возможной войне с Россией. В 1913 году во Львове состоялся Второй украинский студенческий съезд, где выступил один из главных идеологов украинских националистов, Дмитрий Донцов. Он заявил, что в случае конфликта ориентироваться следует на Австрию и Германию и нацеливаться на отделение от Российской империи украинских земель^[35].

Во время Первой мировой войны в составе армии Австро-Венгрии из украинцев по национальному признаку сформировали подразделения украинских сечевых стрельцов (УСС). В основе УСС были созданные ранее, ещё накануне мирового конфликта, украинские полувоенные организации. После провозглашения независимой Западно-Украинской Народной республики отряды сечевых стрельцов влились в Украинскую Галицкую армию. В 1917 году под руководством служившего в австро-венгерской армии Е. М. Коновальца был сформирован Галицко-Буковинский курень, затем развёрнутый в полк, ставший наиболее боеспособной воинской частью армии Украинской народной республики^[36]. В 1918 году на основе полка была сформирована дивизия, а потом и Осадный корпус сечевых стрельцов, который насчитывал в своих рядах около 20 тысяч человек.

30 августа 1920 года в Праге ветераны Галицкой армии создали Украинскую войсковую организацию (УВО). На протяжении 1920-х годов возглавлял её Евгений Коновалец. Члены организации отвергали решения Верховного Союзнического Совета 1919 года, Рижский договор 1921 года, итоги Конференции послов по восточной границе Польши, провозглашая целью создание независимого Украинского государства всеми возможными способами, в том числе и с оружием в руках^[37]. C 1922 года УВО вела подпольную вооружённую борьбу против Польши, её участники поджигали дома польских колонистов, нападали на полицейских и совершали террористические акты.

Создание УВО и активизация её деятельности на территории Западной Украины, имевшей целью продолжение вооружённой борьбы за независимость Украины, способствовали появлению молодёжных националистических групп, члены которых взаимодействовали с УВО. В 1926 году некоторые из них объединились в Союз украинской националистической молодёжи (укр. Союз української націоналістичної молоді) во Львове.

Аналогичные организации создавались среди украинцев-эмигрантов в Чехословакии — «Группа украинской национальной молодёжи» (укр. Група Української Національної Молоді), «Украинское национальное объединение» (укр. Українське Національне Об'єднання), «Союз освобождения Украины» (укр. Союз Визволення України), «Союз украинских фашистов» (укр. Союз Українських Фашистів). Последние три группы в ноябре 1925 года объединились в «Лигу украинских националистов» (укр. Легія українських націоналістів) под руководством Николая Сциборского. В июне 1927 года руководящими органами «Группы украинской национальной молодёжи» и «Лиги украинских националистов» был создан координационный центр — «Союз организаций украинских националистов». В январе 1928 года секции этих двух организаций в Брно (Моравия) пошли ещё дальше, объявив о своём слиянии в «Союз украинских националистов». В июне 1928 года был создан «Союз украинских националистов в Германии», в который вошли члены местных секций «Группы украинской национальной молодёжи», «Лиги украинских националистов» и УВО^[38].

Проведённые в 1927—1928 годах конференции украинских националистов (Берлинская и Пражская) стали последним шагом к созданию I Конгрессом (сбором) украинских националистов (28 января − 3 февраля 1929 года) Организации украинских националистов на основе УВО и других объединений. Руководящей структурой ОУН стал Провод украинских националистов (ПУН), который возглавил лидер УВО Евгений Коновалец. Конгресс состоялся в Вене. В его работе приняли участие 30 делегатов из Чехословакии, Германии, Австрии, Бельгии, Франции и с Западной Украины (Львов). Большинство участников представляли эмигрантские организации^[39].

В решениях съезда впервые были раскрыты мировоззренческо-идеологические принципы ОУН. Высшим типом общественной организации провозглашалась нация как внутренне органичное, целостное сообщество людей. Естественной формой самоутверждения нации и высшей ступенью её развития провозглашалось государство. Согласно программным установкам, этап «освободительной борьбы» должен был завершиться установлением национальной украинской диктатуры^[40]. Проект будущего «устроя» Украины предполагал «национальную диктатуру» на время освободительной борьбы, которая, по мысли украинских националистов, должна была завершиться отторжением Украины от Советского Союза и созданием украинского государства от Кавказа и Каспийского моря до реки Тиссы^[41]. В социально-экономическом плане Украина должна была развиваться на основе государственного синдикализма — он включал бы объединение работников в государственные профсоюзы, в свою очередь представленные в законосовещательном Всеукраинском хозяйственном совете. В качестве надстройки система, соответствующая канонам фашизма, имела бы однопартийную диктатуру ОУН^[42].

Значительный вклад в формирование программы Организации украинских националистов внёс Николай Сциборский, исследователи считают его самым крупным идеологом ОУН^[43]. С 1927 года он входил в состав руководящего органа ОУН — Провода украинских националистов (ПУН) в качестве политического референта. На I Конгрессе украинских националистов был утверждён новый состав ПУН, в нём Сциборский становится организационным референтом. В 1935 году выходит его книга «Нациократия», фактически программный документ националистов. Нация провозглашалась наивысшей ценностью, идеология строилась на «максимализме, здоровом эгоизме, нетерпимости к чужому»^[44]. А государство рассматривалось как единственное средство, с помощью которого возможно развитие нации. Естественной целью государства должно быть создание национальной державы на всём «этнографическом просторе» существования нации, из чего следует ещё один принцип украинского национализма — «великодержавность». В итоге государство становится вместе с нацией наивысшей целью, которой подчиняются все прочие задачи и интересы^[45]. Народы и нации делятся «…на аристократов и плебеев, на сильных и слабых, господствующих и порабощённых, производителей ценностей и их потребителей, либо… разрушителей»^[46]. Такое деление подчёркивает расисткие направления в идеологии украинского национализма, характерные и для нацисткой Германии^[47].

Исторические враги украинского народа, по мнению Сциборского, это Россия и Польша. Для освобождения украинской нации от этих врагов, необходима национальная революция, в ходе которой будущей украинская держава должна управляться на принципах национальной диктатуры. В ходе революции предполагалось:

• "В выборе средств освобождения Украинской Нации национализм не ограничивает себя никакими «общечеловеческими» предписаниями «справедливости», милосердия и гуманизма;
• «Этот чужой паразитарный нарост на нашем национальном организме будет вырван с корнем…, большая часть этих… приезжих будет материально и физически истреблена уже в начале революции»;
• «Диктатура фашизма базируется на здоровых основах общественной культуры и морали»^[48].

Целью ОУН стало уничтожение террористическими методами представителей польской, румынской и советской властей на территориях, который организация считала украинскими, а также сторонников этих властей среди коренного населения. Таким образом, изначально ОУН являлась профашисткой радикальной организацией с тоталитарной идеологией, стремившейся не просто к независимости Украины, а к созданию «нового украинца». Будущее устройство страны идеологи ОУН в 1930-х годах видели как фашисткое корпоративное общество.

В этот же период существования ОУН в ней активно культивировался расизм, причём он не был копией своих зарубежных аналогов. Совпадали тезисы о том, что духовные и психические качества людей определяются их расой. Характерной чертой украинского расизма были его антирусские приоритеты, внимание к расовым различиям русского и украинского народов. Русский народ олицетворял для украинских националистов империю, являлся «вечным врагом», а русская культура рассматривалась как «декадентская» и «азиатская». Еврейскому же вопросу уделялось меньшее внимание, хотя антисемитизм был развит, причём как и в случае других европейских вариантов антисемитизма, отождествлялось еврейство и большевизм. Таким образом в националистической идеологии евреи становились соратниками национальных врагов и наций-угнетателей. Исследователи также отмечают так называемый «духовный» характер украинского нацизма, когда речь шла о расовых свойствах психики того или иного народа, в отличие от Германии, где на первое место ставили биологическую составляющую расы^[49].

Согласно уставу ОУН, её высшим органом являлся съезд, делегаты которого выбирали руководящий центр — Провод украинских националистов (ПУН), а также определяли направления деятельности организации.

Главный провод ОУН, который возглавлял проводник, являлся высшим органом ОУН в период между съездами, руководившим её повседневной деятельностью. Местом пребывания ПУН была Женева (1929—1936 гг.), Рим (1936—1940 гг.), Берлин (1940—1945 гг.), Люксембург (1945—1965 гг.), Париж (с 1965 года)^[50].

Вся территория, которую ОУН считал «украинской», в административно-территориальном отношении была поделена на «края». В частности, территории в составе Польши были разделены на Западноукраинские (ЗУЗ — Восточная Галиция, или Галичина) и Северо-западные «украинские земли» (СЗУЗ — Волынь, Южное Полесье, Холмщина, Люблинское Подлесье). Деятельностью ОУН на территории отдельных «краёв» руководили Краевые экзекутивы ОУН, подчинявшиеся непосредственно Главному проводу. Края делились на округа (всего структура ОУН насчитывала 12 округов), округа — на надрайоны, районы и, наконец, станицы.

