Военное дело майя

Современные теории подчёркивают роль межполисных войн как фактора развития и сохранения общества майя. Цели и мотивы войны в культуре майя до конца не изучены, но учёные разработали модели войны майя на основе ряда доказательств, включая укреплённые оборонительные сооружения вокруг комплексов строений, художественные и эпиграфические изображения войны, а также наличие в археологической летописи такого оружия, как обсидиановые клинки и острия снарядов. Военные действия также можно распознать по археологическим останкам, которые свидетельствуют о быстрой и резкой перемене основного уклада жизни^[4].

Государства майя вели жестокие войны за политический контроль над людьми и ресурсами. Некоторые учёные предполагают, что захват жертв был движущей силой войны^[5]. Среди наиболее важных ресурсов были вода и сельскохозяйственные земли. Экономический контроль над такими ресурсами, как обсидиан, также усиливал конкуренцию между полисами^[6]. По мере того как полисы становились более успешными, они также становились более сложными. Это привело к повышению эффективности в приобретении и удержании ценных ресурсов, особенно с помощью военной силы. Рост населения усилил конкуренцию между полисами, что привело к повышению уровня насилия^[6].

Война, вероятно, была движущей силой культурных изменений. Хотя вожди воинов, несомненно, получали материальную выгоду, одной из главных целей могло быть захват жертв^[7]. Жертвоприношения не только легитимировали власть правителя, устрашая соперников и вызывая благоговение у граждан, но и были связаны с понятиями священных жидкостей и течением времени. Военные действия упоминаются в мифологии «Пополь-Вух», где описывается жертвоприношение через обезглавливание. Определённые события, такие как смерть вождя или рождение наследника, могли требовать жертвоприношения^[7].

Сведения о методах планирования и координации военных действий у древних майя весьма ограничены. Тем не менее установлено, что города майя поддерживали определённую дистанцию по отношению к потенциальным противникам: согласно оценкам, среднее расстояние между крупными поселениями составляло 55 км (что соответствовало 2-8 дням пути)^[4].

Данный факт может служить косвенным подтверждением гипотезы о том, что военные действия носили элитарный характер — то есть велись преимущественно представителями знати (как майя, так и соседних народов). Вероятно, это было обусловлено значительными расстояниями, которые необходимо было преодолевать между городами. По имеющимся оценкам, численность войск на поле боя с каждой стороны конфликта не превышала 500—1000 человек; это ограничение могло быть связано с логистическими факторами, такими как переносимый вес снаряжения и потребность в продовольствии во время перехода.^[4].

Предполагается, что тактика ведения боя включала дальний обстрел противника с последующим сближением. По мере сокращения дистанции дисциплина войск, вероятно, ослабевала, что открывало возможности для индивидуальных подвигов. При этом основная масса населения, судя по всему, не принимала активного участия в большинстве конфликтов — за исключением ситуаций, связанных со свержением правителя^[7].

Военная организация древних майя отличалась сложной структурой. Руководство войсками, по всей видимости, осуществлялось через халах уиник — ахава, правителя каждой геополитической единицы известной как батаба^[7].

Хотя майя владели метательными орудиями, такими как атлатль и копьё, основная часть боевых действий велась на близком расстоянии с помощью «ударов, колющих и дробящих»^[7]. Оружие изготавливалось в основном из обсидиана и керта, причём обсидиан был более острым (но при этом более хрупким). Доминирующей технологией было обтёсывание керта или обсидиана в двусторонние острия и прикрепление их к дротикам, копьям и стрелам атлантов. Луки и стрелы использовались, но копья и макуауитль оставались гораздо более распространёнными^[4]. Кроме того, обломанный кремень был распространён в качестве боевых ножей для ближнего боя^[4].

Учёные считают, что сражения были быстрыми и не преследовали цели завоевания города. Успех атаки часто основывался на перспективе внезапного нападения^[8]. Важной частью военных действий майя было то, что следовало за битвой. Захват и жертвоприношение высоко ценных объектов были главной причиной и целью войны. Жертвоприношения совершались как попытка общения со своими богами и сохранения их благосклонности. Статуи, изображающие элиту, приносящую себя в жертву войне, глубоко укоренились в культуре, в которой они боготворят воина. Наличие и поддержание культуры воинственности было крайне важно для формирования культуры будущих воинов города^[8].

Майяпан, расположенный в мексиканском штате Юкатан, считается одним из последних крупных поселений майя доколумбовой эпохи. Поселение окружала оборонительная стена, а причиной его гибели стал сильный пожар, о чём свидетельствуют обгоревшие останки. В Майяпане существовали сложные оборонительные сооружения, некоторые из которых содержали оборонительные сторожевые башни, позволявшие им иметь обзорные точки над городскими стенами. С этих точек можно было атаковать нарушителей, используя снаряды или оружие ближнего боя. В городе сохранились места жертвоприношений, которые использовались для военных пленников, включая стойки для черепов и глифы, изображающие плавающие жертвенные ножи вокруг черепов^[9].

