АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ
КультураМассовая культураЛитератураГотический роман в России

Готический роман в России

Готи́ческий рома́н в Росси́и — феномен русской литературы, связанный с рецепцией, адаптацией и оригинальной трансформацией жанра готического романа (англ. the Gothic novel), сложившегося в английской литературе второй половины XVIII века. Готический роман «тайн и ужасов» проник в Россию в 1790-х годах через французские переводы-посредники и на протяжении полувека оказывал существенное влияние на русскую прозу — от Н. М. Карамзина до Ф. М. Достоевского. Специфика русской готики состоит в том, что готическая поэтика усваивалась преимущественно не как самостоятельный жанр, а как система мотивов и приёмов, трансформировавшихся в рамках сентиментализма, романтизма и реализма[1]. Центральным исследованием темы является посмертно изданная монография В. Э. Вацуро «Готический роман в России» (2002).

Этимология и история термина

Само определение «готический» (англ. Gothic) применительно к литературному жанру восходит к подзаголовку романа Хораса Уолпола «Замок Отранто» (1764), второе издание которого (1765) получило обозначение A Gothic Story[2]. Эпитет отсылал к средневековой «готической» архитектуре, которая служила типичным местом действия подобных сочинений. В русской литературной критике XVIII — начала XIX века для обозначения жанра использовались описательные формулы: «роман ужасов», «роман тайн», а также калька с французского — «чёрный роман» (фр. roman noir). В Литературной энциклопедии терминов и понятий (2001) статья «Чёрный роман» содержит отсылку «см. Готический роман», что свидетельствует о синонимичности обоих терминов в современном русском литературоведении[3].

undefined

Применение понятия «готический роман» непосредственно к русской литературе утвердилось в научном обиходе относительно поздно. Нил Корнуэлл отмечал, что термин Russian Gothic (в пер. с англ. «русский готический») стал употребляться в критических исследованиях русской литературы лишь с конца XX века[4]. Решающую роль в легитимации этого понятия сыграла монография В. Э. Вацуро, установившая комплексную картину взаимодействия европейской готической традиции и русской словесности[1].

Определение

Согласно Литературному энциклопедическому словарю (1987), готический роман — это «роман „ужасов и тайн“» в западноевропейской и американской литературах 2-й половины XVIII — 1-й половины XIX веков, отличительной чертой которого является тематика «мирового зла»; жанр возник как реакция на рационализм эпохи Просвещения[5].

Статья Г. В. Заломкиной в Большой российской энциклопедии (2022) уточняет, что для готического романа характерна атмосфера таинственности и ужаса, связанная с топосом «проклятого места» — средневекового замка, монастыря или старинного дома. Мрачные локусы формируют так называемый готический хронотоп: обособленное от обыденной реальности пространство, которое, как капсула времени, сохраняет дух минувших эпох. Герои готического романа оказываются жертвами извращённых страстей, действия рока или вмешательства дьявола; фантастический элемент трактуется в религиозно-мистическом ключе[2].

Теоретический контекст

Две школы европейской готики

Вацуро выделяет два полюса готической традиции, каждый из которых по-своему преломился в русской литературе. К первому относится сентиментальная готика Анны Радклиф, основанная на приёме объяснённого сверхъестественного (англ. supernatural explained): атмосфера страха нагнетается намёками и умолчаниями, а таинственные явления в финале получают рациональное объяснение. Ко второму — френетическая (неистовая) готика Мэтью Льюиса, сосредоточенная на непосредственном шоке и прямом изображении ужаса[1]. Оба направления восходят к теории возвышенного (англ. sublime) Эдмунда Бёрка, различая террор (ужас-предвкушение, расширяющий душу) и хоррор (ужас-оцепенение, сковывающий чувства)[2].

Готика и сентиментализм в России

В России готический роман был воспринят в тесной связи с сентиментализмом. Карамзин, главный представитель русского сентиментализма, в повести «Остров Борнгольм» (1793) соединил сентиментальное повествование от первого лица с готическими мотивами: мрачный замок, пленница в подземелье, инцестуозная тайна[2]. В. А. Жуковский в балладе «Светлана» (1813) трансформировал готический сюжет Бюргера в русский святочный рассказ, подчинив мотив мертвеца-жениха логике православной веры и благополучного пробуждения от сна[6].