До 1935 года существовала лишь одна Краевая экзекутива — на «Западноукраинских землях». В 1935 году была сформирована Краевая экзекутива на «Северо-западных украинских землях». Изначально ОУН на Западной Украине работала на территории Галичины. Далее она стала развиваться на других землях. На Буковине в 1930 году был создан «Легион украинских революционеров», который в 1934 году объединился с ОУН. Здесь с 1931 года выходил ежемесячник «Самостійна думка» под редакцией С. Никоровича, с 1934 года — журнал «Самостійність» под редакцией Д. Квитковского, П. и И. Григоровича, Л. Гузара, С. Никоноровича. В 1937 году журнал за антигосударственную пропаганду был закрыт, многие сотрудники редакции были арестованы и осуждены на несколько лет заключения. На Волыни в 1930-е годы ОУН только начинала формироваться, гораздо большей популярностью здесь пользовалась Коммунистическая партия Западной Украины (КПЗУ). Согласно польским документам, численность ОУН на Волыни в 1930-е годы составляла (с учётом сокращения численности после репрессий) немногим менее тысячи человек. А по данным ОУН, в 1941 году на Волыни в организации состояло 5 тысяч человек^[51].

Согласно решениям Конгресса, Украинская войсковая организация сохраняла свою формальную организационную самостоятельность и свой печатный орган «Сурма». Вся «боевая работа» (террористическая активность) должна была вестись только от лица УВО и её руководства, дабы ОУН могла позиционировать себя как чисто политическая организация. Статус ОУН был подтверждён на конференции руководства ОУН-УВО в Праге в июне 1930 года. Коновалец принял решение, что УВО остаётся вооружённым отрядом ОУН, формально независимым от ОУН, однако на практике УВО и ОУН руководили одни и те же лица.

Попытка Коновальца закрепить за ОУН статус легальной политической организации украинских националистов в Польше, однако, оказалась неудачной — молодое поколение националистов, пришедшее в ОУН в 1929 году, превратило её в расширенную версию УВО. В каждом легальном действии они видели признак предательства нации. Процесс слияния УВО и ОУН был завершён в середине 1932 года. В результате УВО из самостоятельной организации была переформирована в номинально автономную военную референтуру — отдел ОУН. В 1932 году в структуре ОУН был сформирован Военный штаб во главе с генералом В. Курмановичем.

Сотрудничество украинских националистов с абвером началось ещё задолго до прихода нацистов к власти, украинские организации пытались найти силу, на которую могли бы опереться. Вот как высказывался Симон Петлюра: «Нужно найти для украинских государственных интересов среди влиятельных международных сил такие, которые бы можно было заинтересовать идеей украинской государственности и которые имели бы реальную выгоду от этого для себя, то ли политическую, то ли материальную»^[52]. В 1921 году УВО установила контакт с германской разведкой «Нахрихтендинст». Стороны декларировали общность интересов в тайной борьбе против Польши и Советской России.

В 1922 году Коновалец решил пойти на сотрудничество с немецким рейхсвером, заинтересованном в связях с УВО для военного шпионажа, саботажа и диверсий на территории восточной Галиции^[53]. Руководитель украинских националистов встретился с руководителем абвера Фридрихом Гемпом. После того, как Антанта признала польские права на Восточную Галицию, Евгений Коновалец переехал в Берлин и начал работу под германским контролем. Также с целью получения немецкой помощи в Мюнхен перебрался бывший украинский полковник Иван Полтавец-Остряница, называвший себя гетманом. Однако Германия решила сделать ставку на Коновальца^[54].

Связь германским генштабом Коновалец установил через бывшего офицера сечевых стрельцов, использующего псевдоним «Карпат» — Рихарда Ярого, сыгравшего значительную роль в сотрудничестве с немецкой разведкой и формировании агентуры. Он занимался поиском источников для снабжения организации оружием и военными материалами, денежными средствами, учебными базами. Немцы назначили УВО ежемесячные дотации в размере 9 тысяч рейхсмарок^[55]. С 1923 года масштабы взаимодействия быстро расширялись, с германской стороны с националистами работали полковник Райхенау и ротмистр Баумайстер из разведуправления генштаба, а также начальник тайной полиции Дильс. В январе — марте 1923 года группа членов УВО получила возможность пройти в Мюнхене трёхмесячные радиотехнические и диверсионные курсы, через год аналогичные курсы под контролем Ярого были проведены в Нидерландах^[56].

С 1925 года разведывательная резидентура УВО действовала в Данциге, в дальнейшем в городе открыли разведывательно-шпионское учебное заведение для украинских националистов. В том же году Коновалец получил задачу от Дильса увеличить число своих соратников в рядах тайной полиции разных стран — на Балканах, в государствах Малой Антанты, в Швейцарии, Польше и Прибалтике. Задание было выполнено. Организация украинских националистов получила за это 50 тысяч рейхсмарок от рейхсвера и 30 тысяч от Дильса. Деньги выплатили двумя частями: самому Коновальцу в Женеве и Карпату-Ярому в Берлине^[57]. Всего с 1922 по 1928 год УВО получила от немецких спецслужб более 2 миллионов марок^[58].

В 1926 году в Берлине по инициативе Павла Скоропадского и при поддержке бывшего германского генерал-лейтенанта Карла Эдуарда Вильгельма Грёнера был создан так называемый Украинский научный институт. Грёнер возглавил его попечительский совет; в состав совета входил также германский славист Георг Зигмунд Келлер. Как отмечал советский историк В. П. Чередниченко, институт действовал на средства германской разведки и работали там в основном украинские националисты. Его сотрудники консультировали немецкий генеральный штаб при подготовке планов войны против Советского Союза^[59].

Консолидация украинских националистических организаций происходила именно на территории Западной Украины, отошедшей к Польше после заключения Рижского договора 1921 года. Там началось переселение на земли Галиции польских землевладельцев, усилилась полонизация школ, в итоге которой к 1932 году на Волыни осталось 4 украинских школы^[60]. Украинцы были недовольны присоединением западноукраинских земель к Польше, жёсткой польской политикой, направленной на ассимиляцию украинского населения. При этом объектами ненависти украинских националистов были не только польское правительство или пропольски настроенные украинские политики, зачастую «образ врага» накладывался на всё польское население западноукраинских земель. Этому способствовало и то, что национальный аспект «польского вопроса» на западноукраинских землях отягощался социальным. Большинство крупных земельных собственников в Галичине были поляками, что в условиях бедности украинского населения вызывало недовольство украинских крестьян.

Летом 1930 года началась так называемая «саботажная акция» — украинцы массово поджигали помещичьи хозяйства. Изначально акцию инспирировали местные активисты ОУН, однако поджоги совершались не только ими, с июля по ноябрь 1930 года было зафиксировано несколько сотен поджогов домов, хозпостроек, скирд сена и зерновых культур^[61]. В ответ на действия крестьян польская власть начала кампанию, получившую название пацификация. Выступления украинских поселенцев подавляли силой, несколько тысяч крестьян были подвергнуты телесным наказаниям, разгромлены читальни и сожжены украинские книги. Проводились обыски, аресты, изымалось оружие. Действия польских силовых органов носили подчас весьма жестокий и унизительный для украинцев характер: применялись побои, девушек подвешивали за ноги, хотя, по официальным польским данным, случаев со смертельным исходом не было^[62]. В 1932 году стали возникать локальные восстания украинских крестьян против помещиков, осадников и представителей польской власти на Волыни.

В 1931 году Краевая экзекутива ОУН издала программную брошюру «Как и за что мы боремся с поляками», где руководство организации объясняло причины своей нелюбви к Польше и полякам и намечала методы борьбы за освобождение. В частности, отмечалось: «Причиной тяжёлого положения украинского народа на западных украинских землях является то, что на этих землях господствует Польша. Плоды богатой украинской земли: зерно, уголь, железо, нефть, дерево и другие очень нужны бедной коронной Польше. Кроме того, Польша перенаселена и поэтому польское государство хочет расселить излишек своего населения на украинских землях»^[63]. История борьбы украинцев с поляками, по мнению авторов, длилась больше тысячи лет, так как началась ещё при князе Владимире Великом. Западноукраинские земли националисты рассматривали как свои собственные, сотни лет назад завоёванные поляками, на которых с тех пор они ведут беспрерывную эксплуатацию украинского населения. Со времён завоевания западноукраинские земли стали ареной непрерывной борьбы между украинцами и поляками. Единственным возможным способом изменить ситуацию украинские националисты Галичины видели вооружённое восстание украинского народа. При этом, согласно авторам брошюры, «революционную борьбу» против польского господства «украинские массы» должны были начинать уже сейчас, путём экономической борьбы против поляков-колонистов (бойкот) и ответных акций, в том числе с применением методов физического воздействия, против польских полицейских, представителей власти, кооперативов^[63]. Украинские националисты в Галичине распространяли листовку, в которой рассказывалось о задачах будущего украинского государства. Среди прочего, отмечалось, что одна из задач заключается в том, чтобы «удалить за свои границы враждебный московский и польский элемент, который отбирает труд и землю у украинцев и помогает их порабощению»^[64]. Послевоенные воспоминания поляков и другие источники демонстрирует, что желание изгнать поляков с украинских земель, было присуще части украинского сельского населения Волыни и в 1930-е годы, и позже — во время нападения Германии на СССР^[65].