Агуатека — памятник классического периода майя, расположенный на юго-западе департамента Петен в Гватемале. Агуатека входила в состав государства Петексбатун, в которое входили такие города, как Сейбаль, Ицан, Дос-Пилас, Канкуэн, Тамариндито, Пунта де Чимино и Насимиенто^[10].

Город был построен на 90-метровом уступе с оборонительными укреплениями вокруг него. Археологические останки, а также эпиграфика и иконография на территории города свидетельствуют о расширении власти и военного влияния правящей династии из Агуатеки в VIII веке, в период, отмеченный эндемическими войнами в регионе. В это время вокруг городища были спешно возведены концентрические оборонительные стены протяжённостью 4 км^[10].

Среди найденных на городище предметов вооружения — обоюдоострые лезвия из черта и обсидиана, а также мелкие лезвия из черта, которые, вероятно, использовались в качестве наконечников стрел. Судя по количеству найденных на стоянке обсидиановых наконечников для копий, они использовались в качестве основного оружия. Среди других видов оружия были дротики и атлатль^[10].

Это место позволяет выявить ключевую особенность войн майя — участие царской элиты в производстве и ведении боевых действий. Например, в царских резиденциях Агуатеки было найдено 30-40 сломанных кремнёвых бифасов, а также небольшие бифасы для утончения, которые появились в результате неудачных попыток изготовить бифасы. Все обсидиановые бифасы для утончения были найдены в местах, связанных с царской или элитной властью. Это подтверждает гипотезу о том, что правители, писцы и ремесленники в Агуатеке были воинами^[10].

Город был захвачен и разрушен примерно в 810 году нашей эры. Захват привёл к массовой эвакуации жителей, о чём свидетельствует большое количество останков, найденных на территории. Судя по всему, целью захвата было ослабить влияние Агуатеки, а не захватить город или лишить его власти^[10].

Колха расположена в северо-центральной части Белиза, примерно в 52 км. к северу от города Белиз, в районе, богатом кертом. Колха позволяет глубоко изучить военные действия майя и распавшиеся полисы в эпоху Терминальной классики. Объект связан с обширным производством литических изделий, начиная с раннего классического периода и заканчивая постклассическим. Недалеко от Колхи находится огромный карьер по добыче керта, что способствовало производству многих кертовых литических изделий. Кроме того, артефакты из керта, изготовленные в Колхе, попали в другие регионы, например, на болото Пултрузер. Эти артефакты затем переделывались и повторно использовались в каждом регионе^[11]. Место было захвачено, а затем заброшено во время позднего классического периода. Гибель этого места позволяет понять материальные мотивы ведения войны и военной стратегии майя. Среди археологических останков — черепная яма Колха, в которой находились останки 30 человеческих черепов. Черепная яма отличается тем, что лица людей перед обезглавливанием были обработаны пламенем. Кожа была срезана вокруг свода черепа, орбитальных ободков и наружного носового отверстия, внутри нижнечелюстного отростка и вдоль нижнего края нижней челюсти. Хотя подобное встречается по всему миру, это было не характерно для ритуалов майя^[12].

Ещё одно массовое захоронение в Колхе имело необычные для могильников майя особенности. Это позволяет предположить, что оно не было ритуальным или жертвенным, а было вырыто во время захвата Колхи. Несмотря на то, что это место уже тогда было важным центром производства каменных орудий, археологические находки свидетельствуют о резком увеличении количества наконечников, которые служили основным оружием в этом регионе. Это, а также большое количество человеческих останков, найденных внутри оборонительных стен, позволяет предположить, что жители, возможно, готовились к вторжению. Эти останки указывают на то, что захват Колхи был стратегическим шагом, призванным пресечь поставки оружия в этот район со стороны захватчика^[12].

На акрополе поселения классического периода Ла-Бланка в Петене обнаружены свидетельства, указывающие на ведение военных действий. В позднеклассический период доступ к акрополю, по-видимому, был более широким, с лестницами, сообщающимися между различными террасами, ведущими к южной гряде^[13]. В поздний классический период эти лестницы были засыпаны, как и многие дверные проёмы в акрополь, а некоторые здания были полностью закрыты^[13]. Закрытие доступа к дворцу отражает большую политическую нестабильность, охватившую весь регион Петен в это время^[13]. Комплекс акрополя был покинут городской элитой в конце классической эпохи, когда большая часть центра города также была покинута его жителями. На южных террасах акрополя было найдено множество кремнёвых осколков, что в сочетании с останками двух человек, найденными близко к поверхности, указывает на то, что примерно в то время, когда город был оставлен, произошла жестокая конфронтация^[14].