Основные этапы развития

Ранние переводы и «русская готическая волна»

Проникновение готического романа в Россию шло через французские переводы-посредники. Первым переведённым готическим романом стал «Старый английский барон» Клары Рив, изданный в 1792 году в Санкт-Петербурге под заглавием «Рыцарь добродетели» (перевод К. Лубьяновича с французского)[1]. В том же году появился перевод «Калифа Ватека» У. Бекфорда. Романы А. Радклиф начали выходить по-русски с 1801 года, когда П. Чернявский перевёл «Роман в лесу» («Лес, или Сент-Клерское аббатство»)[7].

1802 год стал переломным: на русский книжный рынок одновременно вышли семь романов, приписывавшихся Радклиф, в том числе «Удольфские тайны» (перевод Ф. Загорского), «Итальянец» и «Монах» Льюиса, ложно изданный под именем Радклиф[1]. Вацуро ввёл термин «псевдо-Радклифиана» для обозначения корпуса из двадцати двух произведений, приписанных Радклиф на русском рынке, хотя она написала лишь пять романов[1]. Период 1800—1810-х годов Вацуро охарактеризовал как «русскую готическую волну» — время максимальной интенсивности готических переводов и подражаний.

Русская готика рубежа XVIII—XIX веков

Основоположником оригинальной готической прозы на русском языке считается Н. М. Карамзин. Его повесть «Остров Борнгольм» (1793/1794, альманах «Аглая») содержит полный набор готических мотивов: грозный северный пейзаж, старинный замок, заточённая в подземелье женщина, неназванное преступление, атмосфера нарастающей тайны[8]. Повесть «Сиерра-Морена» (1795) разрабатывает мотив рокового суженого, характерный для готической традиции[2].

undefined

Следующей значительной вехой стал роман Н. И. Гнедича «Дон Коррадо де Геррера» (1803), тяготеющий, в отличие от карамзинской линии, к «школе ужаса» Льюиса и шиллеровскому движению «Буря и натиск»[9].

Романтическая готика 1810—1830-х годов

В. А. Жуковский сыграл ключевую роль в «одомашнивании» готической эстетики. Его баллады «Людмила» (1808) и «Светлана» (1812, опубл. 1813) — вольные переложения «Леноры» Бюргера — перенесли готический сюжет в русское национальное пространство, соединив мотивы мертвеца-жениха, ночной скачки и восстающего мертвеца со святочными гаданиями и православной символикой[6].

А. А. Бестужев-Марлинский в ливонских повестях — «Замок Венден» (1823), «Замок Нейгаузен» (1824) — воссоздавал атмосферу средневекового рыцарского замка с детальными описаниями готической архитектуры, тайных трибуналов и кровавых интриг. В «Страшном гаданье» (1831) он соединил западноевропейскую готическую конвенцию с русским фольклорным материалом святочного гадания[1].

К этому же периоду относятся готические повести А. Погорельского («Лафертовская маковница», 1825), В. Ф. Одоевского («Косморама», «Саламандра»), О. М. Сомова (повести о кладах, оборотнях) и Н. А. Полевого, испытавшего влияние Э. Т. А. Гофмана[10].

Готические мотивы у Пушкина, Гоголя и Лермонтова

«Пиковая дама» (1833) А. С. Пушкина считается вершиной русской готической прозы. В повести сосредоточены ключевые готические элементы: призрак старой графини, явившийся Германну; маниакальная одержимость тайной трёх карт; мотив сделки с потусторонними силами; финальное безумие героя. Принципиальным новшеством Пушкина стала радикальная амбивалентность сверхъестественного: автор нигде не подтверждает тайну, но нигде и не опровергает её, как отмечал Ю. В. Манн[11]. Ф. М. Достоевский назвал «Пиковую даму» «верхом искусства фантастического»[10]. Готические черты присутствуют также в «Гробовщике» (1830) и «Медном всаднике» (1833), где ожившая статуя преследует героя по ночному Петербургу.

undefined

Н. В. Гоголь осуществил уникальный синтез западноевропейской готики с украинской демонологией. Повесть «Вий» (1835) — наиболее развёрнутый текст русской литературы в жанре хоррора: три ночи бурсака Хомы Брута у гроба ведьмы-панночки образуют нарастающую структуру ужаса, завершающуюся появлением хтонического существа с убийственным взглядом[2]. «Страшная месть» (1832) строится на мотивах древнего проклятия, инцеста и воскрешения мертвецов; «Портрет» (1835/1842) разрабатывает тему демонического портрета с живыми глазами, восходящую к традиции Гофмана. В отличие от Радклиф, Гоголь не давал рационального объяснения сверхъестественному[10].

undefined

Неоконченная повесть М. Ю. Лермонтова «Штосс» (1841, опубл. 1845) переносит готический сюжет в петербургское пространство: художник Лугин, влекомый таинственным голосом, поселяется в «нехорошей квартире», где каждую ночь призрак старика вызывает его на карточную игру, ставка в которой — призрачная красавица. Повесть соединяет мотивы «Пиковой дамы» с гофмановской фантастикой и предвосхищает «городскую готику» Достоевского[6].