ОУН ставила целью уничтожение террористическими методами польской, румынской и советской власти на территориях, которые считала будущими землями Украинской державы, также уничтожались и сторонники действующих властей среди местного населения. Всего было организовано свыше 60 террористических актов^[48]. 29 августа 1931 года националисты застрелили польского посла Тадеуша Голувко, от рук боевиков ОУН 22 марта 1932 года погиб комиссар польской полиции во Львове Эмилиан Чеховской. Основным регионом деятельности ОУН была Восточная Галиция, а её руководящая структура здесь именовалась «Краевая Экзекутива ОУН на западноукраинских землях». В 1933 году главой Краевой Экзекутивы становится Степан Бандера. Под его руководством ОУН проводит новую серию резонансных террористических актов против польских властей. 28 сентября 1933 года было совершено неудачное покушение на жизнь школьного куратора Ежи Гадомского, осуществлённое в ответ на уничтожение польскими властями украинского школьного образования и полонизацию. Бандера расширил террористическую деятельность на сторонников коммунистических и славянофильских взглядов, советских дипломатов. 21 октября того же года 18-летний студент Николай Лемик застрелил сотрудника советского консульства во Львове Алексея Майлова. 27 июля 1934 года убили директора академической гимназии во Львове, бывшего офицера УГА Ивана Бабия, обвинённого в сотрудничестве с поляками. 15 июня 1934 года был смертельно ранен министр внутренних дел Польши Бронислав Перацкий. После этого убийства С. Бандера и Р. Шухевич попали в тюрьму и были приговорены к пожизненному заключению.

Программные издания ОУН выпускались с целью, чтобы ими руководствовались члены организации, так что брошюра «Как и за что мы боремся с поляками» должна была прямо повлиять на воспитание ненависти к полякам. Именно эта ненависть привела к так называемой «противоколонизационной» акции во второй половине 1930-х годов^[66]. По воспоминаниям оуновца Б. Казановского, весной 1937 года полякам одной из колоний приказали до утра покинуть свои дома, в противном случае им грозили смертью. После того, как поляки покинули свои жилища и бежали в Польшу, их дома были сожжены. Также сожгли все польские скирды в сёлах Кривее и Щуровичи. Эта акция была организована уездной экзекутивой ОУН. Позже, во время войны, практика сжигания домов польских колонистов после их бегства будет продолжена. Согласно логике украинских националистов, участвовавших в антипольских акциях, на Украине не должно было остаться и следа польскости. Эти «противоколонистские» акции проводились под лозунгом «Украинская земля для украинцев», что опровергает мнение тех историков, которые утверждают, что лозунг «Украина для украинцев» не нёс никакой дискриминационной нагрузки и означал Украину для всех граждан Украины. После войны поляк, житель села Швейков, вспоминал, как ещё в 1930-е годы. один украинец, находившийся под влиянием ОУН, заявлял, что вскоре будет война, а после войны на украинских землях не будет уже поляков и Польши, все поляки должны будут покинуть украинские земли, а те, кто не захотят выехать, будут вынуждены это сделать^[67].

ОУН в качестве наследницы УВО сохранила связи с германскими спецслужбами и нашла в лице Германии сильного внешнеполитического партнёра. С самого начала она действовала под руководством немецкой разведки. ОУН осуществляла политическое руководство всеми украинскими организациями на территории Германии. Все её филиалы использовались в разведывательных целях. Особое внимание было уделено созданию резидентур в странах, имеющих общую границу с СССР. Для разведывательной работы в интересах Германии против Советского Союза были организованы резидентуры в Румынии, Турции, Маньчжоу-Го и Финляндии^[41].

В начале 1930-х годов в городах и сёлах Галиции членами ОУН были совершены нападения на учреждения власти, вооружённые ограбления почт и банков с целью «экспроприации» денежных средств, поджоги имущества поляков. Деньги, полученные с помощью преступлений, шли на финансирование националистов. Однако это была лишь малая часть необходимых ОУН средств. Они в основном поступали из Германии, также деньги перечисляли украинские эмигранты из США, Канады, Чехословакии, Литвы^[68].

В конце 1932 года между тогдашним шефом немецкой разведки Конрадом Патцигом, Евгением Коновальцем и Рихардом Ярым было заключено устное соглашение, по которому ОУН соглашалась сотрудничать в военной сфере в случае немецко-польского конфликта, а немецкая разведка обязалась осуществлять ежемесячное финансирование ОУН на сумму в 7000 марок ежемесячно, начиная с 1933 года, а также при необходимости обеспечивать организацию дополнительными суммами для выполнения «специальных задач»^[69].

После прихода Гитлера к власти отношения между ОУН и Германией становятся ещё теснее. В начале 1930-х годов Коновалец дважды лично встречался с фюрером, который предложил, чтобы несколько украинских националистов поступили на обучение в нацистскую партийную школу в Лейпциге^[70]. Украинский вопрос входит в сферу интересов высшего руководства Третьего рейха. В этот период Коновалец писал митрополиту Украинской грекокатолической церкви Андрею Шептицкому: «Всё идёт хорошо. Счастливое начало 1933 года создало условия, при которых наша освободительная акция каждый день набирает всё больший размах и силу. Время испытало нашу дружбу и сотрудничество с немцами и, испытав, показало, что… мы избрали единственно правильную ориентацию. Этим мы обязаны исключительно вашей экселенции»^[71].

С 1934 года ОУН переносит свою резиденцию в Берлин. В Германии для украинских националистов создаются разведывательно-диверсионные курсы и школы. По согласованию с Коновальцем, в предместьях Берлина были построены казармы для курсантов из числа украинских националистов. С июня 1934 года ОУН ежемесячно получала от заграничного отдела НСДАП по 40 тысяч рейхсмарок, при сохранении дотаций от германского генштаба и гестапо. Тогда же к оперативному штабу УВО на постоянной основе был прикомандирован офицер связи генштаба Германии — майор Кнауэр, начальник отдела военной разведки во Вроцлаве^[72].

В итоге ответных действий польской полиции и контрразведки на террор и убийство Бронислава Перацкого сеть ОУН-УВО в Галиции была фактически разгромлена, проведены массовые аресты, многие низовые организации прекратили своё существование. Бандера изначально вместе с другими организаторами убийства был приговорён к смертной казни через повешение, однако, в результате давления немецких властей на Польшу смертный приговор заменили тюрьмой. При этом руководящие центры украинских националистов, находившиеся в Германии, продолжили работу — ведь почти все теракты ОУН финансировались абвером^[73].

Начиная с января 1937 контактами с ОУН начало заниматься так называемое Второе управление немецкой разведки, которое специализировалось на организации диверсионной деятельности за рубежом и в тылу вражеских войск. При посредничестве генерала УГА Виктора Курмановича состоялось несколько встреч Евгения Коновальца с представителями абвера и непосредственно с руководителем немецкой разведки адмиралом Вильгельмом Канарисом^[74].

После аншлюса Австрии ОУН получила для своих нужд замок близ села Завберсдорф в районе Виннер-Нойнштадта к югу от Вены. Здесь члены ОУН проходили начальную военную подготовку, которая, по воспоминаниям Евгения Стахива, включала в себя «вопросы военной теории, немного стратегии, международной политики»^[75], а также лекции по националистической идеологии.

С 1938 года абвер развернул военно-диверсионную подготовку националистов в лагере на острове Химзее. Ещё несколько многочисленных групп проходили обучение в лабораториях абвера неподалёку от Берлина — в Тегеле и военно-тренировочном центре Квинцгут. Там преподавали методы и способы ведения шпионажа, актов саботажа, организации вооружённых восстаний и диверсий. В учебно-тренировочном лагере под Зальцбургом, в Дахштейских горах прошли подготовку приблизительно 250 украинских националистов. Их обучали действиям в составе мелких ударных подразделений, лагерь маскировали под спортивные курсы для фермеров, проживающих в горной местности^[76].

В августе 1937 года, по данным внешней разведки НКВД СССР, в венском отеле «Бристоль» состоялись переговоры Е. Коновальца, В. Курмановича и Н. Капустянского с японским военным атташе в Берлине, советником японского посольства в Париже, кадровым разведчиком Ито и двумя представителями японского Генштаба. В ходе встречи были обсуждены возможности ведения разведывательной деятельности против СССР используя украинскую громаду в Маньчжурии. Отношения между японскими спецслужбами и украинскими националистами в Маньчжурии, где проживало более 70 тыс. политэмигрантов из бывшей Российской империи, активизировались после публикации в 1929 году меморандума японского премьер-министра Танаки, содержавшего планы японской экспансии в Азии, направленной против Китая и СССР. В начале 1930-х был разработан план боевых действий Квантунской армии против СССР, предусматривавший широкие разведывательно-диверсионные акции^[77].

После провозглашения в 1932 году марионеточного государства Маньчжоу-го Рихард Ярый направил туда миссию по воссозданию так называемой Украинской дальневосточной республики. Представители руководства ОУН достигли соглашения с японскими властями в Маньчжурии о создании украинской национальной общины и установили контакты с японскими спецслужбами. Третий отдел созданного японцами в 1934-35 годах Бюро по делам российских эмигрантов вёл их учёт, подбирал кандидатов на обучение разведывательно-диверсионной работе и занимался контрразведкой среди российских эмигрантов. Украинское националистическое сообщество в Харбине, контролировавшееся местным японским разведорганом («военной миссией»), направляло своих членов на специальные курсы с перспективой работы на советской территории^[77].