Караколь, расположенный на плато Вака в западной части Белиза, изучался Дианой и Арленом Чейз с 1980-х годов. Они идентифицировали по крайней мере 33 отдельных военных события, связанных с Караколем, основываясь на эпиграфике этого места^[15]:173. С позднеклассического периода, начавшегося около 550 г. н. э., до конца классического периода после 790 г. н. э. Караколь участвовал в ряде войн с соседними государствами, такими как Тикаль, Паленке, Наранхо и Уканаль. В ранних войнах с Тикалем Караколь одержал победу, прекратив производство памятников с надписями и сузив поселенческую структуру Тикаля на 120 лет, пока Караколь расширялся^[15]:177. Согласно Чейзу и Чейзу, Наранхо также был побеждён Караколем — памятники, похоже, показывают царей Караколя в самом Наранхо. Судя по расстоянию между государствами (Наранхо находится ровно посередине между Тикалем и Караколем, в 42 километрах в обе стороны), по мнению Чейзов, именно захват Наранхо позволил Караколю победить Тикаль и доминировать над ним в течение столь длительного времени^[15]:178.

Дэвид Л. Вебстер, работая в Бекане в центральном Юкатане, обнаружил ров с остатками насыпи на внутреннем берегу, окружавшем церемониальный центр^[16]. Вебстер отметил, что, хотя население Бекана, вероятно, было намного меньше, чем в Майяпане, материал, перемещённый для его стены, был намного больше по объёму.

Открытие в 1966 году земляных сооружений длиной 9,5 км к северу от центра Тикаля во многом развеяло представления о миролюбии майя^[17]. Более поздняя переоценка свидетельств показала, что земляные сооружения, построенные между 400 и 550 гг. н. э., возможно, никогда не были функциональной оборонительной системой^[18]. Однако эпиграфические данные указывают на то, что Тикаль участвовал в жестоких столкновениях с другими полисами, включая Караколь.

Учёные выявили четыре примера иероглифов майя, обозначающих различные виды военных действий майя. Существуют значительные различия, и другие глифы также связаны с насилием, но приведённые ниже наиболее идентифицируемые^[15]:176.

Татьяна Проскурякова впервые идентифицировала этот глиф в 1960 году. Обычно он изображает связанного человека или людей. Существуют некоторые споры о том, представляют ли эти фигуры захват конкретных людей или символизируют города или полисы^[15]:175.

Глиф Chʼak интерпретируется как обезглавливание (предположительно важной персоны) или крупное сражение. Они кажутся важными для победителя, но не относятся к полному уничтожению проигравшего и в большинстве случаев могли вообще не сильно повлиять на побеждённое государство^[15]:176.

Этот глиф, по всей видимости, относится к «достижению конкретных целей и задач в войне»^[15]:176. Он часто используется в связи с войнами между Наранхо и Караколем.

Звёздная война интерпретируется как наиболее важный вид военных действий, представленный в иконографических записях. Представляет собой крупную войну, в результате которой один объект терпит поражение от другого. Символизирует установление новой династической линии правителей на каком-либо объекте, полное господство одного объекта над другим или успешную войну за независимость ранее доминировавшего объекта^[15]:176.

Причиной краха или исчезновения цивилизации майя и оставления тех мест, которые ныне являются руинами, часто называют эндемические военные действия. Хотя война, безусловно, сыграла определённую роль в переходе к позднему классическому или постклассическому периоду, перенаселение, деградация окружающей среды и засуха также сыграли свою роль в изменении общества майя. Наиболее подробная археологическая информация об этом явлении получена из памятников государства Петешбатун и более поздних исследований на участке Рио-Пасьон в Канкуэне^[19].

Распространённая в начале XX века теория о древних майя основывалась на представлении о том, что у них было преимущественно мирное общество, идеализируя культуру коренного населения наподобие «благородных дикарей». Это мнение появилось в результате плохо документированного анализа иконографии и содержания письменности майя^[7].

Военные действия майя присутствуют в фильме «Апокалипсис» 2006 года режиссёра Мела Гибсона. В фильме показано нападение на маленькую деревню воинов из более крупного государства с целью захвата мужчин для принесения их в жертву на вершине пирамиды во время солнечного затмения.

Фильм 1963 года «Короли Солнца» начинается с конфликта между воинами Чичен-Ицы, использующими обсидиановое оружие, и захватчиками под предводительством Хунака Кееля, использующими «антиисторические» металлические мечи. Также историческими являются катапульты и, вероятно, огневые траншеи^[20].