Готические элементы у Достоевского и Тургенева

Ф. М. Достоевский, в детстве зачитывавшийся романами Радклиф (по собственному свидетельству, родители читали их вслух на зимних вечерах), трансформировал готическую поэтику в феномен городской готики. Петербург его романов — с тёмными лестницами, каморками-«гробами», туманами и удушающей атмосферой — функционально занял место средневекового замка[12]. В «Двойнике» (1846) использован готический мотив двойника-доппельгангера, в «Преступлении и наказании» — мотив преступления, преследования и нравственного ужаса, в «Братьях Карамазовых» — явление дьявола Ивану.

И. С. Тургенев в позднем творчестве создал цикл «таинственных повестей» (1860—1882), в которых готическая фантастика подчинена скептической позиции рассказчика. В повести «Призраки» (1864) героя уносит по ночам крылатый фантом-женщина, высасывающая жизненные силы (вампирический мотив). «Клара Милич (После смерти)» (1882) разрабатывает мотив любви из-за гроба: актриса, покончившая с собой, является герою как призрак, и он умирает, соединяясь с нею в смерти[10].

Серебряный век: символизм и неоготика

В эпоху Серебряного века готическая проблематика пережила мощный подъём, связанный с декадентской эстетикой и интересом символистов к иррациональному. В. Я. Брюсов в романе «Огненный ангел» (1907—1908) воссоздал атмосферу Германии XVI века с чёрными мессами, некромантией, одержимостью и инквизицией, соединив готическую поэтику с оккультной эрудицией[10].

Ф. Сологуб в романе «Мелкий бес» (1907) создал образ недотыкомки — инфернального существа, преследующего Передонова, — воплотив специфически русскую демонологию, в которой, по замечанию П. Дэвидсон, дьяволы — не величественные мильтоновские фигуры, а мелкие, пошлые твари[13].

Л. Н. Андреев, которого критики сравнивали с Э. А. По, создал ряд произведений на границе готики и экспрессионизма: «Красный смех» (1904) трансформирует войну в фантасмагорию ужаса, «Лазарь» исследует тему того, что лежит за порогом смерти. Пьесы «Жизнь Человека» (1906) и «Чёрные маски» (1908) поставлены Станиславским и Мейерхольдом[14].

Советский и постсоветский периоды

Утверждение доктрины социалистического реализма (1934) фактически вытеснило готическую фантастику из официальной литературы. Однако готические мотивы сохранялись подспудно: в прозе А. Грина, А. Чаянова, С. Кржижановского, а также в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» (написан 1928—1940, опубл. 1966—1967), где сцены бала Сатаны, полёта Маргариты на метле и появления Воланда со свитой продолжают линию русской демонологической прозы от Гоголя и Достоевского[15].

В постсоветский период жанровые границы готики оказались размыты: готические элементы присутствуют в романах В. О. Пелевина («Empire V», 2006), в постапокалиптической прозе Д. А. Глуховского («Метро 2033», 2005), в серии С. В. Лукьяненко «Ночной Дозор» (1998), вобравшей вампирскую и демонологическую топику. Повесть А. Скоробогатова «Русская готика» (1991) эксплицитно обратилась к жанровому обозначению, используя готические конвенции для аллегории посттравматического опыта.

История изучения

Научная разработка темы начинается с труда В. В. Сиповского «Очерки из истории русского романа» (Т. 1, вып. 2, 1910), в котором подсчитано соотношение переводных и оригинальных романов на русском книжном рынке XVIII—XIX веков[16]. В советское время тема оставалась маргинальной; среди немногих работ — исследование Л. П. Гроссмана «Композиция в романах Достоевского» (1925) о готическом влиянии, диссертация М. Б. Ладыгина «Английский „готический“ роман и проблемы предромантизма» (1978) и монография Н. А. Соловьёвой «У истоков английского романтизма» (1988).

Фундаментальное значение имеет монография В. Э. Вацуро «Готический роман в России» (М.: НЛО, 2002), подготовленная по черновой рукописи после смерти учёного (1935—2000). Вацуро применил к готическому роману методологию, аналогичную морфологическому анализу В. Я. Проппа, выявив устойчивую жанровую структуру: завязку как драматическое событие, вырывающее героя из привычной среды, систему персонажей и набор нарративных техник[1]. Книга охватывает рецепцию Уолпола, Рив, Радклиф, Льюиса в России и прослеживает трансформацию готических элементов в творчестве Карамзина, Жуковского, Пушкина, Бестужева-Марлинского и Лермонтова.