В 1938 году в Роттердаме сотрудником НКВД СССР Павлом Судоплатовым была проведена операция по ликвидации Евгения Коновальца. Смерть лидера привела к кризису в ОУН, обнажила фундаментальные разногласия между более радикальными членами ОУН в Западной Украине и умеренными членами Провода украинских националистов, которые жили за границей. Трения между эмиграцией и западноукраинским подпольем возникали ещё раньше, однако тогда авторитет Коновальца препятствовал расколу, а у сменившего Коновальца на посту главы ОУН Андрея Мельника такого авторитета в глазах галичан не было. Вступление в должность лидера ОУН человека, который на протяжении 1930-х годов не принимал активного участия в деятельности организации, обострили имевшиеся трения. Бандеровцы из западноукраинских структур выступали за активные методы борьбы с советской властью, независимо от состояния советско-германских отношений. Сторонники Мельника из эмигрантской среды полагались только на помощь немцев, ожидали решения «украинского вопроса» в рамках планов Берлина в Восточной Европе^[78].

В августе 1939 в Риме собрался II съезд ОУН, где Андрей Мельник был официально утверждён в должности лидера. Так называемому «Узкому руководству» или «Триумвирату», обеспечивавшему временное исполнение руководящих обязанностей, с большим трудом удалось добиться назначения Мельника на основании завещания Коновальца, которое, впрочем, никто никогда не видел^[79]. К тому же, отсутствовал главный соперник Мельника Степан Бандера, который отбывал пожизненное заключение за террористическую деятельность против Польши. Это решение, принятое в узком кругу эмигрантского руководства ОУН, однако, привело в дальнейшем к острому конфликту и расколу организации. Итоги съезда не были признаны сторонниками Бандеры, после чего в феврале 1940 года оформились ОУН-бандеровцев (ОУН-Б) и ОУН-мельниковцев (ОУН-М).

Андрей Мельник, как и Евгений Коновалец, был завербован немцами. Об этом на допросе в мае 1945 года заявил бывший начальник диверсионного отдела (Абвер II) управления германской военной разведки и контрразведки при ОКВ полковник Эрвин Штольце. По его словам, Вильгельм Канарис лично поручил полковнику Эрвину фон Лахаузену через Ярого связаться с Мельником, который к тому времени приехал в Германию из Польши. Встреча Лахаузена и Мельника состоялась в конце 1938 или в начале 1939 года, во время которой последний был завербован, новый агент получил кличку «Консул». Штольце отмечал, что вербовка прошла очень легко, так как о деятельности Мельника германская разведка знала достаточно и он, по сути, являлся сотрудником Коновальца в проводимой работе против поляков во время проживания в Польше^[80].

Трения между оуновскими активистами на Западной Украине и эмигрантским руководством усилились осенью 1938 года в связи с подписанием Мюнхенского соглашения и образованием в Чехословакии украинской автономии. Среди активистов КЭ ОУН раздавались призывы к оказанию военной помощи Карпатской Украине в её борьбе против экспансии соседних государств, в частности — Венгрии, однако руководитель ПУНа Мельник, учитывая союзнические отношения Венгрии с Германией, воздерживался от официальной поддержки Карпатской Украины. В этот период многочисленные оуновские добровольцы из польской Восточной Галиции и Волыни нелегально переходили польско-чехословацкую границу и участвовали в создании местного вооружённого ополчения — организации «Карпатская Сечь». Среди них был, в частности, будущий командующий Украинской повстанческой армии — Роман Шухевич. Главную роль в создании вооружённых отрядов играла гитлеровская агентура, все командные посты заняли выпускники абверовских и гестаповских диверсионных школ^[81].

В феврале 1939 на выборах в Сейм Карпатской Украины победила партия «Украинское национальное объединение», активно поддерживаемая ОУН. События на Карпатской Украине оказали влияние и на ситуацию на Западной Украине — среди оуновских активистов усилились призывы к возобновлению боевых акций и против Польши.

В марте 1939 года, со вступлением германских войск на территорию Чехословакии, сейм Карпатской Украины провозгласил независимость. В ответ Венгрия, также участвовавшая в разделе Чехословакии, при поддержке Германии начала военную интервенцию в Закарпатье, где проживали этнические венгры. Польша также оказала венгерским войскам помощь, отправив в Закарпатье через свою южную границу диверсионные отряды. Сопротивление пыталась оказать «Карпатская Сечь», но силы были неравны. За несколько дней упорных боёв ополчение было разгромлено. Закарпатье перешло под власть профашистского режима Миклоша Хорти. Нацистские руководители в Германии стремились умело замаскировать свои «украинские карты», чтобы впоследствии использовать с успехом украинский вопрос как «разменную монету». Под давлением немецких дипломатов венгерские власти выпустили пленных бойцов Карпатской сечи из своих тюрем и депортировали их в Германию. Бывшие «сечевики» летом 1939 стали ядром будущего «Украинского легиона» под руководством полковника Романа Сушко, который Германия планировала использовать в ходе войны против Польши^[82].

Ещё в преддверии Второй мировой войны руководство ОУН опубликовало новый программно-нормативный документ под названием «Военная доктрина украинских националистов»^[83]. Подготовил документ объёмом почти в 200 страниц машинописного текста член Краевой экзекутивы ОУН, референт по военной подготовке Михаил Колодзинский, по просьбе референта по идеологии Ярослава Стецько для публикации в одном из официальных журналов организации. ОУН ставила задачу вызвать восстание на всех украинских землях с целью распространить и закрепить там свою власть, уничтожить живую вражескую силу и перенести войну на вражеские земли. Отдельно отмечалось: «Нужно иметь в виду, что в украинской национальной революции решающим фактором будет национальная ненависть, и в этом случае ни одна социально-враждебная группа не будет иметь возможности к ней присоединиться»^[83]. На первое место, по мнению автора документа, в восстании выдвигается жестокость и ненависть: «Во время восстания против вражеского элемента нужно проявить такую жестокость, чтобы десятое поколение боялось посмотреть в сторону Украины, а не то, что идти на неё войной. Жестокость и ненависть должна быть одинаковой как к историческому врагу, так и к своему, который выступает против восстания или старается воплотить в жизнь какую-то другую идеологию или политическую концепцию, помимо националистической. После вспышки восстания необходимо запретить все политические партии и всех их подчинить повстанческой националистической власти. В конце концов, само восстание поделит украинское общество на наших сторонников, нейтральных и противников. Нейтральных нужно всеми способами втянуть в восстание, а противников надо будет считать врагами и применить к ним такое же наказание, как к врагам»^[83]. Национальная идея оправдывала преступления: «Масса не разбирает, что нужно уничтожать, а что оставить, что имеет большую ценность, а что бесполезно, что является патриотическим действием, а что вандализмом. Идея, во имя которой совершается восстание, оправдывает и освящает крайний вандализм и наиболее отвратительные жестокости»^[83].

Польскому вопросу в этом документе уделили особое внимание. Восстание должно было «вычистить» с Украины чужой враждебный элемент и «вымести» буквально до последнего поляков с западноукраинских земель и таким образом покончить с польскими претензиями на эти территории. Поляки, которые окажут сопротивление, должны быть уничтожены в боях, остальных планировалось «затерроризировать» и принудить к бегству за Вислу, чтобы не допустить в дальнейшем их проживания на Украине. Западноукраинские земли руководители ОУН видели «чистыми с национальной точки зрения»^[83].

План начали воплощать в жизнь после того, как 1 сентября 1939 года в Польшу вторглись германские войска. Отряды ОУН на Западной Украине стали нападать на представителей польских властей, полицейских, на небольшие подразделения военных. В селе Словятин украинские националисты уничтожили большинство проживавших в нём поляков. В ближайших девяти населённых пунктах убили 129 польских жителей^[66]. Всего в антипольских акциях в сентябре 1939 года участвовало более 7 тысяч оуновцев. Но в целом, они не приобрели массового характера и носили спорадический характер. Это может быть связано с тем, что после заключения 23 августа 1939 года между Германией и Советским Союзом Договора о ненападении абверу запретили запретили использовать подготовленных украинских диверсантов ОУН, поэтому масштабное антипольское восстание не состоялось. Это предвидел и об этом сожалел нацистский идеолог Альфред Розенберг, который 25 августа записал в дневнике: «Если нам к тому же придётся оставить Советскому Союзу территорию польской Украины, то после Карпато-Украины это станет вторым ударом с нашей стороны по наиболее мощной антимосковитской группировке»^[84].

После германского вторжения в Польшу, из тюрьмы выходит Степан Бандера, он направляется во Львов, который уже заняла Красная армия. Во Львове он конспиративно пробыл около двух недель. Ознакомившись со складывающейся обстановкой, Бандера счёл необходимым перестроить всю работу ОУН и направить её против нового главного врага — СССР. Многие члены ОУН поддержали планы Бандеры, касающиеся дальнейшей деятельности организации и предусматривающие расширение сети ОУН на всю территорию УССР и начало борьбы против советских властей на Украине. В октябре 1939 года Бандера нелегально перешёл германо-советскую демаркационную линию и перебрался в Краков, где активно включился в деятельность ОУН.

После окончания непродолжительной польской кампании украинские националисты использовались Германией при разработке планов нападения на СССР. Немцы формировали подразделения для военной подготовки украинцев. На территории бывшей Польши, Протектората Чехии и Моравии, а также в Словакии были организованы школы старшин, подстаршин, лётчиков, танкистов и шофёров. Комплектованием учебных заведений занимался штаб ОУН в контакте с немецкими военными властями^[85]. В итоге к 1941 году до 15 тысяч украинцев служили в германской армии в качестве скаутов, парашютистов, диверсантов и переводчиков. Многих готовили к выполнению обязанностей полицейских^[86]. В 1940 году одной из основных целей деятельности ОУН была провозглашена организация восстания на территории Западной Украины, вошедшей в состав СССР.

7 июля 1940 года Андрей Мельник обратился к Гитлеру: «Украинский народ, который, как другие народы, в продолжение столетий боролся за свою волю, принимает близко к сердцу идею создания Новой Европы. Задачей целого украинского народа остаётся реализация этого идеала в действительности. Мы, старые борцы за свободу в 1918—1921 годах, просим чести для нас и нашей молодёжи принять участие в крестовом походе против большевистского варварства. Мы желали бы вместе с легионами Европы идти плечом к плечу с нашим освободителем, немецким вермахтом, и иметь возможность создать с этой целью украинское вооружённое формирование»^[87].

Весной 1940 года между фракциями Мельника и Бандеры ещё не произошло окончательного раскола, поэтому разработанный «Единый генеральный план повстанческого штаба ОУН», где излагались задачи антисоветского вооружённого выступления, обе группировки должны были исполнять вместе. Их лидеры носили похожие оперативные псевдонимы, в кругах немецких спецслужб Мельник был известен как «Консул 1», а Бандера — «Консул 2»^[37]. «Единый генеральный план» реализовать не удалось. В течение 1940 года органы НКВД СССР провели масштабные аресты, украинскому националистическому подполью на Западной Украине был нанесён тяжелейший удар. Неудача усугубила раскол в ОУН между мельниковцами и бандеровцами^[54].

19 апреля 1940 года представители обеих фракций украинских националистов встретились с генерал-губернатором оккупированной Польши Гансом Франком в Вавельском замке Кракова. Мельниковцы и бандеровцы приняли декларацию верности «Третьему рейху», в качестве символа своей клятвы передали германским литейным заводам 38 церковных колоколов на переплавку. Они поддержали требуемые немцами продуктовые поставки, помогали в организации принудительных трудовых мобилизаций^[88].

В 1940 году немцы создали при «Абверштелле Краков» школу, где готовили шпионов и диверсантов для работы против Советского Союза. Туда поступали украинцы, проживающие в Польше, участники ОУН, по рекомендации руководителей организации. В состав школы входили 4 лагеря, расположенных в местечках Криница (100 км юго-восточнее Кракова), Дукла (125 км юго-восточнее Кракова), Барвинек (15 км южнее м. Дукла) и Каменица (50 км севернее м. Дукла). В каждом из них обучалось от 100 до 300 человек. В местечках Дукла, Каменица и Барвинек проходили подготовку оуновцы-бандеровцы, а в Кринице — мельниковцы. Националисты получали навыки разведки, диверсионной работы, организации восстаний. После окончания школы выходцы из западных областей УССР отправлялись на дополнительные четырёхнедельные курсы при соединении «Бранденбург-800» в м. Аленцзее, далее перебрасывались в Советский Союз. Доставкой агентов занимались специальные резидентуры через отделения абвера в Венгрии и Словакии^[89].

Весной 1941 года влияние Бандеры усилило соглашение, достигнутое между вермахтом и ОУН-Б. Его фракции разрешили заниматься политической деятельностью на Западной Украине в обмен на «военное и секретное сотрудничество»^[90]. Началась переброска в Украинскую ССР хорошо обученных руководящих кадров ОУН с целью подготовки очередного восстания. Германо-советский договор о дружбе и границе, подписанный 28 сентября 1938 года, предусматривал возвращение в свои страны этнических немцев, белорусов и украинцев. Этим воспользовались многие украинские агенты, подготовленные германскими спецслужбами для диверсий и шпионской деятельности. Они проникали на территорию Западной Украины^[91].

На Западной Украине, по данным советских органов госбезопасности, насчитывалось не менее тысячи нелегалов ОУН^[92]. Резко возросла активность националистического подполья — было осуществлено более сотни убийств и покушений на советских работников, сотрудников НКВД, распространялись листовки, возросли случаи саботажа и диверсий, усилилась разведывательная активность. Поступающие данные о частях Красной армии и внутренних войск НКВД, их вооружении, дислокации, численности, командном составе, местах проживания семей командиров, военных объектах и возможностях для диверсий использовались самим краковским центром и передавались германской разведке в качестве оплаты за материально-техническое оснащение и финансовую помощь. По свидетельству полковника абвера Эрвина Штольце, в этот период Бандера получил от германской разведки 2,5 миллиона рейхсмарок на ведение подрывной работы против СССР^[93].

Украинские националисты ставили целью не допустить интеграцию региона в состав СССР. Руководители ОУН считали необходимым противодействовать советским преобразованиям, заниматься антисоветской агитацией и пропагандой. Борьбу с националистическим подпольем вели органы НКГБ и НКВД СССР. Они должны были обеспечить политическую стабильность, оказать содействие местным органам власти в реализации социально-политических и экономических реформ, противодействовать иностранным разведкам. Сотрудники органов госбезопасности выявляли боевиков, устанавливали места базирования, ликвидировали участников националистических банд. При необходимости привлекались войска НКВД и подразделения Красной армии. Однако, полностью искоренить националистическое подполье на Западной Украине не удалось^[94].

Результатом переговоров в феврале 1941 года лидеров ОУН-Б и представителей германской разведки стала организация Украинского легиона, насчитывающего 700 человек. Подготовка проходила на территории Польши под вывеской формирования «Трудовой службы Рейха». В мае легион разделили на два батальона: «Нахтигаль» и «Роланд». Подразделения входили в состав специального диверсионно-разведывательного полка «Брандебург-800»^[95]. Командный состав был немецким, но при наличии «политических руководителей» от ОУН — Романа Шухевича в «Нахтигале» и Рихарда Ярого в «Роланде»^[96]. Как надеялись националисты, эти подразделения должны были стать ядром союзной с вермахтом украинской армии.

Накануне вторжения войск гитлеровской Германии в Советский Союз оуновцы (сначала бандеровцы, а затем и мельниковцы) начали формировать так называемые походные группы. Их назначение заключалось в продвижении вслед за наступающими войсками гитлеровцев и создании в каждом занятом ими населённом пункте органов самоуправления. Задачами групп также являлись антисоветская агитация, националистическая пропаганда самостоятельности и соборности Украины среди населения этих районов, формирование собственной полиции и воинских подразделений^[97].

Осенью 1939 года Бандера смог заручиться поддержкой среди активистов-подпольщиков Западной Украины и Закарпатья, а также некоторых представителей руководства ОУН, проживавших в эмиграции в странах Европы и сохранявших непосредственную связь с подпольем. ОУН под руководством Бандеры начало готовить вооружённое восстание в Галиции и Волыни.

10 февраля собравшиеся в Кракове двадцать семь проводников Краевой Экзекутивы ОУН единогласно признали Степана Бандеру своим лидером. Объявив себя наследником Коновальца на посту главы организации, Бандера сформировал новый руководящий орган ОУН — Революционный провод (укр. Революційний провід), в который вошли его ближайшие единомышленники. Формальным поводом для создания РП ОУН стало «неудовлетворительное руководство и отказ от националистических методов работы». Претензии были оформлены в виде «Акта от 10 февраля 1940 года»^[98]. Бандера и его сторонники объявили Мельника неспособным возглавлять «национальную борьбу за независимость Украины», обвинив его в потворстве провокаторам, медлительности и неумении использовать ситуацию для ведения активной борьбы против СССР, а также запретили его сторонникам проводить какие бы то ни было акции от имени ОУН^[4].

5 апреля Бандера обратился к Мельнику с письмом, проинформировав его о деятельности Революционного провода и готовности подчиниться ПУНу, но Мельник предложил Бандере предстать перед Революционным трибуналом ОУН. В ответ на это Бандера заявил о снятии с Мельника всех полномочий и объявил ПУН вне закона. 8 апреля Мельник распространил обращение, в котором обвинил Бандеру и Стецько в заранее спланированном расколе. Но даже после этого переговоры между сторонами продолжились, и окончательный раскол произошёл лишь в августе — сентябре 1940 года^[99]. Раскол ОУН фактически завершил затянувшийся на долгие годы конфликт между эмигрантским руководством и молодыми активистами, участвовавшими в непосредственной подпольной работе на территории Западной Украины, — конфликт, который удавалось сглаживать лишь благодаря авторитету создателя и руководителя УВО и ОУН Евгения Коновальца^[100].

Мельник и Бандера так и не сумели договориться. Каждая группировка провозглашала себя единственно законным руководством ОУН. Члены ОУН-Б были готовы к радикальным методам борьбы. Ещё до того, как Германия напала на СССР, они приняли решение в случае войны воспользоваться ситуацией и взять власть в свои руки: «На освобождённых от московско-большевистской оккупации частях украинской земли, ничего не ожидая, ОУН провозглашает построение Украинской державы, устанавливает власть, которая может организовать государственную жизнь на всех участках и руководит ей»^[101]. Единственное, чего не учитывали националисты — так это отношение к их планам самой Германии. Бандеровцы надеялись, что сам факт их выступления против войск СССР заставит немцев признать их союзниками.