Коллективная монография под редакцией Н. Д. Тамарченко «Готическая традиция в русской литературе» (М.: РГГУ, 2008) продолжила работу Вацуро, проследив судьбу готического канона от Пушкина до Набокова, с главами о Гоголе, Тургеневе, Достоевском, Чехове и Брюсове[10].

В англоязычной науке проблематику «русской готики» разрабатывали Марк Симпсон (The Russian Gothic Novel and Its British Antecedents, 1986), Нил Корнуэлл (сборник The Gothic-Fantastic in Nineteenth-Century Russian Literature, 1999), Кэтрин Боуэрс (Writing Fear: Russian Realism and the Gothic, 2022) и Валерия Собол (Haunted Empire: Gothic and the Russian Imperial Uncanny, 2020), применившая постколониальную оптику и связавшая готические тропы с имперскими тревогами[15].

Споры и дискуссии

Центральный вопрос академической дискуссии — применимость понятия «готический роман» к русской литературе. Собственно готических романов как целостных жанровых образований в русской словесности крайне мало; готическая поэтика присутствует преимущественно как элемент или модус внутри других жанров — сентиментальной повести, романтической баллады, реалистического романа[4].

Школа Тамарченко рассматривает «готический канон» как достаточно жёсткую структуру (в бахтинском смысле жанровой памяти), которая трансформируется, но сохраняет узнаваемость. Напротив, К. Боуэрс ввела термин «готический реализм» (восходящий к М. М. Бахтину), утверждая, что русские реалисты XIX века активно использовали готические нарративные модели. Рецензент журнала Slavic Review возразил, что столь широкий подход рискует размыть границы и готики, и реализма[12].

В. Собол предложила иную интерпретацию, связав готику в литературе Российской империи с концептом имперского жуткого (англ. imperial uncanny) и выделив два ключевых пространства готического воображения — балтийский Север (Финляндия) и украинский Юг[15].

В смежных дисциплинах

Готическая поэтика русской литературы нашла отражение в кинематографе и театре. Фильм «Вий» (реж. К. Ершов и Г. Кропачёв, 1967) по повести Гоголя стал первым советским фильмом ужасов[17]. Фильм «Ночной Дозор» (реж. Т. Бекмамбетов, 2004) по роману Лукьяненко обновил готическую демонологическую топику средствами массового кинематографа.

В театре готическая линия представлена постановками булгаковского «Мастера и Маргариты» (легендарный спектакль Ю. П. Любимова в Театре на Таганке, 1977), а также оперой С. С. Прокофьева «Огненный ангел» (1919—1927, по роману Брюсова; мировая премьера — Венеция, 1955)[14]. Культурологическое осмысление феномена представлено в монографии Д. Хапаевой «Готическое общество: морфология кошмара» (М.: НЛО, 2008)[18].