Разногласия между бандеровцами и мельниковцами в момент раскола не носили идеологического характера. Все сходились в том, что СССР — главный враг. Тем более не существовало тогда между ними разницы во взглядах на то, какой должна быть политика Украины по отношению к национальным меньшинствам, что представляет собой украинская нация и т. д. Лидеры ОУН открыто называли украинский национализм частью европейского фашистского движения, причём ОУН была ближе не к итальянскому фашизму с его доктриной корпоративного государства, а к германского национал-социализму и его расовой теории^[5]. Борьба между группировками велась, прежде всего, за руководство националистическими эмигрантскими ячейками, за монопольное право представлять «украинское движение» перед германскими властями с целью получения денежных субсидий^[102].

Сторонники Бандеры считали, что независимая Украина должна формироваться из территорий, расположенных по обе стороны советско-польской границы. В Западной Украине, во всех регионах, кроме Буковины, бандеровцы численно преобладали над мельниковцами. Но и те, и другие выступали с крайне националистических и ксенофобских позиций, предполагая национал-авторитарное устройство будущей Украины. Бандеровцы были более радикальны, а мельниковцы старались более последовательно ориентироваться на Германию, хотя и бандеровцы рассматривали её в качестве союзника^[103].

В 1940 году ОУН-Б несколько раз планировала антисоветское восстание в Западной Украине, но из-за постоянных ударов советских органов госбезопасности по оуновскому подполью националистам не удалось собрать достаточно сил в Западной Украине для организации восстания. Согласно документам, в целях накопления сил ОУН пыталась проникать в советские учреждения, компартию и комсомол, проводила широкую разведывательную диверсионно-террористическую работу, бандитско-повстанческую и другую подрывную работу во всех западных областях УССР. Основными пунктами формирования бандгрупп являлись г. Краков и м. Белз. По данным НКВД, ОУН выполняла непосредственные указания немецких правящих кругов по объединению украинских националистов, а вся деятельность организации тесно переплеталась с диверсионной работой разведывательных органов Германии против СССР.

27 сентября 1940 года Бандера был формально исключён мельниковцами из ОУН. Окончательную точку в размежевании между двумя фракциями поставили в апреле 1941 года, когда сторонники Бандеры провели в Кракове свой собственный II Большой Сбор украинских националистов, на котором результаты римского II Большого Сбора 1939 года были объявлены недействительными, а сам Мельник и его сторонники — диверсантами и вредителями. Новым вождём ОУН объявили Степану Бандеру. Над ОУН-Б взяла шефство военная разведка абвер, мельниковцев курировала СД (Служба безопасности СС)^[5]. Единичные факты бандитских рейдов из эмигрантских центров в 1939—1941 годах сменяются постоянными переходами группировок ОУН на территорию СССР.

После нападения 22 июня 1941 года Германии на СССР, параллельно с войсками, быстро двигавшимся на восток, были отправлены походные группы ОУН численностью около 10 тысяч бойцов, маршрут продвижения которых был заранее согласован с абвером. Отряды выполняли функции вcпомогательного оккупационного аппарата, помогали немцам в формировании так называемой украинской полиции, городских и районных управ. Также участники походных групп использовались для выявления советских подпольщиков, для этой цели националисты привлекали местные уголовные элементы^[104]. В населённых пунктах, находившихся дальше от линии фронта, походные группы распространяли листовки с призывами уклоняться от мобилизации и не помогать Красной армии.

Война стала сигналом для выступления против советской власти оуновцев, находящихся на территории УССР. Ещё до прихода немецких войск ОУН образовала руководящие органы в 11 райцентрах, после чего стала создавать областные управления. 25 июня бандеровцы подняли восстание во Львове, но оно было подавлено^[96]. На военных складах, оставленных советскими войсками, националисты захватили 15 тысяч винтовок и 7 тысяч пулемётов. В июне — июле одновременно с оуновскими отрядами на Полесье перешли к активным действиям вооружённые отряды Тараса Боровца^[105]. Воспользовавшись отсутствием представителей немецкой администрации, они создали на захваченных территориях в районе Олевска собственную Олевскую республику с управлением по образцу УНР.

30 июня 1941 года в только что оккупированном Львове, на многотысячном митинге в присутствии нескольких немецких генералов, ОУН-Б представила Акт провозглашения украинской государственности, в котором была документально зафиксирована верность Гитлеру: «Новое Украинское государство, основываясь на полной суверенности своей власти, добровольно становится частью нового порядка в Европе, который создаёт вождь Немецкой армии и немецкого народа — Адольф Гитлер. Мы имели возможность совершить Акт восстановления нашей государственности именно благодаря победам cлавной Немецкой армии, которая под руководством своего великого вождя вышла на борьбу за этот новый порядок»^[106]. Выражалось стремление к скорейшему созданию Украинских вооружённых сил, чтобы они поддержали немецкую армию, вступили незамедлительно в бой за «полный и окончательный развал московской тюрьмы народов»^[107]. Формировалось Украинское Державное Правление во главе с Ярославом Стецько, сподвижником Бандеры. Большинство членов нового правительства принадлежали к ОУН-Б.

После провозглашения государственности, оуновцы начали первую карательную акцию: уничтожение польского и еврейского населения Львова. Тогда сформированная ОУН милиция занималась еврейскими погромами, а ликвидацию поляков по большей части осуществляли боевые группы, выделенные из разведывательно-диверсионного батальона «Нахтигаль»^[108]. Целью акции являлось уничтожение элиты польской нации — выдающихся людей, представителей науки и культуры, которые могли обратиться к мировой общественности. Их десятками расстреливали, вешали на уличных фонарях, закапывали живьём в землю на Вулецкой горе. Среди жертв тех дней: ректор Львовского университета Роман Ремской, бывший премьер-министр Польши, профессор, почётный член нескольких академий мира Казимир Бартель и другие^[109]. Историки оценивают число еврейских жертв первого (30 июня — 2 июля) и второго (25 июля) погромов в 4—5 тыс. человек. Число жертв среди поляков было существенно меньше (несколько десятков человек), однако среди них были представители культурной и научной элиты^[5].

Акт провозглашения Украинского государства вызвал крайне негативную реакцию руководства нацистской Германии. 5 июля в Кракове был арестован Бандера, 9 июля во Львове — Ярослав Стецько. Бандера предстал перед берлинскими чинами, где от него потребовали публичной отмены «Акта провозглашения». Не добившись согласия, нацисты 15 сентября поместили С. Бандеру в тюрьму, а в начале 1942 года — в концлагерь Заксенхаузен, где он содержался до осени 1944 года. Несмотря на репрессии в отношении руководства ОУН, сотрудничество с германской администрацией было продолжено, члены организации возглавляли областные и городские управы. В частности, главой Тернопольской городской управы был В. Охримович, Волынской — А. Марченко. I конференция ОУН-Б постановила уйти в подполье, но не вести антинемецкую пропаганду и участвовать в структурах нового порядка. И. Климов начал формирование Украинской национальной революционной армии, а Т. Боровец — «Украинской повстанческой армии — Полесская Сечь».

На II конференции ОУН весной 1942 года постановили начать пропаганду как против советской власти, так и против немцев, однако от прямой борьбы с германской армией следовало уклоняться. В октябре 1942 года состоялась «Первая войсковая конференция ОУН-Б», на которой было принято решение о переориентации ОУН-Б с Германии на западных союзников. Несмотря на то, что переход к вооружённой борьбе признали преждевременным, 14 октября 1942 года С. Качинский создал первый партизанский отряд ОУН-Б. В марте-апреле 1943 года группировки националистов пополнили около 5 тыс. членов украинской вспомогательной полиции, персонал которой в 1941—1942 годах был активно задействован в уничтожении евреев и советских военнопленных, с апреля это объединение стали называть Украинской повстанческой армией (УПА)^[6].

17−21 февраля 1943 года в селе Тернобежье Олевского района Львовской области по инициативе Романа Шухевича была созвана III конференция ОУН-Б, на которой, несмотря на возражения руководившего организацией после ареста Степана Бандеры — Николая Лебедя, было принято решение об активизации деятельности и начале вооружённой борьбы. На третьей конференции ОУН-Б были окончательно решены вопросы создания УПА. Исходя из вывода, что немцы проиграли войну, обсуждалось восстание с целью захвата Украины — до прихода Красной армии. Однако под влиянием Романа Шухевича такой курс был отклонён. ОУН-Б целиком сосредоточилась на борьбе против красных партизан и поляков^[110].

В 1943 году были изданы специальные приказы по УПА, которые запрещали нарушать немецкие коммуникации, уничтожать немецкие склады оружия и продовольствия, нападать на германские части, даже если они обессилены и отступают с фронта. В то же время, согласно документам НКВД СССР, личный состав небольших советских партизанских групп зверски уничтожался^[111]. 5 и 6 августа в г. Сарны состоялось совещание руководства украинских националистов и немецких оккупационных властей, где украинская сторона обязалась поддерживать все мероприятия немцев. По данным Украинского штаба партизанского движения, в середине августа делегация националистов выезжала на переговоры в Берлин, где им обещали после окончания войны гарантировать «самостоятельность» Украины^[112]. В донесениях, сводках, отчётах и мемуарах советских партизанских командиров описание боёв против вооружённых отрядов украинских националистов — присутствует постоянно. Они сковывали движение красных партизан и мешали им воевать с нацистами. Попавшие в плен к националистам советские партизаны подвергались жестоким пыткам со стороны СБ-ОУН с последующей казнью, причём расправы также порой совершались с особой жестокостью (публичные обезглавливания, повешение и т. д.)^[113].

Другой противник УПА — Армия Крайова, польская подпольная организация, поставившая цель восстановить Польшу в её довоенных границах. Считая Западную Украину своей территорией, во время нацистской оккупации подразделения АК там неоднократно вступали в боевые столкновения с УПА. С весны 1943 года УПА проводила на Волыни кампанию по массовому уничтожению польского населения^[114]. Волынская резня стала попыткой радикального решения польского вопроса, её осуществляли обе фракции ОУН и «Полесская сечь» Тараса Боровца, взявшим себе кличку «Тарас Бульба». Общее количество жертв среди польского населения Западной Украины достигало 60 тысяч человек^[115], по данным польского исследователя Евы Семашко, националистами было убито более 70 тысяч человек, но, по её мнению, при при дальнейшем изучении Волынской резни, установленное число жертв может вырасти до 130 тысяч^[116]. В составе карательных подразделений на службе вермахта и полицейских формирований СД оуновцы участвовали в уничтожении сотен белорусских деревень и сёл. Сожжение вместе с жителями белорусской деревни Хатынь — дело рук украинских националистов из ОУН-М.^[5]

Сотрудничество украинских националистов с гитлеровцами получило новый импульс и упрочилось 28 апреля 1943 года, когда во Львове было объявлено о создании дивизии Ваффен СС «Галичина» (14-я Галицкая добровольческая дивизия СС). От украинских националистов её организацией занимался представитель мельниковцев Володимир Кубийович, он возглавил специально для этого созданное в дистрикте Галиция Военное управление. Именно он инициировал и согласовывал с генерал-губернатором Гансом Франком формирование украинского добровольческого военного подразделения^[117].

Таким образом, организации украинских националистов принимали самое непосредственное участие в создании дивизии. На 1 июня 1943 года в её ряды записалось более 80 тысяч добровольцев. Вот как звучал текст присяги солдат «Галичины»: «Я служу тебе, Адольф Гитлер, как фюреру и канцлеру Германского рейха, верностью и отвагой. Я клянусь тебе и буду покоряться до смерти. Да поможет мне Бог»^[118].

Впервые дивизия СС «Галичина» вступила в бой с регулярной Красной армией 15 июля 1944 года у города Броды в Галиции. Она попыталась противостоять частям наступающего 1-го Украинского фронта. В первом и последнем столкновении с советскими войсками соединение националистов потерпело сокрушительное поражение, потери составили 4 тысячи человек убитыми и 3 тысячи ранеными^[119]. После этого «Галичина» в боевых действиях на Украине не участвовала. После переформирования и доукомплектования её перебросили на Балканы для борьбы с югославскими партизанами. В мае 1945 года части дивизии сдались в плен американцам и англичанам. Подразделения «Галичины» шли день и ночь, чтобы сложить оружие именно перед западными союзниками. В итоге воевавших в составе дивизии не вернули в СССР и не судили как военных преступников. После формальной фильтрации им дали статус перемещённых лиц и освободили — несмотря на позицию Украино-Американской Лиги, которая писала в Госдепартамент США, заявляя свой протест в отношении допуска в страну людей, сотрудничавших с гитлеровцами^[120].

К формированию отрядов украинской милиции ОУН приступила с началом операции «Барбаросса». Уже 25 июня 1941 года Я. Стецько в своём письме С. Бандере открыто сообщал: «Создаём милицию, которая поможет устранять евреев»^[121].

С осени 1941 года руководство ОУН-Б решило уделить особое внимание наполнению украинской вспомогательной полиции своими сторонниками не только на западе, но и на востоке Украины, она рассылала своим представителям в уездах указания, что «украинская национально-сознательная молодёжь должна массово добровольно записываться в кадры украинской полиции» на восточноукраинских землях. Позже именно эти подразделения украинской полиции станут важной составляющей частью формирования УПА весной 1943 года^[122].

Специальные отряды полиции были задействованы в уничтожении евреев, этим же занималась и украинская милиция, в карательных акциях националистов «на добровольных началах» поддерживали военнослужащие немецких регулярных частей. Так об этом инспектор по вооружению на Украине сообщал начальнику вооружений ОКВ генералу Георгу Томасу. В том же письме указывалось, что к концу осени 1941 года формирования полиции и украинской милиции приняли активное участие в уничтожении от 150 до 200 тысяч евреев только на территории рейсхскомиссариата Украина^[123]. В 1942 году они продолжили истребление еврейского населения в западных и восточных областях оккупированной УССР и входили в состав охраны концентрационных лагерей для военнопленных и еврейских гетто.

Нарукавные знаки украинских батальонов вспомогательной полиции

Мельниковцы старались не отставать от бандеровцев в создании коллаборационистских отрядов. В первые недели оккупации Украины они перебросили из Северной Буковины в Киев ранее сформированный Буковинский курень, в октябре 1941 года преимущественно из бывших военнопленных был создан Киевский курень. Затем их объединили и свели в шуцманшафт-батальоны под номерами 109, 114, 115, 116, 117 и 118. Главным их назначением была борьба с советскими партизанами. Распоряжением рейхсфюрера Гиммлера от 6 ноября 1941 года все «местные полицейские вспомогательные силы», действовавшие на территории гражданской администрации, реорганизовывались в части Вспомогательной полиции порядка (нем. Schutzmannschaft der Ordnungspolizei), для всех восточных полицейских формирований была введена сплошная нумерация^[124]. В частности, батальонам, подчинённым начальнику СС и полиции «Россия-Юг» и рейхскомиссариата «Украина», были присвоены номера с 101 до 200.

Гитлеровцам требовались карательные силы для борьбы с разворачивающимся партизанским движением. Поэтому батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» были отозваны с советско-германского фронта и переведены для полицейской переподготовки во Франкфурт-на-Одере^[125]. Там из числа украинских легионеров был сформирован 201-й охранный полицейский батальон, которым командовал майор Евгений Побегущий, его заместителем являлся Роман Шухевич. В середине марта 1942 года батальон передислоцировали из Германии, но не на Украину, как ожидали коллаборационисты, а в Белоруссию. Вместе с другими подобными формированиями он охранял пути сообщения в треугольнике Могилёв — Витебск — Полоцк и боролся против партизан^[126]. Он стал подразделением 201-й полицейской дивизии, которая вместе с другими бригадами и батальонами действовала в составе корпуса под руководством обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Бах-Залевского^[125].

В дальнейшем были созданы другие охранные батальоны, получившие нумерацию от 202 до 208, сформированные на территории Польского генерал-губернаторства из галичан-украинцев, участвовали в казнях советских граждан русского, белорусского, украинского и еврейского происхождения в Золочёве, Тернополе, Сатанове, Виннице и в других городах и сёлах Украины и Белоруссии^[127]. На Украине было навербовано около 250 тысяч так называемых «добровольных помощников» («хиви»), бойцов «украинского освободительного войска», сведённых в батальоны («курени»)^[128].

50-й украинский охранный батальон участвовал в крупной операции на территории Белоруссии «Зимнее волшебство» (нем. Winterzauber) против партизан и населения Россонско-Освейской партизанской зоны в треугольнике Себеж — Освея — Полоцк, проведённой в феврале — марте 1943 года. В ходе операции были стёрты с лица земли 158 населённых пунктов, в том числе вместе с людьми сожжены деревни Абразеево, Аниськово, Булы, Жерносеки, Калюты, Константиново, Папортное, Соколово и другие. Уничтожены 3500 местных жителей, 2000 человек угнаны на каторжные работы в Германию^[129]. 22 марта 1943 года, через два дня после завершения этой операции, была уничтожена Хатынь. Главными палачами выступили полицейские 118-го украинского полицейского батальона, они действовали плечом к плечу с подразделением СС, которым командовал Оскар Дирлевангер^[130].

Летом 1943 года УПА развернула большую работу по формированию из отдельных отрядов единой централизованной партизанской армии. Дело в том, что у неё в этот период было, по крайней мере, два сильных конкурента. С одной стороны, это члены ОУН — сторонники Андрея Мельника. ОУН-М также имели свои повстанческие отряды — в частности, Украинский легион самообороны (УЛС), состоявший из трёх сотен, и действовавший на Кременечине (Волынь). К середине 1943 года численность всех мельниковских партизан составила 2-3 тысячи человек. Отряды ОУН-М самостоятельно почти не вели активной вооружённой деятельности, хотя имели место столкновения с советскими партизанами, бандеровцами и участие в антипольских акциях. С другой стороны, соперниками бандеровцев стали националисты, возглавляемые Тарасом Боровцом. Один за другим отряды Мельника и Боровца окружались и уничтожались. В ночь с 18 на 19 августа 1943 года в Костопольском районе Ровенской области отряды УПА атаковали и разгромили штаб Полесской Сечи, в результате чего были убиты несколько их командиров. ОУНовцам также удалось захватить в плен жену Боровца — Анну Опоченскую. После долгих пыток её казнили.