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Вацуро, В. Э. Готический роман в России. — М. : Новое литературное обозрение, 2002. — P. 544. — ISBN 5-86793-112-9.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 6 Заломкина, Г. В. (2022), Готический роман, Большая российская энциклопедия. 
  3. ↑ Николюкин, А. Н. Литературная энциклопедия терминов и понятий. — М. : НПК «Интелвак», 2001. — P. 1600. — ISBN 5-93264-026-X.
  4. ↑ 1 2 Cornwell, N. Russian Gothic // A Handbook to Gothic Literature / M. Mulvey-Roberts. — London : Macmillan, 1998. — P. 199—204.
  5. ↑ В. М. Кожевников, П. А. Николаев, ed. (1987), Готический роман, Литературный энциклопедический словарь, М.: Советская энциклопедия, pp. 752. 
  6. ↑ 1 2 3 Cornwell, N. The Gothic-Fantastic in Nineteenth-Century Russian Literature. — Amsterdam : Rodopi, 1999. — P. 293. — ISBN 978-90-420-0615-7.
  7. ↑ Bowers, K. (2021). “Ghost Writers: Radcliffiana and the Russian Gothic Wave”. Victorian Popular Fictions. 3 (2): 153—172.
  8. ↑ Offord, D. Karamzin's Gothic Tale: The Island of Bornholm // The Gothic-Fantastic in Nineteenth-Century Russian Literature / N. Cornwell. — Amsterdam : Rodopi, 1999. — P. 37—58.
  9. ↑ Tosi, A. At the Origins of the Russian Gothic Novel: Nikolai Gnedich's Don Corrado de Gerrera (1803) // The Gothic-Fantastic in Nineteenth-Century Russian Literature / N. Cornwell. — Amsterdam : Rodopi, 1999.
  10. ↑ 1 2 3 4 5 6 Тамарченко, Н. Д. Готическая традиция в русской литературе. — М. : РГГУ, 2008. — ISBN 978-5-7281-0945-7.
  11. ↑ Cornwell, N. Pushkin's «The Queen of Spades». — London : Bristol Classical Press, 1993.
  12. ↑ 1 2 Bowers, K. Writing Fear: Russian Realism and the Gothic. — Toronto : University of Toronto Press, 2022. — P. 264. — ISBN 978-1-4875-0935-8.
  13. ↑ Davidson, P. (2000). “The Poetics of Horror in Russian Symbolist Literature”. Russian Literature.
  14. ↑ 1 2 Cornwell, N. European Gothic and Nineteenth-Century Russian Literature // European Gothic: A Spirited Exchange / A. Horner. — Manchester : Manchester University Press, 2002. — P. 104—127.
  15. ↑ 1 2 3 Sobol, V. Haunted Empire: Gothic and the Russian Imperial Uncanny. — Ithaca : Cornell University Press, 2020.
  16. ↑ Сиповский, В. В. Очерки из истории русского романа. — СПб., 1910. — Vol. Т. 1, вып. 2. — P. 951.
  17. ↑ Billson, A. “Viy”. Sight & Sound. London: BFI.
  18. ↑ Хапаева, Д. Готическое общество: морфология кошмара. — М. : НЛО, 2008.

Литература

Монографии

  • Вацуро, В. Э. Готический роман в России. — М. : Новое литературное обозрение, 2002. — P. 544. — ISBN 5-86793-112-9.
  • Тамарченко, Н. Д. Готическая традиция в русской литературе. — М. : РГГУ, 2008. — ISBN 978-5-7281-0945-7.
  • Заломкина, Г. В. Готический миф как литературный феномен: дис. … д-ра филол. наук. — Самара, 2011. — P. 491.
  • Сиповский, В. В. Очерки из истории русского романа. — СПб., 1910. — Vol. Т. 1, вып. 2. — P. 951.
  • Хапаева, Д. Готическое общество: морфология кошмара. — М. : НЛО, 2008.
  • Bowers, K. Writing Fear: Russian Realism and the Gothic. — Toronto : University of Toronto Press, 2022. — P. 264. — ISBN 978-1-4875-0935-8.
  • Cornwell, N. The Gothic-Fantastic in Nineteenth-Century Russian Literature. — Amsterdam : Rodopi, 1999. — P. 293. — ISBN 978-90-420-0615-7.
  • Simpson, M. S. The Russian Gothic Novel and Its British Antecedents. — Columbus : Slavica, 1986. — P. 110.
  • Sobol, V. Haunted Empire: Gothic and the Russian Imperial Uncanny. — Ithaca : Cornell University Press, 2020.

Статьи

  • Cornwell, N. Russian Gothic // A Handbook to Gothic Literature / M. Mulvey-Roberts. — London : Macmillan, 1998. — P. 199—204.
  • Cornwell, N. European Gothic and Nineteenth-Century Russian Literature // European Gothic: A Spirited Exchange / A. Horner. — Manchester : Manchester University Press, 2002. — P. 104—127.
  • Bowers, K. (2021). “Ghost Writers: Radcliffiana and the Russian Gothic Wave”. Victorian Popular Fictions. 3 (2): 153—172.
  • Малкина, В. Я. «Канон» готического романа и его разновидности // Готическая традиция в русской литературе / В. Я. Малкина, А. А. Полякова. — М. : РГГУ, 2008. — P. 15—32.
  • Елифёрова, М. В. (2003). “[Рецензия на: Вацуро В. Э. Готический роман в России]”. Вопросы литературы (4): 360—361.

Энциклопедии и словари

  • В. М. Кожевников, П. А. Николаев, ed. (1987), Готический роман, Литературный энциклопедический словарь, М.: Советская энциклопедия. 
  • Николюкин, А. Н. Литературная энциклопедия терминов и понятий. — М. : Интелвак, 2001. — ISBN 5-93264-026-X.
  • Заломкина, Г. В. (2022), Готический роман, Большая российская энциклопедия. 
  • Тамарченко, Н. Д. Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий. — М. : Изд-во Кулагиной; Intrada, 2008. — P. 358. — ISBN 978-5-903955-01-5.

Ссылки

Категории