В конце лета противостояние между националистами закончилось, после чего подавляющая часть оппонентов оказалась в подчинении у ОУН-Б. Боровец переименовал свою организацию в «Украинскую народно-революционную армию» (УНРА). УПА и УНРА действовали вместе с полицейскими силами рейха и дивизией СС «Галичина». В январе 1944 года дивизия была передислоцирована в тыловые районы советско-германского фронта. С прибытием в западные области Украины офицеры соединения установили контакты с УПА, вооружённым отрядам УПА поручалось держать связь с оуновцами в дивизии и в случае отступления немцев присоединить её части, забрать в лес. В начале 1944 года остатки УЛС, подчинявшиеся ОУН-М, были реорганизованы в 31-й батальон СД (500—600 человек), став, таким образом, открыто коллаборационистским подразделением, воевавшим на стороне немцев. С февраля 1944 году отряды УПА совместно с частями «Галичины» вели борьбу с советскими и польскими партизанами^[131].

В борьбе с УПА во время изгнания гитлеровцев с территории Украины советские войска и НКВД потеряли 23 тысячи человек, 29 февраля 1944 года бандеровцы из засады смертельно ранили командующего 2-м Украинским фронтом Н. Ф. Ватутина.

Перед изгнанием гитлеровцев с территории Украины и восстановлением советской власти, 11—15 июля 1944 года был создан Украинский главный освободительный совет (УГОС). Его номинальным президентом и руководителем президиума был избран Кирилл Осьмак, бывший украинский эсер и кооператор, который в 1920—1930-х годах находился на территории СССР и, таким образом, символизировал единство Восточной и Западной Украины. Пост генерального секретаря — главы правительства УГОС занял глава ОУН и командующий УПА Р. Шухевич, он и сосредоточил в своих руках реальное управление. Съезд УГОС провозгласил эту структуру законной украинской властью, верховным политическим органом в борьбе за создание Украинской державы. УГОС пытался наладить контакты с западными союзниками, в частности через Швейцарию с политическими кругами Великобритании. Николай Лебедь, генеральный секретарь УГОС по иностранным делам, выехал в Братиславу для установления контактов с западными союзниками^[132].

В то же время, была проведена мобилизация сельской молодёжи — уже от лица новой власти, в результате чего численность УПА удалось довести до 50—80 тысяч бойцов^[133]. С марта 1944 года немцы стали передавать УПА оружие и боеприпасы, предоставили инструкторов. Осенью 1944 года из концлагеря Заксенхаузен были выпущены на свободу несколько десятков украинских националистических деятелей. Среди них в частности — Степан Бандера, Андрей Мельник и другие. Немецкое командование передало УПА 700 орудий и миномётов, около 10 тысяч пулемётов, 26 тысяч автоматов, 72 тысячи винтовок, 22 тысячи пистолетов, 100 тысяч гранат^[132]. Немецкие власти намеревались использовать украинские националистические организации для диверсионной деятельности в тылу Красной армии, в надежде на то, что это хоть как-то поможет ослабить наступающего противника. Немцы создали специальную команду абвера (ею руководил капитан Дитрих Витцель), которая поддерживала контакты с украинскими националистами^[134]. С осени в немецких военных школах организовывались курсы, которые должны были в течение двух-трёх месяцев подготовить специальные разведывательно-диверсионные отряды из украинских националистов и немцев.

С восстановлением советской власти на территории Западной Украины, УПА стала действовать против военнослужащих Красной армии, войск НКВД СССР, сотрудников правоохранительных органов и служб безопасности, советских и партийных работников, представителей интеллигенции, приехавших «с востока», лиц из числа местного гражданского населения и структур ОУН-Б, заподозренных в поддержке или лояльности советской власти. Например, ликвидированная советскими пограничниками банда СБ ОУН, которая скрывалась в Рава-Русском районе Львовской области, за период своего существования убила 83 человека, 15 человек только за один 1947 год^[135]. Жестоко расправлялись с председателями колхозов, священниками, выступавшими за ликвидацию унии с Ватиканом. Число жертв националистического террора шло на тысячи. Борьба УПА против Красной армии и подпольно-диверсионная деятельность в послевоенное время привели к тому, что понятие «бандеровцы» стало символизировать агрессивный террористический национализм. До последних дней существования рейха националистические банды поддерживали связь с германской разведкой, после разгрома гитлеровского государства они продолжили строить свои расчёты на помощи извне. В начале 1948 года части подразделений УПА удалось прорваться в Польшу, а отдельным отрядам — в Германию, в западную зону оккупации. Семь раз бойцам УПА отправлялись предложения сложить оружие, последний раз в декабре 1949 года. Переломным событием в этой борьбе, по мнению исследователя В. И. Мироненко, можно считать ликвидацию 5 марта 1950 года в селе подо Львовом Романа Шухевича, который сосредоточил в своих руках нити управления подпольем УПА^[136]. Однако даже в начале 1950-х годов в УССР насчитывалось до полусотни административных районов, в которых действовали бандитские группировки. В 1951 году действовали Львовский и Карпатский краевые, 14 окружных, 37 надрайонных, 120 районных, 156 кустовых проводов (организационно-территориальных звеньев) ОУН, и почти 2,5 тысячи боевиков-одиночек^[137]. В 1954 году, по данным оперативного учёта внутренних войск МВД Украинского округа, оставалось 17 бандгрупп, включающих 41 боевика, и 13 бандитов-одиночек^[138]. Последняя малочисленная ячейка была ликвидирована на Тернопольщине в апреле 1960 года.

По завершении Второй мировой войны в Европе Бандера и Мельник оказались в западной зоне оккупации и, как следствие, в сфере интересов спецслужб западных стран. Украинскими националистами было принято решение добиться поддержки США и Великобритании. Особую активность, как и ранее, проявила ОУН-Б. Бандера писал о связях с англо-американскими кругами: «Мы сориентировались в ситуации и наставлениях союзников, приняли решение не напирать и не напрашиваться даром, чтобы не скомпрометировать себя». И далее: «В Германии везде расширяется братство между украинцами и союзниками»^[139].

В 1946 году с ОУН начинает работать американская разведка. Первоначально операция называлась CARTEL, чуть позже название сменили на AERODYNAMIC (название «Аэродинамик» использовалось наиболее широко), ещё позже на QRDYNAMIC, затем на PDDYNAMIC, а потом — на QRPLUMB. Операция проводилась совместно со спецслужбами Великобритании, Италии и ФРГ. Основной задействованной организацией была ОУН-Б, основным контактным лицом выступал первый руководитель СБ ОУН-Б Николай Лебедь. Первоначально, с 1946 по 1953 год, американская разведка поставила целью поддержание активного вооружённого сопротивления на территории Советской Украины. Для этого, в частности, на территорию УССР забрасывались агенты, которые и должны были работать с участниками антисоветского сопротивления, а также собирать информацию о политическом и военном положении внутри Украины, Польши и Чехословакии. Позже, после подавления националистического подполья в Польше и на Украине, была выбрана новая задача — материальная и моральная поддержка активных украинских диссидентов, личные контакты с их ключевыми лидерами. В целом ЦРУ оценивала операцию как одну из наиболее эффективных среди направленных против Советского Союза и единственную проводимую внутри Советской Украины^[140].

С официальным началом «холодной войны» в 1947 году активность националистов в эмигрантской среде, при поддержке разведок США и Великобритании, возросла, в то время как активность на территории Украинской ССР и Польши усилиями постепенно была подавлена. В 1947 году польские войска и силы безопасности провели операцию «Висла». Против 1400—1500 боевиков УПА выставили пять дивизий пехоты и одну дивизию Корпуса внутренней безопасности, общим числом в 21 тысячу человек. Поселения брали «в кольцо», после чего людей отправляли на сборные пункты, где проводилось выявление националистических элементов, которых сразу арестовывали. Остальные украинцы направлялись в новые места жительства с целью последующей польской ассимиляции^[114].

Ещё с 1946 года, в самой ОУН-Б назревал внутренний раскол между «ортодоксами» во главе с Бандерой и «реформистами», представленными Зиновием Матлой и Львом Ребетом, который фактически оформился в 1956 году. Тогда из ОУН-Б выделилась третья фракция, возглавляемая Зиновием Матлой и Львом Ребетом и получившая название «Заграничная ОУН», или ОУН-З (также из-за количества лидеров её называют «двійкарі» (от «укр. двійка» — «двойка»)). ОУН-М в то же время наладила контакты с представителями УНР в эмиграции и постепенно отошла от радикально-националистической деятельности, став правоконсервативной партией. ОУН-Б эволюционировала слабо, фактически оставаясь на позициях начала 1930-х годов. Несмотря на это, она доминировала в националистической эмигрантской среде, в особенности США и Канады, став особенно востребованной в период пика «холодной войны» в первой половине 1980-х годов.

До 1955 года ОУН-Б взаимодействовала с британской разведкой, собирая для неё сведения о положении в СССР. С 1955 года Зарубежные части ОУН сотрудничали с западногерманской разведкой (БНД), с 1957 года — с итальянской (SISMI)^[141].

В годы «холодной войны» националистические украинские эмигрантские группы использовались для различных антисоветских акций, попыток привлечь внимание мировой общественности к якобы имеющим место нарушениям Советским Союзом хельсинкских соглашений. В США действовал Украинский конгрессовый комитет Америки, который координировал работу националистических организаций в США. Зарубежному представительству УГОС на проведение антисоветских акций и издание антисоветской литературы ЦРУ ежегодно выделяло около 100 тысяч долларов. Бывших высокопоставленных членов ОУН, бежавших на Запад, привлекали к обучению отрядов кубинских контрреволюционеров. Также их направляли в качестве инструкторов в бразильский штат Парана, где в середине 1960-х годах власти боролись с партизанским движением^[142].